Всего лишь одна рука, но она держит за яйца сразу двоих мужчин. От этой мысли у Лауры стало мокро в её раковинке. Она сжала ноги, вызывая этим невыносимо-приятное чувство. Кисть её на члене Дюмажа задвигалась так быстро, что доктор вытянул свои длинные ноги, он явно был близок к сильнейшей разрядке. Лаура краем уха услышала как скрипнула дверь и потом тихие шаги маленьких ножек. Кастор, не в силах больше смотреть на это, пошел прочь. Как показалось Лауре, это были шаги сгорбленного и подавленного человечка. Ей даже на мгновение стало его жаль. Но её игрушка была готова выстрелить в неё своим шампанским. Это бы все испортило, только не это. Когда доктор начал стонать, видимо его белесая лава уже устремилось к жерлу вулкана. Нет! Лаура остановила кисть примерно на середине члена с внутренней стороны и сильно сжала.
- Лаура… что ты…
Но баронесса была безжалостна. Ещё несколько сжатий и пульсирующий член Дюмажа выпустил наружу лишь несколько капелек и затих.
- Лаура… зачем? - спросил Дюмаж, так и не вставая с кровати. Лаура в ответ засмеялась низким смехом. В момент, когда баронесса сжимала его член и увидев на его лице переход от блаженства к страданию, она снова сжала ноги и кончила.
- Баронесса! - дверь резко отворилась и в спальню ворвался её муж, барон Демаре, - я хотел сказать…
Барон замер на полуслове, глядя на Дюмажа, член которого по-прежнему торчал вверх, словно вавилонская башня и баронессу, которая довольная лежала рядом.
- Простите, баронесса — сказал барон, - не знал, что Вы тут не одни. Я зайду позже. Здравствуйте, доктор Дюмаж… Очень рад, что Вы излечились от своей пагубной болезни, баронесса!
С этими словами барон вышел. В его словах не было ни капли иронии. Ему действительно было все равно, с кем спит его жена, если это только не карлик. Дюмаж бледный и с красными пятнами на лице, хотел вскочить, но Лаура его удержала.
- Мне конечно намного легче, доктор… Но, мне кажется стоит повторить для закрепления результата…
И Лаура нежно провела по торчащему члену Дюмажа босой ногой. Её голова больше не болела. Благослови Господь докторов! Мир снова был прекрасен в своем совершенстве.
Мари возвращалась в замок Шомбар лесной тропой. На День Святого Михаила ей дозволили навестить родителей, что жили в небольшой деревеньке на берегу реки Дордоны. Это всегда доставляло девушке искреннюю радость, не так часто ей выпадало видеть матушку, отца, братьев и сестер, таких же рыжеволосых, как и она сама. Тут она отдыхала душой. Никаких интриг, тяжелой работы и вездесущего разврата, что царил в замке Шомбар. Правда, в этот раз Мари чувствовала некоторый стыд. Воспоминания о том случае в башне замка, когда незнакомец лишил её невинности, заставлял гореть её веснушчатые щеки краской стыда. К тому же те сны, полные соблазна, никуда не делись, а стали ещё красочнее и невыносимее. Никакие горячие молитвы и даже самобичевание тут не помогало. Пресвятая Дева, и почему ты не направила несчастную Мари на стезю монашества? Но, к сожалению, чтобы попасть в монастырь, требовалось определенное пожертвование, а родители Мари были весьма бедны. То, что одна из их дочерей попала в услужение к самому графу, считалось величайшей удачей. Каждый раз, возвращаясь, домой, Мари возбуждала всеобщее любопытство. Всем, даже её матушке, было весьма любопытно, чем и как живут господа в замке. Что едят, как одеваются, какие праздники устраивают. Мари при этом всегда смущалась, ей не нравилось быть в центре внимания. К тому же зная подноготную жизни в замке, она не испытывала подобного восторга. Но, чтобы порадовать родню, Мари начинала рассказывать всякую чушь, придуманную, по пути домой. Правду о жизни в замке, слушатели бы не поняли, и скорее всего, не приняли.
Ночь, что она провела дома, тоже не приносила облегчения. Каждый раз, когда она засыпала, ей снилась сцена в парке, что она видела из окна башни. И то, что в этот момент в неё проникал фаллосом незнакомец, заставляло её умирать от стыда и в то же время нового, доселе неведомого чувства. Сладкого и горячего, словно тягучая карамель. Мари просыпалась, глядя в потолок, и чувствовала, как пульсирует её пещерка между ног, настоятельно требуя, чтобы её снова посетил горячий упругий гость.
Потому прощание с родителями вышло скомканным. Мари шла назад даже с некоторым облегчением. Повторяя про себя молитву Деве, служанке удалось подавить тот жар, что сводил её с ума последние дни. Возможно, тут помог прохладный ветерок. Осень в этом году была длинная и теплая. Деревья, не успели даже как следует покрыться позолотой, в иные годы, они уже стояли голые и озябшие под противным дождём. Мари в прошлом году еле дошла по раскисшей дороге. В этот раз всё было прекрасно. В воздухе еще порхали птички, охотясь за насекомыми, деревья шумели густыми кронами. Мари углублялась все дальше в чащу, надеясь сократить себе путь по небольшой лесной тропке. Становилось все темнее, несмотря на то, что было ранее утро. Выйдя на небольшую полянку, где лежало поваленное дерево, и журчал ручеек, девушка решила устроить небольшой привал и перекусить хлебом и сыром, что заботливо положила ей в корзинку мать.
Мари села, с большим удовольствием сбросила неудобные туфли, окунула босые ноги в холодную воду. Как же хорошо! Однако, казалось бы уснувшее желание, разгорелось с новой силой. Что за проклятие! Может, там между ног Мари поселился демон? Как хорошо, что она зашла в чащу так далеко, никто не застанет её врасплох. Мари хорошо знала единственный способ погасить невыносимое пламя. Она задрала юбку, раскинула в стороны ноги и запустила руку в щелку пониже рыжих лобковых зарослей. Пальчики её слегка потянули клитор, затем осторожно раздвинули нижние губы, проникая в горячую влажную глубину. Мари тихонько застонала, палец её заскользил по нежной шелковой поверхности. Мари сжала бедра, словно пытаясь захватить свой палец в плен. Это принесло ей острое удовольствие, которое заставило выгнуться в блаженстве. Но пальцы после того случая не приносили ей разрядки, только сильнее распаляли внутреннее пламя. Что же делать? Это становится невыносимо. Затуманенный взгляд девушки окинул укромную полянку и неожиданно остановился на неком странном предмете. Это же гриб! Но какой необычный. От его вида Мари залилась краской смущения. Он выглядел точь-в-точь, как мужской вздыбленный фаллос. Мари доводилось видеть подобный, даже ласкать ртом, когда помогала готовить повару Маланфану его знаменитый соус «Бланшатр». Удивительное сходство грибу придавала не только вытянутая головка, но и основание похожее на мошонку. А также капелька росы, что выступила на кончике, словно мужская смазка. Мари спрыгнула в ручеек, подняв кучу брызг, подбежала по мокрой траве к удивительному созданию природы. И вздохнула от восхищения, заворожено глядя на него. Мари осторожно тронула его босой ногой. На ощупь он был весьма нежен, но в тоже время достаточно тверд. К тому же он был идеального размера, не маленький, но и не огромный. То, что нужно. Мари задрала юбку и стала осторожно садиться. Вот уже головка гриба коснулась её губ, скользнула немного вверх, пощекотав заветный бугорок. Мари уселась голым задом на траву, начала осторожно тереться о чудесный гриб. Это было определенно лучше, чем ласка пальцами. Девушка прикусила нижнюю губу и глухо застонала. Головка спереди и щекотная трава сзади доставляли ей такое удовольствие, что она стонала все громче, загребая пальчиками ног кусочки мха. Ей в ответ вторили лесные птахи.
Мари была мокрая и возбужденная, как никогда в жизни. Пусть это будет её настоящим первым разом. Тот раз был недоразумением, ошибкой, дурным сном. Его не было. Вот сейчас она станет женщиной по-настоящему. Она приподнялась и стала осторожно насаживаться на головку. Девушке было немного боязно, что её новый друг сломается. Но он был крепок, уверен, тверд. Таким и должен быть настоящий мужчина. Он проникал все глубже и глубже, раздвигая покрытые влагой стенки, пока не уперся в матку. Мари вскрикнула так, что напугала семейство ежей, они с фырканьем бросились кто куда. Боже, как приятно. Мари двинула тазом, снова вгоняя его в глубину. Потом ещё и ещё. У неё было чувство, словно она пьёт сладкую воду из ключа, и не может напиться, хотелось снова и снова ощущать эту нежность в сочетании с упругостью. Хотелось снова и снова насаживаться на него, обхватывать стенками, чувствовать как трава щекочет задний проход. Ей представилось, что она занимается сексом вовсе не с грибом, а чудесным юношей, что лежит в земле, и только его фаллос торчит наружу. Мари оперлась спиной о ствол дерева, вцепилась руками в ветви, и ускорила темп. Она не просто двигалась, она поднималась так, чтобы он вышел полностью, лишь затем, чтобы с силой насадиться снова. Чепчик слетел на землю, рыжие волосы растрепались. Редкие лучи солнца, что проникали сквозь нависшие кроны, вспыхивали в них, словно языки пламени. Мари никогда не была в таком экстазе, ей хотелось кричать богохульные фразы, грязно ругаться, рычать, как волчица. Зрачки её расширились так, что глаза казались глазами демоницы, сплошной синий цвет. Она кричала, рвала на себе платье, царапала лицо, кусала губы до крови в катарсисе от невиданного удовольствия.
Гриб неожиданно задрожал, словно он был настоящим членом, и Мари почувствовала, как в ней разливается теплая жидкость. Она закричала, но из её пересохшего горла вырвался клекот. В этот момент что-то взорвалось, заливая весь мир ослепительным светом. Сейчас в оргазме билась не только Мари, вся земля, весь этот лес, река, деревни, замок Шомбар, все стали единым целым. Каждая песчинка в этом мире получала свою долю удовольствия. Мари с удивлением посмотрела себе под ноги. Лес был где далеко внизу, под облаками, куда уходили две её стройные ноги. Голова же её была далеко в небесном эфире, вокруг кружились планеты, мимо промчался Гелиос на огненной колеснице. Однако её рыжие волосы сейчас были ярче солнца и звезд. Она своими волосами освещала весь мир, они словно лучи, тянулись к каждому живому существу, даря живительное тепло. Потом Мари резко ухнула вниз, стремительно уменьшаясь, пока не стала самой маленькой былинкой, что стремительно нёс ветер. Она смеялась, занимаясь сексом то с мухами и шмелями, то скакала по лесу верхом на волке, то ныряла в глубину моря русалкой, а её преследовал огромный кальмар. Она больше не была Мари, служанкой в замке Шомбар, она была этим миром во всем его разнообразии и красоте.
Мари не знала, сколько времени длился оргазм. Может мгновение, а может тысячелетия. Но она знала, что одежда стесняет её, душит. Она сорвала с себя истерзанное платье и осталась обнаженной. Раньше осенний ветер заставил бы её покрыться пупырышками, но только не в этот раз. Внутреннее пламя согревало её лучше господского камина или чарки пунша. Сначала она наклонилась к чудесному грибу и трепетно поцеловала его, в знак благодарности. На губах остался приятный сладкий сок. Это её внутренние соки смешались с соками гриба, образуя чудеснейшую амброзию. Затем засмеялась звонко и беззаботно, как не смеялась даже в детстве, и побежала прочь, в чащу леса, оставив корзинку, одежду и обувь на поляне. Пусть земля их впитает, заберет все, что связывало её с прошлым. Отныне она свободна и счастлива, и так будет всегда.
Специально для тг-канала t.me/krrrraken
- Ну и холод – недовольно проворчал Поллукс. Его тонкий голубой камзол едва мог служить защитой от ночного осеннего холода. Тем более, несмотря на дневное тепло, ночи становились всё более студеными, часто утром на траве можно было увидеть бриллианты замерзшей росы. И зачем тащиться куда-то по такому холоду? Впрочем, его брат-близнец, карлик Кастор был неумолим. Он в их братском союзе считался старшим, поскольку вышел первым из утробы матери, которая не пережила тот день. Отца же карлики никогда не видели. Их мать была из народа каготов, людей, которых ненавидели, презирали и боялись больше, чем цыган и прокаженных. После в их жизни был голод, нищенство, побои, приют, тюрьма, бродячий цирк, скитания по всей Европе, от Португалии до заснеженной России. Чего только им не довелось пережить, прежде чем они не попали сначала к баронессе Демаре в качестве живых игрушек и шутов, а после были подарены графу де Шомбару, отцу баронессы. Именно баронесса дала им новые имена, прежние были забыты. И карлики по ним особенно не скучали. Новые имена символизировали для них начало новой жизни, более сытной и привольной. И полной секса с различными женщинами, знатными и бедными, юными и старухами. С тех пор как первая их любовница, служанка баронессы пустила слух об их невероятных достоинствах в постели, не было отбоя от желающих отдаться двум близнецам. И карлики, до того не знавшие женской ласки, с головой окунулись в море доселе недоступного им наслаждения.
Женщины назначали свидания каждому по отдельности, а бывало и двум сразу. Впрочем, пользуясь тем, что они похожи как две капли воды, карлики часто менялись дамами сердца, так что те даже не подозревали об этом. Единственная женщина, умеющая их различать, была Лаура, баронесса Демаре. Она искренне влюбилась в Кастора. И когда Поллукс на втором свидании попытался выдать себя за брата, был побит и изгнан. Это привело к первой и единственной размолвке с братом, который неожиданно поддержал баронессу. Именно тогда Поллукс понял, что Кастор искренне влюблен, и всем сердцем невзлюбил эту длинноносую худую пигалицу. Потому был даже рад, когда баронесса, наигравшись, подарила их своему отцу, старому графу.
Кастор первое время пребывал в черной тоске, но вскоре они вновь пустились с братом во все тяжкие, в этот раз на гораздо более обширной территории. Поместье барона не могло сравниться с огромным замком и его окрестностями. Уж тут было, где разгуляться!
Поллукс, бывало, поражался неутомимости Кастора в поиске новых любовниц. Служанки, кухарки, прачки, торговки, вдовы в ближайших деревнях. Все они успели познать карликов, что ещё больше преумножило их славу. И вот они снова идут на ночное свидание, несмотря на холод. Кастор поймал Поллукса в момент, когда он спускал в рот старшей кухарке Марго. Она очень любила глотать все без остатка, а потом до блеска вылизывать его блестящую розовую головку, говоря ей ласковые слова. Но в этот раз, Кастор бесцеремонно оттащил его от недоумевающей Марго, Поллукс едва успел обтереть член её волосами. А потом заставил куда-то спешно отправиться с ним.
Причем, толком ничего не объяснив. И вот они уже идут куда-то вдоль берега реки, причем Кастор бежит впереди, нетерпеливо оглядываясь на менее расторопного братца.
- Черт возьми, к чему всё это? – спросил Поллукс.
- Давай шевели культями! Нас уже заждались две женщины.
- Кого ты опять нашел? Надеюсь, не старухи-богомолицы?
Кастор только похабно оскалился. Поллукс тихо выругался, но последовал за братом. «Мы с братом единое целое». Так они любили говорить, и это помогло им выжить в этом жестоком мире, дожить до двадцати четырех лет.
Вот они перешли деревянный мостик и оказались в небольшой роще, что окружала женский монастырь. Они вышли на относительно ровную и освещенную полной луной поляной.
- Лаура… что ты…
Но баронесса была безжалостна. Ещё несколько сжатий и пульсирующий член Дюмажа выпустил наружу лишь несколько капелек и затих.
- Лаура… зачем? - спросил Дюмаж, так и не вставая с кровати. Лаура в ответ засмеялась низким смехом. В момент, когда баронесса сжимала его член и увидев на его лице переход от блаженства к страданию, она снова сжала ноги и кончила.
- Баронесса! - дверь резко отворилась и в спальню ворвался её муж, барон Демаре, - я хотел сказать…
Барон замер на полуслове, глядя на Дюмажа, член которого по-прежнему торчал вверх, словно вавилонская башня и баронессу, которая довольная лежала рядом.
- Простите, баронесса — сказал барон, - не знал, что Вы тут не одни. Я зайду позже. Здравствуйте, доктор Дюмаж… Очень рад, что Вы излечились от своей пагубной болезни, баронесса!
С этими словами барон вышел. В его словах не было ни капли иронии. Ему действительно было все равно, с кем спит его жена, если это только не карлик. Дюмаж бледный и с красными пятнами на лице, хотел вскочить, но Лаура его удержала.
- Мне конечно намного легче, доктор… Но, мне кажется стоит повторить для закрепления результата…
И Лаура нежно провела по торчащему члену Дюмажа босой ногой. Её голова больше не болела. Благослови Господь докторов! Мир снова был прекрасен в своем совершенстве.
Глава 13. Мари и чудесный гриб
Мари возвращалась в замок Шомбар лесной тропой. На День Святого Михаила ей дозволили навестить родителей, что жили в небольшой деревеньке на берегу реки Дордоны. Это всегда доставляло девушке искреннюю радость, не так часто ей выпадало видеть матушку, отца, братьев и сестер, таких же рыжеволосых, как и она сама. Тут она отдыхала душой. Никаких интриг, тяжелой работы и вездесущего разврата, что царил в замке Шомбар. Правда, в этот раз Мари чувствовала некоторый стыд. Воспоминания о том случае в башне замка, когда незнакомец лишил её невинности, заставлял гореть её веснушчатые щеки краской стыда. К тому же те сны, полные соблазна, никуда не делись, а стали ещё красочнее и невыносимее. Никакие горячие молитвы и даже самобичевание тут не помогало. Пресвятая Дева, и почему ты не направила несчастную Мари на стезю монашества? Но, к сожалению, чтобы попасть в монастырь, требовалось определенное пожертвование, а родители Мари были весьма бедны. То, что одна из их дочерей попала в услужение к самому графу, считалось величайшей удачей. Каждый раз, возвращаясь, домой, Мари возбуждала всеобщее любопытство. Всем, даже её матушке, было весьма любопытно, чем и как живут господа в замке. Что едят, как одеваются, какие праздники устраивают. Мари при этом всегда смущалась, ей не нравилось быть в центре внимания. К тому же зная подноготную жизни в замке, она не испытывала подобного восторга. Но, чтобы порадовать родню, Мари начинала рассказывать всякую чушь, придуманную, по пути домой. Правду о жизни в замке, слушатели бы не поняли, и скорее всего, не приняли.
Ночь, что она провела дома, тоже не приносила облегчения. Каждый раз, когда она засыпала, ей снилась сцена в парке, что она видела из окна башни. И то, что в этот момент в неё проникал фаллосом незнакомец, заставляло её умирать от стыда и в то же время нового, доселе неведомого чувства. Сладкого и горячего, словно тягучая карамель. Мари просыпалась, глядя в потолок, и чувствовала, как пульсирует её пещерка между ног, настоятельно требуя, чтобы её снова посетил горячий упругий гость.
Потому прощание с родителями вышло скомканным. Мари шла назад даже с некоторым облегчением. Повторяя про себя молитву Деве, служанке удалось подавить тот жар, что сводил её с ума последние дни. Возможно, тут помог прохладный ветерок. Осень в этом году была длинная и теплая. Деревья, не успели даже как следует покрыться позолотой, в иные годы, они уже стояли голые и озябшие под противным дождём. Мари в прошлом году еле дошла по раскисшей дороге. В этот раз всё было прекрасно. В воздухе еще порхали птички, охотясь за насекомыми, деревья шумели густыми кронами. Мари углублялась все дальше в чащу, надеясь сократить себе путь по небольшой лесной тропке. Становилось все темнее, несмотря на то, что было ранее утро. Выйдя на небольшую полянку, где лежало поваленное дерево, и журчал ручеек, девушка решила устроить небольшой привал и перекусить хлебом и сыром, что заботливо положила ей в корзинку мать.
Мари села, с большим удовольствием сбросила неудобные туфли, окунула босые ноги в холодную воду. Как же хорошо! Однако, казалось бы уснувшее желание, разгорелось с новой силой. Что за проклятие! Может, там между ног Мари поселился демон? Как хорошо, что она зашла в чащу так далеко, никто не застанет её врасплох. Мари хорошо знала единственный способ погасить невыносимое пламя. Она задрала юбку, раскинула в стороны ноги и запустила руку в щелку пониже рыжих лобковых зарослей. Пальчики её слегка потянули клитор, затем осторожно раздвинули нижние губы, проникая в горячую влажную глубину. Мари тихонько застонала, палец её заскользил по нежной шелковой поверхности. Мари сжала бедра, словно пытаясь захватить свой палец в плен. Это принесло ей острое удовольствие, которое заставило выгнуться в блаженстве. Но пальцы после того случая не приносили ей разрядки, только сильнее распаляли внутреннее пламя. Что же делать? Это становится невыносимо. Затуманенный взгляд девушки окинул укромную полянку и неожиданно остановился на неком странном предмете. Это же гриб! Но какой необычный. От его вида Мари залилась краской смущения. Он выглядел точь-в-точь, как мужской вздыбленный фаллос. Мари доводилось видеть подобный, даже ласкать ртом, когда помогала готовить повару Маланфану его знаменитый соус «Бланшатр». Удивительное сходство грибу придавала не только вытянутая головка, но и основание похожее на мошонку. А также капелька росы, что выступила на кончике, словно мужская смазка. Мари спрыгнула в ручеек, подняв кучу брызг, подбежала по мокрой траве к удивительному созданию природы. И вздохнула от восхищения, заворожено глядя на него. Мари осторожно тронула его босой ногой. На ощупь он был весьма нежен, но в тоже время достаточно тверд. К тому же он был идеального размера, не маленький, но и не огромный. То, что нужно. Мари задрала юбку и стала осторожно садиться. Вот уже головка гриба коснулась её губ, скользнула немного вверх, пощекотав заветный бугорок. Мари уселась голым задом на траву, начала осторожно тереться о чудесный гриб. Это было определенно лучше, чем ласка пальцами. Девушка прикусила нижнюю губу и глухо застонала. Головка спереди и щекотная трава сзади доставляли ей такое удовольствие, что она стонала все громче, загребая пальчиками ног кусочки мха. Ей в ответ вторили лесные птахи.
Мари была мокрая и возбужденная, как никогда в жизни. Пусть это будет её настоящим первым разом. Тот раз был недоразумением, ошибкой, дурным сном. Его не было. Вот сейчас она станет женщиной по-настоящему. Она приподнялась и стала осторожно насаживаться на головку. Девушке было немного боязно, что её новый друг сломается. Но он был крепок, уверен, тверд. Таким и должен быть настоящий мужчина. Он проникал все глубже и глубже, раздвигая покрытые влагой стенки, пока не уперся в матку. Мари вскрикнула так, что напугала семейство ежей, они с фырканьем бросились кто куда. Боже, как приятно. Мари двинула тазом, снова вгоняя его в глубину. Потом ещё и ещё. У неё было чувство, словно она пьёт сладкую воду из ключа, и не может напиться, хотелось снова и снова ощущать эту нежность в сочетании с упругостью. Хотелось снова и снова насаживаться на него, обхватывать стенками, чувствовать как трава щекочет задний проход. Ей представилось, что она занимается сексом вовсе не с грибом, а чудесным юношей, что лежит в земле, и только его фаллос торчит наружу. Мари оперлась спиной о ствол дерева, вцепилась руками в ветви, и ускорила темп. Она не просто двигалась, она поднималась так, чтобы он вышел полностью, лишь затем, чтобы с силой насадиться снова. Чепчик слетел на землю, рыжие волосы растрепались. Редкие лучи солнца, что проникали сквозь нависшие кроны, вспыхивали в них, словно языки пламени. Мари никогда не была в таком экстазе, ей хотелось кричать богохульные фразы, грязно ругаться, рычать, как волчица. Зрачки её расширились так, что глаза казались глазами демоницы, сплошной синий цвет. Она кричала, рвала на себе платье, царапала лицо, кусала губы до крови в катарсисе от невиданного удовольствия.
Гриб неожиданно задрожал, словно он был настоящим членом, и Мари почувствовала, как в ней разливается теплая жидкость. Она закричала, но из её пересохшего горла вырвался клекот. В этот момент что-то взорвалось, заливая весь мир ослепительным светом. Сейчас в оргазме билась не только Мари, вся земля, весь этот лес, река, деревни, замок Шомбар, все стали единым целым. Каждая песчинка в этом мире получала свою долю удовольствия. Мари с удивлением посмотрела себе под ноги. Лес был где далеко внизу, под облаками, куда уходили две её стройные ноги. Голова же её была далеко в небесном эфире, вокруг кружились планеты, мимо промчался Гелиос на огненной колеснице. Однако её рыжие волосы сейчас были ярче солнца и звезд. Она своими волосами освещала весь мир, они словно лучи, тянулись к каждому живому существу, даря живительное тепло. Потом Мари резко ухнула вниз, стремительно уменьшаясь, пока не стала самой маленькой былинкой, что стремительно нёс ветер. Она смеялась, занимаясь сексом то с мухами и шмелями, то скакала по лесу верхом на волке, то ныряла в глубину моря русалкой, а её преследовал огромный кальмар. Она больше не была Мари, служанкой в замке Шомбар, она была этим миром во всем его разнообразии и красоте.
Мари не знала, сколько времени длился оргазм. Может мгновение, а может тысячелетия. Но она знала, что одежда стесняет её, душит. Она сорвала с себя истерзанное платье и осталась обнаженной. Раньше осенний ветер заставил бы её покрыться пупырышками, но только не в этот раз. Внутреннее пламя согревало её лучше господского камина или чарки пунша. Сначала она наклонилась к чудесному грибу и трепетно поцеловала его, в знак благодарности. На губах остался приятный сладкий сок. Это её внутренние соки смешались с соками гриба, образуя чудеснейшую амброзию. Затем засмеялась звонко и беззаботно, как не смеялась даже в детстве, и побежала прочь, в чащу леса, оставив корзинку, одежду и обувь на поляне. Пусть земля их впитает, заберет все, что связывало её с прошлым. Отныне она свободна и счастлива, и так будет всегда.
Специально для тг-канала t.me/krrrraken
Глава 14. Карлики и монашки
- Ну и холод – недовольно проворчал Поллукс. Его тонкий голубой камзол едва мог служить защитой от ночного осеннего холода. Тем более, несмотря на дневное тепло, ночи становились всё более студеными, часто утром на траве можно было увидеть бриллианты замерзшей росы. И зачем тащиться куда-то по такому холоду? Впрочем, его брат-близнец, карлик Кастор был неумолим. Он в их братском союзе считался старшим, поскольку вышел первым из утробы матери, которая не пережила тот день. Отца же карлики никогда не видели. Их мать была из народа каготов, людей, которых ненавидели, презирали и боялись больше, чем цыган и прокаженных. После в их жизни был голод, нищенство, побои, приют, тюрьма, бродячий цирк, скитания по всей Европе, от Португалии до заснеженной России. Чего только им не довелось пережить, прежде чем они не попали сначала к баронессе Демаре в качестве живых игрушек и шутов, а после были подарены графу де Шомбару, отцу баронессы. Именно баронесса дала им новые имена, прежние были забыты. И карлики по ним особенно не скучали. Новые имена символизировали для них начало новой жизни, более сытной и привольной. И полной секса с различными женщинами, знатными и бедными, юными и старухами. С тех пор как первая их любовница, служанка баронессы пустила слух об их невероятных достоинствах в постели, не было отбоя от желающих отдаться двум близнецам. И карлики, до того не знавшие женской ласки, с головой окунулись в море доселе недоступного им наслаждения.
Женщины назначали свидания каждому по отдельности, а бывало и двум сразу. Впрочем, пользуясь тем, что они похожи как две капли воды, карлики часто менялись дамами сердца, так что те даже не подозревали об этом. Единственная женщина, умеющая их различать, была Лаура, баронесса Демаре. Она искренне влюбилась в Кастора. И когда Поллукс на втором свидании попытался выдать себя за брата, был побит и изгнан. Это привело к первой и единственной размолвке с братом, который неожиданно поддержал баронессу. Именно тогда Поллукс понял, что Кастор искренне влюблен, и всем сердцем невзлюбил эту длинноносую худую пигалицу. Потому был даже рад, когда баронесса, наигравшись, подарила их своему отцу, старому графу.
Кастор первое время пребывал в черной тоске, но вскоре они вновь пустились с братом во все тяжкие, в этот раз на гораздо более обширной территории. Поместье барона не могло сравниться с огромным замком и его окрестностями. Уж тут было, где разгуляться!
Поллукс, бывало, поражался неутомимости Кастора в поиске новых любовниц. Служанки, кухарки, прачки, торговки, вдовы в ближайших деревнях. Все они успели познать карликов, что ещё больше преумножило их славу. И вот они снова идут на ночное свидание, несмотря на холод. Кастор поймал Поллукса в момент, когда он спускал в рот старшей кухарке Марго. Она очень любила глотать все без остатка, а потом до блеска вылизывать его блестящую розовую головку, говоря ей ласковые слова. Но в этот раз, Кастор бесцеремонно оттащил его от недоумевающей Марго, Поллукс едва успел обтереть член её волосами. А потом заставил куда-то спешно отправиться с ним.
Причем, толком ничего не объяснив. И вот они уже идут куда-то вдоль берега реки, причем Кастор бежит впереди, нетерпеливо оглядываясь на менее расторопного братца.
- Черт возьми, к чему всё это? – спросил Поллукс.
- Давай шевели культями! Нас уже заждались две женщины.
- Кого ты опять нашел? Надеюсь, не старухи-богомолицы?
Кастор только похабно оскалился. Поллукс тихо выругался, но последовал за братом. «Мы с братом единое целое». Так они любили говорить, и это помогло им выжить в этом жестоком мире, дожить до двадцати четырех лет.
Вот они перешли деревянный мостик и оказались в небольшой роще, что окружала женский монастырь. Они вышли на относительно ровную и освещенную полной луной поляной.
