Она молодец. Несмотря на пережитые ужасы и то, что её едва не схватили Хозяева, она быстро воспрянула духом. Вот Йоко меня настораживал, держался мрачно и замкнуто. По возможности он старался быть с Беатрикс понежнее, но по отношению ко мне испытывал хорошо сдерживаемую неприязнь. Я это чувствовала. Поговорить бы с ним по душам. А некогда. Я собиралась на ночную операцию.
Констанция раздобыла для меня чернила и несколько пожелтевших листков старых газет. На них я со слов маленькой воровки набросала карту района, куда я должна отправиться. Я попросила Блайми предупредить обо всех "подводных камнях" и местах, которых следовало опасаться. И как можно подробнее узнала о Татуировщике.
Как его зовут — непонятно. К нему все так и обращаются: Татуировщик. Живёт он на чердаке большого грязного дома сразу за Советом Правления, но вход к его подъезду преграждает забор. У это забора часто ходит охрана Сторожа. Эта охрана останавливает всех клиентов Татуировщика, с кем он договаривался заранее. Блайми сказала, что Татуировщик согласится нам помочь, только если у него не будет никаких проблем с охраной и если мы ненароком не приведём ему кого-то на хвосте. С этим вполне всё понятно.
Ночью к Татуировщику ходят разные клиенты делать наколки. Днём он либо спит, либо делает что-то ещё, потому что Констанция упоминала, что он запирается на день и ни с кем не желает разговаривать. Блайми же нашла к нему ключик путём выведывания каких-то слухов о нём и шантажа.
Поскольку у меня из оружия только усыпляющий пистолет и нож "Пиранья", я попросила Констанцию добыть мне ещё обычный нож, на случай непредвиденных осложнений. Ещё я попросила добыть мешок поудобнее, желательно с перевязью, чтобы его закрепить на спине — ведь мой рюкзак безвозвратно потерян в тюрьме. Отправляться решила вечером, с наступлением темноты. И когда уже стало темнеть, я наказала Йоко и Беатрикс ждать меня.
Я рассчитывала, что дело будет проделано быстро, без запинок. Что лодка у нас уже будет завтра, моряк тоже, и что завтра ночью мы доберёмся до Машины-Часов и поломаем её, не дожидаясь Ночи-Без-Тумана. Этот Город, помимо того, что опасен в плане наличия кучи врагов, таит в себе другую угрозу. Я могу слиться с ним, и мне не захочется отсюда уходить. В течение дня я ловила себя, что начинаю забывать прошлое, а мои мысли всё больше обращаются к Воришкам, к тому, что я могла бы сама стать Воришкой, а Констанция и Шустик мне бы первое время помогали. Это Город так странно на меня влияет.
Преодолев расстояние от Окраины до ближайших домов, я увидела наползающий с моря туман. Кроме чернил, Блайми снабдила меня старой керосиновой лампой и подробными указаниями, как пройти по канализации, минуя лестницу. Я опустилась в ближайший люк и оказалась в длиннющем тоннеле. Под ногами плескалась грязная вода.
Я старалась продвигаться вперёд быстро. Отчего-то чувствовала, что время на исходе. Я проанализировала предыдущие дни и Ночи с Туманом и подумала, что продолжительность была разной. Когда ночь короче дня, когда день короче ночи. С ощущением времени творилось нечто странное. А ещё странное творилось с моим желудком, он начинал издавать звуки как поезд в тоннеле, как в своё время выразился Йоко.
Из любопытства я рассматривала стены и всякие трубы в канализации. Это стоило увидеть. Часть каменной кладки совсем древняя, я себя почувствовала на интерактивной экскурсии в историческом музее. Часть — наоборот, современная. Трубы — какие просто ржавые, какие чугунные, а несколько раз я видела пластиковые. И стоящие на них датчики. Констанция говорила, что когда Город перемещается во Времени, из каждой временной эпохи он "захватывает" что-то, что характерно для той эпохи, вбирает в себя, в свою коллекцию. Однако, неизменность в нём всё же присутствует: большая часть домов Города застыла в начале двадцатого века.
Ни разу мне не попадались непонятные машины и колышущиеся участки воздуха, наподобие той дыры в пространстве и времени, об которую я обожглась. Моя рана всё ещё доставляла неудобства и боль, но я не обращала внимания. Я навострилась уже в последнее время делать всё важное левой рукой.
Блайми точно сообщила схему ходов под землёй. Сначала долго прямо, никуда не сворачивая. Потом, когда упрусь в тупик, развернуться назад и двигаться вдоль правой стены, пока не обнаружу ложбинку между трубами. Под ней — лаз, в который нужно поднырнуть и проползти примерно пятнадцать метров. Этот лаз самый противный. Там дурно пахло, он весь покрыт чёрной слизью и наверняка там живут всякие мелкие липкие насекомые. Я ползла и не смотрела по сторонам, акцентируя внимание лишь на том, что впереди, а также на том, чтобы аккуратно держать мешок с драгоценной банкой. Когда я преодолела этот несчастный лаз, я остановилась и стала быстро отряхиваться и обтираться. Мне потом ещё долго казалось, что по мне кто-то ползает. Фу, бяка какая!
Затем надо было пройти ещё метров двести прямо, потом около трёхсот метров налево, потом найти старую ржавую лестницу и подняться вверх. Снова очутиться в уже другой канализации и дойти до решётки, выбить её ногами, так как она держалась неплотно.
Так я и оказалась на "втором этаже" Города Неизвестно-Когда-и-Где. Стояла темнота, а по улицам ползал туман. Редко где горели фонари. Пришлось погасить лампу, чтобы не привлекать внимание. Лампу со спичками и запасными свечами я спрятала возле решётки — ведь я же сюда буду возвращаться и тем же путём идти на Окраину, после того как всё сделаю.
Решётка выводила меня к заводи, или каналу между домами. Я слышала отчётливый плеск моря. В домах жили обычные люди, между ними вверху на верёвках сушилось бельё, где-то горел свет, играла старинная патефонная музыка с помехами белого шума. Мне предстояло пройти до моря, а потом резко повернуть в том месте, где стоял трёхэтажный дом с серой крутой покатой крышей: это ориентир. За ним рукой подать до Совета Правления, искомого забора и дома Татуировщика.
Когда я дошла до моря, я удивилась, увидев слева местность, похожую на Окраину. Ландшафт один в один. Несколько домов крепко прижимались к скалам. Меня дёрнуло любопытство, узнать, что это за скалы. Я пошла в ту сторону, решив только немного посмотреть. На вершину одной из скал вела куцая тропинка, я пошла по ней. И в последний момент вовремя спряталась в темноту за камни. Я увидела отчётливо и близко три силуэта.
Два из них по очертаниям напомнили Сторожа и Неряху. Точно! Сторож, вот он, с монтировкой. И толстый противный Неряха тут как тут. Они держали третьего, третий был связан. Его я плохо разглядела, он был худым и высоким как жердь.
Шум моря снизу и ветер заглушали их голоса. Я поняла, что они находятся высоко, и сама я успела забраться по тропинке на высоту трёхэтажного дома. Несколько камушков у меня под ногами внезапно раскрошились и стали падать вниз, я испуганно схватилась руками за землю и замерла, не дыша. Благодаря ветру и прибою меня не услышали. Я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, куда упали камушки. Душа моя ещё больше ушла в пятки, потому что внизу я увидела клубящийся туман, а ещё неестественно ребристую поверхность чего-то чужеродного, не принадлежащего к этому миру. Словно трещина, нечто, истончившееся в пространстве. Я сглотнула от страха и переползла поближе к тропинке. Я всё ещё рисковала быть обнаруженной и решила прямо сейчас уйти отсюда подобру-поздорову.
Между тем, наверху разыгрывалась драма. Я в ужасе поняла, что сейчас будет. И моё сердце на миг перестало биться. Я потом долго себя корила за то, что проявила малодушие. Возможно, я могла бы помочь этому человеку. Возможно, я могла бы в ту ночь навсегда покончить с Неряхой и Сторожем, просто выстрелив в них из "степлера" и спихнув их сонные тела со скалы вниз. Но тогда я не сделала этого почему-то.
Их рявкающие, невнятные голоса ввели меня в ступор. Они то приближались, то удалялись от меня из-за ветра. Сторож и Неряха ругались между собой, и центром их ругани служила судьба несчастного человека. Потом я отчётливо увидела, как Сторож ударил по тому монтировкой, послышался явный звук раскраиваемого черепа. А затем эти подонки пнули тело вниз со скалы, и оно упало прямо в реющую брешь в ткани Измерений...
Это было чудовищно услышать сдавленный мучительный, полный невыразимой боли вскрик жертвы. Оказывается, человек был ещё жив! Снизу запахло палёным, вверх поднялся дымок. Уже не думая ни о чём, я опрометью кинулась с тропинки вниз. Чуть не сломав себе шею, я бежала без оглядки. Мне уже всё равно, куда я бегу, где Татуировщик, и что вообще происходит.
Отдышавшись, я кинулась спиной к холодной стене какого-то дома. Сердце гулко отдавалось молотом в груди. Горло сжало. Хотелось вопить, а ещё хотелось отобрать монтировку у Сторожа и бить по нему, требовать, чтобы он выпустил нас всех отсюда. В те несколько ужасных минут меня колошматило по полной программе. На моих глазах убили человека, а я ничего не сделала, чтобы спасти его. Кое-как придя в себя, я оставалась ещё какое-то время подавленной и в сильной прострации. Я машинально сверяла маршрут, куда мне идти, и брела, пока не упёрлась в нужный мне забор.
Заслышав шаги охранников, я встрепенулась. Трагедия и смертоубийство, свидетелем которых я стала, затирались новым притоком впечатлений. Я оглядела забор, на него светил фонарь. Забор этот был высотой примерно метра два, деревянный и сплошной. Охранники вот-вот выйдут из-за угла. Я юркнула в тень.
Их двое. Они лениво покуривали самокрутки и перемалывались незатейливыми словами:
— Кот Данкина опять ноги промочил.
— А моя тёща-пустомеля говорит — надо завести козу.
— Этого кота давно надо пустить на корм!..
Я сжала Степлер, прицелилась из укрытия. Но пришлось опустить его: заметят спящие тела охранников — у Татуировщика будут из-за меня проблемы. Надо выждать, когда они уйдут, и перелезть этот забор.
А они, как назло, встали под фонарём! Да ещё так неудобно, что мне никак не выскользнуть, не оставаясь незамеченной. Вот так засада. Стояли и курили они пять минут. Десять. Пятнадцать. Говорили сначала про котов, потом сплетничали про своих жён и даже немного про чужих. Я надеялась выцедить из их разговора что-то полезное, раз уж я тут вынужденно сижу, но ничего существенного я не узнала. Кроме того, что один из них жил в шестидесятых годах, прежде чем попасть сюда, а второй — в конце восемнадцатого века, но уже очень привык обитать тут. Слились с Городом.
Оглянувшись вокруг себя, я увидела высокую бочку. Смекнула, что, поднявшись на неё, можно достать до желоба крыши. Не создам ли я лишнего шума? Я вскарабкалась на бочку. Охранники всё ещё болтали. Подтянулась на руках, заползла на крышу сарайчика. Надеюсь, она меня выдержит. На карачках доползла до края крыши и осторожно глянула вниз, с той стороны, где стоял фонарь. Охранники на меня — ноль внимания. Везёт. Надо это использовать.
Сарай, на который я залезла, примыкал к более высокому зданию из кирпича, но стена там вся ребристая, много кирпича выколупано или вывалилось. Я использовала эти щербинки и дыры как подпорки и влезла повыше. Эта крыша находилась так, что там можно встать и ходить по ней, оставаясь для охранников невидимой. Дойдя до другого её угла, я увидела шанс попасть к Татуировщику без особых проблем. Этим шансом была относительно плотная бельевая верёвка. Одним концом верёвка крепилась к крыше, прямо над небольшим балкончиком. Вторым концом она крепилась прямо к нужному мне дому. Я подёргала верёвку, вроде должна меня выдержать. Конечно, упади я, может, сама и не разобьюсь — отделаюсь синяками, а вот банка с зельем разобьётся точно. Но рискнуть стоит, другого способа пробраться к Татуировщику я пока не вижу. А время тикает.
Проверив, как плотно на мне закреплён мешок с банкой, и ещё раз сделав плотные узлы, я как можно сильнее подёргала верёвку. Не оборвалась! Прекрасно. Одолеваемая внезапным приступом азарта и оптимизма, я схватилась руками и перекрещенными ногами за верёвку и стала перебираться к Татуировщику.
В какой-то момент оба болтливых охранника оказались прямо подо мной! Только бы они не подняли головы вверх... Я быстро заперебирала руками и ногами. Карамба, снова повезло! Как назло, когда я уже проползала над забором и почти добралась до дома, охранники побросали остатки самокруток в грязь и пошли гулять вдоль забора дальше. Вдруг один из них окрикнул:
— Эй, дамочка, а ну стоять!
Снова в пятки душа ушла. Мои руки даже чуть не разжались!
Второй охранник добавил:
— Документики показывайте! Вы куда идёте?
— Я иду к Татуировщику, — послышался миловидный голос.
Отлегло! Это не ко мне. Карамба, я ведь тоже иду к Татуировщику. До меня не сразу дошло, что голоса слышны уже поодаль, и мне ничто не угрожает.
Бельевая верёвка, сослужившая мне такую преданную службу, привела меня к чердачному окошку, и там висели чьи-то очень большие штаны. Я в них чуть не запуталась! Окошко приоткрыто. Преодолев самое сложное на моём пути препятствие в виде брюк, я толкнула ногами створки и, подтянувшись на руках, влезла вовнутрь.
Татуировщик уже, судя по всему, заканчивал делать работу. Он накалывал на плечо якорь дюжему моряку. Этот моряк, да и сам Татуировщик взглянули на меня продолжительно, да так невозмутимо, будто сюда каждый день клиенты влезают в окна. Татуировщик оказался чудаковатым малым. Он был толстым как боров, расхаживал в красной мантии и имел восточный тип лица с узкими чёрными хитрыми глазками. Однако, руки его отличались небывалым проворством. Доколов якорь моряку, Татуировщик отпустил его, и моряк с ним рассчитался. Я не сомневаюсь, что настоящими золотыми луидорами или пиастрами. Всё это время я стояла у окна, поглядывая через плечо назад, и старалась не шуметь.
После того как моряк ушёл, ещё раз окатив меня тяжёлым, при этом бесстрастным долгим взглядом, Татуировщик вспомнил обо мне:
— Ты от Блайми? — сразу просёк он.
Я кивнула.
— Что ты мне принесла?
— Я принесла Зелье для Сна, от Неряхи.
— Что, правда? — встрепенулся он и скептически поднял брови. — А ну-ка, показывай!
Я развернула мешок, подготовленный уже, и выставила перед ним банку на стол. Внутренне напряглась: тут могли быть осложнения. Вдруг не договоримся по цене или Татуировщик начнёт что-то ещё требовать, а я не буду знать, что да как. Но поздняк метаться. Я подобралась и с деланной уверенностью ждала, пока Татуировщик рассмотрит банку.
— С ума сойти! Вы добыли это зелье... Невозможно!
— Оно нужно вам? Это достойная цена? — спросила я.
— О, несомненно! — Татуировщик хитро улыбнулся, быстро схватил банку цепкими руками и унёс её в другой конец комнаты.
Несмотря на габариты, передвигался он проворно, как уж, а ещё под его красной мантией с громадным драконом во всю спину угадывались движения накачанных мускулов. Он не был рыхлым неумехой-толстяком, как Неряха. И я поняла, что сойдись я с ним в драке, вряд ли бы его удалось так легко отправить в путешествие с лестницы в подвал.
В дверь настойчиво постучали. Татуировщик строго взглянул на меня:
— Кого ты привела сюда на хвосте? Убирайся! Чтоб духу твоего здесь не было!
Я растерялась от такого поворота событий.
Констанция раздобыла для меня чернила и несколько пожелтевших листков старых газет. На них я со слов маленькой воровки набросала карту района, куда я должна отправиться. Я попросила Блайми предупредить обо всех "подводных камнях" и местах, которых следовало опасаться. И как можно подробнее узнала о Татуировщике.
Как его зовут — непонятно. К нему все так и обращаются: Татуировщик. Живёт он на чердаке большого грязного дома сразу за Советом Правления, но вход к его подъезду преграждает забор. У это забора часто ходит охрана Сторожа. Эта охрана останавливает всех клиентов Татуировщика, с кем он договаривался заранее. Блайми сказала, что Татуировщик согласится нам помочь, только если у него не будет никаких проблем с охраной и если мы ненароком не приведём ему кого-то на хвосте. С этим вполне всё понятно.
Ночью к Татуировщику ходят разные клиенты делать наколки. Днём он либо спит, либо делает что-то ещё, потому что Констанция упоминала, что он запирается на день и ни с кем не желает разговаривать. Блайми же нашла к нему ключик путём выведывания каких-то слухов о нём и шантажа.
Поскольку у меня из оружия только усыпляющий пистолет и нож "Пиранья", я попросила Констанцию добыть мне ещё обычный нож, на случай непредвиденных осложнений. Ещё я попросила добыть мешок поудобнее, желательно с перевязью, чтобы его закрепить на спине — ведь мой рюкзак безвозвратно потерян в тюрьме. Отправляться решила вечером, с наступлением темноты. И когда уже стало темнеть, я наказала Йоко и Беатрикс ждать меня.
Я рассчитывала, что дело будет проделано быстро, без запинок. Что лодка у нас уже будет завтра, моряк тоже, и что завтра ночью мы доберёмся до Машины-Часов и поломаем её, не дожидаясь Ночи-Без-Тумана. Этот Город, помимо того, что опасен в плане наличия кучи врагов, таит в себе другую угрозу. Я могу слиться с ним, и мне не захочется отсюда уходить. В течение дня я ловила себя, что начинаю забывать прошлое, а мои мысли всё больше обращаются к Воришкам, к тому, что я могла бы сама стать Воришкой, а Констанция и Шустик мне бы первое время помогали. Это Город так странно на меня влияет.
Преодолев расстояние от Окраины до ближайших домов, я увидела наползающий с моря туман. Кроме чернил, Блайми снабдила меня старой керосиновой лампой и подробными указаниями, как пройти по канализации, минуя лестницу. Я опустилась в ближайший люк и оказалась в длиннющем тоннеле. Под ногами плескалась грязная вода.
Я старалась продвигаться вперёд быстро. Отчего-то чувствовала, что время на исходе. Я проанализировала предыдущие дни и Ночи с Туманом и подумала, что продолжительность была разной. Когда ночь короче дня, когда день короче ночи. С ощущением времени творилось нечто странное. А ещё странное творилось с моим желудком, он начинал издавать звуки как поезд в тоннеле, как в своё время выразился Йоко.
Из любопытства я рассматривала стены и всякие трубы в канализации. Это стоило увидеть. Часть каменной кладки совсем древняя, я себя почувствовала на интерактивной экскурсии в историческом музее. Часть — наоборот, современная. Трубы — какие просто ржавые, какие чугунные, а несколько раз я видела пластиковые. И стоящие на них датчики. Констанция говорила, что когда Город перемещается во Времени, из каждой временной эпохи он "захватывает" что-то, что характерно для той эпохи, вбирает в себя, в свою коллекцию. Однако, неизменность в нём всё же присутствует: большая часть домов Города застыла в начале двадцатого века.
Ни разу мне не попадались непонятные машины и колышущиеся участки воздуха, наподобие той дыры в пространстве и времени, об которую я обожглась. Моя рана всё ещё доставляла неудобства и боль, но я не обращала внимания. Я навострилась уже в последнее время делать всё важное левой рукой.
Блайми точно сообщила схему ходов под землёй. Сначала долго прямо, никуда не сворачивая. Потом, когда упрусь в тупик, развернуться назад и двигаться вдоль правой стены, пока не обнаружу ложбинку между трубами. Под ней — лаз, в который нужно поднырнуть и проползти примерно пятнадцать метров. Этот лаз самый противный. Там дурно пахло, он весь покрыт чёрной слизью и наверняка там живут всякие мелкие липкие насекомые. Я ползла и не смотрела по сторонам, акцентируя внимание лишь на том, что впереди, а также на том, чтобы аккуратно держать мешок с драгоценной банкой. Когда я преодолела этот несчастный лаз, я остановилась и стала быстро отряхиваться и обтираться. Мне потом ещё долго казалось, что по мне кто-то ползает. Фу, бяка какая!
Затем надо было пройти ещё метров двести прямо, потом около трёхсот метров налево, потом найти старую ржавую лестницу и подняться вверх. Снова очутиться в уже другой канализации и дойти до решётки, выбить её ногами, так как она держалась неплотно.
Так я и оказалась на "втором этаже" Города Неизвестно-Когда-и-Где. Стояла темнота, а по улицам ползал туман. Редко где горели фонари. Пришлось погасить лампу, чтобы не привлекать внимание. Лампу со спичками и запасными свечами я спрятала возле решётки — ведь я же сюда буду возвращаться и тем же путём идти на Окраину, после того как всё сделаю.
Решётка выводила меня к заводи, или каналу между домами. Я слышала отчётливый плеск моря. В домах жили обычные люди, между ними вверху на верёвках сушилось бельё, где-то горел свет, играла старинная патефонная музыка с помехами белого шума. Мне предстояло пройти до моря, а потом резко повернуть в том месте, где стоял трёхэтажный дом с серой крутой покатой крышей: это ориентир. За ним рукой подать до Совета Правления, искомого забора и дома Татуировщика.
Когда я дошла до моря, я удивилась, увидев слева местность, похожую на Окраину. Ландшафт один в один. Несколько домов крепко прижимались к скалам. Меня дёрнуло любопытство, узнать, что это за скалы. Я пошла в ту сторону, решив только немного посмотреть. На вершину одной из скал вела куцая тропинка, я пошла по ней. И в последний момент вовремя спряталась в темноту за камни. Я увидела отчётливо и близко три силуэта.
Два из них по очертаниям напомнили Сторожа и Неряху. Точно! Сторож, вот он, с монтировкой. И толстый противный Неряха тут как тут. Они держали третьего, третий был связан. Его я плохо разглядела, он был худым и высоким как жердь.
Шум моря снизу и ветер заглушали их голоса. Я поняла, что они находятся высоко, и сама я успела забраться по тропинке на высоту трёхэтажного дома. Несколько камушков у меня под ногами внезапно раскрошились и стали падать вниз, я испуганно схватилась руками за землю и замерла, не дыша. Благодаря ветру и прибою меня не услышали. Я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, куда упали камушки. Душа моя ещё больше ушла в пятки, потому что внизу я увидела клубящийся туман, а ещё неестественно ребристую поверхность чего-то чужеродного, не принадлежащего к этому миру. Словно трещина, нечто, истончившееся в пространстве. Я сглотнула от страха и переползла поближе к тропинке. Я всё ещё рисковала быть обнаруженной и решила прямо сейчас уйти отсюда подобру-поздорову.
Между тем, наверху разыгрывалась драма. Я в ужасе поняла, что сейчас будет. И моё сердце на миг перестало биться. Я потом долго себя корила за то, что проявила малодушие. Возможно, я могла бы помочь этому человеку. Возможно, я могла бы в ту ночь навсегда покончить с Неряхой и Сторожем, просто выстрелив в них из "степлера" и спихнув их сонные тела со скалы вниз. Но тогда я не сделала этого почему-то.
Их рявкающие, невнятные голоса ввели меня в ступор. Они то приближались, то удалялись от меня из-за ветра. Сторож и Неряха ругались между собой, и центром их ругани служила судьба несчастного человека. Потом я отчётливо увидела, как Сторож ударил по тому монтировкой, послышался явный звук раскраиваемого черепа. А затем эти подонки пнули тело вниз со скалы, и оно упало прямо в реющую брешь в ткани Измерений...
Это было чудовищно услышать сдавленный мучительный, полный невыразимой боли вскрик жертвы. Оказывается, человек был ещё жив! Снизу запахло палёным, вверх поднялся дымок. Уже не думая ни о чём, я опрометью кинулась с тропинки вниз. Чуть не сломав себе шею, я бежала без оглядки. Мне уже всё равно, куда я бегу, где Татуировщик, и что вообще происходит.
Отдышавшись, я кинулась спиной к холодной стене какого-то дома. Сердце гулко отдавалось молотом в груди. Горло сжало. Хотелось вопить, а ещё хотелось отобрать монтировку у Сторожа и бить по нему, требовать, чтобы он выпустил нас всех отсюда. В те несколько ужасных минут меня колошматило по полной программе. На моих глазах убили человека, а я ничего не сделала, чтобы спасти его. Кое-как придя в себя, я оставалась ещё какое-то время подавленной и в сильной прострации. Я машинально сверяла маршрут, куда мне идти, и брела, пока не упёрлась в нужный мне забор.
Заслышав шаги охранников, я встрепенулась. Трагедия и смертоубийство, свидетелем которых я стала, затирались новым притоком впечатлений. Я оглядела забор, на него светил фонарь. Забор этот был высотой примерно метра два, деревянный и сплошной. Охранники вот-вот выйдут из-за угла. Я юркнула в тень.
Их двое. Они лениво покуривали самокрутки и перемалывались незатейливыми словами:
— Кот Данкина опять ноги промочил.
— А моя тёща-пустомеля говорит — надо завести козу.
— Этого кота давно надо пустить на корм!..
Я сжала Степлер, прицелилась из укрытия. Но пришлось опустить его: заметят спящие тела охранников — у Татуировщика будут из-за меня проблемы. Надо выждать, когда они уйдут, и перелезть этот забор.
А они, как назло, встали под фонарём! Да ещё так неудобно, что мне никак не выскользнуть, не оставаясь незамеченной. Вот так засада. Стояли и курили они пять минут. Десять. Пятнадцать. Говорили сначала про котов, потом сплетничали про своих жён и даже немного про чужих. Я надеялась выцедить из их разговора что-то полезное, раз уж я тут вынужденно сижу, но ничего существенного я не узнала. Кроме того, что один из них жил в шестидесятых годах, прежде чем попасть сюда, а второй — в конце восемнадцатого века, но уже очень привык обитать тут. Слились с Городом.
Оглянувшись вокруг себя, я увидела высокую бочку. Смекнула, что, поднявшись на неё, можно достать до желоба крыши. Не создам ли я лишнего шума? Я вскарабкалась на бочку. Охранники всё ещё болтали. Подтянулась на руках, заползла на крышу сарайчика. Надеюсь, она меня выдержит. На карачках доползла до края крыши и осторожно глянула вниз, с той стороны, где стоял фонарь. Охранники на меня — ноль внимания. Везёт. Надо это использовать.
Сарай, на который я залезла, примыкал к более высокому зданию из кирпича, но стена там вся ребристая, много кирпича выколупано или вывалилось. Я использовала эти щербинки и дыры как подпорки и влезла повыше. Эта крыша находилась так, что там можно встать и ходить по ней, оставаясь для охранников невидимой. Дойдя до другого её угла, я увидела шанс попасть к Татуировщику без особых проблем. Этим шансом была относительно плотная бельевая верёвка. Одним концом верёвка крепилась к крыше, прямо над небольшим балкончиком. Вторым концом она крепилась прямо к нужному мне дому. Я подёргала верёвку, вроде должна меня выдержать. Конечно, упади я, может, сама и не разобьюсь — отделаюсь синяками, а вот банка с зельем разобьётся точно. Но рискнуть стоит, другого способа пробраться к Татуировщику я пока не вижу. А время тикает.
Проверив, как плотно на мне закреплён мешок с банкой, и ещё раз сделав плотные узлы, я как можно сильнее подёргала верёвку. Не оборвалась! Прекрасно. Одолеваемая внезапным приступом азарта и оптимизма, я схватилась руками и перекрещенными ногами за верёвку и стала перебираться к Татуировщику.
В какой-то момент оба болтливых охранника оказались прямо подо мной! Только бы они не подняли головы вверх... Я быстро заперебирала руками и ногами. Карамба, снова повезло! Как назло, когда я уже проползала над забором и почти добралась до дома, охранники побросали остатки самокруток в грязь и пошли гулять вдоль забора дальше. Вдруг один из них окрикнул:
— Эй, дамочка, а ну стоять!
Снова в пятки душа ушла. Мои руки даже чуть не разжались!
Второй охранник добавил:
— Документики показывайте! Вы куда идёте?
— Я иду к Татуировщику, — послышался миловидный голос.
Отлегло! Это не ко мне. Карамба, я ведь тоже иду к Татуировщику. До меня не сразу дошло, что голоса слышны уже поодаль, и мне ничто не угрожает.
Бельевая верёвка, сослужившая мне такую преданную службу, привела меня к чердачному окошку, и там висели чьи-то очень большие штаны. Я в них чуть не запуталась! Окошко приоткрыто. Преодолев самое сложное на моём пути препятствие в виде брюк, я толкнула ногами створки и, подтянувшись на руках, влезла вовнутрь.
Татуировщик уже, судя по всему, заканчивал делать работу. Он накалывал на плечо якорь дюжему моряку. Этот моряк, да и сам Татуировщик взглянули на меня продолжительно, да так невозмутимо, будто сюда каждый день клиенты влезают в окна. Татуировщик оказался чудаковатым малым. Он был толстым как боров, расхаживал в красной мантии и имел восточный тип лица с узкими чёрными хитрыми глазками. Однако, руки его отличались небывалым проворством. Доколов якорь моряку, Татуировщик отпустил его, и моряк с ним рассчитался. Я не сомневаюсь, что настоящими золотыми луидорами или пиастрами. Всё это время я стояла у окна, поглядывая через плечо назад, и старалась не шуметь.
После того как моряк ушёл, ещё раз окатив меня тяжёлым, при этом бесстрастным долгим взглядом, Татуировщик вспомнил обо мне:
— Ты от Блайми? — сразу просёк он.
Я кивнула.
— Что ты мне принесла?
— Я принесла Зелье для Сна, от Неряхи.
— Что, правда? — встрепенулся он и скептически поднял брови. — А ну-ка, показывай!
Я развернула мешок, подготовленный уже, и выставила перед ним банку на стол. Внутренне напряглась: тут могли быть осложнения. Вдруг не договоримся по цене или Татуировщик начнёт что-то ещё требовать, а я не буду знать, что да как. Но поздняк метаться. Я подобралась и с деланной уверенностью ждала, пока Татуировщик рассмотрит банку.
— С ума сойти! Вы добыли это зелье... Невозможно!
— Оно нужно вам? Это достойная цена? — спросила я.
— О, несомненно! — Татуировщик хитро улыбнулся, быстро схватил банку цепкими руками и унёс её в другой конец комнаты.
Несмотря на габариты, передвигался он проворно, как уж, а ещё под его красной мантией с громадным драконом во всю спину угадывались движения накачанных мускулов. Он не был рыхлым неумехой-толстяком, как Неряха. И я поняла, что сойдись я с ним в драке, вряд ли бы его удалось так легко отправить в путешествие с лестницы в подвал.
В дверь настойчиво постучали. Татуировщик строго взглянул на меня:
— Кого ты привела сюда на хвосте? Убирайся! Чтоб духу твоего здесь не было!
Я растерялась от такого поворота событий.
