Медведь под Мараном громко зарычал на толпу, обнажая огромные клыки, слюни пенились на его морде. Многие непроизвольно сделали несколько шагов назад. Лотта восторженно открыла рот, не отводя от медведя глаз.
- Мы проделали долгий путь, правда, ребята? - вождь Седых оглянулся на своих людей, те согласно закивали. – А вы не цените наших усилий и не хотите сотрудничать. Пожалуй, будет справедливо, если я сокращу отведённое вам время вдвое. Через полторы недели вы должны сделать выбор. И каким бы он не был, помните, один из вас запятнал честь всех остальных! До сих пор я относился к вам уважительно.
Пока он говорил, взгляд невысокого, но крепкого мужчины из его окружения был направлен на Тею, она тоже смотрела на него. Его взор был надменный, покровительственный, насмешливый, её - непокорённый, смелый, тоже не лишённый насмешки. Медведь его стоял чуть позади предводителя, по правую руку. Мужчина дал знак зверю подойти ближе, к вождю, наклонился к Марану и что-то шепнул ему. Тот повернулся лицом к рыжеволосой красотке, наклонил голову, разглядывая её, губы растянулись в улыбке, он подозвал её:
- Подойди-ка, милая! Командир моей армии до сих пор вспоминает о тебе. И правда, есть в тебе что-то особенное, даже я тебя помню! Иногда я жалею, что принадлежу лишь одной женщине. Но это для моей же пользы! Я не решился бы спорить с таким воином, как он, тем более, из-за шлюхи.
- Я тоже часто о нём думаю! - пропела Тея, подходя ближе.
- Правда? - Маран подмигнул своему человеку.
- О, да! Вспоминаю подробности нашего с ним свидания, - подняла подбородок чуть вверх, закатив глаза, всем видом показывая, что наслаждается приятными воспоминаниями, - и насчитала минимум четыре идеальных момента, когда я могла бы лишить его чего-то ценного. И очень корю себя, осознавая, что не воспользовалась ни одним из них.
- Неужели, ты хотела стащить его кошелёк? - засмеялся предводитель, за ним засмеялась и его свита. – Он бы и не заметил!
- Деньги! Разве это ценно? Я могла бы оставить его без члена. Или убить. А можно было бы совместить эти два удовольствия, - Тея подошла к тому, о ком говорила и нежно коснулась его локтя, затем «прошагала» тонкими пальчиками выше.
Он напряг мышцы, она одобрительно улыбнулась и запустила руку под его наплечник. Его медведь прижал уши и недобро посмотрел на женщину, приподнимая верхнюю губу, готовый зарычать. Хозяин легонько пнул его ногой, обутой в высокий сапог. Тея поманила мужчину рукой, призывая наклонить голову к ней, он, непонятно почему, подчинился и свесился со спины медведя, приближаясь к её лицу. Она прошептала, добавляя в голос немного мёда, тепло дыша в ухо:
- Я рада, что ты вспоминаешь обо мне, мой сладкий. И я о тебе никогда не забывала, - она облизнула мочку его уха, когда закончила говорить, а затем чуть прикусила её.
- Поехали со мной, женщина! - тот подал голос, не получив на это одобрение вождя, лихо спрыгнул с медведя, схватил Тею за талию. – Весь мир будет у твоих ног, никто больше не посмеет назвать тебя шлюхой.
- Меня это вовсе не обижает такое обращение. И «весь мир» - слишком абстрактное обещание. Но я обещаю подумать, - она вывернулась из его объятий, обнажила свои ровные белые зубы, кокетливо накрутила ярко-рыжий локон своих волос на пальчик, повернулась к нему спиной и медленно пошла прочь. Затем обернулась, закусив нижнюю губу, и задорно подмигнула мужчине.
"Мразь!" - думала она при этом, вспоминая, как его руки рвали надетое на ней платье на глазах её, ещё живого, но уже вряд ли соображающего, что происходит, мужа.
- Я хочу эту женщину, - тихо сказал Марану его приближённый, возвращаясь на медведя, - заберём сейчас.
Маран поднял руку, приказывая замолчать, и обратился к Тее:
- Как тебя зовут, красавица?
- Он знает моё имя так же хорошо, как и я - его. Правда, Джодо?
Тот, чьё имя она назвала, прищурив глаза, смотрел на неё в упор. Она смотрела на него.
- Я знаю твоё имя, и я вернусь за тобой.
- Я ещё не надумала дать тебе своё согласие.
- Мне оно не нужно! – засмеялся тот.
- Мы никого насильно уводить не будем! – Маран поднял руки вверх, растопырив пальцы, давая тем самым понять, что сегодня он настроен на мирные переговоры. - Вы свободные люди. Ими же и останетесь, если выполните моё условие. Мне нужен только один из вас. И это не рыжая зазноба моего командира. Джодо, дружище, подари ей цветы, напиши стихи, купи серьги, преклони колено, обещая вечную любовь. Как там это всё обычно происходит? – высмеивал он товарища.
Тот, впрочем, тоже улыбался, потешаясь над собой и представляя, какие стихи он может написать. Наваждение от встречи с ней не спадало. Когда-то он ослушался приказа и сохранил ей жизнь, за что чуть не поплатился своей.
- Я научу его хорошим манерам в обращении с дамами, хоть сам в них не слишком силён. За сим позвольте вас покинуть, - закончил Маран.
- Так быстро? Мы еще даже за встречу не выпили! – завораживающе улыбнулась Тея.
Опустив голову, она смотрела исподлобья кротким взглядом и прикусывала кончик указательного пальца. Маран вновь улыбнулся ей, цокнул языком, оборачиваясь к Джодо, сказал ему:
- А ведь хороша! Смелая!
Джодо был готов снова покинуть спину медведя и «обмыть встречу», но Маран, разворачивая своего зверя, махнул рукой свите и сказал:
- Не будем злоупотреблять вашим временем, оно уже пошло.
Воины его расступились, освобождая ему дорогу, вслед за ним развернул медведя Джодо, и вскоре вся компания скрылась за городскими воротами. Как только они закрылись, толпа зароптала, но старик, отец главы города, сжал кулак, приказывая всем замолчать, пока Седые не отъедут настолько далеко, что не смогут слышать их.
- Мы не сможем собрать столько же за полторы недели, - выкрикнул кто-то из толпы.
- Отдайте им девчонку, пока та еще жива! Говорят, она всё равно умрёт, - послышался ещё чей-то голос.
- И кто же такое сказал? – вперёд вышла Ванда и внимательно на всех посмотрела.
- Многие видели, как она приехала с распоротым животом! Шкура её медведя была пропитана её кровью. Не хотелось бы, чтобы пролилась ещё и наша, - вышел вперёд мужчина в старых, но добротных доспехах.
- А если бы речь шла о твоей дочери, ты бы так же легко решил бы её отдать? – Ванда кивнула на крепенькую девчонку лет тринадцати, она стояла рядом с отцом, так же в боевом одеянии.
Мужчина с сомнением посмотрел на дочь и ответил:
- Если бы она такое сделала, я бы предложил вам, - он обвел руками земляков, - решить, что с ней делать.
- Давайте голосовать! – поддержал его кто-то.
- Все мы хорошо знаем Айну! – заговорил Занг. - Она выросла на наших глазах и ходила в походы со своим отцом с ранних лет, давая фору многим взрослым мужчинам. Я еще не говорил с ней о том, почему она допустила такие оплошности, но я твёрдо знаю, что мы не выдадим её.
- Боишься расстроить сынишку? – зло выкрикнул чей-то женский голос.
- Не имеет значения, является ли она членом моей семьи. Она уже поплатилась за совершенный поступок жизнью моего внука.
- Уговорите их забрать шлюху! – еще одна женщина, изливающая желчь.
Та, про кого она говорила, тепло улыбнулась ей, поведя плечиком.
Мужские голоса запротестовали на разные лады:
- Только не Тею!
- В чём она провинилась?
- Тею не отдадим!
- Единственная радость в этом бренном мире!
Женщина, сделавшая такое нелепое, с точки зрения сильной половины населения города, предложение, обиженно засопела. Вредная Тея украдкой показала ей кончик своего розового язычка.
- Айну мы не отдадим. Про Тею речи не шло, обсуждать это не будем. Давайте наведём здесь порядок, - стараясь говорить твёрдо, провозгласил Занг и первый начал собирать монеты, кладя их в уцелевший мешок. Юркие разновозрастные ребятишки бросились помогать. Женщины, ещё не конца осознавая, что произошло и чем это им грозит, хватали за ноги растерзанных кур и скидывали их в мешки, оставшиеся от зерна. Мужчины выбирали из грязи шкуры, обсуждая, что многие из них ещё можно спасти, придав им былой вид. Ни одна монета с этой площади не перекочевала в карман горожанина, а к обеду площадь перед городскими воротами была чиста, как будто тут не произошло ничего ужасного.
- Достанем неприкосновенный запас и купим зерно и шкуры в северных городах, - тихо рассуждал бывший глава города, беседуя с сыном.
- Мы будем ехать туда три дня без остановки, пока заключим сделку пройдут ещё сутки, обратная дорога и поездка в город к Седым с грузом - ещё минимум неделя! Опоздаем, - возражал Занг.
К концу дня, под низким красным закатным солнцем, глава попросил соотечественников собрать всё, что у них есть для уплаты дани.
- Я обязуюсь учесть вклад каждого из вас и вернуть вам всё до последнего семечка после того, как решим вопрос, нависший над нами, и совершим сделку с городами, располагающимися к северу от нас.
На следующий день был организован сбор, и каждый старался сделать вклад. На площади стояли весы, за длинными столами сидело несколько мужчин, которые вели учёт, записывая, чего и сколько сдал каждый житель. Это делалось не для того, чтобы уличить кого-то в жадности, а для того, чтобы исполнить данное главой города обещание - вернуть то, что потребовалось собрать второй раз.
- Что там происходит, Галвин? - Айна очнулась и разлепила сухие губы после нескольких дней забытья.
Муж почти не отходил от неё всё это время, но знал, что происходит в городе. К нему несколько раз прибегал младший брат и рассказывал всё в подробностях. Галвин понимал, что отец никогда не выдаст Айну, но так же понимал, какое сильное давление он испытывает со стороны жителей. На кону жизнь его любимой против сотен других жизней.
Услышав её голос, парень отвернулся от окна и подскочил к постели, схватив жену за руку и поднеся её к губам, смотрел на любимое лицо с нежностью.
- Я сглупила и подвела тебя.
"Ты подвела всех нас!" - вздохнула про себя стоявшая в дверях Ванда.
- Не думай об этом, - сказал Галвин.
- До того, как я её убила, старуха сказала мне, что у нас могли бы быть смелые сыновья и прекрасные дочери, - улыбнулась Айна грустно.
- Так и будет! - ответил ей муж.
"Если они и будут, то точно не из твоего чрева", - подумала Ванда.
- Ещё она сказала, что, когда ты похоронишь и оплачешь меня, женишься снова, но никогда не будешь счастлив.
- Как хорошо, что ты убила эту старую дуру! - в сердцах выкрикнул Галвин.
"Хорошо, хорошо, да не очень-то!" - Ванда развернулась на каблуках и ушла, понимая, что Айна оправится. По крайней мере, её физические раны скоро затянутся.
- Где мой медведь? - спросила девушка у мужа.
- Ванда разрешила ему остаться за таверной, но он очень грязный.
- Он здоров?
- Ранен, но к себе не подпускает.
- Помоги мне встать, я должна его осмотреть, - Айна попыталась сесть на постели и тут же упала назад. - Подними меня и проводи к медведю, Галвин!
Он подчинился, поднял девушку, подал ей одежду, помог одеться.
- Ты что делаешь? - мимо проходила Тея, и ей очень не понравилось, что Айна встала. - Ванда!
- Не зови её, я только посмотрю на своего мишку, - умоляюще произнесла девушка.
- Ванда! - громче крикнула Тея.
- Ложись на место! - спокойно сказала вошедшая хозяйка.
- Тётя...
- Вернись в постель, мать твою! Галвин, ты идиот! Вам обоим лучше сейчас залечь на дно и не пускать пузыри! А с тобой я промаялась столько часов не для того, чтобы снова тратить на тебя своё драгоценное время.
- Я не просила тебя меня штопать! - обиженно сказала Айна и позволила Тее снова раздеть себя.
- Тем не менее, я это сделала! - строго сказала женщина. - И ты жива.
- Благодаря ей, - подтвердила Тея.
- Я не прошу благодарности для себя, - сказала Ванда, - но Тее ты обязана сказать спасибо. Она могла бы гораздо приятнее провести время и заработать при этом, но вместо этого помогала мне уложить твои кишки на место!
- Ну, "приятнее" - спорный вопрос, я видела того толстяка из соседней деревни, наверняка пришёл ко мне. Не подумай, что я высмеваю клиентов, но он точно не из моих любимчиков, - поморщилась Тея, но, чуть подумав, добавила:
- А всё же ты права, Ванда. Лучше уж немытый толстяк, чем та ужасная рана.
- Я всегда права, дорогая! - трактирщица сложила руки на груди, выжидающе глядя на Айну.
Айна заплакала, улеглась в постель и горячо поблагодарила женщин за спасение своей жизни. Про своего ребёнка она не спрашивала.
- Малышка! - уже ласковей обратилась Ванда к девушке. - Медведь не даёт оказать ему помощь, он весь перемазан засохшей кровью, но с ним точно ничего серьёзного. Галвин, сними наволочку с её подушки и отнеси мишке, пусть поймёт, что с хозяйкой всё в порядке настолько, насколько это вообще может быть.
- Крошка! Я уж думал, ты не придёшь! - Юкас встретил Тею на заросшей тропе, ведущей к его дому.
Он увидел её из окна и вышел из дома, не в силах терпеть, когда она сама появится на пороге. Она пришла как обычно, под покровом сумерек и своего широкого плаща.
- Как не прискорбно это осознавать, я ужасно соскучилась, милый! - она сняла капюшон и обняла мужчину за шею. - Айне лучше, в таверне почти пусто.
Маски на Юкасе не было, и она гладила его бугристую, стянутую кожу, прижимаясь к ней своей - нежной и шелковистой. Он тоже обнимал её, всё крепче, гладил по спине ладонями, и хотел признаться, что очень ждал её, но всё же не сказал ей об этом.
- Я занесу Лотте еду и ещё немного одежды, она не будет нам мешать, - отстранилась от Юкаса и направилась к сараю, он поймал её за руку, вернул к себе:
- Она нам не помешает, я ждал тебя три дня! И тоже скучал, как ни прискорбно в этом признаваться.
- Тогда три минуты моего отсутствия ты легко переживёшь, - улыбнулась Тея и вошла к медведям.
Лотта рыдала над умирающим медвежонком, держа его на коленях. Ему было совсем плохо. Тея присела рядом, не решаясь ничего сказать. Девочка подняла на неё заплаканное лицо, глубоко вздохнула и, бережно положив медвежонка на солому, бросилась к женщине. Тея обняла её, гладила по голове, говорила:
- Ты пыталась, милая!
- Ему стало хуже после смены снадобий, - всхлипывала Лотта. - Может, тётя, Ванда что-то перепутала?
- Это исключено, моя девочка! - покачала головой Тея.
- Он ещё жив, а у меня остались старые травы, на один разочек.
- Помочь тебе вскипятить воду? - предложила Тея и, поцеловав тянущуюся к ней Джуту в мокрый нос, вышла вслед за ребёнком.
- Какого...? - возмутился полностью раздетый Юкас, когда они вошли в дом с ведром воды.
Он прикрыл первой попавшейся под руку книгой причинное место и напомнил:
- Три минуты давно прошли!
- Юкас, залезь под одеяло и жди меня там! - строго сказала Тея.
- Тебе нельзя верить, женщина! - бурчал он из кровати. - Если я усну, не буди меня! Сама виновата!
- Засыпай скорее, милый! Приятных снов! - нараспев сказала она.
Когда Лотта, наконец, приготовила свой отвар, Тея закрыла за ней дверь, заперев её изнутри, скинула с себя одежду и залезла в постель.
- Я уже сплю! - один глаз Юкаса был закрыт, второй не закрывался из-за ожога.
- Тогда я пошла радовать других, - сказала Тея, но не двинулась с места.
- Иди.
- Хорошо, уйду. Через три минуты, - пообещала она и скользнула рукой под одеяло. - Тебе как раз хватит.
- Мы проделали долгий путь, правда, ребята? - вождь Седых оглянулся на своих людей, те согласно закивали. – А вы не цените наших усилий и не хотите сотрудничать. Пожалуй, будет справедливо, если я сокращу отведённое вам время вдвое. Через полторы недели вы должны сделать выбор. И каким бы он не был, помните, один из вас запятнал честь всех остальных! До сих пор я относился к вам уважительно.
Пока он говорил, взгляд невысокого, но крепкого мужчины из его окружения был направлен на Тею, она тоже смотрела на него. Его взор был надменный, покровительственный, насмешливый, её - непокорённый, смелый, тоже не лишённый насмешки. Медведь его стоял чуть позади предводителя, по правую руку. Мужчина дал знак зверю подойти ближе, к вождю, наклонился к Марану и что-то шепнул ему. Тот повернулся лицом к рыжеволосой красотке, наклонил голову, разглядывая её, губы растянулись в улыбке, он подозвал её:
- Подойди-ка, милая! Командир моей армии до сих пор вспоминает о тебе. И правда, есть в тебе что-то особенное, даже я тебя помню! Иногда я жалею, что принадлежу лишь одной женщине. Но это для моей же пользы! Я не решился бы спорить с таким воином, как он, тем более, из-за шлюхи.
- Я тоже часто о нём думаю! - пропела Тея, подходя ближе.
- Правда? - Маран подмигнул своему человеку.
- О, да! Вспоминаю подробности нашего с ним свидания, - подняла подбородок чуть вверх, закатив глаза, всем видом показывая, что наслаждается приятными воспоминаниями, - и насчитала минимум четыре идеальных момента, когда я могла бы лишить его чего-то ценного. И очень корю себя, осознавая, что не воспользовалась ни одним из них.
- Неужели, ты хотела стащить его кошелёк? - засмеялся предводитель, за ним засмеялась и его свита. – Он бы и не заметил!
- Деньги! Разве это ценно? Я могла бы оставить его без члена. Или убить. А можно было бы совместить эти два удовольствия, - Тея подошла к тому, о ком говорила и нежно коснулась его локтя, затем «прошагала» тонкими пальчиками выше.
Он напряг мышцы, она одобрительно улыбнулась и запустила руку под его наплечник. Его медведь прижал уши и недобро посмотрел на женщину, приподнимая верхнюю губу, готовый зарычать. Хозяин легонько пнул его ногой, обутой в высокий сапог. Тея поманила мужчину рукой, призывая наклонить голову к ней, он, непонятно почему, подчинился и свесился со спины медведя, приближаясь к её лицу. Она прошептала, добавляя в голос немного мёда, тепло дыша в ухо:
- Я рада, что ты вспоминаешь обо мне, мой сладкий. И я о тебе никогда не забывала, - она облизнула мочку его уха, когда закончила говорить, а затем чуть прикусила её.
- Поехали со мной, женщина! - тот подал голос, не получив на это одобрение вождя, лихо спрыгнул с медведя, схватил Тею за талию. – Весь мир будет у твоих ног, никто больше не посмеет назвать тебя шлюхой.
- Меня это вовсе не обижает такое обращение. И «весь мир» - слишком абстрактное обещание. Но я обещаю подумать, - она вывернулась из его объятий, обнажила свои ровные белые зубы, кокетливо накрутила ярко-рыжий локон своих волос на пальчик, повернулась к нему спиной и медленно пошла прочь. Затем обернулась, закусив нижнюю губу, и задорно подмигнула мужчине.
"Мразь!" - думала она при этом, вспоминая, как его руки рвали надетое на ней платье на глазах её, ещё живого, но уже вряд ли соображающего, что происходит, мужа.
- Я хочу эту женщину, - тихо сказал Марану его приближённый, возвращаясь на медведя, - заберём сейчас.
Маран поднял руку, приказывая замолчать, и обратился к Тее:
- Как тебя зовут, красавица?
- Он знает моё имя так же хорошо, как и я - его. Правда, Джодо?
Тот, чьё имя она назвала, прищурив глаза, смотрел на неё в упор. Она смотрела на него.
- Я знаю твоё имя, и я вернусь за тобой.
- Я ещё не надумала дать тебе своё согласие.
- Мне оно не нужно! – засмеялся тот.
- Мы никого насильно уводить не будем! – Маран поднял руки вверх, растопырив пальцы, давая тем самым понять, что сегодня он настроен на мирные переговоры. - Вы свободные люди. Ими же и останетесь, если выполните моё условие. Мне нужен только один из вас. И это не рыжая зазноба моего командира. Джодо, дружище, подари ей цветы, напиши стихи, купи серьги, преклони колено, обещая вечную любовь. Как там это всё обычно происходит? – высмеивал он товарища.
Тот, впрочем, тоже улыбался, потешаясь над собой и представляя, какие стихи он может написать. Наваждение от встречи с ней не спадало. Когда-то он ослушался приказа и сохранил ей жизнь, за что чуть не поплатился своей.
- Я научу его хорошим манерам в обращении с дамами, хоть сам в них не слишком силён. За сим позвольте вас покинуть, - закончил Маран.
- Так быстро? Мы еще даже за встречу не выпили! – завораживающе улыбнулась Тея.
Опустив голову, она смотрела исподлобья кротким взглядом и прикусывала кончик указательного пальца. Маран вновь улыбнулся ей, цокнул языком, оборачиваясь к Джодо, сказал ему:
- А ведь хороша! Смелая!
Джодо был готов снова покинуть спину медведя и «обмыть встречу», но Маран, разворачивая своего зверя, махнул рукой свите и сказал:
- Не будем злоупотреблять вашим временем, оно уже пошло.
Воины его расступились, освобождая ему дорогу, вслед за ним развернул медведя Джодо, и вскоре вся компания скрылась за городскими воротами. Как только они закрылись, толпа зароптала, но старик, отец главы города, сжал кулак, приказывая всем замолчать, пока Седые не отъедут настолько далеко, что не смогут слышать их.
- Мы не сможем собрать столько же за полторы недели, - выкрикнул кто-то из толпы.
- Отдайте им девчонку, пока та еще жива! Говорят, она всё равно умрёт, - послышался ещё чей-то голос.
- И кто же такое сказал? – вперёд вышла Ванда и внимательно на всех посмотрела.
- Многие видели, как она приехала с распоротым животом! Шкура её медведя была пропитана её кровью. Не хотелось бы, чтобы пролилась ещё и наша, - вышел вперёд мужчина в старых, но добротных доспехах.
- А если бы речь шла о твоей дочери, ты бы так же легко решил бы её отдать? – Ванда кивнула на крепенькую девчонку лет тринадцати, она стояла рядом с отцом, так же в боевом одеянии.
Мужчина с сомнением посмотрел на дочь и ответил:
- Если бы она такое сделала, я бы предложил вам, - он обвел руками земляков, - решить, что с ней делать.
- Давайте голосовать! – поддержал его кто-то.
- Все мы хорошо знаем Айну! – заговорил Занг. - Она выросла на наших глазах и ходила в походы со своим отцом с ранних лет, давая фору многим взрослым мужчинам. Я еще не говорил с ней о том, почему она допустила такие оплошности, но я твёрдо знаю, что мы не выдадим её.
- Боишься расстроить сынишку? – зло выкрикнул чей-то женский голос.
- Не имеет значения, является ли она членом моей семьи. Она уже поплатилась за совершенный поступок жизнью моего внука.
- Уговорите их забрать шлюху! – еще одна женщина, изливающая желчь.
Та, про кого она говорила, тепло улыбнулась ей, поведя плечиком.
Мужские голоса запротестовали на разные лады:
- Только не Тею!
- В чём она провинилась?
- Тею не отдадим!
- Единственная радость в этом бренном мире!
Женщина, сделавшая такое нелепое, с точки зрения сильной половины населения города, предложение, обиженно засопела. Вредная Тея украдкой показала ей кончик своего розового язычка.
- Айну мы не отдадим. Про Тею речи не шло, обсуждать это не будем. Давайте наведём здесь порядок, - стараясь говорить твёрдо, провозгласил Занг и первый начал собирать монеты, кладя их в уцелевший мешок. Юркие разновозрастные ребятишки бросились помогать. Женщины, ещё не конца осознавая, что произошло и чем это им грозит, хватали за ноги растерзанных кур и скидывали их в мешки, оставшиеся от зерна. Мужчины выбирали из грязи шкуры, обсуждая, что многие из них ещё можно спасти, придав им былой вид. Ни одна монета с этой площади не перекочевала в карман горожанина, а к обеду площадь перед городскими воротами была чиста, как будто тут не произошло ничего ужасного.
***
- Достанем неприкосновенный запас и купим зерно и шкуры в северных городах, - тихо рассуждал бывший глава города, беседуя с сыном.
- Мы будем ехать туда три дня без остановки, пока заключим сделку пройдут ещё сутки, обратная дорога и поездка в город к Седым с грузом - ещё минимум неделя! Опоздаем, - возражал Занг.
***
К концу дня, под низким красным закатным солнцем, глава попросил соотечественников собрать всё, что у них есть для уплаты дани.
- Я обязуюсь учесть вклад каждого из вас и вернуть вам всё до последнего семечка после того, как решим вопрос, нависший над нами, и совершим сделку с городами, располагающимися к северу от нас.
На следующий день был организован сбор, и каждый старался сделать вклад. На площади стояли весы, за длинными столами сидело несколько мужчин, которые вели учёт, записывая, чего и сколько сдал каждый житель. Это делалось не для того, чтобы уличить кого-то в жадности, а для того, чтобы исполнить данное главой города обещание - вернуть то, что потребовалось собрать второй раз.
***
- Что там происходит, Галвин? - Айна очнулась и разлепила сухие губы после нескольких дней забытья.
Муж почти не отходил от неё всё это время, но знал, что происходит в городе. К нему несколько раз прибегал младший брат и рассказывал всё в подробностях. Галвин понимал, что отец никогда не выдаст Айну, но так же понимал, какое сильное давление он испытывает со стороны жителей. На кону жизнь его любимой против сотен других жизней.
Услышав её голос, парень отвернулся от окна и подскочил к постели, схватив жену за руку и поднеся её к губам, смотрел на любимое лицо с нежностью.
- Я сглупила и подвела тебя.
"Ты подвела всех нас!" - вздохнула про себя стоявшая в дверях Ванда.
- Не думай об этом, - сказал Галвин.
- До того, как я её убила, старуха сказала мне, что у нас могли бы быть смелые сыновья и прекрасные дочери, - улыбнулась Айна грустно.
- Так и будет! - ответил ей муж.
"Если они и будут, то точно не из твоего чрева", - подумала Ванда.
- Ещё она сказала, что, когда ты похоронишь и оплачешь меня, женишься снова, но никогда не будешь счастлив.
- Как хорошо, что ты убила эту старую дуру! - в сердцах выкрикнул Галвин.
"Хорошо, хорошо, да не очень-то!" - Ванда развернулась на каблуках и ушла, понимая, что Айна оправится. По крайней мере, её физические раны скоро затянутся.
- Где мой медведь? - спросила девушка у мужа.
- Ванда разрешила ему остаться за таверной, но он очень грязный.
- Он здоров?
- Ранен, но к себе не подпускает.
- Помоги мне встать, я должна его осмотреть, - Айна попыталась сесть на постели и тут же упала назад. - Подними меня и проводи к медведю, Галвин!
Он подчинился, поднял девушку, подал ей одежду, помог одеться.
- Ты что делаешь? - мимо проходила Тея, и ей очень не понравилось, что Айна встала. - Ванда!
- Не зови её, я только посмотрю на своего мишку, - умоляюще произнесла девушка.
- Ванда! - громче крикнула Тея.
- Ложись на место! - спокойно сказала вошедшая хозяйка.
- Тётя...
- Вернись в постель, мать твою! Галвин, ты идиот! Вам обоим лучше сейчас залечь на дно и не пускать пузыри! А с тобой я промаялась столько часов не для того, чтобы снова тратить на тебя своё драгоценное время.
- Я не просила тебя меня штопать! - обиженно сказала Айна и позволила Тее снова раздеть себя.
- Тем не менее, я это сделала! - строго сказала женщина. - И ты жива.
- Благодаря ей, - подтвердила Тея.
- Я не прошу благодарности для себя, - сказала Ванда, - но Тее ты обязана сказать спасибо. Она могла бы гораздо приятнее провести время и заработать при этом, но вместо этого помогала мне уложить твои кишки на место!
- Ну, "приятнее" - спорный вопрос, я видела того толстяка из соседней деревни, наверняка пришёл ко мне. Не подумай, что я высмеваю клиентов, но он точно не из моих любимчиков, - поморщилась Тея, но, чуть подумав, добавила:
- А всё же ты права, Ванда. Лучше уж немытый толстяк, чем та ужасная рана.
- Я всегда права, дорогая! - трактирщица сложила руки на груди, выжидающе глядя на Айну.
Айна заплакала, улеглась в постель и горячо поблагодарила женщин за спасение своей жизни. Про своего ребёнка она не спрашивала.
- Малышка! - уже ласковей обратилась Ванда к девушке. - Медведь не даёт оказать ему помощь, он весь перемазан засохшей кровью, но с ним точно ничего серьёзного. Галвин, сними наволочку с её подушки и отнеси мишке, пусть поймёт, что с хозяйкой всё в порядке настолько, насколько это вообще может быть.
Глава 10.
- Крошка! Я уж думал, ты не придёшь! - Юкас встретил Тею на заросшей тропе, ведущей к его дому.
Он увидел её из окна и вышел из дома, не в силах терпеть, когда она сама появится на пороге. Она пришла как обычно, под покровом сумерек и своего широкого плаща.
- Как не прискорбно это осознавать, я ужасно соскучилась, милый! - она сняла капюшон и обняла мужчину за шею. - Айне лучше, в таверне почти пусто.
Маски на Юкасе не было, и она гладила его бугристую, стянутую кожу, прижимаясь к ней своей - нежной и шелковистой. Он тоже обнимал её, всё крепче, гладил по спине ладонями, и хотел признаться, что очень ждал её, но всё же не сказал ей об этом.
- Я занесу Лотте еду и ещё немного одежды, она не будет нам мешать, - отстранилась от Юкаса и направилась к сараю, он поймал её за руку, вернул к себе:
- Она нам не помешает, я ждал тебя три дня! И тоже скучал, как ни прискорбно в этом признаваться.
- Тогда три минуты моего отсутствия ты легко переживёшь, - улыбнулась Тея и вошла к медведям.
Лотта рыдала над умирающим медвежонком, держа его на коленях. Ему было совсем плохо. Тея присела рядом, не решаясь ничего сказать. Девочка подняла на неё заплаканное лицо, глубоко вздохнула и, бережно положив медвежонка на солому, бросилась к женщине. Тея обняла её, гладила по голове, говорила:
- Ты пыталась, милая!
- Ему стало хуже после смены снадобий, - всхлипывала Лотта. - Может, тётя, Ванда что-то перепутала?
- Это исключено, моя девочка! - покачала головой Тея.
- Он ещё жив, а у меня остались старые травы, на один разочек.
- Помочь тебе вскипятить воду? - предложила Тея и, поцеловав тянущуюся к ней Джуту в мокрый нос, вышла вслед за ребёнком.
- Какого...? - возмутился полностью раздетый Юкас, когда они вошли в дом с ведром воды.
Он прикрыл первой попавшейся под руку книгой причинное место и напомнил:
- Три минуты давно прошли!
- Юкас, залезь под одеяло и жди меня там! - строго сказала Тея.
- Тебе нельзя верить, женщина! - бурчал он из кровати. - Если я усну, не буди меня! Сама виновата!
- Засыпай скорее, милый! Приятных снов! - нараспев сказала она.
Когда Лотта, наконец, приготовила свой отвар, Тея закрыла за ней дверь, заперев её изнутри, скинула с себя одежду и залезла в постель.
- Я уже сплю! - один глаз Юкаса был закрыт, второй не закрывался из-за ожога.
- Тогда я пошла радовать других, - сказала Тея, но не двинулась с места.
- Иди.
- Хорошо, уйду. Через три минуты, - пообещала она и скользнула рукой под одеяло. - Тебе как раз хватит.
