Уж после того как вся эта история с древними обрядами закончится, можно будет ведьмака и из постели не выпускать хоть днями и ночами, а сейчас в руки себя взять нужно. Ведь кто-то в нашей паре должен холодную голову иметь.
Поэтому, как только мужчина вновь потянулся ко мне с объятиями, я ловко вывернулась и вскочила с лавки.
- Задание. – слегка хрипло прошептала я, расправляя примятый наряд. – Задание, Ванечка, иначе и целоваться нам в следующий раз не выйдет.
На моё такое замечание мужчина что-то зло и неразборчиво пробормотал себе под нос. Ну что поделать, мне тоже не улыбается в эту ночь тесто месить. Однако в жизни часто не по нашему хотению выходит. Царь вон как озаботился, чтобы невестки его делом заняты были, раз всех в терем к жене своей загнать не смог. Иван дураком в свою очередь не был, какие бы слухи о нём при дворе не ходили, поэтому справиться со своими желаниями всё же смог и начал наконец-то искать выход. Ибо я, признаюсь честно, не особо его и видела. У меня был пока один вариант: использовать подвеску Костия и отсидеться в родительском дворце. Там и подумать, как с себя эти чары царские снять. Только тогда возникал иной вопрос: как в навь царевича затащить, желательно, не мёртвого.
- Ты сказала, что важна формулировка. – через какое-то время раздался его задумчивый голос. – И сейчас тебя устраивает больше тот итог, что последует при проигрыше, чем выигрыше.
- Меня устраивает наказание твоим отцом придуманное, а не то, что у меня выжжет силы волшба, которую он на нас навешал. – а потом с раздражением добавила: - Но это не считается, важно желание тебе помочь, а не себя обезопасить. Ты, конечно, пострадать тоже можешь при таком раскладе, не спорю. Однако я не совсем уверена, что колдовство засчитает лишь вероятность смерти. Потому что, во-первых, ты можешь найти другого одарённого, кто тебе поможет. А во-вторых, ты просто можешь принять свою суть и овладеть силой.
Мужчина рассеянно кивнул, приняв к сведению мои объяснения, и вновь задумался, а после довольно продолжительного молчания спросил:
- А велика вероятность, что я сам смогу со своей силой справиться?
- Не особо. Ты её отвергаешь, будто отраву какую-то. Уж не знаю, что должно случиться, дабы ты её принял. – с явным недовольством в голосе отметила я, так как сие упрямство Ивана в отношении своей волшбы меня знатно расстраивало.
- Значит засчитают тебе отцовские чары задание. – а увидев мой непонимающий взгляд, царевич объяснил: - Это для моих братьев ссылка будет. А меня отец в темнице запрёт, ведь я ему прямо сказал, что к Яге отправлюсь, дабы тебя расколдовать. А если ты на этом дурацком подобии отбора пострадаешь, моё желание пойти к старухе только возрастёт. Тем более, сама говоришь, только ей и под силу справится с моей волшбой. А батюшка этой встречи жуть, как не хочет. Камеры же в подземелье хорошо защищены, мне самому не выбраться будет. Да и, уверен, озаботятся мои родные, чтобы уж возможности побега у меня точно не было. В итоге, останусь я там один-одинёшенек, чтобы было время обдумать своё будущее. Пока охранники хватятся, что мне плохо. Пока колдуны разберутся, что меня сила собственная выжигает, а не проклятье на мне висит, я и на тот свет отправлюсь. Чем это не достойная причина?
- Разумно. – протянула я и, немного подумав, уже уверенно подтвердила: – Может получиться.
На том и порешили. Пока внизу мельтешили слуги, расставляя всё выделенное царём в моё пользование добро, я попросила Ивана познакомить меня с домовым. Всё же стоило задобрить смотрителя мужниного хозяйства. Хоть я и силой могу свою власть в доме показать, да вот только ссорится с порога желания нет. Врага себе в виде домашнего духа обрести – это порядком жизнь себе испортить. Слишком они злопамятные да пакостливые.
Милован, как мне представил домового царевич, был угрюм и неразговорчив, однако какой-либо к себе враждебности я от него не почуяла. Наоборот, если судить по доставленному мне ужину, то решил свою новую хозяйку умаслить, выставив на стол всевозможные яства. Конечно, доверия у меня к нему после такого жеста нисколько не прибавилось, но с этим разберусь позже, после того, как все дом покинут. Главное, что Иван запретил домовому болтать обо мне, так что можно будет не бояться, что о моей второй личине в ближайшее время узнают во дворце.
(не вычитано)
Когда ночь взяла свои права, особняк опустел. Мне чужие люди лишь мешали бы. Царевич тоже отправился в палаты, хотя уходить не хотел. Его чуть ли не силой утащил с собой какой-то мужичок, что руководил привозом продуктов. Перед этим, он же, тщательно оценил пространство кухни и с подозрением уставился на меня в облике лягушки, однако придраться было не к чему.
Оставшись одна, я наконец обернулась. Бросила взгляд на оставленную царским служкой муку и усмехнулась. Вот и первая хитрость. Мешки были добротно заколдованы. Каких только чар на них не навешали: и от порчи, и от старости, и даже от кражи. И не будь у меня сил, или будь я ведьмой хиленькой, их бы и открыть не смогла. Руки сами собой потянулись скинуть волшбу, да остановились. Сначала нужно было решить небольшое дельце, дабы потом не разгребать очередные проблемы. Их и так достаточно.
- Милован. – тихо окликнула я домашнего духа.
Он бесшумно появился предо мной, поклонился с почтением, да басовито спросил:
- Чего хотели, хозяйка?
- Узнать хочу, кому помимо царевича служишь да доносишь?
Услышав мой вопрос, домовой занервничал, начал усиленно бороду наглаживать, пытаясь подобрать слова.
- Матери моего мужа, отцу его али бабке? – перечислила я основные варианты, пришедшие мне на ум.
Уже зная, какой ответ мне даст мелкий предатель. Ведь пока мне мой муженёк не сказал про дом, я всё это время думала-гадала, как же так выйти могло, что пиявку колдовскую бабка Ивана углядела. Чары эти тёмные, древние, вовек не догадаешься, что эту дрянь навью человек в себе носит, если, конечно, не знать на что смотреть. Кровопийца хоть и славилась своей ведовской силой, однако, уверена, без подсказки ей бы никогда в голову бы не пришло проверять колдуном ли её внук уродился али ведьмаком.
Однако ей могли донести, если не о силе, то о чарах непонятных, от которых царевича корёжит. А кто это мог сделать? Лишь тот, что с навью не понаслышке знаком. Русалки тут не водились, да и не говорливые они со светлыми. Оставались домовые. Именно они, особенно, если застали теперешнего хозяина ещё ребёнком, могут доложить о непорядках в доме самому старшему человеку в семье. На беду моего мужа, в его случае это оказалась ведунья, на дух не переносящая ведьм и ведьмаков. И чья ненависть к ним затмила даже кровное родство.
- Прошлой царице. – повинно склонив голову, пробормотал Милован.
- Так и думала. Много ли чего донёс до её ушей? – холодно спросила насупившегося духа.
- Дык, только про колдовство чёрное, которым царевича повязали. Она же сильная ведунья, знала как помочь. Мать его силой не владеет, а государя по пустякам нельзя трогать.
Объяснения духа заставили меня печально вздохнуть. Вот уж точно, ученье – свет, а неученье – тьма. Только в случае Ивана это тьма смертного одра. Будут у меня дети, так, уверена, этой историей обязательно буду их страшить, если они от знаний отлынивать будут.
Потому что у меня нет иного варианта кроме того, что царевич просто прогулял уроки, где давались столь полезные знания о нечисти, нежити и духах. Не могли же ему не рассказать, что с домовым надо обязательно договор на крови заключить, дабы он родичам старшим ничего не докладывал. У этих домашних помощников именно они всегда в большем почёте, чем молодая кровь. Однако несмотря на всё своё возмущение, не покидала меня ещё и мысль о том, что об этом непреложном правиле его наставники нарочно могли умолчать. Мало ли. Зная сколь сильно желание Беляны сыновьями управлять, не удивлюсь, что она могла такую лазейку себе и оставить. Да, если действительно это её рук дело, то знатно прогадала царица.
Я же вновь внимательно посмотрела на домового. Самой решать, что с ним делать, не посоветовавшись с царевичем, мне казалось неправильным. Пусть Иван думает, должен ли Милован страдать из-за его невежества. Об этом и сообщила духу, показав на мгновение свою силу.
- А если решишь смухлевать, да доложить кому-то обо мне, али же о том, что в доме творится, то я тебя просто развею. – раздалось в тишине комнаты моё шипение. – Уж поверь, сил мне на это много не потребуется.
Узрев мои почерневшие очи, дух поёжился, поклонился и пробормотал слова клятвы, которая ему молвить лишнего слово не позволила бы. Разумно. Может и не придётся его в навь отправлять, раз с первого раза схватывает.
Припугнув домового, я вернулась к пресловутым мешкам. Всего их было десять. Имея столько, можно не один каравай выпечь, а на весь дворец хлебов напечь. Однако в щедрость царя я не особо верила, вероятно, очередная проверка.
И я не ошиблась. Едва развязала первый мешок, так сразу и оценила хитрость свёкра. Во-первых, вся мука была зачарована. Из неё что-либо приготовить могла только избранная девица. Так что, ежели боярыня да купчиха решили сплутовать, полон двор поварих к себе нагнали, то воспользоваться чужими руками у них не получится, лишь советом. Во-вторых, мука была не самого лучшего качества. Из такой уж точно не хлеба царю печь.
Поэтому я перешла ко второму мешку, но и там меня ждало разочарование. Зерна, для помола которых было вложено столько труда, были заражены. Я даже сквозь грубую мешковину ощущала могильный холод. Этот баул следовало сжечь, да наведаться к тому, кто его продал, дабы проверить единственный ли такой мешок али и другие есть. Иначе, испеченные из такого продукта хлеба слишком много горя могли принести. А ежели на государев стол они попадут, то и казни за попытку цареубийства не избежать.
Со столь же смертельной начинкой оказался и следующий баул – ещё до сбора урожая посевы были прокляты. Под видом муки мне выделили изысканный яд. Ведь не оцени я её колдовским взглядом, решила бы на ней остановится, так хороша она была на вид.
Последующие два мешка оказались с откровенно плохим продуктом. Не думаю, что царь оценил бы хлеб с жучками да с крысиным помётом. С другой стороны, сам же предоставил столь худой товар. Вот окажется одна из избранных девиц дурой, глянет только на то, что мешки зачарованы, решит, что вся мука проверена, а узреть саму суть не догадается. Дай боги, стряпню её потом выкинут, а не беднякам отдадут.
Однако ж, коварные у государя нашего придумки. Да сколь образные. В царских палатах много кто пыль в глаза пускать умеет, скрывая своё гнилое нутро. Прямо как в этом задании. С виду всё прекрасно, а если приглядеться, то за голову схватишься.
Перебрав всё предложенное мне добро, я остановилась на муке, более-менее меня удовлетворившей. На ней не было ни порчи, ни всяких заговоров на понос, чесотку да икоту. Право слово, я оценила фантазию. Не тот мешок выберешь, и всё, никакой древний ритуал не поможет. Обвинят, что отравить царя-батюшку хотела, и голову с плеч.
Уж не знаю, зачем всё это. Но если в такие же условия поставлены и остальные избранницы, а, думаю, так и есть, то вывод напрашивается один: свёкру позарез нужно, чтобы кто-то из невесток оступился. И ему не важно, кто это будет. Хотя, уверена, ожидает он, что именно я слабым звеном окажусь. Всё же обычно зачарованные девицы сами вернуть человеческий облик никак не могут, а уж хлеб испечь лапами, то и подавно. Однако в отношении меня его ждёт неудача.
Вздохнув, начала снимать все обереги. Если уж мне стоит в этом задании всю себя показать, дабы и царь мой хлеб оценил, и чары мои старания зачли, то обычный каравай не приготовишь. Придётся обережный печь. А в этом деле любая иная волшба лишь мешает.
С сожалением сложив украшения в сумку, без которых моя уверенность в собственной безопасности знатно пошатнулось, принялась за дело. Напевая определённый заговор на каждом этапе.
Покуда все продукты смешивала, то шептала на здравие, когда тесто месила – на достаток, пока оно подходило – на взаимопонимание в семье, формируя каравай – на удачу колдовала. Когда настало время в печь хлеб отправлять, то, каюсь, не удержалась, наговор на трезвость нашептала. Дабы медовуха в горло не лезла после пары кружек. Это на всякий случай, чтобы по пьяни не бахвалился свёкор да указы дурные не принимал. От которых потом и сыновья его страдают, и их жёны. Лишним не будет. Пор моему опыту, без пьянки ещё никто не умирал, зато работать начинал в разы лучше.
К моменту, когда хлеб был готов, с меня семь потов сошло. Умаялась знатно, зато исполненные мною наговоры помогли мне все лишние мысли из головы выкинуть. И, смотря на лежащий на расшитом рушнике румяный каравай, я пришла к неутешительному выводу. Что не просто из желания себя обелить государь решил связать древние чары с заданиями. Нет, не просто.
Надо бы весточку отправить подавальщице. Если уж и её решили так испытать, то дело вовсе не в недовольстве мужчины женами сыновей, нет, тогда дело намного серьёзнее. Тогда все эти ухищрения направлены на то, чтобы сам обряд выбора оспорить. А если это так, то что за столь грозную опасность несёт ритуал пускания стрел для царя, что он пошёл против древних чар? Причем понимая всю возможную опасность для его сыновей от разрыва связи. И почему он решил прибегнуть к таким ухищрениям уже после женитьбы царевичей?
(не вычитано)
Спать хотелось жутко. Даже несмотря на то, что мне всё же удалось прикорнуть на пару часов. Однако это время будто и не пошло на пользу, лишь сильнее раззадорило усталость. Оттого даже в облике лягушки меня легко спутали с умертвением. Иначе не могу объяснить столь странные пассы руками пред моим лицом посланника царя. Да, к тому же не постыдился, применил чары на обнаружение нежити. За что получил довольно сильный тычок от царевича и вполне закономерное приглашения силами померятся.
- Тебя сюда зачем прислали? На мою жену заглядываться? – раздражённым тоном в конце спросил ведьмак.
От столь неожиданного предположения присланный колдун икнул и вновь с недоумением уставился на меня, чем вызвал ещё большее недовольство со стороны хозяина дома. Право слово, представляю сколь странно звучали речи царевича для бедного молодца. Тот-то видел пред собой лягушку с выпученными глазами, а не красавицу-девицу, коей меня видимо считал Иван, коль приревновал к пареньку, у которого ещё и борода не выросла.
- Хлеб принять. – рассеянно ответил юнец, после очередного грозного взгляда моего мужа.
- Так занимайся! Что стоишь-то? – рявкнул царевич.
Грозный окрик наконец вывел молодого колдуна из охватившего его потрясения после встречи с прекрасной мной и тот занялся делом. Применил непонятный артефакт, оценил мои предупреждающие знаки об порче муки, которые я навесила на оставшиеся мешки, а потом долго изучал испечённый каравай. После чего, уже не обращая внимание на гневное сопение ведьмака, вперил в меня горящий взгляд. Мне же этот взор отнюдь не понравился. Ибо так смотрели исследователи на дивный колдовской предмет перед тем, как его полностью разобрать.
Не понравились эти гляделки и Ивану, поэтому меня очень быстро заслонила его долговязая фигура.
Поэтому, как только мужчина вновь потянулся ко мне с объятиями, я ловко вывернулась и вскочила с лавки.
- Задание. – слегка хрипло прошептала я, расправляя примятый наряд. – Задание, Ванечка, иначе и целоваться нам в следующий раз не выйдет.
На моё такое замечание мужчина что-то зло и неразборчиво пробормотал себе под нос. Ну что поделать, мне тоже не улыбается в эту ночь тесто месить. Однако в жизни часто не по нашему хотению выходит. Царь вон как озаботился, чтобы невестки его делом заняты были, раз всех в терем к жене своей загнать не смог. Иван дураком в свою очередь не был, какие бы слухи о нём при дворе не ходили, поэтому справиться со своими желаниями всё же смог и начал наконец-то искать выход. Ибо я, признаюсь честно, не особо его и видела. У меня был пока один вариант: использовать подвеску Костия и отсидеться в родительском дворце. Там и подумать, как с себя эти чары царские снять. Только тогда возникал иной вопрос: как в навь царевича затащить, желательно, не мёртвого.
- Ты сказала, что важна формулировка. – через какое-то время раздался его задумчивый голос. – И сейчас тебя устраивает больше тот итог, что последует при проигрыше, чем выигрыше.
- Меня устраивает наказание твоим отцом придуманное, а не то, что у меня выжжет силы волшба, которую он на нас навешал. – а потом с раздражением добавила: - Но это не считается, важно желание тебе помочь, а не себя обезопасить. Ты, конечно, пострадать тоже можешь при таком раскладе, не спорю. Однако я не совсем уверена, что колдовство засчитает лишь вероятность смерти. Потому что, во-первых, ты можешь найти другого одарённого, кто тебе поможет. А во-вторых, ты просто можешь принять свою суть и овладеть силой.
Мужчина рассеянно кивнул, приняв к сведению мои объяснения, и вновь задумался, а после довольно продолжительного молчания спросил:
- А велика вероятность, что я сам смогу со своей силой справиться?
- Не особо. Ты её отвергаешь, будто отраву какую-то. Уж не знаю, что должно случиться, дабы ты её принял. – с явным недовольством в голосе отметила я, так как сие упрямство Ивана в отношении своей волшбы меня знатно расстраивало.
- Значит засчитают тебе отцовские чары задание. – а увидев мой непонимающий взгляд, царевич объяснил: - Это для моих братьев ссылка будет. А меня отец в темнице запрёт, ведь я ему прямо сказал, что к Яге отправлюсь, дабы тебя расколдовать. А если ты на этом дурацком подобии отбора пострадаешь, моё желание пойти к старухе только возрастёт. Тем более, сама говоришь, только ей и под силу справится с моей волшбой. А батюшка этой встречи жуть, как не хочет. Камеры же в подземелье хорошо защищены, мне самому не выбраться будет. Да и, уверен, озаботятся мои родные, чтобы уж возможности побега у меня точно не было. В итоге, останусь я там один-одинёшенек, чтобы было время обдумать своё будущее. Пока охранники хватятся, что мне плохо. Пока колдуны разберутся, что меня сила собственная выжигает, а не проклятье на мне висит, я и на тот свет отправлюсь. Чем это не достойная причина?
- Разумно. – протянула я и, немного подумав, уже уверенно подтвердила: – Может получиться.
На том и порешили. Пока внизу мельтешили слуги, расставляя всё выделенное царём в моё пользование добро, я попросила Ивана познакомить меня с домовым. Всё же стоило задобрить смотрителя мужниного хозяйства. Хоть я и силой могу свою власть в доме показать, да вот только ссорится с порога желания нет. Врага себе в виде домашнего духа обрести – это порядком жизнь себе испортить. Слишком они злопамятные да пакостливые.
Милован, как мне представил домового царевич, был угрюм и неразговорчив, однако какой-либо к себе враждебности я от него не почуяла. Наоборот, если судить по доставленному мне ужину, то решил свою новую хозяйку умаслить, выставив на стол всевозможные яства. Конечно, доверия у меня к нему после такого жеста нисколько не прибавилось, но с этим разберусь позже, после того, как все дом покинут. Главное, что Иван запретил домовому болтать обо мне, так что можно будет не бояться, что о моей второй личине в ближайшее время узнают во дворце.
Прода от 02.07.2024, 16:47
(не вычитано)
Когда ночь взяла свои права, особняк опустел. Мне чужие люди лишь мешали бы. Царевич тоже отправился в палаты, хотя уходить не хотел. Его чуть ли не силой утащил с собой какой-то мужичок, что руководил привозом продуктов. Перед этим, он же, тщательно оценил пространство кухни и с подозрением уставился на меня в облике лягушки, однако придраться было не к чему.
Оставшись одна, я наконец обернулась. Бросила взгляд на оставленную царским служкой муку и усмехнулась. Вот и первая хитрость. Мешки были добротно заколдованы. Каких только чар на них не навешали: и от порчи, и от старости, и даже от кражи. И не будь у меня сил, или будь я ведьмой хиленькой, их бы и открыть не смогла. Руки сами собой потянулись скинуть волшбу, да остановились. Сначала нужно было решить небольшое дельце, дабы потом не разгребать очередные проблемы. Их и так достаточно.
- Милован. – тихо окликнула я домашнего духа.
Он бесшумно появился предо мной, поклонился с почтением, да басовито спросил:
- Чего хотели, хозяйка?
- Узнать хочу, кому помимо царевича служишь да доносишь?
Услышав мой вопрос, домовой занервничал, начал усиленно бороду наглаживать, пытаясь подобрать слова.
- Матери моего мужа, отцу его али бабке? – перечислила я основные варианты, пришедшие мне на ум.
Уже зная, какой ответ мне даст мелкий предатель. Ведь пока мне мой муженёк не сказал про дом, я всё это время думала-гадала, как же так выйти могло, что пиявку колдовскую бабка Ивана углядела. Чары эти тёмные, древние, вовек не догадаешься, что эту дрянь навью человек в себе носит, если, конечно, не знать на что смотреть. Кровопийца хоть и славилась своей ведовской силой, однако, уверена, без подсказки ей бы никогда в голову бы не пришло проверять колдуном ли её внук уродился али ведьмаком.
Однако ей могли донести, если не о силе, то о чарах непонятных, от которых царевича корёжит. А кто это мог сделать? Лишь тот, что с навью не понаслышке знаком. Русалки тут не водились, да и не говорливые они со светлыми. Оставались домовые. Именно они, особенно, если застали теперешнего хозяина ещё ребёнком, могут доложить о непорядках в доме самому старшему человеку в семье. На беду моего мужа, в его случае это оказалась ведунья, на дух не переносящая ведьм и ведьмаков. И чья ненависть к ним затмила даже кровное родство.
- Прошлой царице. – повинно склонив голову, пробормотал Милован.
- Так и думала. Много ли чего донёс до её ушей? – холодно спросила насупившегося духа.
- Дык, только про колдовство чёрное, которым царевича повязали. Она же сильная ведунья, знала как помочь. Мать его силой не владеет, а государя по пустякам нельзя трогать.
Объяснения духа заставили меня печально вздохнуть. Вот уж точно, ученье – свет, а неученье – тьма. Только в случае Ивана это тьма смертного одра. Будут у меня дети, так, уверена, этой историей обязательно буду их страшить, если они от знаний отлынивать будут.
Потому что у меня нет иного варианта кроме того, что царевич просто прогулял уроки, где давались столь полезные знания о нечисти, нежити и духах. Не могли же ему не рассказать, что с домовым надо обязательно договор на крови заключить, дабы он родичам старшим ничего не докладывал. У этих домашних помощников именно они всегда в большем почёте, чем молодая кровь. Однако несмотря на всё своё возмущение, не покидала меня ещё и мысль о том, что об этом непреложном правиле его наставники нарочно могли умолчать. Мало ли. Зная сколь сильно желание Беляны сыновьями управлять, не удивлюсь, что она могла такую лазейку себе и оставить. Да, если действительно это её рук дело, то знатно прогадала царица.
Я же вновь внимательно посмотрела на домового. Самой решать, что с ним делать, не посоветовавшись с царевичем, мне казалось неправильным. Пусть Иван думает, должен ли Милован страдать из-за его невежества. Об этом и сообщила духу, показав на мгновение свою силу.
- А если решишь смухлевать, да доложить кому-то обо мне, али же о том, что в доме творится, то я тебя просто развею. – раздалось в тишине комнаты моё шипение. – Уж поверь, сил мне на это много не потребуется.
Узрев мои почерневшие очи, дух поёжился, поклонился и пробормотал слова клятвы, которая ему молвить лишнего слово не позволила бы. Разумно. Может и не придётся его в навь отправлять, раз с первого раза схватывает.
Припугнув домового, я вернулась к пресловутым мешкам. Всего их было десять. Имея столько, можно не один каравай выпечь, а на весь дворец хлебов напечь. Однако в щедрость царя я не особо верила, вероятно, очередная проверка.
И я не ошиблась. Едва развязала первый мешок, так сразу и оценила хитрость свёкра. Во-первых, вся мука была зачарована. Из неё что-либо приготовить могла только избранная девица. Так что, ежели боярыня да купчиха решили сплутовать, полон двор поварих к себе нагнали, то воспользоваться чужими руками у них не получится, лишь советом. Во-вторых, мука была не самого лучшего качества. Из такой уж точно не хлеба царю печь.
Поэтому я перешла ко второму мешку, но и там меня ждало разочарование. Зерна, для помола которых было вложено столько труда, были заражены. Я даже сквозь грубую мешковину ощущала могильный холод. Этот баул следовало сжечь, да наведаться к тому, кто его продал, дабы проверить единственный ли такой мешок али и другие есть. Иначе, испеченные из такого продукта хлеба слишком много горя могли принести. А ежели на государев стол они попадут, то и казни за попытку цареубийства не избежать.
Со столь же смертельной начинкой оказался и следующий баул – ещё до сбора урожая посевы были прокляты. Под видом муки мне выделили изысканный яд. Ведь не оцени я её колдовским взглядом, решила бы на ней остановится, так хороша она была на вид.
Последующие два мешка оказались с откровенно плохим продуктом. Не думаю, что царь оценил бы хлеб с жучками да с крысиным помётом. С другой стороны, сам же предоставил столь худой товар. Вот окажется одна из избранных девиц дурой, глянет только на то, что мешки зачарованы, решит, что вся мука проверена, а узреть саму суть не догадается. Дай боги, стряпню её потом выкинут, а не беднякам отдадут.
Однако ж, коварные у государя нашего придумки. Да сколь образные. В царских палатах много кто пыль в глаза пускать умеет, скрывая своё гнилое нутро. Прямо как в этом задании. С виду всё прекрасно, а если приглядеться, то за голову схватишься.
Перебрав всё предложенное мне добро, я остановилась на муке, более-менее меня удовлетворившей. На ней не было ни порчи, ни всяких заговоров на понос, чесотку да икоту. Право слово, я оценила фантазию. Не тот мешок выберешь, и всё, никакой древний ритуал не поможет. Обвинят, что отравить царя-батюшку хотела, и голову с плеч.
Уж не знаю, зачем всё это. Но если в такие же условия поставлены и остальные избранницы, а, думаю, так и есть, то вывод напрашивается один: свёкру позарез нужно, чтобы кто-то из невесток оступился. И ему не важно, кто это будет. Хотя, уверена, ожидает он, что именно я слабым звеном окажусь. Всё же обычно зачарованные девицы сами вернуть человеческий облик никак не могут, а уж хлеб испечь лапами, то и подавно. Однако в отношении меня его ждёт неудача.
Вздохнув, начала снимать все обереги. Если уж мне стоит в этом задании всю себя показать, дабы и царь мой хлеб оценил, и чары мои старания зачли, то обычный каравай не приготовишь. Придётся обережный печь. А в этом деле любая иная волшба лишь мешает.
С сожалением сложив украшения в сумку, без которых моя уверенность в собственной безопасности знатно пошатнулось, принялась за дело. Напевая определённый заговор на каждом этапе.
Покуда все продукты смешивала, то шептала на здравие, когда тесто месила – на достаток, пока оно подходило – на взаимопонимание в семье, формируя каравай – на удачу колдовала. Когда настало время в печь хлеб отправлять, то, каюсь, не удержалась, наговор на трезвость нашептала. Дабы медовуха в горло не лезла после пары кружек. Это на всякий случай, чтобы по пьяни не бахвалился свёкор да указы дурные не принимал. От которых потом и сыновья его страдают, и их жёны. Лишним не будет. Пор моему опыту, без пьянки ещё никто не умирал, зато работать начинал в разы лучше.
К моменту, когда хлеб был готов, с меня семь потов сошло. Умаялась знатно, зато исполненные мною наговоры помогли мне все лишние мысли из головы выкинуть. И, смотря на лежащий на расшитом рушнике румяный каравай, я пришла к неутешительному выводу. Что не просто из желания себя обелить государь решил связать древние чары с заданиями. Нет, не просто.
Надо бы весточку отправить подавальщице. Если уж и её решили так испытать, то дело вовсе не в недовольстве мужчины женами сыновей, нет, тогда дело намного серьёзнее. Тогда все эти ухищрения направлены на то, чтобы сам обряд выбора оспорить. А если это так, то что за столь грозную опасность несёт ритуал пускания стрел для царя, что он пошёл против древних чар? Причем понимая всю возможную опасность для его сыновей от разрыва связи. И почему он решил прибегнуть к таким ухищрениям уже после женитьбы царевичей?
Глава 18
(не вычитано)
Спать хотелось жутко. Даже несмотря на то, что мне всё же удалось прикорнуть на пару часов. Однако это время будто и не пошло на пользу, лишь сильнее раззадорило усталость. Оттого даже в облике лягушки меня легко спутали с умертвением. Иначе не могу объяснить столь странные пассы руками пред моим лицом посланника царя. Да, к тому же не постыдился, применил чары на обнаружение нежити. За что получил довольно сильный тычок от царевича и вполне закономерное приглашения силами померятся.
- Тебя сюда зачем прислали? На мою жену заглядываться? – раздражённым тоном в конце спросил ведьмак.
От столь неожиданного предположения присланный колдун икнул и вновь с недоумением уставился на меня, чем вызвал ещё большее недовольство со стороны хозяина дома. Право слово, представляю сколь странно звучали речи царевича для бедного молодца. Тот-то видел пред собой лягушку с выпученными глазами, а не красавицу-девицу, коей меня видимо считал Иван, коль приревновал к пареньку, у которого ещё и борода не выросла.
- Хлеб принять. – рассеянно ответил юнец, после очередного грозного взгляда моего мужа.
- Так занимайся! Что стоишь-то? – рявкнул царевич.
Грозный окрик наконец вывел молодого колдуна из охватившего его потрясения после встречи с прекрасной мной и тот занялся делом. Применил непонятный артефакт, оценил мои предупреждающие знаки об порче муки, которые я навесила на оставшиеся мешки, а потом долго изучал испечённый каравай. После чего, уже не обращая внимание на гневное сопение ведьмака, вперил в меня горящий взгляд. Мне же этот взор отнюдь не понравился. Ибо так смотрели исследователи на дивный колдовской предмет перед тем, как его полностью разобрать.
Не понравились эти гляделки и Ивану, поэтому меня очень быстро заслонила его долговязая фигура.
