А ей двадцать два, — выдохнула Оливия. — Ладно. Но о скрипке я с вами все равно говорить не хочу, потому что — да, вы виноваты в произошедшем. Причём целиком и полностью и, я не безосновательно это говорю. Так что, давайте поедем. А то еще мама сейчас звонить начнет и выяснять, где меня черти носят… мы все-таки долго тут ходили.
— Телефон своей учительницы по скрипке дашь? — спросил тот, идя дальше, но рукав её не отпустил, мало ли. Может, сбежит.
— Нет. Зачем вам? — поджала губы Оливия, идя следом. Через какое-то время чуть потянула руку, чтобы освободить рукав.
— Хочу одну знакомую туда устроить, — усмехнулся он, всё же отпуская, и начал поднимать ворот пальто, застёгивая пуговицы.
— Не выйдет. Наталья — мамина подруга, и только потому со мной занимается. Она скрипачка, но занятий не ведет больше ни с кем, — ответила Оливия. Они уже вышли на улицу.
— А на скрипку ты сама пошла? — спросил тот. — Или мама заставила? — метель тем временем продолжалась, больно обжигая кожу снежинками.
— Сама. Мама против вообще… потому и разрешает только пока я по всем предметам на отлично учусь, — громче, чтобы ее услышали, ответила Оливия, идя рядом и пытаясь ускорить шаг.
— Беги в машину, — выдохнули над самым ухом, а в ладонь вложили ключи. — Не хватало, чтобы ты ещё заболела.
Открыв машину, Оливия тут же села внутрь на переднее пассажирское сиденье, закрывая дверь. И лишь после этого стянула шапку, расстегнула куртку, доставая, наконец, из сумки кошелек. Обещала же она расплатиться с учителем…
— Ну что, поехали… — заведя машину, он вновь резко стартанул вперёд, выезжая на трассу.
А Оливия невозмутимо наклонилась к нему, сунув в карман куртки тысячу, на которую практически целиком наела в Шоколаднице. А затем села ровно, продолжая пока копошиться в сумке.
— Прекращай давай, — фыркнул мужчина, доставая купюру и засовывая в сумку девушки.
Но ему не дали, перехватив руку.
— Почему? Я же сказала, что отдам. И не спорьте даже, — нахмурилась она.
— Тогда отдам твоей матери, — пожал плечам он, не убирая руку.
— Ну да, и мне еще… — но договорить Оливия не успела. В метели будто из ниоткуда вынырнула машина, да еще и с выключенными фарами. Видимо, водитель за ее рулем не заметил, что практически выехал на встречку. И у Стаса было всего два варианта — столкнуться с этой машиной лоб в лоб, при учете того, что они оба не пристегнуты, или вывернуть руль, съезжая с дороги в практически канаву, в маловероятной надежде, что машина при этом не перевернется… третьего не дано.
Хотя почему не дано?
Резко ударив по тормозам, он развернул машину почти на сто восемьдесят градусов, подставляя зад, но не успел, и машина врезалась ему в бок, из-за чего задняя дверь и половина передней со стороны физрука прогнулись, и при чём последствия могли бы быть более глобальными, сидя они в другой машине. Учитель получил приличный ушиб в левый бок и приложился головой и локтем об боковое стекло, то треснуло, но не разбилось, будто стеклопакет. Тут же сработали подушки безопасности, но не прошло и пары секунд, как в заднюю часть автомобиля влетела ещё одна иномарка со стороны Мур, видимо так же летевшая за Стасом. Машину вновь немного развернуло.
Оливию же просто прилично тряхнуло, довольно сильно ударив оба раза об дверцу и в последний, головой об боковое стекло, в процессе чего она сильно до крови прикусила губу, но травм не было точно.
Причем руку учителя она так и не выпустила, уже чуть не до боли сжимая побелевшими пальцами его запястье.
Ее вскрик, когда она заметила летящую на них машину, до сих пор стоял в ушах.
Сначала, дёрнув рукой, он плавно перехватил её запястье мягко держа.
-…в порядке? — донёсся хриплый голос учителя, который начал доставать телефон из кармана.
— Д-да… — выдавила через секунду Оливия. Голос ее дрожал и руку забрать она не попыталась. Вместо этого, свободной попыталась вытереть кровь с губ, но бесполезно. Только руку и щеку еще испачкала, причем сильно, а во рту и на губах так и осталась кровь.
Водитель машины, выехавшей на встречку, не шевелился, лежа вплотную под разбитым и окровавленным лобовым стеклом.
— Твоя мать меня убьёт, — усмехнулся тот, прикладывая телефон к уху.
— Здравствуйте, можно машину на перекрёсток Верховой улицы? — попросил Стас. — Авария… Спасибо, — после этого вновь начал набирать чей-то номер, а руку девушки отпустил. — В бардачке влажные салфетки, — сообщил учитель.
— Сп-пасибо…
Видимо, еще не отойдя от шока, Оливия двигалась как-то медленно, заторможено и вяло. Руки у нее тоже дрожали.
Открыв бардачок, она достала оттуда салфетки, вытирая руку, щеку и губы. Причем пачкались салфетки очень быстро. Ну да, ранки во рту и на лице всегда сильно кровоточат…
— Алло, Жека… подъедь и отвези девушку в больницу, я пока тут разберусь… не задавай лишних вопросов… я сейчас-с-с… — шевельнувшись, тот даже зашипел от боли. — Сейчас адрес пришлю. Давай, — и тут же начал писать смс.
А тем временем в лобовое стекло постучался здоровый мужик, смотря на пассажиров. Видимо, водитель второй машины, въехавшей в зад. Коротко глянув на него, Стас кивнул, зачем-то убирая телефон.
— Вам тоже в больницу надо… и намного больше, чем мне, думаю, — хрипло сказала Оливия, посмотрев на него, нервно облизнув губы.
— Разберёмся, — успокоил тот.
— Вы в порядке? — спросил мужик, открыв дверь Оливии, смотря то на девушку, то на парня.
— В полном, — улыбнулся Станислав. — Помогите девушке, — попросил тот, а мужик, ничего не спрашивая, попытался аккуратно взять её на руки и вытащить из машины.
Метель же как-то резко прекратилась.
Опираясь на руки мужчины, Оливия сама с трудом вылезла из машины, более-менее твердо стоя на ногах. Губы снова были почти полностью в крови, но от этого только слегка мутило. Как и от каждого хоть каплю резкого или быстрого движения головой.
Сумку и шапку с шарфом она пока что не забрала.
— Стоять можешь? — спросил мужчина, поддерживая девушку. Вскоре завизжала сирена скорой помощи, которая быстро приближалась к месту аварии.
Оливия молча кивнула, морщась. От движения, от воя сирены… слишком громко. Голова раскалывается.
Вот только еще всего через пару секунд, у Оливии вдруг подкосились ноги, рука выскользнула из пальцев мужчины, и без единого звука она рухнула в снег, больше не шевелясь.
Очнулась она уже в белой палате с такой же белой метелью за окном. Время 15:30, в руке катетер, а на лбу холодный компресс.
Если что, после часов пяти в машине Стаса звонил телефон Оливии.
Мать.
— Алло, — раздался мужской голос главного врача хирургического отделения.
Уточню — телефон был не в сумке.
— Простите? Кто это? — резко спросила женщина на том конце.
— Василий Фелотович, главный врач московской больницы, хирургического отделения. Вы мама Оливии Мур? — уточнил он.
— Да. Что с ней?! — в голосе теперь явственно звучал испуг.
— Ничего страшного. Всё обошлось, несколько ушибов и удар головного мозга. Она попала в аварию, хорошо ,что машина была большая. По словам сопровождающего, он отвозил её домой, — сказал тот ровным голосом.
— Адрес, — без лишних слов потребовала женщина.
И ей его тут же продиктовали.
Очнувшись, Оливия несколько минут тупо водила взглядом по палате, пытаясь вспомнить, что произошло. Почему она здесь?
Воспоминания приходили сумбурно, как та метель.
Она вылезла из машины, а потом… видимо, грохнулась в обморок.
И теперь тут. Но сейчас вроде лучше.
Плохо еще соображая, Лив спихнула со лба компресс, садясь, а затем и вставая, слегка пошатнувшись.
— Сидеть, — скомандовали с дивана. — Видимо, Станислав Валерьевич дремал, а шуршание его разбудило.
На скуле Оливии всего через полчаса после аварии расплылось багровое пятно, на нижней губе ссадина.
А так еще несколько незначительных ушибов и синяков.
Голова тяжелая, думается с трудом.
— Здравствуйте… — выдавила Оливия немного хрипло, медленно садясь обратно, смотря на учителя. А что с ним?..
Тот же, похоже, был здоровее всех живых.
— И тебе доброго дня. Ложись, Мурик, и отдыхай, — улыбнулся он, всё же не сдержавшись.
— Кто? — опешила Лив. А затем взгляд такой… убьет.
— Му-у-ур-р-рик… — протянул мужчина, вставая, и подошел, сев на край кровати.
— Вы головой ударились, да? — сочувственно спросила Оливия, даже ладонь ему на лоб положив.
— Возможно, — улыбнулся он, вновь рассматривая, при этом постоянно ловя её взгляд. — Ты не представляешь, как я люблю кошек… такие ласковые… нежные…, а котята у них. Ммм… просто чудо!
— Вы это… к доктору сходите… — пробормотала Оливия, смотря на него с сочувственным испугом. Бедный, сильно же он приложился.
— Нет. Я говорю совершенно серьёзно, — пьяным голосом выдохнул тот. Понятно, кажется, той заветной бутылки уже нет, хотя выглядит трезвым.
Оливия же шарахнулась от него, вскакивая с койки и чуть не упав.
— Да вы же напились!
— Не говори ерунды. И куда ты встала? Сядь! — рыкнул он, ухватив её за край платья, которое ей надели в больнице, и под которым ничего не было…
— Вы сами ерунду говорите, и врёте мне, — возмутилась Оливия, пытаясь вырвать из его пальцев край больничного «платья».
И ей это удалось. Только её саму схватили и усадили на колени физрука.
— Не дёргайся, тебе нельзя… — и голова его так устало опустилась на ее плечо.
Лив замерла почти на минуту.
— Вы бы это… отпустили меня… сейчас зайдет кто-нибудь и подумает что-нибудь не то…, а это уже статья, — пробормотала она тихо.
— Какие у тебя пошлые мысли! — тихо сокрушался тот, и как-то не думая отпускать. — Может, я просто обнять… Знаешь, как я за тебя испугался?
— Это не у меня пошлые, это у людей… если бы я так думала, я бы иначе сказала, — буркнула девушка. — И вообще… знаете… это я накаркала. Я ведь сказала тогда, — вспомнила она.
— Отпущу, если ляжешь, — предупредил мужчина, цыкнув.
— Я не хочу больше лежать… может, вы меня просто отпустите? А то правда, зайдет кто… скажем, если бы я увидела, например, Тоню, вот так у вас на коленях сидящую, я бы точно ничего приличного не подумала… — пробормотала Оливия.
В ту же секунду дверь открылась, впуская Тоню.
— Мыслим одинаково, подруга… — ухмыльнулась та. Не иначе под дверью подслушивала, прежде чем зайти. — Ну и как это понимать? Сама мне говорила — «если он такой молодой и красивый как ты говоришь, то у него точно девушка есть, да и малолетки, к тому же его ученицы, ему не нужны», — передразнила она, прикрыв дверь, как только оказалась внутри. — А теперь вот расселась у него на коленях практически полуголая… ну и правильно, нечего время зря терять, — довольнейшим тоном закончила она, смотря, как почти в самом начале ее речи Оливия с весьма забавным выражением лица попыталась вскочить и снова шарахнуться от учителя, краснея. У нее и в мыслях подобного не было…
— Тоня? Привет! — улыбнулся мужчина, а девушку отпустил. — Так кто это слухи обо мне распустил? Оливия, села!
Лив молча плюхнулась на кровать в самой дальней от него части, густо краснея.
— Да о вас вся школа гудела весь день, с самого утра… с кого все началось уж не знаю, может, кто из учителей упомянул. Но планы на вас у девочек знатные, — усмехнулась она. — Там, кстати, внизу уже парочка-другая стоит, выясняет, где вас искать… решили, что вы мечтаете, если они вас в больницу навещать придут, — доверительно сообщила она, широко улыбаясь. — Но это уже бесполезно, да? Да же? — красноречивый взгляд на Оливию, закрывающую красное от смущения и стыда лицо ладонями. Вот так подруга… выставила идиоткой…
— Ну ладно, я пойду. Сдаваться на милость девушкам, — вздохнул тот. — Мурик, ты главное сиди, никаких… резких движений, — и тут его повело в сторону, но он, зацепившись за косяк, встал ровно и с гордым видом покинул палату.
— Мурик? — хихикнула Тоня.
— Заткнись… — сквозь зубы процедила в ответ Оливия.
Почему-то как только она представила, как на нем виснет та же Ирочка, или с охами гладит ушиб ее подруга Ленка… сделалось мерзко.
А когда Стас выходил, то чуть не столкнулся с парнем из класса Оливии. Парня звали Петей, и в руках он держал букет цветов и конфеты.
— Здравствуйте, — тут же кивнул он учителю. — Вы как? Говорят, авария, — больше из вежливости спросил он, нетерпеливо бросив взгляд на дверь палаты. Понятно, к кому.
— Пока жив, — а на счёт букета… он сообразил, только когда парень был уже в палате, а за ним дверь закрылась. Что это ещё за тайные поклонники?
Оливия отвлеклась от страдания, изумленно смотря на одноклассника.
— Эм… привет, — выдавил он.
— Привет, — неуверенно ответила Оливия.
— Я… в общем… вот, это тебе, — он протянул букет, и Лив неуверенно улыбнулась. Следом конфеты. — И вот. Выздоравливай!
— Спасибо, — улыбнулась мягче Оливия, не ожидавшая подобного.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Петя.
— Жива пока, — улыбнулась Лив, склонив голову на бок, немного смущенно. — Неплохо, в целом…
— Тогда… может погуляем, когда выпишут?
— Ну… думаю, можно, — кивнула Мур охотно.
— Ладно… тогда… я пойду. До встречи! Выздоравливай, — повторил он, улыбнувшись девушке и выходя.
— Любовный треугольник! — хлопнула в ладоши Тоня, смотря на мягко порозовевшую и улыбающуюся подругу.
— Ну тебя, — шутливо отмахнулась та. — Надо вазу для букета… можешь сходить попросить?
— Конечно, — кивнула Тоня, вскакивая и выбегая из палаты.
Стас же сидел на диване и разговаривал по телефону. Видимо, насчёт машины. Либо восстанавливать, либо покупать новую.
А Тоня через пару минут вернулась с вазой с водой. Затем поставила туда букет и поставила вазу на тумбочку.
— Вот и отлично, — улыбнулась она, садясь на койку рядом с подругой.
— Не знаешь, когда меня выписывают? — спросила Оливия.
— Вечером, может, отпустят, — ответила Тоня. — Ну, на крайняк завтра утром… ах да, твои родители вечером приходили. Мачеха злющая такая была…
— Как обычно… — буркнула Лив.
— А отец волновался. Как я поняла, он в командировку на месяц улетает… так что, ты ему позвони.
— Да, но попозже, — пробормотала Оливия.
Через минуту в дверь раздался стук, и через мгновение показался главный хирург.
— Оливия? Как Вы себя чувствуете? — спросил мужчина, подходя и вставая напротив.
— Нормально ,— неуверенно ответила Лив. У нее все еще немного болела голова при движениях.
— Вам с молодым человеком повезло, — сказал врач, начав осмотр. Плановый.
— Догадываюсь, — натянуто улыбнулась Лив.
Тоня в это время сидела в сторонке, не мешая.
— Всё, что мы могли сделать — сделали, и теперь Вас вылечит только время, поэтому, думаю, Вас домой отпустить, — рассудил он.
— Телефон своей учительницы по скрипке дашь? — спросил тот, идя дальше, но рукав её не отпустил, мало ли. Может, сбежит.
— Нет. Зачем вам? — поджала губы Оливия, идя следом. Через какое-то время чуть потянула руку, чтобы освободить рукав.
— Хочу одну знакомую туда устроить, — усмехнулся он, всё же отпуская, и начал поднимать ворот пальто, застёгивая пуговицы.
— Не выйдет. Наталья — мамина подруга, и только потому со мной занимается. Она скрипачка, но занятий не ведет больше ни с кем, — ответила Оливия. Они уже вышли на улицу.
— А на скрипку ты сама пошла? — спросил тот. — Или мама заставила? — метель тем временем продолжалась, больно обжигая кожу снежинками.
— Сама. Мама против вообще… потому и разрешает только пока я по всем предметам на отлично учусь, — громче, чтобы ее услышали, ответила Оливия, идя рядом и пытаясь ускорить шаг.
— Беги в машину, — выдохнули над самым ухом, а в ладонь вложили ключи. — Не хватало, чтобы ты ещё заболела.
Открыв машину, Оливия тут же села внутрь на переднее пассажирское сиденье, закрывая дверь. И лишь после этого стянула шапку, расстегнула куртку, доставая, наконец, из сумки кошелек. Обещала же она расплатиться с учителем…
— Ну что, поехали… — заведя машину, он вновь резко стартанул вперёд, выезжая на трассу.
А Оливия невозмутимо наклонилась к нему, сунув в карман куртки тысячу, на которую практически целиком наела в Шоколаднице. А затем села ровно, продолжая пока копошиться в сумке.
— Прекращай давай, — фыркнул мужчина, доставая купюру и засовывая в сумку девушки.
Но ему не дали, перехватив руку.
— Почему? Я же сказала, что отдам. И не спорьте даже, — нахмурилась она.
— Тогда отдам твоей матери, — пожал плечам он, не убирая руку.
— Ну да, и мне еще… — но договорить Оливия не успела. В метели будто из ниоткуда вынырнула машина, да еще и с выключенными фарами. Видимо, водитель за ее рулем не заметил, что практически выехал на встречку. И у Стаса было всего два варианта — столкнуться с этой машиной лоб в лоб, при учете того, что они оба не пристегнуты, или вывернуть руль, съезжая с дороги в практически канаву, в маловероятной надежде, что машина при этом не перевернется… третьего не дано.
Хотя почему не дано?
Резко ударив по тормозам, он развернул машину почти на сто восемьдесят градусов, подставляя зад, но не успел, и машина врезалась ему в бок, из-за чего задняя дверь и половина передней со стороны физрука прогнулись, и при чём последствия могли бы быть более глобальными, сидя они в другой машине. Учитель получил приличный ушиб в левый бок и приложился головой и локтем об боковое стекло, то треснуло, но не разбилось, будто стеклопакет. Тут же сработали подушки безопасности, но не прошло и пары секунд, как в заднюю часть автомобиля влетела ещё одна иномарка со стороны Мур, видимо так же летевшая за Стасом. Машину вновь немного развернуло.
Оливию же просто прилично тряхнуло, довольно сильно ударив оба раза об дверцу и в последний, головой об боковое стекло, в процессе чего она сильно до крови прикусила губу, но травм не было точно.
Причем руку учителя она так и не выпустила, уже чуть не до боли сжимая побелевшими пальцами его запястье.
Ее вскрик, когда она заметила летящую на них машину, до сих пор стоял в ушах.
Сначала, дёрнув рукой, он плавно перехватил её запястье мягко держа.
-…в порядке? — донёсся хриплый голос учителя, который начал доставать телефон из кармана.
— Д-да… — выдавила через секунду Оливия. Голос ее дрожал и руку забрать она не попыталась. Вместо этого, свободной попыталась вытереть кровь с губ, но бесполезно. Только руку и щеку еще испачкала, причем сильно, а во рту и на губах так и осталась кровь.
Водитель машины, выехавшей на встречку, не шевелился, лежа вплотную под разбитым и окровавленным лобовым стеклом.
— Твоя мать меня убьёт, — усмехнулся тот, прикладывая телефон к уху.
— Здравствуйте, можно машину на перекрёсток Верховой улицы? — попросил Стас. — Авария… Спасибо, — после этого вновь начал набирать чей-то номер, а руку девушки отпустил. — В бардачке влажные салфетки, — сообщил учитель.
— Сп-пасибо…
Видимо, еще не отойдя от шока, Оливия двигалась как-то медленно, заторможено и вяло. Руки у нее тоже дрожали.
Открыв бардачок, она достала оттуда салфетки, вытирая руку, щеку и губы. Причем пачкались салфетки очень быстро. Ну да, ранки во рту и на лице всегда сильно кровоточат…
— Алло, Жека… подъедь и отвези девушку в больницу, я пока тут разберусь… не задавай лишних вопросов… я сейчас-с-с… — шевельнувшись, тот даже зашипел от боли. — Сейчас адрес пришлю. Давай, — и тут же начал писать смс.
А тем временем в лобовое стекло постучался здоровый мужик, смотря на пассажиров. Видимо, водитель второй машины, въехавшей в зад. Коротко глянув на него, Стас кивнул, зачем-то убирая телефон.
— Вам тоже в больницу надо… и намного больше, чем мне, думаю, — хрипло сказала Оливия, посмотрев на него, нервно облизнув губы.
— Разберёмся, — успокоил тот.
— Вы в порядке? — спросил мужик, открыв дверь Оливии, смотря то на девушку, то на парня.
— В полном, — улыбнулся Станислав. — Помогите девушке, — попросил тот, а мужик, ничего не спрашивая, попытался аккуратно взять её на руки и вытащить из машины.
Метель же как-то резко прекратилась.
Опираясь на руки мужчины, Оливия сама с трудом вылезла из машины, более-менее твердо стоя на ногах. Губы снова были почти полностью в крови, но от этого только слегка мутило. Как и от каждого хоть каплю резкого или быстрого движения головой.
Сумку и шапку с шарфом она пока что не забрала.
— Стоять можешь? — спросил мужчина, поддерживая девушку. Вскоре завизжала сирена скорой помощи, которая быстро приближалась к месту аварии.
Оливия молча кивнула, морщась. От движения, от воя сирены… слишком громко. Голова раскалывается.
Вот только еще всего через пару секунд, у Оливии вдруг подкосились ноги, рука выскользнула из пальцев мужчины, и без единого звука она рухнула в снег, больше не шевелясь.
Очнулась она уже в белой палате с такой же белой метелью за окном. Время 15:30, в руке катетер, а на лбу холодный компресс.
Если что, после часов пяти в машине Стаса звонил телефон Оливии.
Мать.
— Алло, — раздался мужской голос главного врача хирургического отделения.
Уточню — телефон был не в сумке.
— Простите? Кто это? — резко спросила женщина на том конце.
— Василий Фелотович, главный врач московской больницы, хирургического отделения. Вы мама Оливии Мур? — уточнил он.
— Да. Что с ней?! — в голосе теперь явственно звучал испуг.
— Ничего страшного. Всё обошлось, несколько ушибов и удар головного мозга. Она попала в аварию, хорошо ,что машина была большая. По словам сопровождающего, он отвозил её домой, — сказал тот ровным голосом.
— Адрес, — без лишних слов потребовала женщина.
И ей его тут же продиктовали.
Очнувшись, Оливия несколько минут тупо водила взглядом по палате, пытаясь вспомнить, что произошло. Почему она здесь?
Воспоминания приходили сумбурно, как та метель.
Она вылезла из машины, а потом… видимо, грохнулась в обморок.
И теперь тут. Но сейчас вроде лучше.
Плохо еще соображая, Лив спихнула со лба компресс, садясь, а затем и вставая, слегка пошатнувшись.
— Сидеть, — скомандовали с дивана. — Видимо, Станислав Валерьевич дремал, а шуршание его разбудило.
Часть 10
На скуле Оливии всего через полчаса после аварии расплылось багровое пятно, на нижней губе ссадина.
А так еще несколько незначительных ушибов и синяков.
Голова тяжелая, думается с трудом.
— Здравствуйте… — выдавила Оливия немного хрипло, медленно садясь обратно, смотря на учителя. А что с ним?..
Тот же, похоже, был здоровее всех живых.
— И тебе доброго дня. Ложись, Мурик, и отдыхай, — улыбнулся он, всё же не сдержавшись.
— Кто? — опешила Лив. А затем взгляд такой… убьет.
— Му-у-ур-р-рик… — протянул мужчина, вставая, и подошел, сев на край кровати.
— Вы головой ударились, да? — сочувственно спросила Оливия, даже ладонь ему на лоб положив.
— Возможно, — улыбнулся он, вновь рассматривая, при этом постоянно ловя её взгляд. — Ты не представляешь, как я люблю кошек… такие ласковые… нежные…, а котята у них. Ммм… просто чудо!
— Вы это… к доктору сходите… — пробормотала Оливия, смотря на него с сочувственным испугом. Бедный, сильно же он приложился.
— Нет. Я говорю совершенно серьёзно, — пьяным голосом выдохнул тот. Понятно, кажется, той заветной бутылки уже нет, хотя выглядит трезвым.
Оливия же шарахнулась от него, вскакивая с койки и чуть не упав.
— Да вы же напились!
— Не говори ерунды. И куда ты встала? Сядь! — рыкнул он, ухватив её за край платья, которое ей надели в больнице, и под которым ничего не было…
— Вы сами ерунду говорите, и врёте мне, — возмутилась Оливия, пытаясь вырвать из его пальцев край больничного «платья».
И ей это удалось. Только её саму схватили и усадили на колени физрука.
— Не дёргайся, тебе нельзя… — и голова его так устало опустилась на ее плечо.
Лив замерла почти на минуту.
— Вы бы это… отпустили меня… сейчас зайдет кто-нибудь и подумает что-нибудь не то…, а это уже статья, — пробормотала она тихо.
— Какие у тебя пошлые мысли! — тихо сокрушался тот, и как-то не думая отпускать. — Может, я просто обнять… Знаешь, как я за тебя испугался?
— Это не у меня пошлые, это у людей… если бы я так думала, я бы иначе сказала, — буркнула девушка. — И вообще… знаете… это я накаркала. Я ведь сказала тогда, — вспомнила она.
— Отпущу, если ляжешь, — предупредил мужчина, цыкнув.
— Я не хочу больше лежать… может, вы меня просто отпустите? А то правда, зайдет кто… скажем, если бы я увидела, например, Тоню, вот так у вас на коленях сидящую, я бы точно ничего приличного не подумала… — пробормотала Оливия.
В ту же секунду дверь открылась, впуская Тоню.
— Мыслим одинаково, подруга… — ухмыльнулась та. Не иначе под дверью подслушивала, прежде чем зайти. — Ну и как это понимать? Сама мне говорила — «если он такой молодой и красивый как ты говоришь, то у него точно девушка есть, да и малолетки, к тому же его ученицы, ему не нужны», — передразнила она, прикрыв дверь, как только оказалась внутри. — А теперь вот расселась у него на коленях практически полуголая… ну и правильно, нечего время зря терять, — довольнейшим тоном закончила она, смотря, как почти в самом начале ее речи Оливия с весьма забавным выражением лица попыталась вскочить и снова шарахнуться от учителя, краснея. У нее и в мыслях подобного не было…
— Тоня? Привет! — улыбнулся мужчина, а девушку отпустил. — Так кто это слухи обо мне распустил? Оливия, села!
Лив молча плюхнулась на кровать в самой дальней от него части, густо краснея.
— Да о вас вся школа гудела весь день, с самого утра… с кого все началось уж не знаю, может, кто из учителей упомянул. Но планы на вас у девочек знатные, — усмехнулась она. — Там, кстати, внизу уже парочка-другая стоит, выясняет, где вас искать… решили, что вы мечтаете, если они вас в больницу навещать придут, — доверительно сообщила она, широко улыбаясь. — Но это уже бесполезно, да? Да же? — красноречивый взгляд на Оливию, закрывающую красное от смущения и стыда лицо ладонями. Вот так подруга… выставила идиоткой…
— Ну ладно, я пойду. Сдаваться на милость девушкам, — вздохнул тот. — Мурик, ты главное сиди, никаких… резких движений, — и тут его повело в сторону, но он, зацепившись за косяк, встал ровно и с гордым видом покинул палату.
— Мурик? — хихикнула Тоня.
— Заткнись… — сквозь зубы процедила в ответ Оливия.
Почему-то как только она представила, как на нем виснет та же Ирочка, или с охами гладит ушиб ее подруга Ленка… сделалось мерзко.
А когда Стас выходил, то чуть не столкнулся с парнем из класса Оливии. Парня звали Петей, и в руках он держал букет цветов и конфеты.
— Здравствуйте, — тут же кивнул он учителю. — Вы как? Говорят, авария, — больше из вежливости спросил он, нетерпеливо бросив взгляд на дверь палаты. Понятно, к кому.
— Пока жив, — а на счёт букета… он сообразил, только когда парень был уже в палате, а за ним дверь закрылась. Что это ещё за тайные поклонники?
Оливия отвлеклась от страдания, изумленно смотря на одноклассника.
— Эм… привет, — выдавил он.
— Привет, — неуверенно ответила Оливия.
— Я… в общем… вот, это тебе, — он протянул букет, и Лив неуверенно улыбнулась. Следом конфеты. — И вот. Выздоравливай!
— Спасибо, — улыбнулась мягче Оливия, не ожидавшая подобного.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Петя.
— Жива пока, — улыбнулась Лив, склонив голову на бок, немного смущенно. — Неплохо, в целом…
— Тогда… может погуляем, когда выпишут?
— Ну… думаю, можно, — кивнула Мур охотно.
— Ладно… тогда… я пойду. До встречи! Выздоравливай, — повторил он, улыбнувшись девушке и выходя.
— Любовный треугольник! — хлопнула в ладоши Тоня, смотря на мягко порозовевшую и улыбающуюся подругу.
— Ну тебя, — шутливо отмахнулась та. — Надо вазу для букета… можешь сходить попросить?
— Конечно, — кивнула Тоня, вскакивая и выбегая из палаты.
Стас же сидел на диване и разговаривал по телефону. Видимо, насчёт машины. Либо восстанавливать, либо покупать новую.
А Тоня через пару минут вернулась с вазой с водой. Затем поставила туда букет и поставила вазу на тумбочку.
— Вот и отлично, — улыбнулась она, садясь на койку рядом с подругой.
— Не знаешь, когда меня выписывают? — спросила Оливия.
— Вечером, может, отпустят, — ответила Тоня. — Ну, на крайняк завтра утром… ах да, твои родители вечером приходили. Мачеха злющая такая была…
— Как обычно… — буркнула Лив.
— А отец волновался. Как я поняла, он в командировку на месяц улетает… так что, ты ему позвони.
— Да, но попозже, — пробормотала Оливия.
Через минуту в дверь раздался стук, и через мгновение показался главный хирург.
— Оливия? Как Вы себя чувствуете? — спросил мужчина, подходя и вставая напротив.
— Нормально ,— неуверенно ответила Лив. У нее все еще немного болела голова при движениях.
— Вам с молодым человеком повезло, — сказал врач, начав осмотр. Плановый.
— Догадываюсь, — натянуто улыбнулась Лив.
Тоня в это время сидела в сторонке, не мешая.
— Всё, что мы могли сделать — сделали, и теперь Вас вылечит только время, поэтому, думаю, Вас домой отпустить, — рассудил он.
