Эта новость подействовала на меня как ушат ледяной воды. Аарон. Рядом. Живой! Он живой!
Я едва не разрыдалась от облегчения! Ведь как бы я ни гнала от себя жуткие мысли, но в глубине души страшно боялась, что его казнили без суда и следствия, ограничившись свидетельскими показаниями и наличием свежего трупа.
Я, будто с плеч сняли десятитонный груз, счастливо улыбнулась, стараясь, чтобы губы не кривились от с трудом сдерживаемых слез облегчения. Князь улыбнулся мне в ответ, и его взгляд отражал мои чувства, но по-мужски более сдержанные.
Но вот минутка слабости прошла, и мы вновь стали собраны и серьезны. В ванной я умылась ледяной водой, поправила одежду, благо, крепко уснув, во сне даже не ворочалась, так что она не помялась. Торопливо приведя себя в порядок и заплетя косу, превращая воронье гнездо на голове в подобие прически, вышла в зал.
Посмотрев на часы, с ужасом осознала, что проспала больше двенадцати часов и время уже перевалило за полдень!
Князь Вард стоял у окна, до побелевших костяшек сцепив руки за спиной. И это было единственное, что выдавало охватившее его напряжение. Плечи были расслаблены, а взгляд лениво скользил по редким прохожим, которые все так же, как бы невзначай прогуливались мимо дома. Учитывая, что дом стоял на отшибе, их прогулки выглядели ужасно нелепо.
Когда послышался отдаленный лай ездовых собак, сердце замерло, чтобы тут же зайтись в каком-то сумасшедшем ритме. Первым делом в поле моего зрения показались собаки размером с хорошего пони, потом позолоченный нос императорских закрытых саней, а затем и сами сани.
Следом, прямо за ними, подъехали еще одни, к счастью тоже закрытые, но грубые деревянные и с решетками на окнах вместо стекол. Князь хмыкнул, казалось, одобрительно. Я удивленно покосилась на него.
– Боятся, – пояснил он свою реакцию, кивая на сани для заключенных. Я в ответ только кивнула.
Императорский лакей, завернутый в меховой тулуп, спрыгнул с задней ступеньки, торопливо стянул теплые перчатки, шарф, которым было замотано лицо и прозрачную маску, защищающую глаза от ветра.
Обошел сверкавшую на солнце золотом карету и открыл дверь, кланяясь при этом так низко, насколько позволяла теплая одежда.
Но я смотрела на другого «лакея», мрачного охранника, который менее почтительно распахнул дверь кареты с решеткой на окнах.
И наконец я увидела Аарона. Он вышел, вдохнул свежий воздух и огляделся. Я заставила себя стоять смирно и не дергаться, так как понимала: скорее всего нас уже изучают. Но все мое внимание сосредоточилось на изможденном бледном лице с синими глазами. Его слабо подтолкнули, скорее намекая, чем приказывая двигаться, и он сделал первый шаг к дому. Потом еще один. И тут я увидела, что он хромает на правую ногу. Едва заметно, но хромает!
Я старалась, чтобы ни единый мускул на моем лице не дрогнул, не дать волю панически мечущимся в черепной коробке мыслям.
Но глазами я намертво впилась в Аарона, отмечая и болезненный вид, и неестественную худобу, заметную даже через тулуп, и гребаную хромоту. Зная скорость и странность его регенерации, я могла только догадываться, через что ему пришлось пройти. Ведь даже при лечении открытой раны на груди, он не потерял в весе, по крайней мере чтобы это было заметно глазу.
Но при этом Аарон выглядел… спокойно, даже, можно сказать, скучающее. На лице читалась легкая досада. Будто он уже знал, чем закончатся переговоры, и не видел смысла в показательном сопровождении «заключенного».
Посмотрев на князя, я не увидела ни единой эмоции на породистом лице.
Время растянулось как резиновое и казалось прошла целая вечность до того, как раздался громкий стук в дверь. От разорвавшего тишину резкого звука я едва заметно вздрогнула. Но кроме меня никто в комнате даже не пошевелился.
– Откройте, – дал наконец короткую команду князь. Довольно громко, видимо, чтобы император услышал и понял: он тут гость, и без приказа князя его даже на порог не пустят.
Дверь тут же распахнулась одним из гвардейцев князя, и правитель, на которого до этого момента я даже не взглянула, заслонил собой проход. Он был укутан в расписанный золотом плащ, не настолько теплый, насколько нужно для путешествий зимой, но его-то карета отапливалась, в отличии от кареты, в которой везли Аарона.
– Ну здравствуй, сосед, – как-то даже радостно улыбнулся император и потер озябшие-таки руки. Лакей как раз помогал ему снять плащ и пальто.
– Приветствую. Проходите, – тонко улыбнулся в ответ князь. Мы все так же стояли у окна. Император вошел в зал и с живым любопытством огляделся. Он вообще напоминал… обычного человека. Я почему-то считала, что он высокомерный засранец, а после того, как схватили Аарона, даже думала о нем с искренней ненавистью. Но сейчас он вел себя как равный. Хотя (я бросила взгляд на князя), по сути, он и был равный.
Пара слуг тем временем спешно накрывала на стол, выставляя горячий, свежеприготовленный суп и варенное мясо. Довольно примитивный обед, но и изысканных поваров в местном поселке не водилось.
– Услышав о таком интересном соседстве, я, признаться, не смог сдержать любопытства и проигнорировать приглашение, – начал первым император.
Но внимание мое уже было сосредоточенно на вошедшем Аароне. Он выглядел непривычно серьезным, но, встретившись со мной взглядом, незаметно подмигнул. Я едва не дернулась к нему, но вовремя взяла себя в руки.
– Ну и холод у вас в гостевых каретах, – недовольно сказал Аарон.
– О, это не гостевая, – поправил его император, будто бы даже смущенно. – Я допускал, что действительно произошло недоразумение, но рисковать не мог. Надеюсь на понимание.
– Так, может, сейчас самое время снять с меня эти браслеты? Не хотелось бы привыкать. – И Аарон потряс заведенными за спину руками. Послышался звон цепей.
– Пожалуй, ты прав. – Император вздохнул и кивком указал следовавшему за Аароном тенью охраннику, которого я ранее даже не замечала.
Тот бесшумно скользнул пленнику за спину, раздался щелчок, потом еще один, и Аарон освободил руки, растирая онемевшие запястья.
Теперь и он смог снять свой потрепанный тулуп. А я ужаснулась.
На нем была только тонкая, едва ли не прозрачная серая кофта, которая висела на бывших ранее широкими, а теперь острых плечах. Аарон ободряюще мне улыбнулся, и я постаралась скрыть смятение. Меньше всего ему сейчас нужна моя жалость. Ничего, он сильный. Вот сейчас разберемся с императором, и Аарон снова вернет прежнюю форму.
– Предлагаю не медлить и как можно скорее разобраться в ситуации. Враги, знаете ли, не дремлют, и столица не спит, – с улыбкой намекнул император, и князь на правах хозяина пригласил всех за стол.
А потом оказалось, что правитель наш не собирается торговаться и даже узнав, что дело деликатного характера, согласился выставить из комнаты всех слуг, исключая лишь одного. С нами остался тот самый мрачный тип, который присматривал за Аароном и очевидно считался личным охранником самого императора.
Князь попросил меня еще раз рассказать историю почти четырехлетней давности и то, как в ней оказался замешан Аарон. Я, на удивление ровным голосом, будто и не со мной все это случилось, коротко и уже почти привычно пересказала события, не утаив ничего. Мне по-прежнему было мерзко, но срываться в истерику означало продлить переговоры, а я стремилась свести их к минимуму.
Император слушал не перебивая. А когда я закончила, за столом воцарилась долгая пауза.
– Да-а-а… – протянул император, снова первым начиная разговор. – Я давно подозревал Андрэ в извращениях, но считал, что они по обоюдному согласию. – И тем самым показал, что в историю верит. И только я украдкой с облегчением выдохнула, как он спросил, обращаясь напрямую ко мне: – Но, леди, почему вы не пришли к гвардейцам три года назад?
Я от шока даже не сразу нашлась с ответом, но тут же взяла себя в руки и постаралась пояснить, хотя голос все же выдал всю степень моего удивления таким странным вопросом.
– Потому что он был политиком. У него связи везде.
– Сомневаюсь, что хоть кто-то рискнул бы головой, защищая извращенца и насильника.
– Я не знала точно, но не могла рисковать. – Получилось резковато, но мне уже хотелось поскорее закрыть эту тему. Интересно, император думает, что он живет в сказке с единорогами? Или это такая игра, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседями? Мол и у нас закон и порядок, тишь да гладь.
За столом опять наступила тишина.
– Полагаю, у меня нет права удерживать более вашего сына, – сказал император и, будто извиняясь, развел руками. – Ссориться с новыми соседями не хотелось бы. Назовем действия наследного князя самозащитой. Наши предки погорячились, объявляя войну друг другу, я же за мирные переговоры.
– Рад такое слышать. Предлагаю перейти на «ты», – улыбнулся князь в ответ. А мне хотелось, чтобы они уже к прощанию перешли и оставили меня наедине с тем самым наследным князем, которому по моей вине пришлось пережить ужасы допроса. Но, признаться, ответ императора меня удивил. По привычке я считала его бескомпромиссным тираном и даже и не думала, что он просто так, без какого-либо обмена, отпустит Аарона.
А потом мы пили чай со сладостями и домашним печеньем. Правители обсуждали развитие технологий, магии и миры. Сравнивали и удивлялись. Даже Аарон подключился, рассказав о местном способе передвижения на собачьих упряжках. Пошутил даже, что, если бы не тюрьма, вряд ли он когда-либо прокатился бы на подобных санях. Император тут же, и казалось даже с искренней радостью, пригласил его погостить в столице, уверяя, что увиденное еще ни раз удивит его.
– Собственно, об этом, – начал Император, обращаясь к Аарону, – у меня есть очаровательная сестренка. Воспитанная, как истинная императрица, умница, так еще и красавица. Я думаю, вы с ней были бы отличной парой.
У меня внутри все похолодело и, если бы я владела телекинезом, император тут же подавился бы печеньем, которое как раз запивал чаем. Аарона же предложение императора откровенно удивило, но он невозмутимо ответил:
– Жениться по политическим целям никогда не входило в мои планы. Тем более у меня уже есть невеста, – и, ничуть не скрываясь, накрыл мою лежащую на столе ладонь своей, тихонько ее сжимая. Я мило улыбнулась в ответ, стараясь не думать о том, что только что мысленно разделалась с императором и вообще помолвка фиктивная, чтобы, не дай Боги, кровожадность и сомнения не отразились на лице.
– Если ты желаешь политического союза, – сказал в свою очередь князь императору, – у меня есть дочь. Если ты добьешься ее расположения, я дам свое согласие на брак.
– С удовольствием познакомлюсь, если, конечно же, у меня появится такая возможность.
– Мы можем хоть сейчас отправиться на наши земли, – пригласил князь с доброжелательной улыбкой, но не удивился и не расстроился, когда император отказался.
– Я бы с радостью, но, к сожалению, дела государственные не ждут, а процесс обольщения требует времени и терпения.
Князь понимающе улыбнулся, а мы с Аароном переглянулись. Мы бы с удовольствием поспорили на эту тему, но, сомневаюсь, что это уместно.
– Но возможно хотя бы одним глазом глянуть за стену? – с любопытством спросил император.
– Конечно, почему нет? – Князь улыбнулся.
И мы всей толпой, окруженные многочисленной охраной двух правителей, вперемешку с лакеями и слугами, отправились к тому самому дереву. Аарон едва заметно прихрамывал.
– Больно? – шепнула ему, но он с улыбкой покачал головой.
– Все в порядке.
Конечно же, я не поверила.
Аарон переплел свои пальцы с моими и слегка сжал ладонь, опять не скрывая проявление чувств. И я некстати вспомнила его признание в любви. Можно ли считать сказанные под влиянием момента слова правдой? Очень хотелось бы…
Император шокировано смотрел на заиндевевшие поля за стеной.
– Но где пограничники? Неужели у вас нет этих тварей? Они только на нашей стороне?
И тогда князь поведал императору ту же историю, что и мне. Я как в отражении видела сменяющие друг друга эмоции на лице Его императорского Величества. Он больше не веселился и выглядел искренне подавленным, тоже, видимо, осознавая, сколько людей погибло зря.
– И вы просто не приближаетесь к тем местам, откуда они лезут? – уточнил на всякий случай.
Князь кивнул.
– А деревья – это ориентиры. Именно рядом с ними гарантированно нет разломов и трещин и стену можно пересечь. – Это была новая для меня информация, но теперь стало понятно почему Аарон настаивал, чтобы границу я пересекала именно как можно ближе к дереву.
Наконец император собрался уезжать. Чтобы проводить его как полагается, пришлось снова тащиться в дом, хотя он и стоял на самом краю и его было видно от стены.
– И еще кое-что, – сказал князь на прощанье императору, стоя у сверкавших саней. Тот вопросительно вскинул бровь. – У моего сына очень быстрая регенерация. Но по его состоянию я вижу, что его пытали как минимум всю ночь. И это несмотря на то, что я отправил срочное сообщение от лица соседнего княжества. Сейчас, после личного знакомства, я уверен, что это недоразумение. Однако если бы не выносливость Аарона, скорее всего «допрос», – князь выделил это слово, – он бы не пережил. И тогда мы бы разговаривали уже не как друзья. Я вынужден настаивать на наказании виновного. Я не знаю, как в Империи проводятся допросы, но такой метод влияния на княжеского наследника категорически неприемлем.
– Откровенно говоря, – император досадливо поморщился, – Аарон попал не в императорскую тюрьму, а остался в соседнем городе, куда его привез ведущий дело следователь. Получив сообщение с просьбой приостановить допрос, я тут же выдал необходимые распоряжения. Аарона я лично забрал перед тем, как приехать на границу. Пытки на допросах в Империи не поощряются, но чем дальше от столицы, тем сложнее контролировать людей.
А после пообещал разобраться с виновным и показательно наказать того по всей строгости и публично.
Я хотела было поспорить с утверждением про запрет пыток на допросах хотя бы мысленно, но сама себя одернула. Так привыкла считать, что императоры – это ветвь узурпаторов, которая правит людьми посредством запугивания и пустых обещаний, что не сразу осознала, что с начала правления нынешнего императора многое действительно переменилось. Либо же император был сегодня очень лоялен и убедителен.
А потом князь прямо спросил, смогу ли я при желании вернуться в Империю, и император ответил согласием. Уточнил, что не видит причин мне и дальше прятаться. И снова сказал, что если бы я обратилась к гвардейцам ранее, то и не пришлось бы. Я опять не стала спорить и утверждать обратное, в любом случае никто уже не узнает, как бы там было, если бы я поступила по-другому.
После недолгих прощаний и повторного приглашения князя, предложившего погостить в летнем доме у моря, император пообещал в скором времени прислать гонца для обсуждения точных дат визита.
И, наконец-то, сел в карету и уехал! Аарон, все так же не отпуская моей руки, повернулся к отцу.
– Пап, мы отойдем ненадолго.
– Только ненадолго, – подчеркнул князь и добавил: – Там мама, наверно, с ума сходит. Я ей ничего толком не объяснил.
Аарон в ответ только кивнул и отвел меня обратно в дом, плотно затворил дверь, повернулся и посмотрел на меня.
Я едва не разрыдалась от облегчения! Ведь как бы я ни гнала от себя жуткие мысли, но в глубине души страшно боялась, что его казнили без суда и следствия, ограничившись свидетельскими показаниями и наличием свежего трупа.
Я, будто с плеч сняли десятитонный груз, счастливо улыбнулась, стараясь, чтобы губы не кривились от с трудом сдерживаемых слез облегчения. Князь улыбнулся мне в ответ, и его взгляд отражал мои чувства, но по-мужски более сдержанные.
Но вот минутка слабости прошла, и мы вновь стали собраны и серьезны. В ванной я умылась ледяной водой, поправила одежду, благо, крепко уснув, во сне даже не ворочалась, так что она не помялась. Торопливо приведя себя в порядок и заплетя косу, превращая воронье гнездо на голове в подобие прически, вышла в зал.
Посмотрев на часы, с ужасом осознала, что проспала больше двенадцати часов и время уже перевалило за полдень!
Князь Вард стоял у окна, до побелевших костяшек сцепив руки за спиной. И это было единственное, что выдавало охватившее его напряжение. Плечи были расслаблены, а взгляд лениво скользил по редким прохожим, которые все так же, как бы невзначай прогуливались мимо дома. Учитывая, что дом стоял на отшибе, их прогулки выглядели ужасно нелепо.
Глава 9
Когда послышался отдаленный лай ездовых собак, сердце замерло, чтобы тут же зайтись в каком-то сумасшедшем ритме. Первым делом в поле моего зрения показались собаки размером с хорошего пони, потом позолоченный нос императорских закрытых саней, а затем и сами сани.
Следом, прямо за ними, подъехали еще одни, к счастью тоже закрытые, но грубые деревянные и с решетками на окнах вместо стекол. Князь хмыкнул, казалось, одобрительно. Я удивленно покосилась на него.
– Боятся, – пояснил он свою реакцию, кивая на сани для заключенных. Я в ответ только кивнула.
Императорский лакей, завернутый в меховой тулуп, спрыгнул с задней ступеньки, торопливо стянул теплые перчатки, шарф, которым было замотано лицо и прозрачную маску, защищающую глаза от ветра.
Обошел сверкавшую на солнце золотом карету и открыл дверь, кланяясь при этом так низко, насколько позволяла теплая одежда.
Но я смотрела на другого «лакея», мрачного охранника, который менее почтительно распахнул дверь кареты с решеткой на окнах.
И наконец я увидела Аарона. Он вышел, вдохнул свежий воздух и огляделся. Я заставила себя стоять смирно и не дергаться, так как понимала: скорее всего нас уже изучают. Но все мое внимание сосредоточилось на изможденном бледном лице с синими глазами. Его слабо подтолкнули, скорее намекая, чем приказывая двигаться, и он сделал первый шаг к дому. Потом еще один. И тут я увидела, что он хромает на правую ногу. Едва заметно, но хромает!
Я старалась, чтобы ни единый мускул на моем лице не дрогнул, не дать волю панически мечущимся в черепной коробке мыслям.
Но глазами я намертво впилась в Аарона, отмечая и болезненный вид, и неестественную худобу, заметную даже через тулуп, и гребаную хромоту. Зная скорость и странность его регенерации, я могла только догадываться, через что ему пришлось пройти. Ведь даже при лечении открытой раны на груди, он не потерял в весе, по крайней мере чтобы это было заметно глазу.
Но при этом Аарон выглядел… спокойно, даже, можно сказать, скучающее. На лице читалась легкая досада. Будто он уже знал, чем закончатся переговоры, и не видел смысла в показательном сопровождении «заключенного».
Посмотрев на князя, я не увидела ни единой эмоции на породистом лице.
Время растянулось как резиновое и казалось прошла целая вечность до того, как раздался громкий стук в дверь. От разорвавшего тишину резкого звука я едва заметно вздрогнула. Но кроме меня никто в комнате даже не пошевелился.
– Откройте, – дал наконец короткую команду князь. Довольно громко, видимо, чтобы император услышал и понял: он тут гость, и без приказа князя его даже на порог не пустят.
Дверь тут же распахнулась одним из гвардейцев князя, и правитель, на которого до этого момента я даже не взглянула, заслонил собой проход. Он был укутан в расписанный золотом плащ, не настолько теплый, насколько нужно для путешествий зимой, но его-то карета отапливалась, в отличии от кареты, в которой везли Аарона.
– Ну здравствуй, сосед, – как-то даже радостно улыбнулся император и потер озябшие-таки руки. Лакей как раз помогал ему снять плащ и пальто.
– Приветствую. Проходите, – тонко улыбнулся в ответ князь. Мы все так же стояли у окна. Император вошел в зал и с живым любопытством огляделся. Он вообще напоминал… обычного человека. Я почему-то считала, что он высокомерный засранец, а после того, как схватили Аарона, даже думала о нем с искренней ненавистью. Но сейчас он вел себя как равный. Хотя (я бросила взгляд на князя), по сути, он и был равный.
Пара слуг тем временем спешно накрывала на стол, выставляя горячий, свежеприготовленный суп и варенное мясо. Довольно примитивный обед, но и изысканных поваров в местном поселке не водилось.
– Услышав о таком интересном соседстве, я, признаться, не смог сдержать любопытства и проигнорировать приглашение, – начал первым император.
Но внимание мое уже было сосредоточенно на вошедшем Аароне. Он выглядел непривычно серьезным, но, встретившись со мной взглядом, незаметно подмигнул. Я едва не дернулась к нему, но вовремя взяла себя в руки.
– Ну и холод у вас в гостевых каретах, – недовольно сказал Аарон.
– О, это не гостевая, – поправил его император, будто бы даже смущенно. – Я допускал, что действительно произошло недоразумение, но рисковать не мог. Надеюсь на понимание.
– Так, может, сейчас самое время снять с меня эти браслеты? Не хотелось бы привыкать. – И Аарон потряс заведенными за спину руками. Послышался звон цепей.
– Пожалуй, ты прав. – Император вздохнул и кивком указал следовавшему за Аароном тенью охраннику, которого я ранее даже не замечала.
Тот бесшумно скользнул пленнику за спину, раздался щелчок, потом еще один, и Аарон освободил руки, растирая онемевшие запястья.
Теперь и он смог снять свой потрепанный тулуп. А я ужаснулась.
На нем была только тонкая, едва ли не прозрачная серая кофта, которая висела на бывших ранее широкими, а теперь острых плечах. Аарон ободряюще мне улыбнулся, и я постаралась скрыть смятение. Меньше всего ему сейчас нужна моя жалость. Ничего, он сильный. Вот сейчас разберемся с императором, и Аарон снова вернет прежнюю форму.
– Предлагаю не медлить и как можно скорее разобраться в ситуации. Враги, знаете ли, не дремлют, и столица не спит, – с улыбкой намекнул император, и князь на правах хозяина пригласил всех за стол.
А потом оказалось, что правитель наш не собирается торговаться и даже узнав, что дело деликатного характера, согласился выставить из комнаты всех слуг, исключая лишь одного. С нами остался тот самый мрачный тип, который присматривал за Аароном и очевидно считался личным охранником самого императора.
Князь попросил меня еще раз рассказать историю почти четырехлетней давности и то, как в ней оказался замешан Аарон. Я, на удивление ровным голосом, будто и не со мной все это случилось, коротко и уже почти привычно пересказала события, не утаив ничего. Мне по-прежнему было мерзко, но срываться в истерику означало продлить переговоры, а я стремилась свести их к минимуму.
Император слушал не перебивая. А когда я закончила, за столом воцарилась долгая пауза.
– Да-а-а… – протянул император, снова первым начиная разговор. – Я давно подозревал Андрэ в извращениях, но считал, что они по обоюдному согласию. – И тем самым показал, что в историю верит. И только я украдкой с облегчением выдохнула, как он спросил, обращаясь напрямую ко мне: – Но, леди, почему вы не пришли к гвардейцам три года назад?
Я от шока даже не сразу нашлась с ответом, но тут же взяла себя в руки и постаралась пояснить, хотя голос все же выдал всю степень моего удивления таким странным вопросом.
– Потому что он был политиком. У него связи везде.
– Сомневаюсь, что хоть кто-то рискнул бы головой, защищая извращенца и насильника.
– Я не знала точно, но не могла рисковать. – Получилось резковато, но мне уже хотелось поскорее закрыть эту тему. Интересно, император думает, что он живет в сказке с единорогами? Или это такая игра, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседями? Мол и у нас закон и порядок, тишь да гладь.
За столом опять наступила тишина.
– Полагаю, у меня нет права удерживать более вашего сына, – сказал император и, будто извиняясь, развел руками. – Ссориться с новыми соседями не хотелось бы. Назовем действия наследного князя самозащитой. Наши предки погорячились, объявляя войну друг другу, я же за мирные переговоры.
– Рад такое слышать. Предлагаю перейти на «ты», – улыбнулся князь в ответ. А мне хотелось, чтобы они уже к прощанию перешли и оставили меня наедине с тем самым наследным князем, которому по моей вине пришлось пережить ужасы допроса. Но, признаться, ответ императора меня удивил. По привычке я считала его бескомпромиссным тираном и даже и не думала, что он просто так, без какого-либо обмена, отпустит Аарона.
А потом мы пили чай со сладостями и домашним печеньем. Правители обсуждали развитие технологий, магии и миры. Сравнивали и удивлялись. Даже Аарон подключился, рассказав о местном способе передвижения на собачьих упряжках. Пошутил даже, что, если бы не тюрьма, вряд ли он когда-либо прокатился бы на подобных санях. Император тут же, и казалось даже с искренней радостью, пригласил его погостить в столице, уверяя, что увиденное еще ни раз удивит его.
– Собственно, об этом, – начал Император, обращаясь к Аарону, – у меня есть очаровательная сестренка. Воспитанная, как истинная императрица, умница, так еще и красавица. Я думаю, вы с ней были бы отличной парой.
У меня внутри все похолодело и, если бы я владела телекинезом, император тут же подавился бы печеньем, которое как раз запивал чаем. Аарона же предложение императора откровенно удивило, но он невозмутимо ответил:
– Жениться по политическим целям никогда не входило в мои планы. Тем более у меня уже есть невеста, – и, ничуть не скрываясь, накрыл мою лежащую на столе ладонь своей, тихонько ее сжимая. Я мило улыбнулась в ответ, стараясь не думать о том, что только что мысленно разделалась с императором и вообще помолвка фиктивная, чтобы, не дай Боги, кровожадность и сомнения не отразились на лице.
– Если ты желаешь политического союза, – сказал в свою очередь князь императору, – у меня есть дочь. Если ты добьешься ее расположения, я дам свое согласие на брак.
– С удовольствием познакомлюсь, если, конечно же, у меня появится такая возможность.
– Мы можем хоть сейчас отправиться на наши земли, – пригласил князь с доброжелательной улыбкой, но не удивился и не расстроился, когда император отказался.
– Я бы с радостью, но, к сожалению, дела государственные не ждут, а процесс обольщения требует времени и терпения.
Князь понимающе улыбнулся, а мы с Аароном переглянулись. Мы бы с удовольствием поспорили на эту тему, но, сомневаюсь, что это уместно.
– Но возможно хотя бы одним глазом глянуть за стену? – с любопытством спросил император.
– Конечно, почему нет? – Князь улыбнулся.
И мы всей толпой, окруженные многочисленной охраной двух правителей, вперемешку с лакеями и слугами, отправились к тому самому дереву. Аарон едва заметно прихрамывал.
– Больно? – шепнула ему, но он с улыбкой покачал головой.
– Все в порядке.
Конечно же, я не поверила.
Аарон переплел свои пальцы с моими и слегка сжал ладонь, опять не скрывая проявление чувств. И я некстати вспомнила его признание в любви. Можно ли считать сказанные под влиянием момента слова правдой? Очень хотелось бы…
***
Император шокировано смотрел на заиндевевшие поля за стеной.
– Но где пограничники? Неужели у вас нет этих тварей? Они только на нашей стороне?
И тогда князь поведал императору ту же историю, что и мне. Я как в отражении видела сменяющие друг друга эмоции на лице Его императорского Величества. Он больше не веселился и выглядел искренне подавленным, тоже, видимо, осознавая, сколько людей погибло зря.
– И вы просто не приближаетесь к тем местам, откуда они лезут? – уточнил на всякий случай.
Князь кивнул.
– А деревья – это ориентиры. Именно рядом с ними гарантированно нет разломов и трещин и стену можно пересечь. – Это была новая для меня информация, но теперь стало понятно почему Аарон настаивал, чтобы границу я пересекала именно как можно ближе к дереву.
Наконец император собрался уезжать. Чтобы проводить его как полагается, пришлось снова тащиться в дом, хотя он и стоял на самом краю и его было видно от стены.
– И еще кое-что, – сказал князь на прощанье императору, стоя у сверкавших саней. Тот вопросительно вскинул бровь. – У моего сына очень быстрая регенерация. Но по его состоянию я вижу, что его пытали как минимум всю ночь. И это несмотря на то, что я отправил срочное сообщение от лица соседнего княжества. Сейчас, после личного знакомства, я уверен, что это недоразумение. Однако если бы не выносливость Аарона, скорее всего «допрос», – князь выделил это слово, – он бы не пережил. И тогда мы бы разговаривали уже не как друзья. Я вынужден настаивать на наказании виновного. Я не знаю, как в Империи проводятся допросы, но такой метод влияния на княжеского наследника категорически неприемлем.
– Откровенно говоря, – император досадливо поморщился, – Аарон попал не в императорскую тюрьму, а остался в соседнем городе, куда его привез ведущий дело следователь. Получив сообщение с просьбой приостановить допрос, я тут же выдал необходимые распоряжения. Аарона я лично забрал перед тем, как приехать на границу. Пытки на допросах в Империи не поощряются, но чем дальше от столицы, тем сложнее контролировать людей.
А после пообещал разобраться с виновным и показательно наказать того по всей строгости и публично.
Я хотела было поспорить с утверждением про запрет пыток на допросах хотя бы мысленно, но сама себя одернула. Так привыкла считать, что императоры – это ветвь узурпаторов, которая правит людьми посредством запугивания и пустых обещаний, что не сразу осознала, что с начала правления нынешнего императора многое действительно переменилось. Либо же император был сегодня очень лоялен и убедителен.
А потом князь прямо спросил, смогу ли я при желании вернуться в Империю, и император ответил согласием. Уточнил, что не видит причин мне и дальше прятаться. И снова сказал, что если бы я обратилась к гвардейцам ранее, то и не пришлось бы. Я опять не стала спорить и утверждать обратное, в любом случае никто уже не узнает, как бы там было, если бы я поступила по-другому.
После недолгих прощаний и повторного приглашения князя, предложившего погостить в летнем доме у моря, император пообещал в скором времени прислать гонца для обсуждения точных дат визита.
И, наконец-то, сел в карету и уехал! Аарон, все так же не отпуская моей руки, повернулся к отцу.
– Пап, мы отойдем ненадолго.
– Только ненадолго, – подчеркнул князь и добавил: – Там мама, наверно, с ума сходит. Я ей ничего толком не объяснил.
Аарон в ответ только кивнул и отвел меня обратно в дом, плотно затворил дверь, повернулся и посмотрел на меня.
