Ровно год с того момента, как я загадала у вселенной сблизить нас с Лео. Интересно будет посмотреть, как всё изменилось за 365 дней.
Но за год жизнь изменилась не только благодаря приходу Лео. Я так и не ужилась с духом Петербурга – Москва манила просторами, великолепием и огромными возможностями.
И я отчётливо понимала: наши с Лео отношения так и не пойдут дальше. А скоро выйдет из декрета и Кристина. И я буду в ловушке в этой стеклянной башней в центре Петербурга, за колючей проволокой. Буду каждый день видеть Лео, и буду каждый день видеть на своём этаже Кристину, и наблюдать, как они каждый вечер уезжают вместе домой. Эта болезненная история, извратившая понятие любви, продолжится. А ещё – вдруг Кристина наберётся смелости и что-нибудь сделает мне?
Я поняла – дело безнадёжное. Кто ещё возьмёт в руки мою жизнь, кроме меня самой?
Открыла фото в телефоне и невольно широко улыбнулась. С экрана смотрела трёхлетняя Кира в ярком красном пальтишке и светлой беретке, с плюшевым зайчиком в руках. Она ослепительно улыбалась родителям, которые снимали её на плёнку, её радость не знала границ и готова была охватить весь мир. Позади неё в тон пальтишку алели могучие вековые стены Кремля.
— Кира, привет! Сегодня с папой перебирали старые фотоальбомы и нашли твоё фото из поездки в Москву. Глянь, какая ты тут счастливая! – пришло мне пару дней назад сообщение от мамы в мессенджере.
Я сохранила фотокарточку и теперь невольно возвращалась к ней снова и снова. Неужели когда-то я умела быть такой яркой, солнечной, радостной – просто так, без причины? Эта девочка, Кира, позируя в модном пальто с плюшевым зайцем в руках на фоне Кремля, была счастлива и верила, что впереди – только светлое и яркое будущее, что прекрасное далёко будет к ней добрым и благосклонным.
«Кира, девочка, прости меня», — прошептала я, вытирая слёзы, которые снова и снова выступали при взгляде на это фото. «Прости, что не оправдала твоих надежд на будущее. За то, что очерствела, за то, что отдала твои мечты и ранимую душу в эту мясорубку – историю с женатым. За то, что ты каждый вечер плачешь, ожидая, как он постучится к тебе в дверь с чемоданом».
Кира, как я довела тебя до такого? Как позволила тебе поверить в то, что у истории с женатым может быть хэппи-энд, как в сказке или мелодраме?
Я была древней душой, прожившей тысячи жизней, пропуская через себя надежды и страдания тысячей людей, но наивно поверила в то, что другой человек может любить так же глубоко, как умею я – так сильно, что готов решительно порвать с удобным прошлым и уйти в объятия любимой.
Снова загипнотизированным взглядом погрузилась в фото девятнадцатилетней давности, источавшее счастье и лёгкость, доступные только ребёнку. Так больше нельзя. Может быть, если я уеду от Лео, из Петербурга, и встану на это самое место напротив Кремля, где стоит сейчас маленькая Кира на фото, то всё наладится?
Может быть, бросить всё и уехать в Москву — и всё станет хорошо само собой? Эта мысль глубоко засела внутри.
Раньше иногда я чувствовала укол совести по отношению к Еве Швайн. Она дала мне всё – научила меня основам маркетинга, вкладывала время и энергию в беседы со мной, дала квартиру, когда было негде жить, в конце концов, сделала возможным наш роман с Лео. Как я могла покинуть её, уехать из Петербурга и унести с собой всё так бережно посаженное ею в моей голове и душе?
Если я решусь написать заявление на увольнение и уехать в Москву, то это, скорее всего, будет значить конец нашей с Лео одновременно прекрасной и безобразной истории любви.
Я поделилась Лео своей идеей уехать в столицу – и встретила поразительную по силе поддержку, слова, что он верит в мои силы. Я ухмыльнулась. Неужели так сильно хотел, чтобы я уехала, и его затяжная моральная дилемма с любовным треугольником решилась сама собой?
— Если я начну искать работу в Москве в ближайший месяц, и меня пригласят, то у нас останется совсем мало времени вместе. Ты это понимаешь? — написала я ему несколько дней спустя.
— Не переживай. Не мало, – пришёл краткий ответ.
Я несколько раз пробежала глазами по его сообщению, внимательно вчитываясь. Сердце в груди припустило галопом.
Что это могло бы значить? Неужели это намёк на его планы и наше светлое будущее?..
Воображение сразу начало рисовать яркие картины: вот он уезжает за мной в Москве, и ничто больше не мешает нашему счастью, и вот мы уже гуляем с коляской по парку Горького с видом на широкую реку, радуемся новому дню, заливисто смеёмся и нежно целуемся. Так выглядит счастье.
— Что ты имеешь в виду? Интригуешь?
— Отнюдь. Просто… вдруг ты никуда не уедешь и останешься в Питере? Вдруг тебе зарплату предложат больше и кресло начальника – кто знает?
Сердце в груди резко остановилось и замедлило свой ход. Яркие картины в голове тут же как ветром сдуло, в груди неприятно заколол холодок разочарования и досады.
— Едва ли. Только в одном случае – я тебе говорила, в каком, — резко ответила я, намекая на наш разговор о том, что не собираюсь жить в неведении и хочу стать единственной любимой женщиной. – Ни за какие деньги моё желание остаться в Питере не купишь. Я могу остаться только ради семьи – и точка.
На мгновение проснулось почти умершее чувство надежды, что Лео уже принял решение в мою пользу. Оказалось, что он снова дал слабину при принятии решения и лишь надеется, что я никуда не уеду из Петербурга, годами оставаясь приложением к утомляющему его браку.
Вопросы без ответов призраками бродили в моей голове. Что делать? Как выйти из отношений, если каждый раз Лео продлевает эту агонию дурацкими намёками на надежду и нежными словами?
В памяти всплыл ещё свежий разговор с мудрой коллегой, окончательно разбивший розовые очки: «Мужику просто удобно, он не откажется от удовольствия со всех сторон. Дома борщи, с тобой секс, вот и вся арифметика. Там ему носки стирают, тут ты перед ним ноги раздвигаешь. Вот и всё!». Чёрт. Но ведь в начале всё было иначе! Такой прозаичной истории со мной просто не могло случиться, правда ведь?..
К чёрту.
Пару месяцев назад, когда мы с Лео сидели на диване в коридоре вдвоем, выгнанные с мероприятия, я уже дала себе честное слово отпустить его. Его поведение, пустые слова и увёртки уже тогда изранили меня, катком проехались по моей гордости, и я хотела с ним распрощаться. Но не смогла. Была всё ещё очарована им, и сильна была память о нашем прекрасном начале отношений. Сейчас же я пережила больше, страсть закономерно пошла на спад, обнажая наши с ним пороки – теперь мы стали менее внимательны и чувствительны друг к другу.
Обессиленно возвратилась домой, скинула одежду, залезла в душ и позволила тёплым струям воды смыть усталость этого дня. Нанеся на лицо увлажняющую маску и накинув полотенце, вышла в комнату и налила себе чашку мятного отвара. Впервые за много дней мне было хорошо наедине с собой – по всему телу неспешно перетекало тёплое чувство умиротворения. Будто начали затягиваться множественные раны на душе, нанесённые любимым мужчиной.
— Как твой день? Чем занята? – пришло мне сообщение от Лео.
Вот! Снова, почувствовав, что мне хорошо – и без него, он тут же напомнил о себе. Натянутая между нами энергетическая нить задрожала, предупреждая Лео, что он рискует меня потерять, и вновь гнала его ко мне.
— Да отлично, отдыхаю. А как твой? — ответила я, делая глоток горячего чая.
— Отдыхаешь? И без меня? Где ты была, и с кем?
Снова укол ревности. Как я его понимаю! Не иметь возможности знать, с кем и где находится твоя девушка. Но ведь он имел право ревновать – а я нет! Учитывая, что я-то уж тем более чётко знала, что он сейчас находится с другой женщиной – женой. Пару раз я намекала, что тоже ревную, и получала порцию недовольства с его стороны. Поэтому смирилась и спрятала слова о том, что ранит, глубоко внутри.
— Да, одна. Гуляла по центру Питера, ничего особенного. Набиралась сил перед новой рабочей неделей.
— Был бы я рядом, помог бы тебе отдохнуть, — ответил Лео с похабно улыбающимся смайлом. — А знаешь, как?
Я знала, что за этим последует – суррогат близости, виртуальный секс, полный страсти и желания, которые выплёскиваются лишь через слова и живое воображение. Мы всегда обходились этими в долгих неделях разлуки, когда я засыпала в одинокой холодной постели, а он – рядом с женой.
— Лео, солнце, прости, я сегодня что-то утомилась. Буду ложиться спать.
— Ну вот! Доброй ночи, сладкая, набирайся сил.
Сегодня расхотелось видеть Лео. А что, если я всего лишь игрушка для него?
…Окончательно пробудившись утром, я уставилась в потолок. Солнце ярко светило за окном, звонко голосили птицы, напевая о приближающейся осени. Раз сегодня такая хорошая погода, то почему бы не погулять и не отвлечься, поймать последние летние деньки? Я открыла на телефоне сайт речного порта Петербурга, купила билет на полуторачасовой круиз, быстро позавтракала кремовым круассаном с кофе и отправилась в город.
Вскоре небольшое двухпалубное судно уже несло меня вдоль кремовых и персиковых стен узких улочек Петербурга, выстроившихся по краям тёмных артерий каналов. Я опустила голову на скрещенные руки, задумчиво наблюдая за гладью воды и наслаждаясь теплым осенним солнцем. Впервые за несколько месяцев возникло ощущение свободы и лёгкости во всём теле, и я поймала себя на мысли, что в эти прекрасные моменты не думаю о Лео.
Я сама же себе связывала руки и не давала исполниться заветному желанию – воссоединению с Лео.
Да-да! Как же так может быть?
Поразительно, какие иногда фокусы творит с нами собственное подсознание. Мои желания не исполнялись, потому что подсознательные страхи гасили энергию моего намерения, и до вселенной она банально не доходила. А всё потому, что, на самом деле, глубоко внутри я боялась «настоящих» отношений, когда каждый день вместе, лицом к лицу, когда теряется свобода и срываются маски, но тепла и внимания хотелось. Вот и нашла компромисс в отношениях с женатым мужчиной.
Но ведь он не ставит меня ни во что. Лишь играет мной и моими чувствами, наведываясь раз в месяц на пару часов. Знает, что я верно его жду и никуда не денусь.
Да, это больно… А всё-таки, и удобно тоже. Мысли набегали одна за другой, словно волны в канале от взволнованной катером глади воды. Во всех моих отношениях прослеживался один и тот же мотив – расстояние, удалённость. Я нашла компромисс между желаниями предаться уединению, сохранить внутреннюю свободу, и быть в отношениях. Партнёры многого от меня не требовали, а я многого и не просила – лишь не посягать на мою свободу.
Это определённо были страдания, но я парадоксальным образом получала от них удовольствие – расстояние и вечное ожидание встречи делали наши моменты, проведённые вместе, яркими. А их краткость не позволяла нам привыкнуть друг к другу и увидеть недостатки. До «бытовухи» дело никогда не доходило – в отношениях лишь были встречи в ресторанах, редкий страстный секс и томительное ожидание следующей встречи, когда, переписываясь с человеком, ты, по сути, общаешься не с ним, а со своим представлением о нём. С красивой картинкой, представляя ваше идеальное совместное будущее. Которое, к слову, может и не произойти
— К тебе на километр не подойдёшь, — слышала я слова коллег, брошенные в шутку. – Если бы мы были бы мужчинами, мы бы тебя побаивались – слишком уж ты самодостаточная.
Воспоминания и размышления волна за волной наплывали друг на друга, пока я с маленького белого судёнышка, болтающегося посреди огромной холодной Невы, наблюдала за проплывающим мимо помпезным Эрмитажем. С его крыши на город равнодушно взирали бирюзовые статуи, тысячи раз омытые холодным питерским дождём. Плавно здание музея перешло в другие постройки – перед глазами мельтешил пыльный розовый, тёмный серый, приглушённый жёлтый цвет стен, тонкие деревянные рамы, изредка проплывали кудрявые деревья. Мимо гранитных парапетов, обрамляющих Неву, спешили прохожие – у каждого на уме были свои дела, надежды, страхи.
Я отрешённо наблюдала за городом, продолжая раскручивать в голове клубок мыслей. Едва какой-то мужчина пытается проявить ко мне совершенно адекватные заботу и поддержку, как я тут же проваливаюсь в чувство, будто меня снова хотят утопить, задушить в этой всепоглощающей опеке, и совсем скоро я не смогу сделать и шага сама. Поэтому чувствовала себя безопаснее с мужчинами, которым от меня ничего не нужно, которые не заинтересованы в построении глубоких отношений со мной, которые, возможно, где-то невнимательны и уделяют больше внимания работе… или жене, нежели мне.
С другой стороны, я и сама себе не уделяю внимания. Не слышу свои потребности и желания, глуха к своему телу. Лишь бесконечно работаю, а остановлюсь – чувствую, что время жизни идёт зря. Стихия женщины – наслаждение и расслабление, которое она даёт мужчине, а я… А что я?
Я не выбираю себя – и никто не выбирает меня.
Мои мужчины выбирали что угодно – работу, друзей, жену, но только не меня. Напрасно я старалась до них достучаться – ведь на глубинном, энергетическом уровне мои посылы не соответствовали словам. Я хотела единения – и не хотела. Я страстно хотела семью – и боялась «попасть в ловушку».
Отношения с женатым были отличной возможностью избежать этого «капкана близости». Я получала столь желанные заботу, тепло, ощущение, что принадлежу чему-то большему, чем я. И не платила своей свободой.
Но совсем скоро мой день рождения – и это напоминало о скоротечности земной жизни. Я всё старше и старше, и пора создавать семью. Я очень хотела замуж, хотела построить вместе теплый очаг – уверена, это получилось бы. Но ведь не всякий мужчина готов к семейной жизни. Мой мозг попал в ловушку: он считал, что раз Лео был дважды женат, то он уж точно готов к браку и представляет, что такое семейная жизнь. Теперь-то он точно будет готов к третьему браку! Губительная логическая цепочка!
Однако я устала. Украдкой смахнула текущую по щеке слезу, с улыбкой наблюдая, как мимо медленно проплывает величественный золотой шпиль Петропавловского собора, пронзивший голубое небо. Многие считали Петербург жемчужиной России, воплощением истинной красоты в камне, стремились сюда в поисках счастья. Но не смогла я ужиться с той тяжёлой и мрачной натурой города, что пряталась за каменными рюшами, словно жирными кремовыми розами на торте, и за старинными постройками, в которые изо всех сил пытались вдохнуть жизнь бесконечными реставрациями – вместо того, чтобы возводить нечто новое и внушающее надежду.
Почему-то этот город вызывал у меня страх и неприятие. Будто чувствовала, что судьба вела меня сюда специально, чтобы в этих мрачных декорациях разыгрался предначертанный кармический сценарий. Вот так, связь близнецовых пламён преодолевает земные расстояния – для неё ничего не значат разные города, тысячи километров, разница в возрасте.
— Прости, Петербург, ты прекрасен. А я так и не смогла тебя полюбить, не нашли мы с тобой общий язык… — я почувствовала, как сегодня особенно сжимается моё сердце, видимо, в предчувствии скорого предрешённого переезда в Москву на новую работу.
— Учителей мало кто любит. Просто прими все уроки, что, что я тебе дал через любовь, – и иди с миром, — услышала я в плеске мелких волн канала.
***
Но за год жизнь изменилась не только благодаря приходу Лео. Я так и не ужилась с духом Петербурга – Москва манила просторами, великолепием и огромными возможностями.
И я отчётливо понимала: наши с Лео отношения так и не пойдут дальше. А скоро выйдет из декрета и Кристина. И я буду в ловушке в этой стеклянной башней в центре Петербурга, за колючей проволокой. Буду каждый день видеть Лео, и буду каждый день видеть на своём этаже Кристину, и наблюдать, как они каждый вечер уезжают вместе домой. Эта болезненная история, извратившая понятие любви, продолжится. А ещё – вдруг Кристина наберётся смелости и что-нибудь сделает мне?
Я поняла – дело безнадёжное. Кто ещё возьмёт в руки мою жизнь, кроме меня самой?
Открыла фото в телефоне и невольно широко улыбнулась. С экрана смотрела трёхлетняя Кира в ярком красном пальтишке и светлой беретке, с плюшевым зайчиком в руках. Она ослепительно улыбалась родителям, которые снимали её на плёнку, её радость не знала границ и готова была охватить весь мир. Позади неё в тон пальтишку алели могучие вековые стены Кремля.
— Кира, привет! Сегодня с папой перебирали старые фотоальбомы и нашли твоё фото из поездки в Москву. Глянь, какая ты тут счастливая! – пришло мне пару дней назад сообщение от мамы в мессенджере.
Я сохранила фотокарточку и теперь невольно возвращалась к ней снова и снова. Неужели когда-то я умела быть такой яркой, солнечной, радостной – просто так, без причины? Эта девочка, Кира, позируя в модном пальто с плюшевым зайцем в руках на фоне Кремля, была счастлива и верила, что впереди – только светлое и яркое будущее, что прекрасное далёко будет к ней добрым и благосклонным.
«Кира, девочка, прости меня», — прошептала я, вытирая слёзы, которые снова и снова выступали при взгляде на это фото. «Прости, что не оправдала твоих надежд на будущее. За то, что очерствела, за то, что отдала твои мечты и ранимую душу в эту мясорубку – историю с женатым. За то, что ты каждый вечер плачешь, ожидая, как он постучится к тебе в дверь с чемоданом».
Кира, как я довела тебя до такого? Как позволила тебе поверить в то, что у истории с женатым может быть хэппи-энд, как в сказке или мелодраме?
Я была древней душой, прожившей тысячи жизней, пропуская через себя надежды и страдания тысячей людей, но наивно поверила в то, что другой человек может любить так же глубоко, как умею я – так сильно, что готов решительно порвать с удобным прошлым и уйти в объятия любимой.
Снова загипнотизированным взглядом погрузилась в фото девятнадцатилетней давности, источавшее счастье и лёгкость, доступные только ребёнку. Так больше нельзя. Может быть, если я уеду от Лео, из Петербурга, и встану на это самое место напротив Кремля, где стоит сейчас маленькая Кира на фото, то всё наладится?
Может быть, бросить всё и уехать в Москву — и всё станет хорошо само собой? Эта мысль глубоко засела внутри.
Раньше иногда я чувствовала укол совести по отношению к Еве Швайн. Она дала мне всё – научила меня основам маркетинга, вкладывала время и энергию в беседы со мной, дала квартиру, когда было негде жить, в конце концов, сделала возможным наш роман с Лео. Как я могла покинуть её, уехать из Петербурга и унести с собой всё так бережно посаженное ею в моей голове и душе?
Если я решусь написать заявление на увольнение и уехать в Москву, то это, скорее всего, будет значить конец нашей с Лео одновременно прекрасной и безобразной истории любви.
Я поделилась Лео своей идеей уехать в столицу – и встретила поразительную по силе поддержку, слова, что он верит в мои силы. Я ухмыльнулась. Неужели так сильно хотел, чтобы я уехала, и его затяжная моральная дилемма с любовным треугольником решилась сама собой?
— Если я начну искать работу в Москве в ближайший месяц, и меня пригласят, то у нас останется совсем мало времени вместе. Ты это понимаешь? — написала я ему несколько дней спустя.
— Не переживай. Не мало, – пришёл краткий ответ.
Я несколько раз пробежала глазами по его сообщению, внимательно вчитываясь. Сердце в груди припустило галопом.
Что это могло бы значить? Неужели это намёк на его планы и наше светлое будущее?..
Воображение сразу начало рисовать яркие картины: вот он уезжает за мной в Москве, и ничто больше не мешает нашему счастью, и вот мы уже гуляем с коляской по парку Горького с видом на широкую реку, радуемся новому дню, заливисто смеёмся и нежно целуемся. Так выглядит счастье.
— Что ты имеешь в виду? Интригуешь?
— Отнюдь. Просто… вдруг ты никуда не уедешь и останешься в Питере? Вдруг тебе зарплату предложат больше и кресло начальника – кто знает?
Сердце в груди резко остановилось и замедлило свой ход. Яркие картины в голове тут же как ветром сдуло, в груди неприятно заколол холодок разочарования и досады.
— Едва ли. Только в одном случае – я тебе говорила, в каком, — резко ответила я, намекая на наш разговор о том, что не собираюсь жить в неведении и хочу стать единственной любимой женщиной. – Ни за какие деньги моё желание остаться в Питере не купишь. Я могу остаться только ради семьи – и точка.
На мгновение проснулось почти умершее чувство надежды, что Лео уже принял решение в мою пользу. Оказалось, что он снова дал слабину при принятии решения и лишь надеется, что я никуда не уеду из Петербурга, годами оставаясь приложением к утомляющему его браку.
Вопросы без ответов призраками бродили в моей голове. Что делать? Как выйти из отношений, если каждый раз Лео продлевает эту агонию дурацкими намёками на надежду и нежными словами?
В памяти всплыл ещё свежий разговор с мудрой коллегой, окончательно разбивший розовые очки: «Мужику просто удобно, он не откажется от удовольствия со всех сторон. Дома борщи, с тобой секс, вот и вся арифметика. Там ему носки стирают, тут ты перед ним ноги раздвигаешь. Вот и всё!». Чёрт. Но ведь в начале всё было иначе! Такой прозаичной истории со мной просто не могло случиться, правда ведь?..
К чёрту.
Пару месяцев назад, когда мы с Лео сидели на диване в коридоре вдвоем, выгнанные с мероприятия, я уже дала себе честное слово отпустить его. Его поведение, пустые слова и увёртки уже тогда изранили меня, катком проехались по моей гордости, и я хотела с ним распрощаться. Но не смогла. Была всё ещё очарована им, и сильна была память о нашем прекрасном начале отношений. Сейчас же я пережила больше, страсть закономерно пошла на спад, обнажая наши с ним пороки – теперь мы стали менее внимательны и чувствительны друг к другу.
Обессиленно возвратилась домой, скинула одежду, залезла в душ и позволила тёплым струям воды смыть усталость этого дня. Нанеся на лицо увлажняющую маску и накинув полотенце, вышла в комнату и налила себе чашку мятного отвара. Впервые за много дней мне было хорошо наедине с собой – по всему телу неспешно перетекало тёплое чувство умиротворения. Будто начали затягиваться множественные раны на душе, нанесённые любимым мужчиной.
— Как твой день? Чем занята? – пришло мне сообщение от Лео.
Вот! Снова, почувствовав, что мне хорошо – и без него, он тут же напомнил о себе. Натянутая между нами энергетическая нить задрожала, предупреждая Лео, что он рискует меня потерять, и вновь гнала его ко мне.
— Да отлично, отдыхаю. А как твой? — ответила я, делая глоток горячего чая.
— Отдыхаешь? И без меня? Где ты была, и с кем?
Снова укол ревности. Как я его понимаю! Не иметь возможности знать, с кем и где находится твоя девушка. Но ведь он имел право ревновать – а я нет! Учитывая, что я-то уж тем более чётко знала, что он сейчас находится с другой женщиной – женой. Пару раз я намекала, что тоже ревную, и получала порцию недовольства с его стороны. Поэтому смирилась и спрятала слова о том, что ранит, глубоко внутри.
— Да, одна. Гуляла по центру Питера, ничего особенного. Набиралась сил перед новой рабочей неделей.
— Был бы я рядом, помог бы тебе отдохнуть, — ответил Лео с похабно улыбающимся смайлом. — А знаешь, как?
Я знала, что за этим последует – суррогат близости, виртуальный секс, полный страсти и желания, которые выплёскиваются лишь через слова и живое воображение. Мы всегда обходились этими в долгих неделях разлуки, когда я засыпала в одинокой холодной постели, а он – рядом с женой.
— Лео, солнце, прости, я сегодня что-то утомилась. Буду ложиться спать.
— Ну вот! Доброй ночи, сладкая, набирайся сил.
Сегодня расхотелось видеть Лео. А что, если я всего лишь игрушка для него?
…Окончательно пробудившись утром, я уставилась в потолок. Солнце ярко светило за окном, звонко голосили птицы, напевая о приближающейся осени. Раз сегодня такая хорошая погода, то почему бы не погулять и не отвлечься, поймать последние летние деньки? Я открыла на телефоне сайт речного порта Петербурга, купила билет на полуторачасовой круиз, быстро позавтракала кремовым круассаном с кофе и отправилась в город.
Вскоре небольшое двухпалубное судно уже несло меня вдоль кремовых и персиковых стен узких улочек Петербурга, выстроившихся по краям тёмных артерий каналов. Я опустила голову на скрещенные руки, задумчиво наблюдая за гладью воды и наслаждаясь теплым осенним солнцем. Впервые за несколько месяцев возникло ощущение свободы и лёгкости во всём теле, и я поймала себя на мысли, что в эти прекрасные моменты не думаю о Лео.
Я сама же себе связывала руки и не давала исполниться заветному желанию – воссоединению с Лео.
Да-да! Как же так может быть?
Поразительно, какие иногда фокусы творит с нами собственное подсознание. Мои желания не исполнялись, потому что подсознательные страхи гасили энергию моего намерения, и до вселенной она банально не доходила. А всё потому, что, на самом деле, глубоко внутри я боялась «настоящих» отношений, когда каждый день вместе, лицом к лицу, когда теряется свобода и срываются маски, но тепла и внимания хотелось. Вот и нашла компромисс в отношениях с женатым мужчиной.
Но ведь он не ставит меня ни во что. Лишь играет мной и моими чувствами, наведываясь раз в месяц на пару часов. Знает, что я верно его жду и никуда не денусь.
Да, это больно… А всё-таки, и удобно тоже. Мысли набегали одна за другой, словно волны в канале от взволнованной катером глади воды. Во всех моих отношениях прослеживался один и тот же мотив – расстояние, удалённость. Я нашла компромисс между желаниями предаться уединению, сохранить внутреннюю свободу, и быть в отношениях. Партнёры многого от меня не требовали, а я многого и не просила – лишь не посягать на мою свободу.
Это определённо были страдания, но я парадоксальным образом получала от них удовольствие – расстояние и вечное ожидание встречи делали наши моменты, проведённые вместе, яркими. А их краткость не позволяла нам привыкнуть друг к другу и увидеть недостатки. До «бытовухи» дело никогда не доходило – в отношениях лишь были встречи в ресторанах, редкий страстный секс и томительное ожидание следующей встречи, когда, переписываясь с человеком, ты, по сути, общаешься не с ним, а со своим представлением о нём. С красивой картинкой, представляя ваше идеальное совместное будущее. Которое, к слову, может и не произойти
— К тебе на километр не подойдёшь, — слышала я слова коллег, брошенные в шутку. – Если бы мы были бы мужчинами, мы бы тебя побаивались – слишком уж ты самодостаточная.
Воспоминания и размышления волна за волной наплывали друг на друга, пока я с маленького белого судёнышка, болтающегося посреди огромной холодной Невы, наблюдала за проплывающим мимо помпезным Эрмитажем. С его крыши на город равнодушно взирали бирюзовые статуи, тысячи раз омытые холодным питерским дождём. Плавно здание музея перешло в другие постройки – перед глазами мельтешил пыльный розовый, тёмный серый, приглушённый жёлтый цвет стен, тонкие деревянные рамы, изредка проплывали кудрявые деревья. Мимо гранитных парапетов, обрамляющих Неву, спешили прохожие – у каждого на уме были свои дела, надежды, страхи.
Я отрешённо наблюдала за городом, продолжая раскручивать в голове клубок мыслей. Едва какой-то мужчина пытается проявить ко мне совершенно адекватные заботу и поддержку, как я тут же проваливаюсь в чувство, будто меня снова хотят утопить, задушить в этой всепоглощающей опеке, и совсем скоро я не смогу сделать и шага сама. Поэтому чувствовала себя безопаснее с мужчинами, которым от меня ничего не нужно, которые не заинтересованы в построении глубоких отношений со мной, которые, возможно, где-то невнимательны и уделяют больше внимания работе… или жене, нежели мне.
С другой стороны, я и сама себе не уделяю внимания. Не слышу свои потребности и желания, глуха к своему телу. Лишь бесконечно работаю, а остановлюсь – чувствую, что время жизни идёт зря. Стихия женщины – наслаждение и расслабление, которое она даёт мужчине, а я… А что я?
Я не выбираю себя – и никто не выбирает меня.
Мои мужчины выбирали что угодно – работу, друзей, жену, но только не меня. Напрасно я старалась до них достучаться – ведь на глубинном, энергетическом уровне мои посылы не соответствовали словам. Я хотела единения – и не хотела. Я страстно хотела семью – и боялась «попасть в ловушку».
Отношения с женатым были отличной возможностью избежать этого «капкана близости». Я получала столь желанные заботу, тепло, ощущение, что принадлежу чему-то большему, чем я. И не платила своей свободой.
Но совсем скоро мой день рождения – и это напоминало о скоротечности земной жизни. Я всё старше и старше, и пора создавать семью. Я очень хотела замуж, хотела построить вместе теплый очаг – уверена, это получилось бы. Но ведь не всякий мужчина готов к семейной жизни. Мой мозг попал в ловушку: он считал, что раз Лео был дважды женат, то он уж точно готов к браку и представляет, что такое семейная жизнь. Теперь-то он точно будет готов к третьему браку! Губительная логическая цепочка!
Однако я устала. Украдкой смахнула текущую по щеке слезу, с улыбкой наблюдая, как мимо медленно проплывает величественный золотой шпиль Петропавловского собора, пронзивший голубое небо. Многие считали Петербург жемчужиной России, воплощением истинной красоты в камне, стремились сюда в поисках счастья. Но не смогла я ужиться с той тяжёлой и мрачной натурой города, что пряталась за каменными рюшами, словно жирными кремовыми розами на торте, и за старинными постройками, в которые изо всех сил пытались вдохнуть жизнь бесконечными реставрациями – вместо того, чтобы возводить нечто новое и внушающее надежду.
Почему-то этот город вызывал у меня страх и неприятие. Будто чувствовала, что судьба вела меня сюда специально, чтобы в этих мрачных декорациях разыгрался предначертанный кармический сценарий. Вот так, связь близнецовых пламён преодолевает земные расстояния – для неё ничего не значат разные города, тысячи километров, разница в возрасте.
— Прости, Петербург, ты прекрасен. А я так и не смогла тебя полюбить, не нашли мы с тобой общий язык… — я почувствовала, как сегодня особенно сжимается моё сердце, видимо, в предчувствии скорого предрешённого переезда в Москву на новую работу.
— Учителей мало кто любит. Просто прими все уроки, что, что я тебе дал через любовь, – и иди с миром, — услышала я в плеске мелких волн канала.
