Или не меня… о чем сообщили удивленный взгляд и распахнутый ворот рубашки, который глава контроля начал застегивать.
- Ося?
- Добрый вечер, - поприветствовала я и, пресекая неучтивые: «А что вы здесь делаете? В такое время… Что-то случилось?», ласково ответила: – Случилось. Склероз. Вы сами просили меня отчитываться о Реггене ежедневно около девяти. Помните?
- Я? А… да.
- Так вот, у нас все хорошо, - сообщила я. - У вас, судя по всему, тоже. Так я пошла?
- Да.
Уже закрывая за собой портал, услышала звон вызова и женский голос. Знакомый женский голос. Настолько знакомый, что я бы с радостью повременила с уходом, но Врадор, заметив мое замешательство, быстро все пресек. Взглядом, от которого меня бросило в мороз. Так что портал я закрыла с радостью. Предчувствуя продуктивный завтрашний день, спать легла пораньше, и правильно сделала. Усни я после двенадцати ни за что бы не услышала, как задохлик вытаскивает мясо из подливки и запихивает его в освобожденные от капусты пирожки. Три пирожка испортил, дурень, и чего ради? Чтоб после первого укуса лицом побелеть и просипеть протяжно «Ося!». Подавился. Берегите боги его супругу!
После такого пробуждения сон как отрезало. И сколько бы я ни вертелась на тюфяке, уснуть так и не сумела. Пошла убирать. Мусор и хлам выносила в коридор с удовольствием, остатки полов и окна драила с предвкушением, а все потому, что пирожков я напекла втрое больше вчерашнего и с упоением ждала развития событий.
И дождалась... торговок в снежно-белых чепцах, перчатках и фартуках поверх пальто, с простыми наплечными лотками, лотками на колесах и корзинами, что носятся на голове. Они были у всех ворот академии и даже у фонтана, который я с недавних пор называю своим. К сфере я подошла под тихий гул недовольства и ехидное: «Ну, что я говорил. Видите - пришла!». Да, пришла. Завязала письменный диалог с постоянным клиентом и на вопрос, сколько пирожков с собой взяла, гордо сообщила:
«Триста шестьдесят».
«Много, - ответили мне, остудив и пыл и радость. – Возьму сто двадцать, иначе объедятся».
- Главное, чтоб не подавились, - хмыкнула я и быстро отписалась: - «Сто двадцать, значит сто двадцать».
«По академии слух прошел, что пирожки с капустой пополняют магический резерв. Ажиотаж поднялся страшный, – решил он меня приободрить, но в итоге испугал: - Как бы не пришлось запрет наложить».
«Какой запрет? На что?»
«На пирожки», - ответил клиент, и я застыла.
Это ж надо! Только в удачу поверила, чуток разошлась и на тебе, опять! Но нельзя же вот так все оставлять.
«Так, может, сами ограничите их поедание? Два, нет… Три пирожка для резерва, остальные для себя», - написала несмело и закусила губу. Все же не покажи мне Буря, что выпечка ценна, я бы такого предложить не сумела. А вот сейчас стою, жду ответа и краем уха ловлю возмущенный шепоток тороговок.
«Что ж, идея, - обрадовал меня маг и следом огорошил: - Тогда я возьму шестьдесят»
И кто за язык тянул?
Со вздохом придвинула тележку к фонтану, открыла малую корзинку, отсчитала шесть свертков по десять пирожков и, положив их в сферу, забрала вчерашнюю скатерку и оплату товара. Две серебрушки и четыре медяшки. Сфера истаяла, я прикрыла товар, развернулась и носом задела чью-то грудь.
- И кто это у нас тут завелся? – проворковала обладательница бюста и хриплого голоса.
- Я Ося из Ллося, а вы…
- А я погляжу, ты без лицензии, - ответила мне торговка, пригнувшись и заглянув в глаза. - Чепчика и перчаток нет, зубочисток и салфеток тоже.
- Как и выданного по патенту передника… - вторили ей ехидные товарки, ступившие ближе и с предвкушением расправы смотрящие на меня.
- Значит, права на торговлю тоже нет, - постановила самая крупная и, по ходу дела, главная из них. – Да где ж такое видано, – воскликнула она, всплеснув руками, – чтоб какая-то гномка торговала капустной дрянью?! Подставляла честных торговок и беззаконно обогащалась за чужой счет!
Ор был знатный, под стать дородной фигуре, разлетелся по всей площади, отразился от фасада гостиницы «Кромфеля» и бодрым кузнечиком прыгнул к воротам академии. Иначе не объяснить, с чего вдруг от тех самых ворот раздалось:
- Где гномка?!
- Кто про капусту кричал?!
- Эгей! А ну разойдись, законницы, мне нужно два десятка!
- Бутербродов? – пропела крикуха, обернувшись на зов.
- Тарталеток? – предложила одна из ее подруг.
- Пирожков, - ответили им, прежде чем без особых усилий отодвинуть.
Смельчаком, расчищавшим путь, оказался здоровяк Нэрбог Нильс. Тот самый, что еще несколько дней назад пытался взломать магическую сферу, а вчера искал в моей выпечке магический баг иди бад. – Мне два десятка! - объявил он гордо.
- Мне три пирожка, - раздалось сзади него.
- Мне пять!
- Мне семь…
- А сколько за один?
Еще мгновение я приходила в себя, а в следующее уже громко объявила:
- За один пирожок четыре медяшки, за десять - тридцать четыре!
Распродалась за полчаса, да еще десяток заказов на завтра получила. С площади уходила с улыбкой, не глядя на торговок, что остались не у дел. Еще бы! Их бутерброды, тарталетки, булочки, мясные рулетики, сласти и засахаренные фрукты рассчитаны на богачей, уже поевших дома, мои же пирожки на всех. Правда, кое-что у товарок я решила перенять – дегустационные порции. Совсем крошечные бутербродики на пробу, тарталеточки на один укус, конфетки на один зуб. Маленькие изделия в кружеве салфеток смотрелись интересно, аппетитно и привлекательно. Мне нужно что-то такое же для пирожков.
12.
Вернувшись в поместье, застала Реггена нетвердо стоящим на ногах. Взмокший и дрожащий, он судорожно цеплялся за стеллажи, но даже в этом положении сумел выпятить грудь, расправить плечи и потребовать котлет.
- С мясом, - уточнил поспешно, видимо, чтоб я не обошлась картошкой и кабачком.
- Ладно.
– Лучше всего использовать говядину и свинину, - поправка пришла, едва я подумала о птице.
- Уговорили…
– И сегодня! – вынес он последнее требование, забыв о соотношении ингредиентов в котлете.
- Так и быть, - согласилась я, пряча улыбку, - сделаю с рисом.
- О! Гарнир уже на твое усмотрение, - граф-задохлик со вздохом облегчения опустился на пол. - Я буду только котлеты.
- Ага, - решила я раньше времени его не расстраивать, авось и не заметит.
Зная, что мясо рядом с Реггеном лучше не держать, я в прошлый раз взяла его лишь на подливку. И сейчас снова отправилась в Тминь, купила подходящие вырезки, попросила перемолотить и добавить приправы. Уже в кузне вмешала в фарш яйцо и диетическую основу - рис отварной. Гарниром стала печеная картошка, салатом - тертая морковь. Для себя сделала с чесноком и сметаной, для Реггена - с капелюшкой масла подсолнечника. Заварила чай, выудила из схрона медовые сушки, варенье, не успела сесть к столу, а задохлик уже уплел все котлеты, но маленькое белое зернышко на тарелке все же заметил.
- Это что еще такое? - вопросил он строго.
- Ваша каша, милорд.
- Рисовая? В котлетах?! – его голос зазвенел осуждением с едва заметной обидой.
И где благодарность за надзор и заботу? Я покупала, я готовила, а он…
- Хотите сказать, что не вкусно? – вкрадчивый вопрос и едва заметный прищур. За половник хвататься не пришлось, граф все понял с полуслова, сглотнул.
- Нет-нет, вкусно… в меру.
- Чего?
- В меру и мяса, и риса, - быстро исправился он и посмотрел с надеждой. – А-а-а есть что-нибудь еще?
- Гарнир.
Подвинула к нему тарелку с картошкой и приступила к еде, мысленно прикидывая, сколько пирожков потребуется на завтрашний день. Затем представила, что сделаю в единственный выходной – воскресенье, углубилась в идеи о создании мебели и вздрогнула, когда Регген напомнил о себе:
- Как успехи с торговлей? Все продала? - Нашел время для расспросов, я есть хочу, а он, видимо, слушать.
- Да.
- Клиент был все тот же?
- Разные.
- Увидела что-нибудь новое, интересное? – спросил он. Я долго думала-жевала, а затем кивнула. – И что же?
- Раздачу мини-товаров на пробу…
- Значит, торговки уже появились, - улыбнулся маг. – Вы познакомились?
- Да. Вот думаю взять с собой завтра дубинку, ваш клубок с петлями или паука-ткача…
- Зачем? Передай им привет от меня и наилучшие пожелания.
- Думаете, поможет?
- Уверен. Как-никак, а в академии у меня особый авторитет, - сыронизировал он и отбыл спать до следующего приема пищи.
Пирожки я на завтра нажарила, затем помылась, совершила обход по убранным комнатам, с недоверием посмотрела на полы. Пятен нет, паутины нет, хлам все еще в коридоре. Возможно ли, что пауки успокоились? Если да, я буду счастлива и наконец-то возьмусь за ремонт и обстановку хотя бы одной маленькой комнаты. Чтоб было где сесть, выпить чай с конфетами или просто отдохнуть от работ… на кушетке. Или на диванчике!
А через пару минут в кабинете Врадора я воочию увидела, какую модель диванчика сколочу. Легкую, с витыми ручками и мягкими удобными сидушками, что держатся на тонких лагах и изящных крепежах. Я хотела бы расспросить главу контроля о том, где, по чем и у кого он приобрел этот образчик красоты, но на все вопросы он отвечал сухо и строго: «Ося, иди». И ладно бы выдворял по веской причин - из-за навалившейся работы или по состоянию здоровья. Так нет же! Сидит вольготно в кресле, смотрит в потолок и мечтательно улыбается, прижимая к носу женскую перчатку. Шелковую, с тонкой вышивкой и жемчужными пуговками. Видать, вчерашнее распитие вина прошло благополучно. Настолько благополучно, что сегодня он не поинтересовался, зачем я пришла и как у Реггена дела. Ну, раз он спросить ничего не хочет, а слушать не желает, то пойду я.
И спала бы я долго и счастливо, не разыграйся средь ночи непогода, не захлопай поместье ставнями, не завой ветер в одной из отмытых мною комнат. Дернул же бес для проветривания окна распахнуть, вот теперь хочешь не хочешь, а закрыть их придется. Со вздохом поднялась, взяла кристалл, накидку на плечи, и только потянулась к двери, как услышала сонное:
- Ося, ты куда?
Ну, надо же! Проснулся, забеспокоился, что уйду. Мелочь, а приятно.
- Я недалеко, - ответила с улыбкой.
- За водой? – предположил Регген, кашлянул и попросил: - Пойдешь назад и мне принеси.
- Да уж, граф! Ни «пожалуйста», ни «будь добра», ни тем более «проводить тебя?». Расслабился! - беззлобно фыркнула я и пошла затворять ставни и окна.
Наверху справилась быстро, внизу пришлось попотеть. Ветер бушевал нешуточный и, как назло, задувал в комнату, не позволяя ничего закрыть. Я и ногами в пол упиралась, и локтями в стену. Уж думала, придется так оставить, но диво дивное, ветер сменил направление, позволил окно захлопнуть, а в следующий миг сорвался так, что я чуть не осталась без головы. Створка слетела с петель, с грохотом угодила в ближайшую стену и со звоном развалилась на куски. Последовавший за этим знакомый треск меня насторожил, в чем-то даже напугал. Если сейчас и тут пол провалится, то пауки вновь захламят эту комнату. Стоило это представить, как от стены отвалился огромный кусок штукатурки вместе с обрешеткой и странного вида прутьями. Я только и успела что охнуть, а затем ахнуть от вида открывшейся стены из пары-тройки тысяч идеально гладких, блестящих желтых слитков. Раньше бы постояла, разинув рот, сейчас же быстро смекнула - нужно бежать. Нет свидетеля, нет необходимости тут мусор размещать.
Но не успела сделать и шага, как в комнату влетели пауки. Мелкие и очень деловые. Они не заметили ни меня, ни кристалла, оброненного в борьбе с ветром, ни самого ветра пронизывающе холодного. Распределились вокруг упавшего куска отделки, вцепились в него всеми лапами, смачно плюнули в стену паутиной и слаженно начали подтягивать себя и свою ношу к стене. Время шло, дело спорилось. В считанные минуты они успели вернуть штукатурку и обрешетку на место, да так, что от трещины не осталось и следа. А я успела замерзнуть и понадеяться, что осталась незамеченной. Еще через десять минут восьмилапые установили в окно новую створку, убрали осколки от старой и ушли, весело стуча лапками и оглашая пространство довольным «пиу-пи-ип».
И только я расслабилась, только вздохнула полной грудью, отделилась от стены, сделала шаг к лежащему на полу «светилу», как вдруг распахнулась дверь, и ко мне стремглав бросился один из только что ушедших. Приветственно кивнул, выхватил из-под моих заледеневших пальцев кристалл, воскликнул: «Ии!», рванул обратно и… остановился, так и не выскочив за дверь. Следующее его «пи» было раздраженно грозным и призывало всех вернуться назад. Что удивительно, недавние ремонтники прибыли отнюдь не в мелком виде, а в устрашающем – высотой с меня.
Выстроившись в ряд, они послушали гневное пиканье мелкого, что воинственно размахивал кристаллом, посмотрели на стену, затем на меня и единогласным поднятием лап постановили - свидетеля убрать. Как оказалось, убрать в коридор, дабы я не мешала трудоемкому процессу возвращения хлама и его расстановки. И я бы им уступила, я бы им слова не сказала и поддержала порыв все скрыть, если бы не одно «но». А где гарантия, что остальное поместье не из золота отстроено? Где гарантия, что мне не придется драить комнату, а затем с печалью о ней вспоминать? А нет ее. Так неужели мне целый год средь хлама проживать? Опять.
Я против! О чем и сообщила.
- Да что ж вы за хранители такие! Думаете, залежи мусора не привлекут внимания? Ошибаетесь. На фоне чистых комнат они как маяки. Так что предлагаю привести поместье к общему знаменателю.
И ведь сказала, истово веря, что пауки наведут в поместье порядок, выбросят хлам, дабы жить в чистоте и просторе. Но восьмилапые поняли все превратно. Разделились на группы по трое и потащили обломки мебели во все отмытые ранее комнаты!
- Стоять! Я не это имела в виду, – бросила строго и грудью стала на защиту выдраенных угодий. В ответ пауки меня обежали по потолку, ничего из лап не выпуская. Горы мусора таяли на глазах, доводя до меня отчаяния.
Но это еще не повод отступать.
– Послушайте! – я схватилась за ближайшую расколоченную тумбу, не позволяя ее забрать. - Зачем же тут все в состоянии погрома держать, дышать плесенью и пылью? Пчхи! Давайте поступим иначе. Все уберем, отремонтируем, обставим…
Они меня не слышали, тащили. И только мелкий паразит с кристаллом в лапе что-то воинственное попискивал, выдвигая свои аргументы.
- Значит, так! Либо вы немедленно этот балаган прекращаете, либо я… я, - повторила глуше, даже не зная, чем пригрозить огромным восьмилапым, - я что-нибудь ужасное придумаю!
Не успела досказать угрозы, как пауки полным составом выскочили в коридор и под писк мелкого главаря принялись голосовать.
- Пи-у-пип! - Три лапы за, семь против.
- Пи-и-ип… - Пять лап за, пять против.
- Ипи-пип. - Девять лап за, один сомневается.
– Пиуп! – подвел итог кристаллоносец и указал в мою сторону.
- Пиуп! – поддержали его остальные, и ближайший паук прыгнул ко мне. Схватил за шкирку, как котенка, и потащил в сторону, противоположную кузне.
Смутная догадка поразила как молния. Игры кончились. Меня выгоняют! Без суда и следствия. Под покровом ночи. В непогоду!
- А ну стой! Стой, я сказала. Я запрещаю, я против… - заявила громко, но он уже не шел, бежал.
- Ося?
- Добрый вечер, - поприветствовала я и, пресекая неучтивые: «А что вы здесь делаете? В такое время… Что-то случилось?», ласково ответила: – Случилось. Склероз. Вы сами просили меня отчитываться о Реггене ежедневно около девяти. Помните?
- Я? А… да.
- Так вот, у нас все хорошо, - сообщила я. - У вас, судя по всему, тоже. Так я пошла?
- Да.
Уже закрывая за собой портал, услышала звон вызова и женский голос. Знакомый женский голос. Настолько знакомый, что я бы с радостью повременила с уходом, но Врадор, заметив мое замешательство, быстро все пресек. Взглядом, от которого меня бросило в мороз. Так что портал я закрыла с радостью. Предчувствуя продуктивный завтрашний день, спать легла пораньше, и правильно сделала. Усни я после двенадцати ни за что бы не услышала, как задохлик вытаскивает мясо из подливки и запихивает его в освобожденные от капусты пирожки. Три пирожка испортил, дурень, и чего ради? Чтоб после первого укуса лицом побелеть и просипеть протяжно «Ося!». Подавился. Берегите боги его супругу!
После такого пробуждения сон как отрезало. И сколько бы я ни вертелась на тюфяке, уснуть так и не сумела. Пошла убирать. Мусор и хлам выносила в коридор с удовольствием, остатки полов и окна драила с предвкушением, а все потому, что пирожков я напекла втрое больше вчерашнего и с упоением ждала развития событий.
И дождалась... торговок в снежно-белых чепцах, перчатках и фартуках поверх пальто, с простыми наплечными лотками, лотками на колесах и корзинами, что носятся на голове. Они были у всех ворот академии и даже у фонтана, который я с недавних пор называю своим. К сфере я подошла под тихий гул недовольства и ехидное: «Ну, что я говорил. Видите - пришла!». Да, пришла. Завязала письменный диалог с постоянным клиентом и на вопрос, сколько пирожков с собой взяла, гордо сообщила:
«Триста шестьдесят».
«Много, - ответили мне, остудив и пыл и радость. – Возьму сто двадцать, иначе объедятся».
- Главное, чтоб не подавились, - хмыкнула я и быстро отписалась: - «Сто двадцать, значит сто двадцать».
«По академии слух прошел, что пирожки с капустой пополняют магический резерв. Ажиотаж поднялся страшный, – решил он меня приободрить, но в итоге испугал: - Как бы не пришлось запрет наложить».
«Какой запрет? На что?»
«На пирожки», - ответил клиент, и я застыла.
Это ж надо! Только в удачу поверила, чуток разошлась и на тебе, опять! Но нельзя же вот так все оставлять.
«Так, может, сами ограничите их поедание? Два, нет… Три пирожка для резерва, остальные для себя», - написала несмело и закусила губу. Все же не покажи мне Буря, что выпечка ценна, я бы такого предложить не сумела. А вот сейчас стою, жду ответа и краем уха ловлю возмущенный шепоток тороговок.
«Что ж, идея, - обрадовал меня маг и следом огорошил: - Тогда я возьму шестьдесят»
И кто за язык тянул?
Со вздохом придвинула тележку к фонтану, открыла малую корзинку, отсчитала шесть свертков по десять пирожков и, положив их в сферу, забрала вчерашнюю скатерку и оплату товара. Две серебрушки и четыре медяшки. Сфера истаяла, я прикрыла товар, развернулась и носом задела чью-то грудь.
- И кто это у нас тут завелся? – проворковала обладательница бюста и хриплого голоса.
- Я Ося из Ллося, а вы…
- А я погляжу, ты без лицензии, - ответила мне торговка, пригнувшись и заглянув в глаза. - Чепчика и перчаток нет, зубочисток и салфеток тоже.
- Как и выданного по патенту передника… - вторили ей ехидные товарки, ступившие ближе и с предвкушением расправы смотрящие на меня.
- Значит, права на торговлю тоже нет, - постановила самая крупная и, по ходу дела, главная из них. – Да где ж такое видано, – воскликнула она, всплеснув руками, – чтоб какая-то гномка торговала капустной дрянью?! Подставляла честных торговок и беззаконно обогащалась за чужой счет!
Ор был знатный, под стать дородной фигуре, разлетелся по всей площади, отразился от фасада гостиницы «Кромфеля» и бодрым кузнечиком прыгнул к воротам академии. Иначе не объяснить, с чего вдруг от тех самых ворот раздалось:
- Где гномка?!
- Кто про капусту кричал?!
- Эгей! А ну разойдись, законницы, мне нужно два десятка!
- Бутербродов? – пропела крикуха, обернувшись на зов.
- Тарталеток? – предложила одна из ее подруг.
- Пирожков, - ответили им, прежде чем без особых усилий отодвинуть.
Смельчаком, расчищавшим путь, оказался здоровяк Нэрбог Нильс. Тот самый, что еще несколько дней назад пытался взломать магическую сферу, а вчера искал в моей выпечке магический баг иди бад. – Мне два десятка! - объявил он гордо.
- Мне три пирожка, - раздалось сзади него.
- Мне пять!
- Мне семь…
- А сколько за один?
Еще мгновение я приходила в себя, а в следующее уже громко объявила:
- За один пирожок четыре медяшки, за десять - тридцать четыре!
Распродалась за полчаса, да еще десяток заказов на завтра получила. С площади уходила с улыбкой, не глядя на торговок, что остались не у дел. Еще бы! Их бутерброды, тарталетки, булочки, мясные рулетики, сласти и засахаренные фрукты рассчитаны на богачей, уже поевших дома, мои же пирожки на всех. Правда, кое-что у товарок я решила перенять – дегустационные порции. Совсем крошечные бутербродики на пробу, тарталеточки на один укус, конфетки на один зуб. Маленькие изделия в кружеве салфеток смотрелись интересно, аппетитно и привлекательно. Мне нужно что-то такое же для пирожков.
12.
Вернувшись в поместье, застала Реггена нетвердо стоящим на ногах. Взмокший и дрожащий, он судорожно цеплялся за стеллажи, но даже в этом положении сумел выпятить грудь, расправить плечи и потребовать котлет.
- С мясом, - уточнил поспешно, видимо, чтоб я не обошлась картошкой и кабачком.
- Ладно.
– Лучше всего использовать говядину и свинину, - поправка пришла, едва я подумала о птице.
- Уговорили…
– И сегодня! – вынес он последнее требование, забыв о соотношении ингредиентов в котлете.
- Так и быть, - согласилась я, пряча улыбку, - сделаю с рисом.
- О! Гарнир уже на твое усмотрение, - граф-задохлик со вздохом облегчения опустился на пол. - Я буду только котлеты.
- Ага, - решила я раньше времени его не расстраивать, авось и не заметит.
Зная, что мясо рядом с Реггеном лучше не держать, я в прошлый раз взяла его лишь на подливку. И сейчас снова отправилась в Тминь, купила подходящие вырезки, попросила перемолотить и добавить приправы. Уже в кузне вмешала в фарш яйцо и диетическую основу - рис отварной. Гарниром стала печеная картошка, салатом - тертая морковь. Для себя сделала с чесноком и сметаной, для Реггена - с капелюшкой масла подсолнечника. Заварила чай, выудила из схрона медовые сушки, варенье, не успела сесть к столу, а задохлик уже уплел все котлеты, но маленькое белое зернышко на тарелке все же заметил.
- Это что еще такое? - вопросил он строго.
- Ваша каша, милорд.
- Рисовая? В котлетах?! – его голос зазвенел осуждением с едва заметной обидой.
И где благодарность за надзор и заботу? Я покупала, я готовила, а он…
- Хотите сказать, что не вкусно? – вкрадчивый вопрос и едва заметный прищур. За половник хвататься не пришлось, граф все понял с полуслова, сглотнул.
- Нет-нет, вкусно… в меру.
- Чего?
- В меру и мяса, и риса, - быстро исправился он и посмотрел с надеждой. – А-а-а есть что-нибудь еще?
- Гарнир.
Подвинула к нему тарелку с картошкой и приступила к еде, мысленно прикидывая, сколько пирожков потребуется на завтрашний день. Затем представила, что сделаю в единственный выходной – воскресенье, углубилась в идеи о создании мебели и вздрогнула, когда Регген напомнил о себе:
- Как успехи с торговлей? Все продала? - Нашел время для расспросов, я есть хочу, а он, видимо, слушать.
- Да.
- Клиент был все тот же?
- Разные.
- Увидела что-нибудь новое, интересное? – спросил он. Я долго думала-жевала, а затем кивнула. – И что же?
- Раздачу мини-товаров на пробу…
- Значит, торговки уже появились, - улыбнулся маг. – Вы познакомились?
- Да. Вот думаю взять с собой завтра дубинку, ваш клубок с петлями или паука-ткача…
- Зачем? Передай им привет от меня и наилучшие пожелания.
- Думаете, поможет?
- Уверен. Как-никак, а в академии у меня особый авторитет, - сыронизировал он и отбыл спать до следующего приема пищи.
Пирожки я на завтра нажарила, затем помылась, совершила обход по убранным комнатам, с недоверием посмотрела на полы. Пятен нет, паутины нет, хлам все еще в коридоре. Возможно ли, что пауки успокоились? Если да, я буду счастлива и наконец-то возьмусь за ремонт и обстановку хотя бы одной маленькой комнаты. Чтоб было где сесть, выпить чай с конфетами или просто отдохнуть от работ… на кушетке. Или на диванчике!
А через пару минут в кабинете Врадора я воочию увидела, какую модель диванчика сколочу. Легкую, с витыми ручками и мягкими удобными сидушками, что держатся на тонких лагах и изящных крепежах. Я хотела бы расспросить главу контроля о том, где, по чем и у кого он приобрел этот образчик красоты, но на все вопросы он отвечал сухо и строго: «Ося, иди». И ладно бы выдворял по веской причин - из-за навалившейся работы или по состоянию здоровья. Так нет же! Сидит вольготно в кресле, смотрит в потолок и мечтательно улыбается, прижимая к носу женскую перчатку. Шелковую, с тонкой вышивкой и жемчужными пуговками. Видать, вчерашнее распитие вина прошло благополучно. Настолько благополучно, что сегодня он не поинтересовался, зачем я пришла и как у Реггена дела. Ну, раз он спросить ничего не хочет, а слушать не желает, то пойду я.
***
И спала бы я долго и счастливо, не разыграйся средь ночи непогода, не захлопай поместье ставнями, не завой ветер в одной из отмытых мною комнат. Дернул же бес для проветривания окна распахнуть, вот теперь хочешь не хочешь, а закрыть их придется. Со вздохом поднялась, взяла кристалл, накидку на плечи, и только потянулась к двери, как услышала сонное:
- Ося, ты куда?
Ну, надо же! Проснулся, забеспокоился, что уйду. Мелочь, а приятно.
- Я недалеко, - ответила с улыбкой.
- За водой? – предположил Регген, кашлянул и попросил: - Пойдешь назад и мне принеси.
- Да уж, граф! Ни «пожалуйста», ни «будь добра», ни тем более «проводить тебя?». Расслабился! - беззлобно фыркнула я и пошла затворять ставни и окна.
Наверху справилась быстро, внизу пришлось попотеть. Ветер бушевал нешуточный и, как назло, задувал в комнату, не позволяя ничего закрыть. Я и ногами в пол упиралась, и локтями в стену. Уж думала, придется так оставить, но диво дивное, ветер сменил направление, позволил окно захлопнуть, а в следующий миг сорвался так, что я чуть не осталась без головы. Створка слетела с петель, с грохотом угодила в ближайшую стену и со звоном развалилась на куски. Последовавший за этим знакомый треск меня насторожил, в чем-то даже напугал. Если сейчас и тут пол провалится, то пауки вновь захламят эту комнату. Стоило это представить, как от стены отвалился огромный кусок штукатурки вместе с обрешеткой и странного вида прутьями. Я только и успела что охнуть, а затем ахнуть от вида открывшейся стены из пары-тройки тысяч идеально гладких, блестящих желтых слитков. Раньше бы постояла, разинув рот, сейчас же быстро смекнула - нужно бежать. Нет свидетеля, нет необходимости тут мусор размещать.
Но не успела сделать и шага, как в комнату влетели пауки. Мелкие и очень деловые. Они не заметили ни меня, ни кристалла, оброненного в борьбе с ветром, ни самого ветра пронизывающе холодного. Распределились вокруг упавшего куска отделки, вцепились в него всеми лапами, смачно плюнули в стену паутиной и слаженно начали подтягивать себя и свою ношу к стене. Время шло, дело спорилось. В считанные минуты они успели вернуть штукатурку и обрешетку на место, да так, что от трещины не осталось и следа. А я успела замерзнуть и понадеяться, что осталась незамеченной. Еще через десять минут восьмилапые установили в окно новую створку, убрали осколки от старой и ушли, весело стуча лапками и оглашая пространство довольным «пиу-пи-ип».
И только я расслабилась, только вздохнула полной грудью, отделилась от стены, сделала шаг к лежащему на полу «светилу», как вдруг распахнулась дверь, и ко мне стремглав бросился один из только что ушедших. Приветственно кивнул, выхватил из-под моих заледеневших пальцев кристалл, воскликнул: «Ии!», рванул обратно и… остановился, так и не выскочив за дверь. Следующее его «пи» было раздраженно грозным и призывало всех вернуться назад. Что удивительно, недавние ремонтники прибыли отнюдь не в мелком виде, а в устрашающем – высотой с меня.
Выстроившись в ряд, они послушали гневное пиканье мелкого, что воинственно размахивал кристаллом, посмотрели на стену, затем на меня и единогласным поднятием лап постановили - свидетеля убрать. Как оказалось, убрать в коридор, дабы я не мешала трудоемкому процессу возвращения хлама и его расстановки. И я бы им уступила, я бы им слова не сказала и поддержала порыв все скрыть, если бы не одно «но». А где гарантия, что остальное поместье не из золота отстроено? Где гарантия, что мне не придется драить комнату, а затем с печалью о ней вспоминать? А нет ее. Так неужели мне целый год средь хлама проживать? Опять.
Я против! О чем и сообщила.
- Да что ж вы за хранители такие! Думаете, залежи мусора не привлекут внимания? Ошибаетесь. На фоне чистых комнат они как маяки. Так что предлагаю привести поместье к общему знаменателю.
И ведь сказала, истово веря, что пауки наведут в поместье порядок, выбросят хлам, дабы жить в чистоте и просторе. Но восьмилапые поняли все превратно. Разделились на группы по трое и потащили обломки мебели во все отмытые ранее комнаты!
- Стоять! Я не это имела в виду, – бросила строго и грудью стала на защиту выдраенных угодий. В ответ пауки меня обежали по потолку, ничего из лап не выпуская. Горы мусора таяли на глазах, доводя до меня отчаяния.
Но это еще не повод отступать.
– Послушайте! – я схватилась за ближайшую расколоченную тумбу, не позволяя ее забрать. - Зачем же тут все в состоянии погрома держать, дышать плесенью и пылью? Пчхи! Давайте поступим иначе. Все уберем, отремонтируем, обставим…
Они меня не слышали, тащили. И только мелкий паразит с кристаллом в лапе что-то воинственное попискивал, выдвигая свои аргументы.
- Значит, так! Либо вы немедленно этот балаган прекращаете, либо я… я, - повторила глуше, даже не зная, чем пригрозить огромным восьмилапым, - я что-нибудь ужасное придумаю!
Не успела досказать угрозы, как пауки полным составом выскочили в коридор и под писк мелкого главаря принялись голосовать.
- Пи-у-пип! - Три лапы за, семь против.
- Пи-и-ип… - Пять лап за, пять против.
- Ипи-пип. - Девять лап за, один сомневается.
– Пиуп! – подвел итог кристаллоносец и указал в мою сторону.
- Пиуп! – поддержали его остальные, и ближайший паук прыгнул ко мне. Схватил за шкирку, как котенка, и потащил в сторону, противоположную кузне.
Смутная догадка поразила как молния. Игры кончились. Меня выгоняют! Без суда и следствия. Под покровом ночи. В непогоду!
- А ну стой! Стой, я сказала. Я запрещаю, я против… - заявила громко, но он уже не шел, бежал.
