Я безнадёжно посмотрел на ванную комнату, вспоминая совет школьного замдиректора, и мотнул головой. Это меня не спасёт. Нужно ощутить мягкое и податливое женское тело под собой. А! Будь что будет! Было раз, будет и два.
Я спустился вниз, тихонько подошёл родительской комнате и приоткрыл дверь. Внутри царил абсолютный мрак, сегодня луна не светила в окно спальни, а ночниками Элеонора не злоупотребляла. Я вошёл внутрь, закрыл за собой дверь, скинул одежду, и по памяти, ориентируясь на аромат такой желанной для меня женщины, медленно приблизился к кровати…
Не знаю, сколько это длилось в этот раз. Час или два. Но я почти выдохся. И вот уже несколько минут тихонько лежал рядом с ней и не решался уйти. Мне не хотелось уходить.
— Спасибо, Майк! — Тихо прошептала она мне на ухо. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна за это! Но тебе пора!
На секунду по хребту пробежали холодные мурашки. Это рефлекс, на самом деле я был готов к этому ещё в первый раз. Сердце несколько раз быстро стукнуло и начало успокаиваться.
— Ты всё знаешь, да? — Тихо прошептал я в ответ.
— Догадалась.
— Как давно?
— Ты был слишком тороплив, напорист, слишком нетерпелив и неутомим в первый раз… Это было необычно, возбуждающе и очень сладко. Но я поняла это не сразу, только на следующий день.
— Что будем делать? — Спросил я и мысленно замер в испуге – я не хотел терять эту волшебную женщину.
— Придёшь ко мне завтра ночью? — Вместо ответа спросила она и тоже замерла, словно испугалась своей мысли и произнесённых вслух слов.
— Приду!
Я поцеловал на прощание уставшую девушку, укрыл её пледом и исчез из её спальни.
Несколько часов беспрерывной борьбы! Мои силы восстанавливала регенерация, а вот откуда силы у зрелой женщины, было непонятно. Или она так истосковалась и изголодалась по мужской ласке, или она такая ненасытная всегда? Меня устраивали оба варианта…
Я задумчиво крался по коридору, стараясь не шуметь. В этом доме мы не одни. И хорошо, что Олька могла списать страстные крики матери на визит отца, иначе, было бы совсем… неловко.
Я прошел мимо комнаты сестры, успев удалиться на несколько шагов, и словно почувствовав чужака рядом с дверью, та резко распахнулась. Я прижался к стене, вжался в неё, попытавшись сделаться незаметнее и став её частью, и быстро, тремя короткими шагами, протиснулся за угол. Замер там и аккуратно выглянул из-за стены.
Девичий силуэт прошлёпал в противоположную от меня сторону, в сторону кухни. Через секунду там зажегся свет, послышался звук набираемой в стакан воды. Ольга, в одних трусиках и коротенькой маечке, держа в руке стакан с водой, подошла к обеденному столу и села на край стула.
Раскрасневшиеся щеки, злой взгляд, взъерошенные волосы. Она отхлебнула воду из стакана, покачала головой и проворчала, обращаясь сама к себе:
— Приехала на каникулы, называется! Хотела отоспаться и отдохнуть! Выспишься тут! — Зло зыркнула она в сторону родительской спальни.
Странно, она нас слышала? Хотя, Элю разве что глухой не услышал бы. Нужно быть тише в следующий раз. Хм. Следующий раз – я глупо улыбнулся своим мыслям, растянув улыбку до ушей.
— Ну мамочка даёт! Всю ночь напролет! — Продолжала жаловаться, не пытаясь даже снизить громкость своего голоса сестра, словно хотела, чтобы её причитания услышали. — И я должна это терпеть? Не смыкать глаз?
Она-то тут при чём? Да и не настолько громко мы шумели, на самом деле. Несколько раз Элеонора выкрикнула, когда совсем не могла сдерживаться, но точно не без перерыва. Или любопытная сестрёнка всю ночь подслушивала? Я тут не самый странный в этой семейке, оказывается.
Девушка допила воду, вернула стакан на стойку, выключила свет и вернулась к себе, продолжая что-то бормотать под нос. Дверь в комнату сестры закрылась, но её тихое ворчание продолжало доноситься даже сквозь закрытую дверь. Я задумчиво поскрёб затылок и проскользнул к себе на второй этаж…
Утро встретило меня запахом крепкого кофе и ароматом выпечки. Я спустился вниз и встретил на кухне только Олю. Она сидела с огромной чашкой в руке и двумя маленькими булочками на тарелке.
— Доброе утро! — Осталось без ответа. Только хмурый взгляд в мою сторону поверх телефона, в который она пялилась.
Я заглянул в кофеварку, нацедил себе маленькую чашку напитка, взял несколько булочек со стола, и сел за стол напротив сестры. Она выглядела не выспавшейся и уставшей.
— Бессонная ночка? — Без задней мысли спросил я, снова не надеясь на ответ.
— Хлеборезку заткни!
Я слегка опешил.
— Ты чего такая грубиянка?
— Слушай, я знаю, мама просила тебя быть вежливым со мной, меня она просила о том же. Но давай хотя бы не притворяться, когда мы один на один? Это для меня перебор, смотреть на твою мерзкую рожу и сдерживать себя. Лады? Так что, пошёл в жопу, Майк!
Бля! Похоже, брат с сестрой в этой семейке очень давно и капитально перешли друг другу дорогу. Что вообще нужно сделать, чтобы тебя так ненавидели? Или старый Майк был ещё тем пидором, в самом плохом смысле этого слова? Хотя, если бы меня отец бил ногами по любому поводу, я бы тоже окрысился на весь мир. Теперь и не понять, кто здесь неправ изначально, и кто всему виной.
— Майки! Оля! — Элеонора показалась в столовой в лёгком полупрозрачном халатике, накинутом явно на голое тело.
Снова эти будоражащие изгибы и просвечивающиеся сквозь ткань тёмные ореолы сосков. Она точно решила свести меня с ума! Эля сонно и смешно щурилась от яркого солнца и счастливо улыбалась своим мыслям.
— Доброе утро… дети! — Она запнулась, пытаясь определить мой новый для неё статус, но решила, видимо, при дочери оставить всё как есть.
— Доброе утро! — Ответили мы дружно, за что я получил ещё один гневный взгляд от сестры.
— Ваш отец не смог позавтракать с нами сегодня, но обязательно будет к обеду. Майки, можешь после школы не задерживаться, соберёмся все вместе?
— Да, конечно! — Я отхлебнул из чашки и закусил булочкой.
Сестра хмурилась и подозрительно на нас поглядывала, словно подозревая в чём-то.
— Ладно. Вы, как я вижу, поели, я вам не нужна. Тогда я в душ и по магазинам, нужно скупиться на обед. Оль, ты со мной?
— Да, мам. Прогуляюсь, проветрю голову. — Голоском послушной и примерной дочери ответила та.
— Отлично! Собирайся! — Элеонора развернулась и так же стремительно, как и появилась здесь, упорхнула из комнаты.
— Что это было? — Спросила Ольга, как только за Элей захлопнулась дверь спальни.
— Что именно?
— Почему вы не рычите друг на друга, почему ты с ней так легко соглашаешься? Почему ты такой спокойный и ровный, не ноешь и не жалуешься на свою никчёмную жизнь, а просто молча сидишь и пьёшь кофе?
— Кофе вкусный. — Пожал я плечами, словно это всё объясняло.
— Не беси меня, гомик!
— Фу! Как грубо! — Поморщился я и снова сделал глоток из чашки. — Пять минут назад ты не хотела со мной разговаривать.
— Вот! — Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Ты снова не отреагировал на оскорбление. Ты принимаешь какие-то транквилизаторы?
— Я бы рекомендовал тебе найти парня и хорошенько потрахаться. Ты как-то чересчур перевозбуждена и напряжена. — Я искренне улыбнулся ей, показывая, что не оскорбляю, а просто по-братски шучу.
— Не беси меня! Лады? — Фыркнула мелкая язва.
Пожалуй, на сегодня семейных откровений достаточно, решил я и встал из-за стола.
— Спасибо за кофе, он был вкусный!
Оттопыренный средний палец и высунутый кончик языка был мне ответом. Нужно глянуть в сети, что это может значить. Такое чувство, что ничего хорошего. Я показал средний палец в ответ и пошёл собирать рюкзак на тренировку. Нужно успеть до обеда хоть немного позаниматься…
Парней в зале не было, пришлось вспоминать то, что вдалбливал мне в голову Андрей прошлый раз. Отработал на груше, попрыгал на скакалке, потягал железяки, и время, выделенное мною на тренировку, подошло к концу. Пора на семейный обед. Эля просила прийти, отказывать ей совсем не хотелось…
Семейный обед был странным. Совсем не так я себе представлял дружные семейные посиделки. Хотя, для этой семьи, наверное, это было нормой. Все ели молча, как будто собрались лишь для того, чтобы поесть. Единственный звук, нарушающий эту холодную тишину в столовой – скрип вилок и ножей о тарелки. Для этого точно не нужно было собирать всю семью.
— Когда пересдача, Оль? — Решила прервать затянувшееся молчание хозяйка дома.
— Сразу после каникул.
— Ты готовишься?
— Конечно, ма!
— Дорогой, — обратилась Эля к отцу и мельком глянула в мою сторону, — будешь добавку?
— Нет. Спасибо! Я сыт!
— А я буду, мам. — Оля протянула тарелку матери и та положила ей самый сочный кусок. — Папочка, ты точно не хочешь? Я могу поделиться, мне это многовато. — Мило улыбнулась она моему отцу.
— Нет. Я же сказал!
Какая милая дочь! Вежливая с матерью, улыбчивая с отцом. Само очарование! А мне чуть ли ядом в чашку с кофе не плевалась утром.
— Дорогая, подай мне бутылку пива. — Он ткнул жирным пальцем в сторону холодильника, едва не прищёлкнув им.
— Сам возьми... Дорогой. — Ответила Элеонора и сама удивилась своей наглости. — У нищих слуг нет! — Добавила она и хмыкнула.
— Мы не нищие! — Отец обвёл всех нас грозным взглядом, и внимательно посмотрел на свою супругу.
— Да? Что-то не вижу я роскоши и толпы слуг. — Усмехнулась Эля. — Возможно, ты тратишь слишком много денег на своих малолетних шлюх?
— У нас проблемы с деньгами? — Нахмурилась Ольга.
— Небольшие и не такие серьёзные. — Хмуро ответил отец.
— Как и твой член! — В этот раз Эля уже не смущалась, на её лице расплылась довольная улыбка.
— Мама! — Брови Ольги взметнулись вверх. — Прости её, папочка! — Она немного помолчала, раздумывая над чем-то, и снова обратилась к отцу: — Мне нужно всего десять тысяч. Мы с друзьями…
— Всего? — Неожиданно рявкнул отец. — Это две средние зарплаты! Пойди и заработай, раз тебе это так нужно!
— Попридержи коней и не разговаривай в таком тоне с моей дочерью! — Строго высказала Элеонора. — Будешь орать, попрошу тебя покинуть мой дом. Ты понял? — С нажимом во властном голосе проговорила Элеонора Романова.
Мы с Олькой замерли, открыв рты, и боялись что-то произнести. Такого от Элеоноры раньше никто не слышал. Я уж точно. Что произошло? Что поменялось? Несколько дней назад она готова была есть с его рук, и прощала ему все обиды, а сегодня перечит ему и ставит на место.
После грозной тирады Элеоноры, остаток обеда прошёл в тишине. Все молча доели, убрали за собой со стола и разошлись по комнатам. Первой убежала в свою комнату Олька, за ней столовую покинула Эля. Мы с отцом несколько минут посидели в тишине, он подозрительно разглядывал меня, словно собираясь что-то сказать, но так и не решился. Так же молча встал и пошёл вслед за Элеонорой.
Через пару минут из родительской спальни стали доноситься громкие голоса, постепенно перерастающие в звуки скандала. Из комнаты Ольги показалось её хмурое лицо. Она прислушалась, нахмурилась, фыркнула в мою сторону и спряталась обратно.
В этот день на тренировку я больше не попал. Из спальни Элеоноры несколько часов подряд доносились ругань, крики и выяснение отношений. И уходить из дома в такой ситуации мне очень не хотелось.
Наверное, будь я обычным сыном и пасынком в этой семье, я бы просто ушёл из дома на время ссоры родителей. Но обычным я как раз и не был. С одной стороны, я чувствовал себя гостем в чужом доме, не хотелось лезть и встревать ни в чужие отношения, ни нарушать чужие правила. С другой стороны во мне разгоралась ненависть к отцу Майка из-за его отношения к Эле.
В нашем мире, где женщин в десятки раз меньше чем мужчин из-за какой-то мутации генов, у нас совсем другое отношение. У нас не принято на них орать, бить, или трахать под угрозой смерти, приставив перо к горлу. В этом мире всё по-другому. Как же они не понимают, в каком прекрасном мире живут, где так много красивых, восхитительных и обворожительных женщин! Как им повезло! Пусть только решится причинить ей вред, сразу пожалеет об этом!
Я поднялся к себе, сел за уроки, полистал несколько страниц учебника, попытался решить пару задач и прочесть пару глав по современной истории, но выходило не очень. Я постоянно отвлекался и прислушивался к крикам с первого этажа. Оставалось только таращиться в стену и периодически спускаться в столовую, поближе к эпицентру скандала, под предлогом попить чаю. В этот день чая было выпито много.
Пока обходилось без рукоприкладства – я не вмешивался. Пару раз из своей комнаты показывалась Ольга. Зло зыркала в мою сторону, садилась за столом напротив, задумчиво смотрела на меня, и так же молча уходила, не решаясь что-то сказать или прокомментировать.
Часа через три из комнаты вышел отец. С силой хлопнув дверью, вышел на порог дома и долго разговаривал с кем-то по телефону. Затем стоял и нервно курил, потом снова звонил.
Вышла Эля, с надменным и спокойным выражением лица. Села напротив, налила себе бокал вина, молча выпила, не спеша и растягивая по маленькому глотку, и налила следующий. Несколько раз улыбнулась мне ободряюще, украдкой, и тронула под столом мою ногу своей.
— Как дела? — Тихонько спросил я у неё. — Нужна помощь?
— Спасибо! Справлюсь сама. Всё под контролем. — Снова улыбнулась она своей обворожительной улыбкой, и сразу спрятала её, как только в комнате показалась Оля.
— Мам! — Нахмурилась сестра. — Может извинишься перед отцом? Ты, правда, немного перегнула палку.
— Мы сами разберёмся, не переживай, милая. Это разборки взрослых. — Эля нежно погладила дочь по щеке, та тяжело вздохнула, но перечить матери не стала. — Ладно, идите по своим комнатам, нечего здесь ушки греть! Мы скоро закончим, осталось недолго.
Эля оказалась права. Ещё с час они с отцом ругались, но как-то вяло, без огонька. Словно для галочки. Затем всё стихло, а через несколько минут я услышал тяжёлые мужские шаги, поднимавшиеся по ступеням на верхний этаж.
Тихий стук в мою дверь. Отец Майка просунул голову, осмотрелся, вошёл и закрыл за собой дверь.
— Майк!
— Отец! — Я встал с кровати и замер посреди комнаты, словно ко мне пришёл генерал с проверкой. Хер его знает, какие у них тут правила.
— Сын, я бы хотел с тобой поговорить.
Он оглядел комнату, прошёлся до окна и обратно, посмотрел на плакаты на стенах, провёл рукой по столу и полке с книгами, посмотрел на пальце, разглядывая тонкий слой пыли, оставшийся на них, и неудовлетворённо покачал головой.
Повернулся ко мне лицом и приблизился почти вплотную, глядя мне прямо в глаза с лёгким прищуром.
— Ты зачем снял контроль с Лёли, сопляк! — Прошипел он.
— С Лёли?
— С мачехи, дебил! Не прикидывайся, что не понимаешь о чём я! Ты снял с неё «поводок»!
— Я не снимал. Я не знаю, как это делается. — Нахмурился я, пытаясь сообразить, о чём речь.
Он нахмурился в ответ, продолжая неотрывно смотреть на меня.
— Небольшой урок от отца. — Он завёл руки за спину, и продолжил тоном лектора: — Чужой поводок можно снять двумя способами: либо влить свою силу намеренно, и этим разрушить его, переломить. Это под силу только Суккубу, ни один другой одарённый не может это сделать. И я не вижу рядом ни одного Суккуба кроме нас с тобой.
Он тоже суккуб? Ну да, точно! Сам же читал недавно, чаще всего Дар переходит от отца к сыну, от матери к дочери.
Я спустился вниз, тихонько подошёл родительской комнате и приоткрыл дверь. Внутри царил абсолютный мрак, сегодня луна не светила в окно спальни, а ночниками Элеонора не злоупотребляла. Я вошёл внутрь, закрыл за собой дверь, скинул одежду, и по памяти, ориентируясь на аромат такой желанной для меня женщины, медленно приблизился к кровати…
Не знаю, сколько это длилось в этот раз. Час или два. Но я почти выдохся. И вот уже несколько минут тихонько лежал рядом с ней и не решался уйти. Мне не хотелось уходить.
— Спасибо, Майк! — Тихо прошептала она мне на ухо. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна за это! Но тебе пора!
На секунду по хребту пробежали холодные мурашки. Это рефлекс, на самом деле я был готов к этому ещё в первый раз. Сердце несколько раз быстро стукнуло и начало успокаиваться.
— Ты всё знаешь, да? — Тихо прошептал я в ответ.
— Догадалась.
— Как давно?
— Ты был слишком тороплив, напорист, слишком нетерпелив и неутомим в первый раз… Это было необычно, возбуждающе и очень сладко. Но я поняла это не сразу, только на следующий день.
— Что будем делать? — Спросил я и мысленно замер в испуге – я не хотел терять эту волшебную женщину.
— Придёшь ко мне завтра ночью? — Вместо ответа спросила она и тоже замерла, словно испугалась своей мысли и произнесённых вслух слов.
— Приду!
Я поцеловал на прощание уставшую девушку, укрыл её пледом и исчез из её спальни.
Несколько часов беспрерывной борьбы! Мои силы восстанавливала регенерация, а вот откуда силы у зрелой женщины, было непонятно. Или она так истосковалась и изголодалась по мужской ласке, или она такая ненасытная всегда? Меня устраивали оба варианта…
Я задумчиво крался по коридору, стараясь не шуметь. В этом доме мы не одни. И хорошо, что Олька могла списать страстные крики матери на визит отца, иначе, было бы совсем… неловко.
Я прошел мимо комнаты сестры, успев удалиться на несколько шагов, и словно почувствовав чужака рядом с дверью, та резко распахнулась. Я прижался к стене, вжался в неё, попытавшись сделаться незаметнее и став её частью, и быстро, тремя короткими шагами, протиснулся за угол. Замер там и аккуратно выглянул из-за стены.
Девичий силуэт прошлёпал в противоположную от меня сторону, в сторону кухни. Через секунду там зажегся свет, послышался звук набираемой в стакан воды. Ольга, в одних трусиках и коротенькой маечке, держа в руке стакан с водой, подошла к обеденному столу и села на край стула.
Раскрасневшиеся щеки, злой взгляд, взъерошенные волосы. Она отхлебнула воду из стакана, покачала головой и проворчала, обращаясь сама к себе:
— Приехала на каникулы, называется! Хотела отоспаться и отдохнуть! Выспишься тут! — Зло зыркнула она в сторону родительской спальни.
Странно, она нас слышала? Хотя, Элю разве что глухой не услышал бы. Нужно быть тише в следующий раз. Хм. Следующий раз – я глупо улыбнулся своим мыслям, растянув улыбку до ушей.
— Ну мамочка даёт! Всю ночь напролет! — Продолжала жаловаться, не пытаясь даже снизить громкость своего голоса сестра, словно хотела, чтобы её причитания услышали. — И я должна это терпеть? Не смыкать глаз?
Она-то тут при чём? Да и не настолько громко мы шумели, на самом деле. Несколько раз Элеонора выкрикнула, когда совсем не могла сдерживаться, но точно не без перерыва. Или любопытная сестрёнка всю ночь подслушивала? Я тут не самый странный в этой семейке, оказывается.
Девушка допила воду, вернула стакан на стойку, выключила свет и вернулась к себе, продолжая что-то бормотать под нос. Дверь в комнату сестры закрылась, но её тихое ворчание продолжало доноситься даже сквозь закрытую дверь. Я задумчиво поскрёб затылок и проскользнул к себе на второй этаж…
Утро встретило меня запахом крепкого кофе и ароматом выпечки. Я спустился вниз и встретил на кухне только Олю. Она сидела с огромной чашкой в руке и двумя маленькими булочками на тарелке.
— Доброе утро! — Осталось без ответа. Только хмурый взгляд в мою сторону поверх телефона, в который она пялилась.
Я заглянул в кофеварку, нацедил себе маленькую чашку напитка, взял несколько булочек со стола, и сел за стол напротив сестры. Она выглядела не выспавшейся и уставшей.
— Бессонная ночка? — Без задней мысли спросил я, снова не надеясь на ответ.
— Хлеборезку заткни!
Я слегка опешил.
— Ты чего такая грубиянка?
— Слушай, я знаю, мама просила тебя быть вежливым со мной, меня она просила о том же. Но давай хотя бы не притворяться, когда мы один на один? Это для меня перебор, смотреть на твою мерзкую рожу и сдерживать себя. Лады? Так что, пошёл в жопу, Майк!
Бля! Похоже, брат с сестрой в этой семейке очень давно и капитально перешли друг другу дорогу. Что вообще нужно сделать, чтобы тебя так ненавидели? Или старый Майк был ещё тем пидором, в самом плохом смысле этого слова? Хотя, если бы меня отец бил ногами по любому поводу, я бы тоже окрысился на весь мир. Теперь и не понять, кто здесь неправ изначально, и кто всему виной.
— Майки! Оля! — Элеонора показалась в столовой в лёгком полупрозрачном халатике, накинутом явно на голое тело.
Снова эти будоражащие изгибы и просвечивающиеся сквозь ткань тёмные ореолы сосков. Она точно решила свести меня с ума! Эля сонно и смешно щурилась от яркого солнца и счастливо улыбалась своим мыслям.
— Доброе утро… дети! — Она запнулась, пытаясь определить мой новый для неё статус, но решила, видимо, при дочери оставить всё как есть.
— Доброе утро! — Ответили мы дружно, за что я получил ещё один гневный взгляд от сестры.
— Ваш отец не смог позавтракать с нами сегодня, но обязательно будет к обеду. Майки, можешь после школы не задерживаться, соберёмся все вместе?
— Да, конечно! — Я отхлебнул из чашки и закусил булочкой.
Сестра хмурилась и подозрительно на нас поглядывала, словно подозревая в чём-то.
— Ладно. Вы, как я вижу, поели, я вам не нужна. Тогда я в душ и по магазинам, нужно скупиться на обед. Оль, ты со мной?
— Да, мам. Прогуляюсь, проветрю голову. — Голоском послушной и примерной дочери ответила та.
— Отлично! Собирайся! — Элеонора развернулась и так же стремительно, как и появилась здесь, упорхнула из комнаты.
— Что это было? — Спросила Ольга, как только за Элей захлопнулась дверь спальни.
— Что именно?
— Почему вы не рычите друг на друга, почему ты с ней так легко соглашаешься? Почему ты такой спокойный и ровный, не ноешь и не жалуешься на свою никчёмную жизнь, а просто молча сидишь и пьёшь кофе?
— Кофе вкусный. — Пожал я плечами, словно это всё объясняло.
— Не беси меня, гомик!
— Фу! Как грубо! — Поморщился я и снова сделал глоток из чашки. — Пять минут назад ты не хотела со мной разговаривать.
— Вот! — Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Ты снова не отреагировал на оскорбление. Ты принимаешь какие-то транквилизаторы?
— Я бы рекомендовал тебе найти парня и хорошенько потрахаться. Ты как-то чересчур перевозбуждена и напряжена. — Я искренне улыбнулся ей, показывая, что не оскорбляю, а просто по-братски шучу.
— Не беси меня! Лады? — Фыркнула мелкая язва.
Пожалуй, на сегодня семейных откровений достаточно, решил я и встал из-за стола.
— Спасибо за кофе, он был вкусный!
Оттопыренный средний палец и высунутый кончик языка был мне ответом. Нужно глянуть в сети, что это может значить. Такое чувство, что ничего хорошего. Я показал средний палец в ответ и пошёл собирать рюкзак на тренировку. Нужно успеть до обеда хоть немного позаниматься…
Парней в зале не было, пришлось вспоминать то, что вдалбливал мне в голову Андрей прошлый раз. Отработал на груше, попрыгал на скакалке, потягал железяки, и время, выделенное мною на тренировку, подошло к концу. Пора на семейный обед. Эля просила прийти, отказывать ей совсем не хотелось…
Семейный обед был странным. Совсем не так я себе представлял дружные семейные посиделки. Хотя, для этой семьи, наверное, это было нормой. Все ели молча, как будто собрались лишь для того, чтобы поесть. Единственный звук, нарушающий эту холодную тишину в столовой – скрип вилок и ножей о тарелки. Для этого точно не нужно было собирать всю семью.
— Когда пересдача, Оль? — Решила прервать затянувшееся молчание хозяйка дома.
— Сразу после каникул.
— Ты готовишься?
— Конечно, ма!
— Дорогой, — обратилась Эля к отцу и мельком глянула в мою сторону, — будешь добавку?
— Нет. Спасибо! Я сыт!
— А я буду, мам. — Оля протянула тарелку матери и та положила ей самый сочный кусок. — Папочка, ты точно не хочешь? Я могу поделиться, мне это многовато. — Мило улыбнулась она моему отцу.
— Нет. Я же сказал!
Какая милая дочь! Вежливая с матерью, улыбчивая с отцом. Само очарование! А мне чуть ли ядом в чашку с кофе не плевалась утром.
— Дорогая, подай мне бутылку пива. — Он ткнул жирным пальцем в сторону холодильника, едва не прищёлкнув им.
— Сам возьми... Дорогой. — Ответила Элеонора и сама удивилась своей наглости. — У нищих слуг нет! — Добавила она и хмыкнула.
— Мы не нищие! — Отец обвёл всех нас грозным взглядом, и внимательно посмотрел на свою супругу.
— Да? Что-то не вижу я роскоши и толпы слуг. — Усмехнулась Эля. — Возможно, ты тратишь слишком много денег на своих малолетних шлюх?
— У нас проблемы с деньгами? — Нахмурилась Ольга.
— Небольшие и не такие серьёзные. — Хмуро ответил отец.
— Как и твой член! — В этот раз Эля уже не смущалась, на её лице расплылась довольная улыбка.
— Мама! — Брови Ольги взметнулись вверх. — Прости её, папочка! — Она немного помолчала, раздумывая над чем-то, и снова обратилась к отцу: — Мне нужно всего десять тысяч. Мы с друзьями…
— Всего? — Неожиданно рявкнул отец. — Это две средние зарплаты! Пойди и заработай, раз тебе это так нужно!
— Попридержи коней и не разговаривай в таком тоне с моей дочерью! — Строго высказала Элеонора. — Будешь орать, попрошу тебя покинуть мой дом. Ты понял? — С нажимом во властном голосе проговорила Элеонора Романова.
Мы с Олькой замерли, открыв рты, и боялись что-то произнести. Такого от Элеоноры раньше никто не слышал. Я уж точно. Что произошло? Что поменялось? Несколько дней назад она готова была есть с его рук, и прощала ему все обиды, а сегодня перечит ему и ставит на место.
После грозной тирады Элеоноры, остаток обеда прошёл в тишине. Все молча доели, убрали за собой со стола и разошлись по комнатам. Первой убежала в свою комнату Олька, за ней столовую покинула Эля. Мы с отцом несколько минут посидели в тишине, он подозрительно разглядывал меня, словно собираясь что-то сказать, но так и не решился. Так же молча встал и пошёл вслед за Элеонорой.
Через пару минут из родительской спальни стали доноситься громкие голоса, постепенно перерастающие в звуки скандала. Из комнаты Ольги показалось её хмурое лицо. Она прислушалась, нахмурилась, фыркнула в мою сторону и спряталась обратно.
В этот день на тренировку я больше не попал. Из спальни Элеоноры несколько часов подряд доносились ругань, крики и выяснение отношений. И уходить из дома в такой ситуации мне очень не хотелось.
Наверное, будь я обычным сыном и пасынком в этой семье, я бы просто ушёл из дома на время ссоры родителей. Но обычным я как раз и не был. С одной стороны, я чувствовал себя гостем в чужом доме, не хотелось лезть и встревать ни в чужие отношения, ни нарушать чужие правила. С другой стороны во мне разгоралась ненависть к отцу Майка из-за его отношения к Эле.
В нашем мире, где женщин в десятки раз меньше чем мужчин из-за какой-то мутации генов, у нас совсем другое отношение. У нас не принято на них орать, бить, или трахать под угрозой смерти, приставив перо к горлу. В этом мире всё по-другому. Как же они не понимают, в каком прекрасном мире живут, где так много красивых, восхитительных и обворожительных женщин! Как им повезло! Пусть только решится причинить ей вред, сразу пожалеет об этом!
Я поднялся к себе, сел за уроки, полистал несколько страниц учебника, попытался решить пару задач и прочесть пару глав по современной истории, но выходило не очень. Я постоянно отвлекался и прислушивался к крикам с первого этажа. Оставалось только таращиться в стену и периодически спускаться в столовую, поближе к эпицентру скандала, под предлогом попить чаю. В этот день чая было выпито много.
Пока обходилось без рукоприкладства – я не вмешивался. Пару раз из своей комнаты показывалась Ольга. Зло зыркала в мою сторону, садилась за столом напротив, задумчиво смотрела на меня, и так же молча уходила, не решаясь что-то сказать или прокомментировать.
Часа через три из комнаты вышел отец. С силой хлопнув дверью, вышел на порог дома и долго разговаривал с кем-то по телефону. Затем стоял и нервно курил, потом снова звонил.
Вышла Эля, с надменным и спокойным выражением лица. Села напротив, налила себе бокал вина, молча выпила, не спеша и растягивая по маленькому глотку, и налила следующий. Несколько раз улыбнулась мне ободряюще, украдкой, и тронула под столом мою ногу своей.
— Как дела? — Тихонько спросил я у неё. — Нужна помощь?
— Спасибо! Справлюсь сама. Всё под контролем. — Снова улыбнулась она своей обворожительной улыбкой, и сразу спрятала её, как только в комнате показалась Оля.
— Мам! — Нахмурилась сестра. — Может извинишься перед отцом? Ты, правда, немного перегнула палку.
— Мы сами разберёмся, не переживай, милая. Это разборки взрослых. — Эля нежно погладила дочь по щеке, та тяжело вздохнула, но перечить матери не стала. — Ладно, идите по своим комнатам, нечего здесь ушки греть! Мы скоро закончим, осталось недолго.
Эля оказалась права. Ещё с час они с отцом ругались, но как-то вяло, без огонька. Словно для галочки. Затем всё стихло, а через несколько минут я услышал тяжёлые мужские шаги, поднимавшиеся по ступеням на верхний этаж.
Тихий стук в мою дверь. Отец Майка просунул голову, осмотрелся, вошёл и закрыл за собой дверь.
— Майк!
— Отец! — Я встал с кровати и замер посреди комнаты, словно ко мне пришёл генерал с проверкой. Хер его знает, какие у них тут правила.
— Сын, я бы хотел с тобой поговорить.
Он оглядел комнату, прошёлся до окна и обратно, посмотрел на плакаты на стенах, провёл рукой по столу и полке с книгами, посмотрел на пальце, разглядывая тонкий слой пыли, оставшийся на них, и неудовлетворённо покачал головой.
Повернулся ко мне лицом и приблизился почти вплотную, глядя мне прямо в глаза с лёгким прищуром.
— Ты зачем снял контроль с Лёли, сопляк! — Прошипел он.
— С Лёли?
— С мачехи, дебил! Не прикидывайся, что не понимаешь о чём я! Ты снял с неё «поводок»!
— Я не снимал. Я не знаю, как это делается. — Нахмурился я, пытаясь сообразить, о чём речь.
Он нахмурился в ответ, продолжая неотрывно смотреть на меня.
— Небольшой урок от отца. — Он завёл руки за спину, и продолжил тоном лектора: — Чужой поводок можно снять двумя способами: либо влить свою силу намеренно, и этим разрушить его, переломить. Это под силу только Суккубу, ни один другой одарённый не может это сделать. И я не вижу рядом ни одного Суккуба кроме нас с тобой.
Он тоже суккуб? Ну да, точно! Сам же читал недавно, чаще всего Дар переходит от отца к сыну, от матери к дочери.
