Море плескалось прямо за холодными стенами. В нескольких местах я выходила к нему, но там вниз обрывалось несколько метров пространства под деревянными и каменными настилами. Набережная тут высокая.
Маяк я нашла скоро. Он находился на конце длинного пирса, возле которого в воде валялись бочки, ящики, верёвки и лодки. Здесь море вовсю плескалось и шумело. Несмотря на штормовую погоду, ветер и громкие крики чаек, через несколько десятков метров начинался туман, который скрывал полностью линию горизонта. Туман простирался и возле маяка, а то, что маяк там стоит, я узнала по очертаниям.
Я ступила на деревянный пирс и прошла по нему. Здесь слышался только плеск волн и чайки. В городе тихо. Теперь, идя по пирсу, я не защищена тёмной тенью и стенами домов, и почувствовала себя в некоторой степени голой, как на ладони. Мне всё время казалось, что сзади меня кто-то есть, и будто этот кто-то неотвязно по пятам следует за мной. Я пожалела, что так опрометчиво оставила всё оружие Беатрикс, которая, возможно, не сможет даже воспользоваться им и, возможно, оно ей не понадобится, а вот мне бы понадобилось в самый раз.
Этот чёртов Город Неизвестно-Когда-и-Где доводит до безумия!
Когда я дошла до маяка, не составило труда войти в него: дверь открыта. Я осмотрела площадку, на которой стоял маяк. Кроме хлама в виде бочек, буйков, громадных катушек с канатами, тут ничего и никого. Сзади тоже всё чисто. Неужели мне так везёт? Я возликовала. Если и дальше всё пройдёт удачно и у меня через несколько минут будет на руках карта, то я вернусь к Беатрикс меньше чем через час с момента своего отсутствия! Тогда уже и мне и ей станет спокойнее, и мы решим, как быть дальше и куда идти искать Йоко.
Сразу за дверью в маяке вела большая винтовая лестница наверх. Я пошла по ней, она оказалась длинной. К концу я изрядно притомилась. Моё везение не заканчивалось: когда я достигла верха, то оказалась в конусообразной комнате. За окнами стоял всё тот же туман, простирающийся на много миль вперёд, а начинался туман, как казалось, не дальше моего собственного носа. Посередине размещался громадный осветитель с усиливающими зеркалами, сейчас потушенный. А около одного из окон стоял стол, с разбросанными на нём морскими навигационными приборами и картами.
Я жадно схватила одну из карт. Там обозначено побережье одного из континентов нашей планеты. Схватила вторую — то же самое, только другой континент. Все карты — очень старинные. Я едва не отчаялась в тот миг, не найдя ни одной карты города. Их много, целый ворох карт!
Внезапно я наткнулась на карту, которая мне показалась странной. Она обозначала побережье и разлиновку улиц, обозначения номеров домов. Ещё там что-то написано загадочными иероглифами или шрифтом. Карта на большом листе, потёртом от времени; она красиво набросана вручную чёрными чернилами. Несколько красных стрелок указывали путь среди скал. Интуиция подсказала, что это может пригодиться. Возможно, это и есть карта города!
Схватив её, я глянула из окон вниз. И тут же сердце моё замерло: я увидела, как по пирсу в сторону маяка кто-то шёл!
Это мужчина в синей морской фуражке, шёл он не спеша, вперевалочку. В руке он сжимал большую ржавую монтировку, перекинув её через плечо. И роста он верзилистого. Я поняла, что это за персонаж: тот самый свирепый мужик, что гонял Беатрикс и Йоко по городу, и он сейчас идёт сюда! Мне хватило секунды, чтобы понять, что стоит попытать удачи! Мужик ещё пока далеко. Только зашёл на пирс, а пирс длиной метров сто. Адреналин прибавил мне прыти и ловкости, и я вприпрыжку устремилась вниз по лестнице.
Очутившись внизу, я шмыгнула через приоткрытую дверь и сразу забежала за маяк. Туман стал мне союзником. Меня спасло то, что подтвердилась надежда — мужик не заметил из-за тумана, как я выскакивала. За маяком я скрылась за одной из бочек и заползла туда, между катушками и бочкой, став выглядывать.
Мужик с ломом медленно подошёл к маяку. Он вёл себя так, будто ничего не заподозрил. Но может заподозрить, едва окажется наверху: роясь в его чёртовых картах, я оставила там беспорядок. Когда он взялся за ручку двери, но потом передумал заходить и стал осматриваться, во мне всё упало. Уже что-то заподозрил!
Но нет, лом он прислонил к маяку, достал трубку и принялся раскуривать на площадке перед входом в маяк. Фуражка надета набекрень, он несколько минут ходил с этой трубкой взад-вперёд. Лица его я плохо видела. Несколько раз он приближался к месту моего укрытия, я ещё глубже пряталась в тень. Сидела я неудобно, ноги все онемели, а руки замёрзли, но я боялась пошевелиться. Бросаться в глаза ему ох как не хотелось!
Вероятно, он вернулся от сестёр Вайм, которые его вызывали, чтобы поговорить о Беатрикс и о возможном "враге", который дал ей еду. Не найдя Беатрикс у Белада, а самого Белада застав в праведном сне, сёстры Вайм могли замыслить новую пакость, а Сторожа пока отпустить, чтобы обо всём подумать и скумекать.
Покурив трубку, мужик взял монтировку и пошёл с ней в маяк, наконец открыв дверь и зайдя внутрь. Я хотела уже вылезать, как вдруг поняла, что рядом со мной кто-то находится!
От неожиданности я отпрянула, наткнулась на бочку. И эта бочка произвела шум, который, как мне показалось, услышали во всём городе! Тут же рядом раздалось требовательное шипение:
— Тш-ш-ш-ш!
Не понимая абсолютно ничего, я таращила глаза в тёмный угол, образованный бочками и катушками с канатом, пока не поняла, что там кто-то сидит на корточках и продолжает шипеть мне:
— Даём драпа отсюда мухой!
Наверное, я здорово стормозила, потому что голос стал более настойчивый:
— Давай, шевели поршнями, не бутырь!
Через несколько мгновений я поняла, что таинственное существо из мрака, вступившее со мной в контакт, имеет в виду: я загородила и без того тесный маленький пролаз к пирсу! Я выползла, и за мной следом выползла девочка, маленькая и вёрткая, в синей длинной юбке, которую я уже видела!
— Ну же, утекаем! — шикнула она, стремглав обогнув меня, и понеслась что было мочи по пирсу в сторону города.
Туман стал скрывать её от меня, но четвёртый раз мне повторять не пришлось: я припустила следом, ещё пока мало во что врубаясь. Успокоил лишь факт, что за нами не слышался гул беготни мужика с монтировкой. Значит, он ещё не добрался до верха маяка и не обнаружил, что там кто-то побывал!
Мы с этой девочкой в считанные секунды преодолели расстояние, отделяющее маяк от суши, пересекли пирс и спрятались за одним из тёмных углов. Прижавшись к стене спиной, девчонка воровато выглянула, чтобы осмотреть пирс. Луч фонаря упал на неё, и мне удалось её рассмотреть. Росту она совсем небольшого, я в её возрасте была выше. Сама она тщедушная и худая, но при этом хлипкой её не назовёшь: очень подвижная, пронырливая. Длинные светлые волосы заплетены в две озорные косички, синяя широкая юбка, которая позволяла удобно бегать, стоптанные башмаки. А на юбке висел пояс с кучей всего: мешочки, ремешки, приделанные кармашки, даже поблёскивал небольшой ножичек!
Посмотрев на пирс, девчонка глянула на меня серыми глазами-бусинками. Они напомнили о хитрых маленьких мышках из юмористических мультиков, которые всегда оставляют жирных глупых котяр с носом.
— Канаем дальше, — скомандовала она, явно чувствуя себя хозяйкой положения. И пошла во тьму, бросив на ходу вопрос: — Что ты там стибрила?
— Э... карту, — немного растерявшись, решила сказать я правду.
— Ха-хм, — хмыкнула девочка несколько заумным тоном и едва не задрала нос. — То же мне, велика ценность!
Тогда же я тут же вспомнила о спрятанном у меня в кармане бриллианте или изумруде, который я стянула у Белада. Так и хотелось заявить этой наглой малявке, что она тут далеко не самая лучшая медвежатница на районе. Но вместо этого я заявила:
— Для меня — ценность. Ты кто такая? Я тебя видела уже.
— Я Констанция. Но меня тут все зовут Блайми. А ты кто?
— Клот. Клот Итчи, — представилась я. Решила этой девочке назвать настоящее имя.
Малолетняя воровка мне понравилась. Несмотря на то, что вела себя она бойко, уверенно и даже местами нагловато, я чувствовала, что она мировая девочка. Она спустилась по лестнице, юркнув внезапно, что я чуть не потеряла её из виду.
— Куда это мы? — спросила я.
— Подвал заброшенной читальни, — Констанция дёрнула за ржавую дверную ручку. Дверь поддалась. — В такую ночь тумана лучше всего не шляться по улицам.
— А то что? Тут у вас что, комендантский час? Никого нету на улицах!
— Правильно, потому что Пиовр ходит, — голос девочки раздавался всё глуше и дальше, она стремительно уходила вглубь тёмного подвала.
Я несколько раз чуть не расквасила себе нос об стены, натыкаясь на них в темноте. Тут какие-то лабиринты. Но меня мало заботил мой нос. Зато снова меня стал заботить этот Пиовр!
— Выходит, когда Пиовр тут ходит — не ходит никто? А кто такой Пиовр? — спросила я уже которого жителя этого Города Неизвестно-Когда-и-Где.
Констанция, похоже, не расслышала мой вопрос. Она привела меня в некую каморку и зажгла пару свечей.
— Вот, тут можно перекантоваться. Рухай, — она указала на сваленные в углу матрасы из сена. Сама плюхнулась на такой же.
Пара свечек, которые она зажгла, стояли на выступающей части каменной стены. Маленькое окошко приоткрыто вверху. Кроме этих матрасов и свечек, здесь ничего нет. Но в целом местечко можно назвать даже уютным: крыс, мусора, огрызков и плесени с паутинами тут нет тоже.
— Шустик сбаял, как ты отдубасила Неряху. Ты новичок тут, да? — начала безмятежно болтать Констанция.
Я же сочла её словоохотливое расположение духа как манну небесную: сейчас немедленно выужу из неё всю интересующую меня информацию! Настроение моё разом поднялось, и я вцепилась в девчонку со всей прытью ретивого дознавателя.
— Можно и так сказать. Я тут проездом. Путешествую по разным местам. Шустик — это такой мелкий, который любит поесть на кухне? Ну да, я видела его.
— Ещё никто никогда не дубасил Неряху. Ты прям ухарская чертяка, — с нескрываемой гордостью проговорила Констанция и одарила меня таким взглядом, каким детишки с обожанием смотрят на Деда Мороза или кого-то ещё вроде него. Я засмущалась:
— Ну, этот Неряха мне показался большим гадом...
— Ах-ха-ха, не, он не большой гад! Он всего лишь малюсенький сквернавец. Так, червяк. Но отдубасить его — правое дело! Говоришь, проездом ты тут? Не получится проездом, — девочка отрицательно закачала головой и внезапно её серые хитрые и весёлые глаза враз стали серьёзными. — Должна тебя удручить: те, кто путешествуют и доходят до нас — остаются тут кантоваться довеку.
— Довеку? — растерянно переспросила я.
— Насовсем, — закивала по-деловому медленно и обстоятельно Констанция.
— Да ты разыгрываешь меня! Как это — насовсем? Я пришла сюда за друзьями, они заплутали тут. И я их выведу.
— Это тебе так слышно. Но скоро ты пообвыкнешь, смиришься да и окончательно вотрёшься. Да у тебя всё это пройдёт гладко! Не всякий залётный гусь с пылу с жару дубасит Неряху! Вот потеха-то! — Констанция неподдельно весело расхохоталась. — Прям завидки дерут, что я не рюхала, как Шустик! Изобразишь, как ты его приложила?
— Погоди, про Неряху потом. Расскажи-ка поподробнее, как это так, что из города нельзя выйти?
Если до встречи с Констанцией я не верила россказням Беатрикс, считая это всё из-за испуга и растерянности девушки, то теперь начинала верить. И от этого становилось не по себе.
— Всё из-за ночей тумана и из-за Башни с Часами, — проговорила Констанция неохотно.
— Башня с Часами! — воскликнула я вслух, мигом придя в возбуждение. — Что это?!
— Она в море, на острове. Никто её никогда не видел. Но изредка оттуда приходят двое. И тогда в городе наступает Рассвет, и город идёт дальше.
— Кто приходит? — не поняла я. — Что за двое?
— Ростовщик с Часовщиком. Если они тут — пиши пропало! Тогда все прячутся. Обычно это бывает перед зарёй.
— Заря... А сейчас ночь, да?
— Ночь Тумана. А заря обычно наступает за Ночью Без Тумана.
— Я видела тебя у сестёр Вайм. Кто они тебе?
— Так, — Блайми снова с ужимкой махнула рукой, показывая, что не хочет касаться этой темы. Но всё же выдала: — Ш.Ж.В.
— Ш.Ж.В.?
— Школа Жульничества и Воровства.
— А. Вот оно как. Ты воровка, значит?
И тут... Не представляю, как она это сделала, но она продемонстрировала изумруд, мой изумруд, со словами:
— Это твоё что ли? Ты потеряла, держи, — она, лениво зевнув, потянула камень, блеснувший коварным зелёным огоньком на гранях, мне.
— Э...
Я стала ощупывать свои карманы, куда я прятала изумруд. Пусто!!!
— Ишь ты лиса каковская! Дай сюда! — наполовину в восхищении её тонкой работой, а наполовину обозлившись на эту крыску, шарящую по чужим вещам, я с силой выдрала у неё из ладони изумруд.
— Не серчай и не парься. Откуда у тебя камушек? — спросила Констанция.
— Ты мне вот что запомни: ещё раз что у меня стыришь — останешься с громадным синячищем. Усекла? — рявкнула я на малолетнюю преступницу. — Отличница школы высшего воровства, то же мне.
— Да не бузи ты! Я ж шуткую. Откуда булыжник-то?
— От Белада. Давай так договоримся. Ты мне — я тебе. Ты мне что рассказываешь — я на твои вопросы, так уж и быть, отвечу. Только всё честно, лады? — я протянула Блайми руку.
— Лады, — глазёнки её заблестели, она неподдельно радостно улыбнулась и ударила мне по руке пятюней. — От Белада, значит? Вот пруха! Да он же из банды Ростовщика! Вот ты чертяка, а! Обчистила Белада, поколотила Неряху, стибрила у Сторожа! Ещё ни разу такого переполоха у нас не было!
— Кончай свои охи и ахи. Что это за город, как он называется? — одёрнула я излишне экзальтированную мышь.
— Город без названия. Никто не знает, как он называется. Просто город. Шустик обзывает его Городом потерянных кошмаров. Я никак его не называю.
— Как — так — никак?! — не врубалась я. — Если город стоит, значит, у него есть географическое, геополитическое положение!
— Чего? — не поняла на этот раз Констанция.
Я выдохнула и плюнула на эти расспросы. В конце концов, я не учёный-географ, чтобы записывать названия городов и улиц. Я секретный агент на миссии, которая с каждым разом делается всё чудесатее и чудесатее!
— Теперь моя очередь задавать вопрос! — бойко схватилась девочка. — Как ты грабанула Белада?
— Как — как? Молча. Вошла к нему, пока он спал.
— Вот прорва! Ты, видать, не в курсе, что за булыжник ты стибрила? Это знак банды Ростовщика!
— Объясни подробнее.
— Поймает тебя Белад — руки оторвёт! Ух, никто ещё не тибрил у них эти штуки!
— У них — у кого? У членов банды Ростовщика?
— Ага. Это их знаки, они показывают булыжники, когда приходят на их собрания.
— Ростовщик — это местный криминальный авторитет?
— Вот он — большой гад, да. И Часовщик. Часовщик — тот, кто может выходить.
— Выходить? Куда выходить?
— Из города! Всякий, кто входит в город — не выходит. Теряется тут. Если видит кошмары, навеянные туманом — значит, подходит, и Ростовщик с Часовщиком в Ночь Без Тумана его забирают к себе в Башню, — объяснила Блайми. — Остальные тут обретаются.
— А ты сама... ты давно здесь?
— Лет... ну, восемь. Может, восемнадцать. А может и все восемьдесят, — улыбнулась Констанция.
Маяк я нашла скоро. Он находился на конце длинного пирса, возле которого в воде валялись бочки, ящики, верёвки и лодки. Здесь море вовсю плескалось и шумело. Несмотря на штормовую погоду, ветер и громкие крики чаек, через несколько десятков метров начинался туман, который скрывал полностью линию горизонта. Туман простирался и возле маяка, а то, что маяк там стоит, я узнала по очертаниям.
Я ступила на деревянный пирс и прошла по нему. Здесь слышался только плеск волн и чайки. В городе тихо. Теперь, идя по пирсу, я не защищена тёмной тенью и стенами домов, и почувствовала себя в некоторой степени голой, как на ладони. Мне всё время казалось, что сзади меня кто-то есть, и будто этот кто-то неотвязно по пятам следует за мной. Я пожалела, что так опрометчиво оставила всё оружие Беатрикс, которая, возможно, не сможет даже воспользоваться им и, возможно, оно ей не понадобится, а вот мне бы понадобилось в самый раз.
Этот чёртов Город Неизвестно-Когда-и-Где доводит до безумия!
Когда я дошла до маяка, не составило труда войти в него: дверь открыта. Я осмотрела площадку, на которой стоял маяк. Кроме хлама в виде бочек, буйков, громадных катушек с канатами, тут ничего и никого. Сзади тоже всё чисто. Неужели мне так везёт? Я возликовала. Если и дальше всё пройдёт удачно и у меня через несколько минут будет на руках карта, то я вернусь к Беатрикс меньше чем через час с момента своего отсутствия! Тогда уже и мне и ей станет спокойнее, и мы решим, как быть дальше и куда идти искать Йоко.
Сразу за дверью в маяке вела большая винтовая лестница наверх. Я пошла по ней, она оказалась длинной. К концу я изрядно притомилась. Моё везение не заканчивалось: когда я достигла верха, то оказалась в конусообразной комнате. За окнами стоял всё тот же туман, простирающийся на много миль вперёд, а начинался туман, как казалось, не дальше моего собственного носа. Посередине размещался громадный осветитель с усиливающими зеркалами, сейчас потушенный. А около одного из окон стоял стол, с разбросанными на нём морскими навигационными приборами и картами.
Я жадно схватила одну из карт. Там обозначено побережье одного из континентов нашей планеты. Схватила вторую — то же самое, только другой континент. Все карты — очень старинные. Я едва не отчаялась в тот миг, не найдя ни одной карты города. Их много, целый ворох карт!
Внезапно я наткнулась на карту, которая мне показалась странной. Она обозначала побережье и разлиновку улиц, обозначения номеров домов. Ещё там что-то написано загадочными иероглифами или шрифтом. Карта на большом листе, потёртом от времени; она красиво набросана вручную чёрными чернилами. Несколько красных стрелок указывали путь среди скал. Интуиция подсказала, что это может пригодиться. Возможно, это и есть карта города!
Схватив её, я глянула из окон вниз. И тут же сердце моё замерло: я увидела, как по пирсу в сторону маяка кто-то шёл!
Это мужчина в синей морской фуражке, шёл он не спеша, вперевалочку. В руке он сжимал большую ржавую монтировку, перекинув её через плечо. И роста он верзилистого. Я поняла, что это за персонаж: тот самый свирепый мужик, что гонял Беатрикс и Йоко по городу, и он сейчас идёт сюда! Мне хватило секунды, чтобы понять, что стоит попытать удачи! Мужик ещё пока далеко. Только зашёл на пирс, а пирс длиной метров сто. Адреналин прибавил мне прыти и ловкости, и я вприпрыжку устремилась вниз по лестнице.
Очутившись внизу, я шмыгнула через приоткрытую дверь и сразу забежала за маяк. Туман стал мне союзником. Меня спасло то, что подтвердилась надежда — мужик не заметил из-за тумана, как я выскакивала. За маяком я скрылась за одной из бочек и заползла туда, между катушками и бочкой, став выглядывать.
Мужик с ломом медленно подошёл к маяку. Он вёл себя так, будто ничего не заподозрил. Но может заподозрить, едва окажется наверху: роясь в его чёртовых картах, я оставила там беспорядок. Когда он взялся за ручку двери, но потом передумал заходить и стал осматриваться, во мне всё упало. Уже что-то заподозрил!
Но нет, лом он прислонил к маяку, достал трубку и принялся раскуривать на площадке перед входом в маяк. Фуражка надета набекрень, он несколько минут ходил с этой трубкой взад-вперёд. Лица его я плохо видела. Несколько раз он приближался к месту моего укрытия, я ещё глубже пряталась в тень. Сидела я неудобно, ноги все онемели, а руки замёрзли, но я боялась пошевелиться. Бросаться в глаза ему ох как не хотелось!
Вероятно, он вернулся от сестёр Вайм, которые его вызывали, чтобы поговорить о Беатрикс и о возможном "враге", который дал ей еду. Не найдя Беатрикс у Белада, а самого Белада застав в праведном сне, сёстры Вайм могли замыслить новую пакость, а Сторожа пока отпустить, чтобы обо всём подумать и скумекать.
Покурив трубку, мужик взял монтировку и пошёл с ней в маяк, наконец открыв дверь и зайдя внутрь. Я хотела уже вылезать, как вдруг поняла, что рядом со мной кто-то находится!
От неожиданности я отпрянула, наткнулась на бочку. И эта бочка произвела шум, который, как мне показалось, услышали во всём городе! Тут же рядом раздалось требовательное шипение:
— Тш-ш-ш-ш!
Не понимая абсолютно ничего, я таращила глаза в тёмный угол, образованный бочками и катушками с канатом, пока не поняла, что там кто-то сидит на корточках и продолжает шипеть мне:
— Даём драпа отсюда мухой!
Наверное, я здорово стормозила, потому что голос стал более настойчивый:
— Давай, шевели поршнями, не бутырь!
Через несколько мгновений я поняла, что таинственное существо из мрака, вступившее со мной в контакт, имеет в виду: я загородила и без того тесный маленький пролаз к пирсу! Я выползла, и за мной следом выползла девочка, маленькая и вёрткая, в синей длинной юбке, которую я уже видела!
— Ну же, утекаем! — шикнула она, стремглав обогнув меня, и понеслась что было мочи по пирсу в сторону города.
Туман стал скрывать её от меня, но четвёртый раз мне повторять не пришлось: я припустила следом, ещё пока мало во что врубаясь. Успокоил лишь факт, что за нами не слышался гул беготни мужика с монтировкой. Значит, он ещё не добрался до верха маяка и не обнаружил, что там кто-то побывал!
Мы с этой девочкой в считанные секунды преодолели расстояние, отделяющее маяк от суши, пересекли пирс и спрятались за одним из тёмных углов. Прижавшись к стене спиной, девчонка воровато выглянула, чтобы осмотреть пирс. Луч фонаря упал на неё, и мне удалось её рассмотреть. Росту она совсем небольшого, я в её возрасте была выше. Сама она тщедушная и худая, но при этом хлипкой её не назовёшь: очень подвижная, пронырливая. Длинные светлые волосы заплетены в две озорные косички, синяя широкая юбка, которая позволяла удобно бегать, стоптанные башмаки. А на юбке висел пояс с кучей всего: мешочки, ремешки, приделанные кармашки, даже поблёскивал небольшой ножичек!
Посмотрев на пирс, девчонка глянула на меня серыми глазами-бусинками. Они напомнили о хитрых маленьких мышках из юмористических мультиков, которые всегда оставляют жирных глупых котяр с носом.
— Канаем дальше, — скомандовала она, явно чувствуя себя хозяйкой положения. И пошла во тьму, бросив на ходу вопрос: — Что ты там стибрила?
— Э... карту, — немного растерявшись, решила сказать я правду.
— Ха-хм, — хмыкнула девочка несколько заумным тоном и едва не задрала нос. — То же мне, велика ценность!
Тогда же я тут же вспомнила о спрятанном у меня в кармане бриллианте или изумруде, который я стянула у Белада. Так и хотелось заявить этой наглой малявке, что она тут далеко не самая лучшая медвежатница на районе. Но вместо этого я заявила:
— Для меня — ценность. Ты кто такая? Я тебя видела уже.
— Я Констанция. Но меня тут все зовут Блайми. А ты кто?
— Клот. Клот Итчи, — представилась я. Решила этой девочке назвать настоящее имя.
Малолетняя воровка мне понравилась. Несмотря на то, что вела себя она бойко, уверенно и даже местами нагловато, я чувствовала, что она мировая девочка. Она спустилась по лестнице, юркнув внезапно, что я чуть не потеряла её из виду.
— Куда это мы? — спросила я.
— Подвал заброшенной читальни, — Констанция дёрнула за ржавую дверную ручку. Дверь поддалась. — В такую ночь тумана лучше всего не шляться по улицам.
— А то что? Тут у вас что, комендантский час? Никого нету на улицах!
— Правильно, потому что Пиовр ходит, — голос девочки раздавался всё глуше и дальше, она стремительно уходила вглубь тёмного подвала.
Я несколько раз чуть не расквасила себе нос об стены, натыкаясь на них в темноте. Тут какие-то лабиринты. Но меня мало заботил мой нос. Зато снова меня стал заботить этот Пиовр!
— Выходит, когда Пиовр тут ходит — не ходит никто? А кто такой Пиовр? — спросила я уже которого жителя этого Города Неизвестно-Когда-и-Где.
Констанция, похоже, не расслышала мой вопрос. Она привела меня в некую каморку и зажгла пару свечей.
— Вот, тут можно перекантоваться. Рухай, — она указала на сваленные в углу матрасы из сена. Сама плюхнулась на такой же.
Пара свечек, которые она зажгла, стояли на выступающей части каменной стены. Маленькое окошко приоткрыто вверху. Кроме этих матрасов и свечек, здесь ничего нет. Но в целом местечко можно назвать даже уютным: крыс, мусора, огрызков и плесени с паутинами тут нет тоже.
— Шустик сбаял, как ты отдубасила Неряху. Ты новичок тут, да? — начала безмятежно болтать Констанция.
Я же сочла её словоохотливое расположение духа как манну небесную: сейчас немедленно выужу из неё всю интересующую меня информацию! Настроение моё разом поднялось, и я вцепилась в девчонку со всей прытью ретивого дознавателя.
— Можно и так сказать. Я тут проездом. Путешествую по разным местам. Шустик — это такой мелкий, который любит поесть на кухне? Ну да, я видела его.
— Ещё никто никогда не дубасил Неряху. Ты прям ухарская чертяка, — с нескрываемой гордостью проговорила Констанция и одарила меня таким взглядом, каким детишки с обожанием смотрят на Деда Мороза или кого-то ещё вроде него. Я засмущалась:
— Ну, этот Неряха мне показался большим гадом...
— Ах-ха-ха, не, он не большой гад! Он всего лишь малюсенький сквернавец. Так, червяк. Но отдубасить его — правое дело! Говоришь, проездом ты тут? Не получится проездом, — девочка отрицательно закачала головой и внезапно её серые хитрые и весёлые глаза враз стали серьёзными. — Должна тебя удручить: те, кто путешествуют и доходят до нас — остаются тут кантоваться довеку.
— Довеку? — растерянно переспросила я.
— Насовсем, — закивала по-деловому медленно и обстоятельно Констанция.
— Да ты разыгрываешь меня! Как это — насовсем? Я пришла сюда за друзьями, они заплутали тут. И я их выведу.
— Это тебе так слышно. Но скоро ты пообвыкнешь, смиришься да и окончательно вотрёшься. Да у тебя всё это пройдёт гладко! Не всякий залётный гусь с пылу с жару дубасит Неряху! Вот потеха-то! — Констанция неподдельно весело расхохоталась. — Прям завидки дерут, что я не рюхала, как Шустик! Изобразишь, как ты его приложила?
— Погоди, про Неряху потом. Расскажи-ка поподробнее, как это так, что из города нельзя выйти?
Если до встречи с Констанцией я не верила россказням Беатрикс, считая это всё из-за испуга и растерянности девушки, то теперь начинала верить. И от этого становилось не по себе.
— Всё из-за ночей тумана и из-за Башни с Часами, — проговорила Констанция неохотно.
— Башня с Часами! — воскликнула я вслух, мигом придя в возбуждение. — Что это?!
— Она в море, на острове. Никто её никогда не видел. Но изредка оттуда приходят двое. И тогда в городе наступает Рассвет, и город идёт дальше.
— Кто приходит? — не поняла я. — Что за двое?
— Ростовщик с Часовщиком. Если они тут — пиши пропало! Тогда все прячутся. Обычно это бывает перед зарёй.
— Заря... А сейчас ночь, да?
— Ночь Тумана. А заря обычно наступает за Ночью Без Тумана.
— Я видела тебя у сестёр Вайм. Кто они тебе?
— Так, — Блайми снова с ужимкой махнула рукой, показывая, что не хочет касаться этой темы. Но всё же выдала: — Ш.Ж.В.
— Ш.Ж.В.?
— Школа Жульничества и Воровства.
— А. Вот оно как. Ты воровка, значит?
И тут... Не представляю, как она это сделала, но она продемонстрировала изумруд, мой изумруд, со словами:
— Это твоё что ли? Ты потеряла, держи, — она, лениво зевнув, потянула камень, блеснувший коварным зелёным огоньком на гранях, мне.
— Э...
Я стала ощупывать свои карманы, куда я прятала изумруд. Пусто!!!
— Ишь ты лиса каковская! Дай сюда! — наполовину в восхищении её тонкой работой, а наполовину обозлившись на эту крыску, шарящую по чужим вещам, я с силой выдрала у неё из ладони изумруд.
— Не серчай и не парься. Откуда у тебя камушек? — спросила Констанция.
— Ты мне вот что запомни: ещё раз что у меня стыришь — останешься с громадным синячищем. Усекла? — рявкнула я на малолетнюю преступницу. — Отличница школы высшего воровства, то же мне.
— Да не бузи ты! Я ж шуткую. Откуда булыжник-то?
— От Белада. Давай так договоримся. Ты мне — я тебе. Ты мне что рассказываешь — я на твои вопросы, так уж и быть, отвечу. Только всё честно, лады? — я протянула Блайми руку.
— Лады, — глазёнки её заблестели, она неподдельно радостно улыбнулась и ударила мне по руке пятюней. — От Белада, значит? Вот пруха! Да он же из банды Ростовщика! Вот ты чертяка, а! Обчистила Белада, поколотила Неряху, стибрила у Сторожа! Ещё ни разу такого переполоха у нас не было!
— Кончай свои охи и ахи. Что это за город, как он называется? — одёрнула я излишне экзальтированную мышь.
— Город без названия. Никто не знает, как он называется. Просто город. Шустик обзывает его Городом потерянных кошмаров. Я никак его не называю.
— Как — так — никак?! — не врубалась я. — Если город стоит, значит, у него есть географическое, геополитическое положение!
— Чего? — не поняла на этот раз Констанция.
Я выдохнула и плюнула на эти расспросы. В конце концов, я не учёный-географ, чтобы записывать названия городов и улиц. Я секретный агент на миссии, которая с каждым разом делается всё чудесатее и чудесатее!
— Теперь моя очередь задавать вопрос! — бойко схватилась девочка. — Как ты грабанула Белада?
— Как — как? Молча. Вошла к нему, пока он спал.
— Вот прорва! Ты, видать, не в курсе, что за булыжник ты стибрила? Это знак банды Ростовщика!
— Объясни подробнее.
— Поймает тебя Белад — руки оторвёт! Ух, никто ещё не тибрил у них эти штуки!
— У них — у кого? У членов банды Ростовщика?
— Ага. Это их знаки, они показывают булыжники, когда приходят на их собрания.
— Ростовщик — это местный криминальный авторитет?
— Вот он — большой гад, да. И Часовщик. Часовщик — тот, кто может выходить.
— Выходить? Куда выходить?
— Из города! Всякий, кто входит в город — не выходит. Теряется тут. Если видит кошмары, навеянные туманом — значит, подходит, и Ростовщик с Часовщиком в Ночь Без Тумана его забирают к себе в Башню, — объяснила Блайми. — Остальные тут обретаются.
— А ты сама... ты давно здесь?
— Лет... ну, восемь. Может, восемнадцать. А может и все восемьдесят, — улыбнулась Констанция.
