Лео навис надо мной, нежно целуя шею. Я обхватила руками его горячую спину и посмотрела в выразительные, полные желания глаза. Когда он вошёл в меня, я слегка вскрикнула от непривычных ощущений, а затем учащенное дыхание перешло в тихие стоны.
— Вот так ты себе это представляла? Не удивил? – лукаво прошептал он мне на ухо.
Мы метались по постели, как два зверя, издавая стоны, целуя и кусая друг друга, наслаждаясь этим моментом, жаром тел и единением душ. Когда достигли пика удовольствия, устало уснули в объятиях друг друга. Мой сон был поверхностным – не давал уснуть его громкий храп над ухом, но я была рада пожертвовать этими часами спокойствия, чтобы слышать, как бьётся рядом его сердце.
Что значило произошедшее сегодня? Мы действительно перешли на новый уровень? О чём же он думал, идя на этот шаг? Попытка поиграть в невинность и платоническую любовь провалилась – в конце концов, мы все бражники и блудницы, как писала Ахматова, и ничто человеческое нам не чуждо.
Сон не шёл к нам обоим после этой полной страсти ночи, нервная система была донельзя возбуждена. Мы проснулись с первыми лучами солнца и радостно посмотрели друг на друга.
— Кто первый в душ?
— А может, вдвоём? – предложил он.
Мы пробрались в тесную душевую кабину. Я молча покосилась на его сигарету.
— Я курю в душе, — пожал он плечами.
Капли тёплой воды стекали по нашим телам, слившимся в объятиях, наши руки скользили, наслаждаясь друг другом. Я прижалась ухом к его груди, слушая быстрый громкий стук сердца. Сколько ещё нам отмерено?
Я поставила кипятиться чайник для кофе, но Лео снова утянул меня в постель, не в силах окончательно насладиться мной. Мы вновь предались страсти, и утреннюю тишину маленькой комнаты прорезали тихие стоны. Мы сами не понимали, откуда в нас столько сил?
Когда, наконец, мы были одеты и сели выпить свой утренний кофе, он задумчиво произнёс:
— Нам надо сейчас разделиться перед автобусом.
Втайне я надеялась, что сегодня мы триумфально появимся с ним вместе, рука об руку, на стоянку, где ожидали автобус все наши коллеги. Что-то это бы да значило – молчаливо объявили бы о наших намерениях всем вокруг. Пусть гадают и шепчутся. Но слишком наивно было бы полагать, что так и будет.
— Да, конечно, — с пониманием кивнула я, не то поддакивая ему, не то стараясь переубедить себя. – Здравая мысль. Сейчас уже, наверное, ходят автобусы. Ты можешь сесть на остановку у моего дома и минут за десять доехать до площади.
— Наверное, на такси сяду, — пожал он плечами и отхлебнул горячий горький кофе.
После чего накинул пиджак, пальто и вышел из квартиры. Спустя десять минут на улицу вышла и я, отправившись по привычному маршруту к метро. Встретившись снова около остановки служебного автобуса, мы, как ни в чем не бывало, поздоровались и закурили в ожидании, болтая обо всём на свете.
Мы именно болтали обо всём – а поговорить о самом важном не могли. Я улыбалась, нежно скользя взглядом по его высокой тонкой фигуре в старом невзрачном пальто, и понимала, что он ещё не готов дать ответы на мои вопросы.
— Сегодня после работы ночёвка в силе? – украдкой шепнула я ему, пока мы шагали по старой плитке площади к автобусу.
— Да, — кратко кивнул он.
Мы, по привычке, прошли вдоль длинного ряда кресел и сели вместе. Спустя минут пятнадцать на очередной остановке рядом с нами села девушка из отдела веб-дизайна, вместе с которой Лео участвовал в каком-то федеральном проекте. Я приветливо улыбнулась ей. Лео активно знакомил меня с коллегами и совершенно не стеснялся моего общества, и каждый раз я благодарно и счастливо улыбалась, чувствуя в грудной клетке тепло от принятия. Мы кивнули девушке и вновь погрузились в свои будничные разговоры.
— Когда мне в прошлый раз делали маникюр, поранили палец, было больно, — я вытянула перед собой руку с длинными красными ногтями, и он зачарованно перевёл на них взгляд.
— Что-то вы себя, женщины, вообще не щадите.
— Красота требует жертв, — с улыбкой ответила я распространённым клише.
У меня на экране высветилось какое-то уведомление из очередного новостного канала, и я тут же заблокировала экран, чтобы он не отвлекал меня. Мы вышли из автобуса и, по традиции пожелав друг другу хорошего дня, направились в разные стороны.
Едва я переступила порог охранного поста и миновала сидящих на привязи собак, мой экран вновь загорелся.
— И чего же ты не ответила? – пришло сообщение от Лео.
Я застыла в ступоре, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.
— На что?
— На «доброе утро».
— Доброго утра мне желают только два человека: ты и мама. И вам обоим я ответила.
— Да не мне! Тебе кто-то написал, пока мы ехали с тобой в автобусе.
Я улыбнулась, прекрасно зная, что мне никто не писал. Но человек, который совсем недавно нравоучительно говорил мне о том, что ревность – плохое чувство, теперь был передо мной со своими обнажёнными страхами.
А всё-таки, есть два типа людей: кто-то ревнует, кто-то нет. И когда человек говорит «раньше я был ревнивым, а теперь это перерос», не всегда стоит ему верить – он просто принимает желаемое за действительное. Возможно, внутри него сидит этот ощетинившийся ревнивый зверь.
— Мне никто не писал, это было уведомление с новостного канала.
— Ладно, прости, чутка приревновал.
— Нет поводов для ревности, коть.
Моё лицо озарила широкая улыбка, и я влетела в кабинет. Ревнует – значит, я ему нужна.
— Кира, доброе утро! У меня для тебя задание, — повернулась ко мне начальница.
— Доброе утро! Да? – вежливо улыбнулась я, скидывая короткую кожаную куртку и включая ноутбук.
— У нас в десять проходит аттестация сотрудников в отделе веб-дизайна, пожалуйста, сходи проконтролируй и сделай фото для отчёта.
— Хорошо.
Через пару часов я вошла в просторный опенспейс, поразившись непривычной белизне стен и яркому свету ламп.
— Добрый день! Я пришла проконтролировать ход аттестации. У вас всё хорошо? – огласила я тишину ровным голосом.
Прошла мимо длинных рядов столов с широкоэкранными мониторами и графическими планшетами, и наткнулась на группу аттестации. За столом экспертов разместилась та самая девушка, которая утром сидела рядом с нами в автобусе, а рядом с ней – Сергей, начальник одного из отделов, который прошлым летом пытался пригласить меня на свидание, но я пресекла его намерения и оставила всё на уровне делового общения.
Они слишком ехидно улыбались, неотрывно глядя на меня.
— Добрый день, Кира Константиновна! Всё проходит по плану.
Я почувствовала что-то неладное в их поведении. Кивнула им, чувствуя, как между бровей пролегает привычный залом. А теперь нужно быть самой корректностью и вежливостью – ничего личного.
— Отлично. Теперь мне нужно сделать пару фото сотрудников для отчёта.
Я достала новый айфон, купленный после кражи старого, протёрла камеру и подошла к лаборанту, который сосредоточенно что-то смешивал в пробирке.
— Не отвлекайтесь на меня, я просто сделаю пару фото и всё, — мягким успокаивающим голосом произнесла я, представляя, под каким давлением находится бедняга под прицелом взглядов экспертов.
Затем вежливо кивнула коллегам и вышла из лаборатории, обдумывая, чем могли быть вызваны их хитрые улыбки, и как мне успеть переделать весь ворох задач по написанию новостных анонсов до конца дня.
Полчаса спустя мне пришло новое сообщение от Лео.
— А Серёжа к тебе подкатывал?
— Было дело прошлым летом, а что такое?
— Да говорит, что прошёл слух, как мы с тобой твои ногти в автобусе обсуждаем. Ревнует, завидует.
Я застыла, судорожно перечитывая сообщение. Слух? Да, было глупо ожидать, что наша милая болтовня у всех на виду останется без внимания. По спине пробежали мурашки, и я мотнула головой.
— Да уж, обиженный мужчина страшнее любой сплетницы, — ответила я со смеющимся смайликом. – А что со слухами будем делать?
— Со слухами? Да ничего.
Я удивилась его поразительному спокойствию, но подумала, что, раз он так реагирует, то видит ситуацию иначе и нет поводов для беспокойства, учитывая, что он старше и опытнее. С одной стороны, мне хотелось бы слухов о нас – они послужили бы подтверждением для всех, что между нами что-то происходит. С другой стороны, я опасалась слухов, тем более, учитывая его статус в компании – в случае чего, его побоятся трогать, и все камни полетят в меня.
«Тебя будут считать хищницей», — вспомнила я слова коллеги. Стоит прибавить к этому, что я психолог и интересуюсь эзотерикой – значит, с точки зрения непосвященных в ситуацию окружающих, непременно «промыла мозги» примерному семьянину, «навела приворот и прочу до седьмого колена» ему, его семье и всей корпорации. И всё это, конечно же, в охоте за его деньгами как высокооплачиваемого разработчика.
Простая истина о любви людям в голову прийти не могла.
Излишним будет вопрос, имеют ли право другие люди вмешиваться в личную жизнь и отношения между двумя людьми, завязанными на взаимном желании и интересе. Здесь такими категориями не мыслили, и самые светлые чувства могли быть безжалостно препарированы и рассмотрены под микроскопом кем угодно, от уборщиц до топ-менеджмента.
Чувствуя, как дрожат ноги, я опустилась в своё белое кожаное кресло и уставилась в экран ноутбука. Строчки перед глазами двоились и плясали. Слухи?
Он не даст меня в обиду. Если что-то случится, мы справимся.
Я замерла и прикрыла глаза, давая внутри расцвести теплому чувству от воспоминаний о нашем трепетном первом поцелуе, душевных разговорах, взаимной заботе и подарках, о том, как он всегда первым делом шёл ко мне за поддержкой, чтобы погреться в лучах моей любви и мудрости.
Каждый раз, когда я думала о нашей связи и его отношении ко мне, в голове вертелись строки поэта Анненского, проникнутые красотой вечного:
И если мне сомненье тяжело,
Я у неё одной ищу ответа.
Не потому, что рядом с ней светло,
А потому, что с ней не надо света.
Воистину, удивительна относительность времени! Остаток рабочего дня пролетел как стрела, пока моё сознание уже парило в будущем, на несколько часов вперёд – сегодня мы вновь заснём вместе сегодня, как прижмёмся друг к другу и будем греться под одеялом… В нетерпении запрыгнув на автобус, я неслась навстречу прекрасному вечеру.
— Я очень жду тебя к восьми у себя. Можешь ли прихватить вина и черешни? – написала я ему и отложила телефон, отхлёбывая капучино на веранде одного из своих любимых кафе и наслаждаясь переливами оранжевого закатного солнца в окнах старинных домов. Затем открыла чат и отправила ему пару смешных картинок – для поднятия настроения.
Расправившись с кофе и направляясь в салон, я ещё раз глянула в мессенджер. Ничего. В солнечном сплетении неприятно затянулся узел. «Игнорирует меня? Почему?», — я беспокойно огляделась, будто ища ответ среди узких улиц. Следом пришла другая мысль, и я устыдилась своего поведения. «Кира, ты не можешь прожить без него и десяти минут. В твоих прошлых отношениях это плохо закончилось, помни об этом».
Кое как высидев приём у стоматолога, я пулей выбежала на улицу. Уже вызывая такси, поняла, что так спешила, что забыла в стоматологии шарф, и теперь голую шею обдувал холодный ветер. Но мне было всё равно, даже если я заболею – хотелось скорее оказаться в объятиях Лео.
— Я еду домой, ты скоро ко мне? – написала я ему.
— Выхожу, сейчас зайду в магазин.
Я вошла в прихожую, скинула куртку и принялась беспокойными шагами мерить маленькую комнату, в нетерпении глядя на входную дверь. Ещё немного, совсем немного. Минута. Две. Три… Наконец, раздался долгожданный звонок в дверь.
Я посмотрела ему в глаза, и в груди зашевелилось неприятное чувство, отражая его состояние. Он был непривычно хмур.
— Дорогой, проходи, садись, — я взяла его за руку и провела к его любимому мягкому креслу в углу комнаты.
Затем принесла бокалы и разлила по ним купленное вино.
— Ты взял белое? Ты же больше любишь красное?
— Но ты больше любишь белое, — пожал он плечами.
— Мне все виды нравятся. Главное, чтобы тебе тоже нравилось, — я наклонилась и поцеловала его в щёку, представляя, как он думал обо мне, пока выбирал это вино.
Затем опустилась на пол рядом с ним и мягко положила голову на его ногу. Почему же он сидит в джинсах и рубашке, почему не раздевается? Будто поймав мой невысказанный вопрос, он мягко произнёс:
— Сегодня был такой сложный день… Мне на работе просто уничтожили мозг. Я так устал, — он помедлил. – А ещё моя жена приезжает домой завтра рано утром, и я не могу остаться сегодня, прости.
Я сверкнула на него взглядом в силах сдержать ярости и разочарования. Внутри меня закипала досада и злость – почему самое дорогое, самое желанное вот так просто ускользает у меня из-под носа? Стоит только протянуть руку – и тут же хватаешь воздух, а утром место рядом с тобой на постели так и остаётся мучительно холодным.
Я поднялась на колени и опустила голову ему на грудь, скрывая набегающие слёзы досады и нежно поглаживая руку.
— Ты обиделась? – осторожно спросил он.
Я сглотнула ком в горле. Что я могу поделать в этой ситуации?
— Нет, всего лишь расстроена. И грустно за тебя, что сегодня пришлось пережить такое на работе. Болит сердце за тебя. Могу ли я тебе чем-то помочь?
Я не планировала говорить последних фраз, но они сами родились в сердце, едва я коснулась его теплой кожи. Как же ему тяжело! Я так хочу его защитить, или хотя бы дать спокойствия – сколько смогу. Его рука нежно опустилась на мою голову и погладила по волосам. За окном смеркалось.
— Нет, твоё сердце не должно за это болеть. Ты и так помогаешь тем, что ты рядом.
Не должно – а всё равно болит. Я прикрыла глаза и расплылась в улыбке, посылая ему через свою ладонь жизненную силу. Он удивленно посмотрел на меня.
— Могла бы я поделиться с тобой частью своих сил, чтобы ты мог всё это выдержать, — прошептала я.
— Ты и так это делаешь, — уверенно произнёс он.
Что это? Странный взаимный симбиоз двух людей, между которыми бесконечно переливается сила и энергия? И с каждым днём узел между нами затягивается всё туже. В голове резко всплыли слова латинского афоризма, который учила для зачёта в университете – он нашёл во мне глубокий личный отклик, может быть, поэтому отложился на подкорке. «Nec possum tecum vivere, nec sine te» — «Ни с тобой не могу жить, ни без тебя».
Кажется, сладкий дурман, в который мы ввели друг друга своей изначальной теплотой друг к другу и безумной страстью, начинает рассеиваться, и передо мной устрашающим монстром встают созависимые отношения, в которых один партнёр растворяется в другом, сливается с ним, теряет свою личность, и всё его настроение и состояние полностью зависит от другого человека. Добровольное рабство – учитывая, что второй партнёр обычно стремится сбежать из таких удушающих отношений, чем наносит первому глубокие раны. Увы, многие воспринимают такую модель как любовь. И я теперь пополнила их ряды.
Позицию второго партнёра с избегающим типом отношений тоже можно понять. Теперь это Лео. Он не может вынести потери своей свободы и личного пространства, видя, как другой человек теряет себя и полностью свешивает на него ответственность за свою жизнь – приходится нести двойной груз. Личность созависимого партнёра теряется – но не пропадают его ожидания и претензии, которые должен удовлетворять тот, на кого они возложили почётную миссию быть своей второй половиной.
— Вот так ты себе это представляла? Не удивил? – лукаво прошептал он мне на ухо.
Мы метались по постели, как два зверя, издавая стоны, целуя и кусая друг друга, наслаждаясь этим моментом, жаром тел и единением душ. Когда достигли пика удовольствия, устало уснули в объятиях друг друга. Мой сон был поверхностным – не давал уснуть его громкий храп над ухом, но я была рада пожертвовать этими часами спокойствия, чтобы слышать, как бьётся рядом его сердце.
Что значило произошедшее сегодня? Мы действительно перешли на новый уровень? О чём же он думал, идя на этот шаг? Попытка поиграть в невинность и платоническую любовь провалилась – в конце концов, мы все бражники и блудницы, как писала Ахматова, и ничто человеческое нам не чуждо.
Сон не шёл к нам обоим после этой полной страсти ночи, нервная система была донельзя возбуждена. Мы проснулись с первыми лучами солнца и радостно посмотрели друг на друга.
— Кто первый в душ?
— А может, вдвоём? – предложил он.
Мы пробрались в тесную душевую кабину. Я молча покосилась на его сигарету.
— Я курю в душе, — пожал он плечами.
Капли тёплой воды стекали по нашим телам, слившимся в объятиях, наши руки скользили, наслаждаясь друг другом. Я прижалась ухом к его груди, слушая быстрый громкий стук сердца. Сколько ещё нам отмерено?
Я поставила кипятиться чайник для кофе, но Лео снова утянул меня в постель, не в силах окончательно насладиться мной. Мы вновь предались страсти, и утреннюю тишину маленькой комнаты прорезали тихие стоны. Мы сами не понимали, откуда в нас столько сил?
Когда, наконец, мы были одеты и сели выпить свой утренний кофе, он задумчиво произнёс:
— Нам надо сейчас разделиться перед автобусом.
Втайне я надеялась, что сегодня мы триумфально появимся с ним вместе, рука об руку, на стоянку, где ожидали автобус все наши коллеги. Что-то это бы да значило – молчаливо объявили бы о наших намерениях всем вокруг. Пусть гадают и шепчутся. Но слишком наивно было бы полагать, что так и будет.
— Да, конечно, — с пониманием кивнула я, не то поддакивая ему, не то стараясь переубедить себя. – Здравая мысль. Сейчас уже, наверное, ходят автобусы. Ты можешь сесть на остановку у моего дома и минут за десять доехать до площади.
— Наверное, на такси сяду, — пожал он плечами и отхлебнул горячий горький кофе.
После чего накинул пиджак, пальто и вышел из квартиры. Спустя десять минут на улицу вышла и я, отправившись по привычному маршруту к метро. Встретившись снова около остановки служебного автобуса, мы, как ни в чем не бывало, поздоровались и закурили в ожидании, болтая обо всём на свете.
Мы именно болтали обо всём – а поговорить о самом важном не могли. Я улыбалась, нежно скользя взглядом по его высокой тонкой фигуре в старом невзрачном пальто, и понимала, что он ещё не готов дать ответы на мои вопросы.
— Сегодня после работы ночёвка в силе? – украдкой шепнула я ему, пока мы шагали по старой плитке площади к автобусу.
— Да, — кратко кивнул он.
Мы, по привычке, прошли вдоль длинного ряда кресел и сели вместе. Спустя минут пятнадцать на очередной остановке рядом с нами села девушка из отдела веб-дизайна, вместе с которой Лео участвовал в каком-то федеральном проекте. Я приветливо улыбнулась ей. Лео активно знакомил меня с коллегами и совершенно не стеснялся моего общества, и каждый раз я благодарно и счастливо улыбалась, чувствуя в грудной клетке тепло от принятия. Мы кивнули девушке и вновь погрузились в свои будничные разговоры.
— Когда мне в прошлый раз делали маникюр, поранили палец, было больно, — я вытянула перед собой руку с длинными красными ногтями, и он зачарованно перевёл на них взгляд.
— Что-то вы себя, женщины, вообще не щадите.
— Красота требует жертв, — с улыбкой ответила я распространённым клише.
У меня на экране высветилось какое-то уведомление из очередного новостного канала, и я тут же заблокировала экран, чтобы он не отвлекал меня. Мы вышли из автобуса и, по традиции пожелав друг другу хорошего дня, направились в разные стороны.
Едва я переступила порог охранного поста и миновала сидящих на привязи собак, мой экран вновь загорелся.
— И чего же ты не ответила? – пришло сообщение от Лео.
Я застыла в ступоре, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.
— На что?
— На «доброе утро».
— Доброго утра мне желают только два человека: ты и мама. И вам обоим я ответила.
— Да не мне! Тебе кто-то написал, пока мы ехали с тобой в автобусе.
Я улыбнулась, прекрасно зная, что мне никто не писал. Но человек, который совсем недавно нравоучительно говорил мне о том, что ревность – плохое чувство, теперь был передо мной со своими обнажёнными страхами.
А всё-таки, есть два типа людей: кто-то ревнует, кто-то нет. И когда человек говорит «раньше я был ревнивым, а теперь это перерос», не всегда стоит ему верить – он просто принимает желаемое за действительное. Возможно, внутри него сидит этот ощетинившийся ревнивый зверь.
— Мне никто не писал, это было уведомление с новостного канала.
— Ладно, прости, чутка приревновал.
— Нет поводов для ревности, коть.
Моё лицо озарила широкая улыбка, и я влетела в кабинет. Ревнует – значит, я ему нужна.
— Кира, доброе утро! У меня для тебя задание, — повернулась ко мне начальница.
— Доброе утро! Да? – вежливо улыбнулась я, скидывая короткую кожаную куртку и включая ноутбук.
— У нас в десять проходит аттестация сотрудников в отделе веб-дизайна, пожалуйста, сходи проконтролируй и сделай фото для отчёта.
— Хорошо.
Через пару часов я вошла в просторный опенспейс, поразившись непривычной белизне стен и яркому свету ламп.
— Добрый день! Я пришла проконтролировать ход аттестации. У вас всё хорошо? – огласила я тишину ровным голосом.
Прошла мимо длинных рядов столов с широкоэкранными мониторами и графическими планшетами, и наткнулась на группу аттестации. За столом экспертов разместилась та самая девушка, которая утром сидела рядом с нами в автобусе, а рядом с ней – Сергей, начальник одного из отделов, который прошлым летом пытался пригласить меня на свидание, но я пресекла его намерения и оставила всё на уровне делового общения.
Они слишком ехидно улыбались, неотрывно глядя на меня.
— Добрый день, Кира Константиновна! Всё проходит по плану.
Я почувствовала что-то неладное в их поведении. Кивнула им, чувствуя, как между бровей пролегает привычный залом. А теперь нужно быть самой корректностью и вежливостью – ничего личного.
— Отлично. Теперь мне нужно сделать пару фото сотрудников для отчёта.
Я достала новый айфон, купленный после кражи старого, протёрла камеру и подошла к лаборанту, который сосредоточенно что-то смешивал в пробирке.
— Не отвлекайтесь на меня, я просто сделаю пару фото и всё, — мягким успокаивающим голосом произнесла я, представляя, под каким давлением находится бедняга под прицелом взглядов экспертов.
Затем вежливо кивнула коллегам и вышла из лаборатории, обдумывая, чем могли быть вызваны их хитрые улыбки, и как мне успеть переделать весь ворох задач по написанию новостных анонсов до конца дня.
Полчаса спустя мне пришло новое сообщение от Лео.
— А Серёжа к тебе подкатывал?
— Было дело прошлым летом, а что такое?
— Да говорит, что прошёл слух, как мы с тобой твои ногти в автобусе обсуждаем. Ревнует, завидует.
Я застыла, судорожно перечитывая сообщение. Слух? Да, было глупо ожидать, что наша милая болтовня у всех на виду останется без внимания. По спине пробежали мурашки, и я мотнула головой.
— Да уж, обиженный мужчина страшнее любой сплетницы, — ответила я со смеющимся смайликом. – А что со слухами будем делать?
— Со слухами? Да ничего.
Я удивилась его поразительному спокойствию, но подумала, что, раз он так реагирует, то видит ситуацию иначе и нет поводов для беспокойства, учитывая, что он старше и опытнее. С одной стороны, мне хотелось бы слухов о нас – они послужили бы подтверждением для всех, что между нами что-то происходит. С другой стороны, я опасалась слухов, тем более, учитывая его статус в компании – в случае чего, его побоятся трогать, и все камни полетят в меня.
«Тебя будут считать хищницей», — вспомнила я слова коллеги. Стоит прибавить к этому, что я психолог и интересуюсь эзотерикой – значит, с точки зрения непосвященных в ситуацию окружающих, непременно «промыла мозги» примерному семьянину, «навела приворот и прочу до седьмого колена» ему, его семье и всей корпорации. И всё это, конечно же, в охоте за его деньгами как высокооплачиваемого разработчика.
Простая истина о любви людям в голову прийти не могла.
Излишним будет вопрос, имеют ли право другие люди вмешиваться в личную жизнь и отношения между двумя людьми, завязанными на взаимном желании и интересе. Здесь такими категориями не мыслили, и самые светлые чувства могли быть безжалостно препарированы и рассмотрены под микроскопом кем угодно, от уборщиц до топ-менеджмента.
Чувствуя, как дрожат ноги, я опустилась в своё белое кожаное кресло и уставилась в экран ноутбука. Строчки перед глазами двоились и плясали. Слухи?
Он не даст меня в обиду. Если что-то случится, мы справимся.
Я замерла и прикрыла глаза, давая внутри расцвести теплому чувству от воспоминаний о нашем трепетном первом поцелуе, душевных разговорах, взаимной заботе и подарках, о том, как он всегда первым делом шёл ко мне за поддержкой, чтобы погреться в лучах моей любви и мудрости.
Каждый раз, когда я думала о нашей связи и его отношении ко мне, в голове вертелись строки поэта Анненского, проникнутые красотой вечного:
И если мне сомненье тяжело,
Я у неё одной ищу ответа.
Не потому, что рядом с ней светло,
А потому, что с ней не надо света.
Воистину, удивительна относительность времени! Остаток рабочего дня пролетел как стрела, пока моё сознание уже парило в будущем, на несколько часов вперёд – сегодня мы вновь заснём вместе сегодня, как прижмёмся друг к другу и будем греться под одеялом… В нетерпении запрыгнув на автобус, я неслась навстречу прекрасному вечеру.
— Я очень жду тебя к восьми у себя. Можешь ли прихватить вина и черешни? – написала я ему и отложила телефон, отхлёбывая капучино на веранде одного из своих любимых кафе и наслаждаясь переливами оранжевого закатного солнца в окнах старинных домов. Затем открыла чат и отправила ему пару смешных картинок – для поднятия настроения.
Расправившись с кофе и направляясь в салон, я ещё раз глянула в мессенджер. Ничего. В солнечном сплетении неприятно затянулся узел. «Игнорирует меня? Почему?», — я беспокойно огляделась, будто ища ответ среди узких улиц. Следом пришла другая мысль, и я устыдилась своего поведения. «Кира, ты не можешь прожить без него и десяти минут. В твоих прошлых отношениях это плохо закончилось, помни об этом».
Кое как высидев приём у стоматолога, я пулей выбежала на улицу. Уже вызывая такси, поняла, что так спешила, что забыла в стоматологии шарф, и теперь голую шею обдувал холодный ветер. Но мне было всё равно, даже если я заболею – хотелось скорее оказаться в объятиях Лео.
— Я еду домой, ты скоро ко мне? – написала я ему.
— Выхожу, сейчас зайду в магазин.
Я вошла в прихожую, скинула куртку и принялась беспокойными шагами мерить маленькую комнату, в нетерпении глядя на входную дверь. Ещё немного, совсем немного. Минута. Две. Три… Наконец, раздался долгожданный звонок в дверь.
Я посмотрела ему в глаза, и в груди зашевелилось неприятное чувство, отражая его состояние. Он был непривычно хмур.
— Дорогой, проходи, садись, — я взяла его за руку и провела к его любимому мягкому креслу в углу комнаты.
Затем принесла бокалы и разлила по ним купленное вино.
— Ты взял белое? Ты же больше любишь красное?
— Но ты больше любишь белое, — пожал он плечами.
— Мне все виды нравятся. Главное, чтобы тебе тоже нравилось, — я наклонилась и поцеловала его в щёку, представляя, как он думал обо мне, пока выбирал это вино.
Затем опустилась на пол рядом с ним и мягко положила голову на его ногу. Почему же он сидит в джинсах и рубашке, почему не раздевается? Будто поймав мой невысказанный вопрос, он мягко произнёс:
— Сегодня был такой сложный день… Мне на работе просто уничтожили мозг. Я так устал, — он помедлил. – А ещё моя жена приезжает домой завтра рано утром, и я не могу остаться сегодня, прости.
Я сверкнула на него взглядом в силах сдержать ярости и разочарования. Внутри меня закипала досада и злость – почему самое дорогое, самое желанное вот так просто ускользает у меня из-под носа? Стоит только протянуть руку – и тут же хватаешь воздух, а утром место рядом с тобой на постели так и остаётся мучительно холодным.
Я поднялась на колени и опустила голову ему на грудь, скрывая набегающие слёзы досады и нежно поглаживая руку.
— Ты обиделась? – осторожно спросил он.
Я сглотнула ком в горле. Что я могу поделать в этой ситуации?
— Нет, всего лишь расстроена. И грустно за тебя, что сегодня пришлось пережить такое на работе. Болит сердце за тебя. Могу ли я тебе чем-то помочь?
Я не планировала говорить последних фраз, но они сами родились в сердце, едва я коснулась его теплой кожи. Как же ему тяжело! Я так хочу его защитить, или хотя бы дать спокойствия – сколько смогу. Его рука нежно опустилась на мою голову и погладила по волосам. За окном смеркалось.
— Нет, твоё сердце не должно за это болеть. Ты и так помогаешь тем, что ты рядом.
Не должно – а всё равно болит. Я прикрыла глаза и расплылась в улыбке, посылая ему через свою ладонь жизненную силу. Он удивленно посмотрел на меня.
— Могла бы я поделиться с тобой частью своих сил, чтобы ты мог всё это выдержать, — прошептала я.
— Ты и так это делаешь, — уверенно произнёс он.
Что это? Странный взаимный симбиоз двух людей, между которыми бесконечно переливается сила и энергия? И с каждым днём узел между нами затягивается всё туже. В голове резко всплыли слова латинского афоризма, который учила для зачёта в университете – он нашёл во мне глубокий личный отклик, может быть, поэтому отложился на подкорке. «Nec possum tecum vivere, nec sine te» — «Ни с тобой не могу жить, ни без тебя».
Кажется, сладкий дурман, в который мы ввели друг друга своей изначальной теплотой друг к другу и безумной страстью, начинает рассеиваться, и передо мной устрашающим монстром встают созависимые отношения, в которых один партнёр растворяется в другом, сливается с ним, теряет свою личность, и всё его настроение и состояние полностью зависит от другого человека. Добровольное рабство – учитывая, что второй партнёр обычно стремится сбежать из таких удушающих отношений, чем наносит первому глубокие раны. Увы, многие воспринимают такую модель как любовь. И я теперь пополнила их ряды.
Позицию второго партнёра с избегающим типом отношений тоже можно понять. Теперь это Лео. Он не может вынести потери своей свободы и личного пространства, видя, как другой человек теряет себя и полностью свешивает на него ответственность за свою жизнь – приходится нести двойной груз. Личность созависимого партнёра теряется – но не пропадают его ожидания и претензии, которые должен удовлетворять тот, на кого они возложили почётную миссию быть своей второй половиной.
