Глава 1 Пал Палыч V Иллариона
Луна – дочь молодой Земли – окунула серебряные лучи в чашу озера, улыбнулась своему округлому, миловидному отражению и начала таять, бледнеть. Под глади вод побежали предутренние волны, гася в них мерцание холодных звезд; меланхоличная ночь рассеивалась влажными туманами: за цепью горных вершин, сияя, всходило солнце.
На пустынном пляже две молодые женщины. Одна высокая, зеленоглазая красавица, с пышной гривой русых волос, другая – среднего роста, плотная, с раскосых разрезом глаз, брюнетка. Павел Павлович – доктор исторических наук, скучавший в закрытом для простых смертных ведомственном санатории и поэтом приходивший на пляж дома отдыха, в первые дни знакомств произнес, гляди на дам : « Blanch et nouare» - белое и черное. Но этого никто не оценил, а , с легкой руки спасателя Иллариона, стали звать за глаза : одну – русалкой, другую – пантерой. Женщины знали об этих прозвищах, но никто на них не реагировал.
Брюнетка одним движением руки сбросила с себя сарафан и с криком восторга побежала по мелководью, разбивая гладь воды и разбрызгивая вокруг себя тысячи перламутровых капель, добежала до места , где начинается глубина, бросилась с головой в простор утренних вод. С блондинки платье соскользнуло само собой, она перепрыгнула через него и не спеша, не вздрогнув от прикосновения прохладной волны, не поежившись, вошла в воды озера.
Тела женщин податливо изгибались, подхватываемые струями течения, то уходили надолго под воду, то всплывали на поверхность; они плескались, догоняли друг друга, а устав, долго плавали на спине, смотря в небо, выцветшего от многодневной жары.
- Колдовское озеро! – хлопнула ладонью по воде, воскликнула блондинка, резким движением развернулась и поплыла к озеру.
Ее подруга, медленно сделав круг, последовала за ней. На берегу одна бросилась на горячий песок, другая расположилась в тени под грибком.
- Н-да, Веда, быть такой ослепительно белой неприлично быть на пляже, - проговорила брюнетка, смотря на подругу.
Веда улыбнулась, тряхнула головой.
- Оставлять следы своих коготков на физиономиях прилично?
- Пока была одна физиономия – Иллариона, - уточнила подруга. – Пусть не зарывается, он всего лишь телохранитель.
- А… Это случилось, когда ты сбежала от меня, чтобы покататься с ним на моторной лодке? Напрасно, Аэлита, ты его дразнишь, к нему можно относиться получше.
Аэлита мечтательно смотрела на блестевшую в лучах солнца воду.
- Ты знаешь, когда мы «летели» на моторке. Этот вечер, низко висящие облака на горизонте, бирюзовая вода и простор, простор! Изумительное зрелище! – Аэлита мечтательно закрыла глаза. – А по ночам, под луной, на середине озера идет удивительная жизнь.
Веда посмотрела на подругу.
- Какая жизнь?
- Твои подруги водят хороводы, а сторожит сию вакханалию дракон. Громадный, от старости весь в лохмотьях кожи.
- Откуда он там взялся?
- Ну… ну… из параллельного мира… И я уверена, что там очень интересно. Неделю назад, когда я плыла с Илларионом по лунной дорожке, я это точно ощутила… - она протянула руки к озеру и с тихим стоном прошептала – О, оно опасно для меня…
У Веды капризно опустились кончики губ.
- Это не озеро. Это Илларион колдовской. Он самый живой из всех пребывающих мужчин! Сложен на диво! А кожа гладкая, упругая и, наверное, пахнет ветром. Жалко , что я ему не нужна.
- Ну, тогда, сама возьми его, – великодушно предложила Аэлита.
- Не знаю, может возьму и проглочу, - с какой-то капризной томностью произнесла Веда.
Аэлита сладострастно вытянулась, перевернулась на живот и подползла к подруге. Села напротив, взяла ее ладонь в свои руки.
- Позолоти, красавица, всю правду скажу…
- Слово не сказала, а уже « позолоти», - Веда подобрала камешек на песке и забросила его в лифчик купальника Аэлиты.
- Ты, красавица, замужем уже пятый год. Твой муж молодой и горячий. А изменять он начал тебе,,,да год назад. А ты ему изменила через месяц после свадьбы. Потом стала верной женой и уже держишься второй год.
Веда съежилась и отодвинулась, но Аэлита вошла в раж.
- Но ты любишь мужа. И вот еще: солидный мужчина сохнет по тебе. Руководитель диссертаций в институте. Для тела слабоват, а вот для души… Правду говорю!
- Брысь, брысь, кошка!
Аэлита напряглась, глаза ее сверкнули хищным огнём:
- А сюда ты приехала с тайной мыслью и целью – опять начать изменять мужу! – с этими словами она бросилась на Веду и пребольно укусила за мочку уха.
Веда в ужасе и гневе вскрикнула и с силой ударила чертову гадальщицу в грудь. Аэлита повалилась на песок и осталась лежать неподвижно.
- Хватит притворяться! – хмуро отчеканила Веда, потирая мочку уха.
Аэлиту не подавала признаков жизни. Веда с опаской наклонилась ,взяла ее за плечо и чувствительно тряхнула.
- Что с тобой? Очнись!
Аэлитины веки дрогнули, медленно открылись и на «русалку» глянули два узких дерзких глаза.
- Обманщица! – Веда с досадой хлопнула ее по плечу и отошла.
- Сама виновата. Ты меня разозлила. Иллариона ей подавай, - Аэлита села на песок, облизала сухие губы. – Павел Павлович воспитан, элегантен, доктор наук, не последний человек в институте, чертовски умен. В тебе течет русалочья кровь. Тебе Илларион – то нужен, потому что ты ему не нужна. Слаба на передок? Это ты – обманщица. Зовешь, манишь своим роскошным телом, потрясающими глазами, пеной волос, но возле тебя пусто и холодно. Это ты, да именно, ты обманщица! – Аэлита запальчиво тряхнула головой: - Вот возьму и отобью у тебя Пал Палыча.
Глаза Веды затуманились, она печально произнесла.
- Ты ему не нужна.
- Стану нужна.
- Он влюблен в свою карьеру. Кроме карьеры ему ничто и никто не нужен.
