поведения, которая выгорит и понравится и ей самой, то может, когда она вернётся, а это совершенно неизбежно, она продолжит вести себя подобно мне? Немного глупые догмы, но мне отчаянно хотелось делать вид, будто я не ломаю установленные рамки человека, в тело которого мне вышло угодить по счастливой случайности.
- Я хочу с вами подружиться, ваше величество! – говорила, будто запыхавшись, вторая фрейлина, - хотите быть близким другом мне? Я бы…
Смешно. Как она могла говорить мне такое, имея ввиду, что мы с ней в какой-то мере должны делить одного мужчину? Я, конечно, не особо хочу, но если у меня нет выбора, то чего бы не попробовать подружиться и с ним?
- У тебя нездоровое влечение к моей голове, - на Эши, - а ты лицемерная, как волк в овечьей шкурке! – развернулась, покрепче ухватив платье с двух сторон, и направилась в уже распахнутые двери в тронный зал, - кстати, можно мне брошь обратно? – решила уподобиться своей же горничной, шагая спиной вперёд, - планирую проследить ещё за кем-то, вместо вас двоих!
На самом деле мне не хочется заглянуть в какую-нибудь книгу Маньяры, обнаружить, что это совсем не книга, и отметить, что фрейлина сидит в связке комнат напротив моей спальни. Неприятно немного, пусть и не ревниво.
- Она не использовала брань, - хмыкнула Эши, - ладно, я признаю, что её актёрская игра как минимум на уровне залётного менестреля!
Светленькая отчего-то обезоружено опустила руки по швам, разглядывая продолжающую пятится меня.
- Нет уж, в этот раз ты не можешь отрицать, что его величество был прав, - любовница часто и быстро хлопала ресницами, будто желала проморгаться, - от Маньяры здесь одно имя и осталось, - это уже тише, потому как не для меня.
Я же натолкнулась на кого-то спиной в проёме, получила минимум два неуклюжих отпечатка ботинок на подоле подъюбников и одну цепкую пятерню на запястье, когда поспешно выпускала из груди воздух и пыталась вытянуть из-под чьих-то ног своё платье. Внимание привлекли сперва серые помятые брюки суженного охотничьего кроя, после китель насыщенного синего цвета с золотой бахромой эполетов на плечах, а после… уже розовый и улыбчивый взгляд, переросший в восхищённый от вида моего полностью круглого лица.
- Яра! – громко воскликнул тот самый мужчина с топором, что никак не мог забыться мне и после умиротворённого вечернего сна, - а я уже собрался идти за тобой, думая, что тебя покусали эти две шипелки! – на сестру и… м-да, - а ты пришла сама и… белая! Надо же, я и помыслить не мог, что увижу тебя в чём-то подобном. Ха! С другой стороны, новая жизнь, новая Маньяра, новые вкусы, да?
Пару секунд я позволила себе поискать в его свободной руке что-то острое и режущее, но после… да, пришлось дрожать уголками губ в улыбке, пока весь зал, коридор и фойе напротив ждали любую мою реакцию, кроме как испуганную с подёргивающимися чертами лица. Молчание затянулось минимум на тридцать секунд глобальной тишины, разорванных больше млееньем, чем иными звуками из моего рта:
- Э-это свадебное платье, ваше величество, - продолжая различать всполохи розовых красок, блуждающих в его глазах, - горничная так сказала. А-а значит вы меня в нём точно видели.
Стоило разглядывать его сейчас, потому как ранее я совсем не занималась подобным по понятным причинам. В данную минуту он не просто выглядел добрее – в нескольких сантиметрах от моего лица находился улыбчивый и невероятно добрый человек. Как на том портрете у него были светлые волосы – не коротко подстриженные, как на холсте, а достающие до мочек ушей забавными завитками спутанных кудряшек. Но всёэто ни в какой мере не могло сравниться с розовизной невероятно влюблённого взора, направленного ровно на меня. Интересно, не будь на нём приворота, как бы он глядел на меня? Не снизу от стены, на которой ряд кольев с крепким трилистником на навершиях для устойчивости головы?
- Правда? – его величество аж сделал шаг назад, дабы оглядеть меня с ног до головы, - не может быть! Слышите? – = для напряжённой публики, - Маньяра хранила свадебное платье все эти годы!
- А клялась сжечь в тот же день! – подтвердила вышагивающая где-то в коридоре Эши, - что-что, а наша королева всё же имеет сердце, если оставила себе такие воспоминания! Ха! И даже пятнышка на нём нет! Где же ты его так бережно хранила, ваше величество? И для чего, главное?
При последней фразе она сделала шаг в залу, получив руку в пригласительном жесте от мужчины. Она и не поглядела на неё, цепко ухватившись и продолжая идти с важностью и шармом, имея ввиду высокую причёску на голове, шаткую и украшенную устаревшими для местной моды металлическими ободками с мелкими цветками лаванды.
- О, нет, сестра! – король шагнул обратно ко мне, - с Ярой мы не смеем разговаривать с насмешкой, - он подставил мне галантный локоть, - поэтому не обижай её, - он вёл меня куда-то в нужную ему сторону, ловко лавируя между и так расступающейся редкой знатью, что медленно разбредалась по углам и сторонам залы, в которых обнаружились мелкие чайные столики с удобными креслами, - прости её, Яр. Не принимай близко к сердцу то, что сестра у меня не столько вредная, сколько ворчливая. А эта комбинация редко выставляет людей в выгодном свете, так ведь? – он подбирал слова, когда говорил со мной лично, - но у нас немало разговоров! – едва ли не подпрыгнул мужчина, - ты голодна?
Мы подошли к центральному помосту, облепленному ступенями с одной половины, на котором нашёлся подобный всем ранее замеченным столик и два кресла с разных сторон. Под всеобщим вниманием на обитую бархатом подушку мне и предложил сесть король, улыбчиво отодвинув кресло и встав позади его спинки. Это… показалось мне немного несуразным – вся эта картина с любой стороны оказалась бы таковой, будь то старания мужчины или же моя неуклюжая попытка сесть, не прищемив себе подол.
- Можно чай и что-то сладкое, - ответила ему, - и я не обидчивая, ваше величество. Может раньше во мне что-то подобное и было, но сейчас отчего-то больше не хочется.
Пока я пожимала плечами, а моя горничная бежала выполнять поручение в виде чая, по приказу шумно сел на свои места весь зал, лишь единицами мужчин оставшись стоять над кем-то и переговариваться, не найдя себе места за двойными столиками.
- И это прекрасно! - уже тише говорил король, хотя его тон спокойным быть не мог видимо никогда, - про свой характер ты всё рассказала тем, как пришла, в чём и что сказала. Например, - он принял от своего слуги прозрачный бокал с… пивом?! – ты села со мной рядом, позволила взять себя за локоть и сейчас не шипишь. Идеальная жена! Буквально всё, о чём я мечтал, собрала в себе!
Я не смогла сдержать улыбки. Да, он был смешным. Весь его образ казался мне сперва хмурым и властным, но как только я встретилась с ним вновь… не назвала бы его красивым, всё же в нём не было типичной миловидности этих мест, а ухмылка делала его ещё более грубым на вид. Однако даже сейчас сложно было не увидеть то, за что можно назвать его очаровательным – необычность и живость. Помимо топора, который почему-то не был с ним сейчас, хотя я заметила пояс для него под расстёгнутым пиджаком.
- Звучит так, будто остальные качества вас не волнуют, - я приняла чай, уловив тонкий аромат мяты с шалфеем.
Горничная поставила блюдце с пирожным подальше от края, будто ощущая, что я нервничаю. Или от того, что я уместила веер всё там же?
- Тебя, - фыркнул король, - и это самое странное – фактически ты остаёшься выше меня по статусу, каким бы восхитительным мужем я не был, - усмешка, - если ты помнишь, мне совершенно не нравится, когда мне кто-то вы-кает. Я человек простой, чего не скажешь про тебя, росшей в статусе принцессы. К-хм. К слову про это, - он сделал глоток, - насколько хорошо ты всё помнишь?
Он сузил на мне глаза, продолжая делать вид, будто его интересуют лишь глотки из фужера. Но стоило мне взглянуть на него в ответ, как всполохи розового тумана в его глазах участились, а сознание всё там же поблекло, затмив логику.
- Почему ты это спрашиваешь? Я… помню всё, и не забывала, - может получится его задурманить хоть немного, чтобы он не увидел во мне кого-то чужеродного?
С другой стороны, всем всё давно очевидно, и на эшафот меня пока не ведут. К-хм. Может спросить, как так вышло, что я здесь? А вдруг так нельзя делать и, я не знаю, что-то пойдёт не так?
- А вот ложь мне совсем не нравится, - мужчина осушил бокал до дна, решив проморгаться от крепости.
Или не от неё? Он с трудом не косился на меня, показывая пульсирующие малиновые радужки вокруг чёрного матового зрачка.
- Я не лгала, а скорее… тебе плохо? – когда он стал дышать тяжело.
Мой вопрос рассмешил его, заставив посмотреть на меня из-под полуприкрытых век со всей возможной страстью и тоской. Мне стало неуютно до покалываний в месте сидения.
- Кто ж знал, что эта хрень такая убойная, что я… - его это рассмешило, - буду предлагать возмутительные гадости – то был не я, ладно? – ещё смех, - или я, кто меня знает, - захихикал в ладошку, а после игриво пророкотал, - Яра, ты такая… я так тебя люблю! Обожаю просто, и… - тут к нему подошёл кто-то в подобной же форме, протянув сперва новый бокал с пивом, а после какие-то бумаги с гербом наверху, - о, нет. Унеси от меня всё спиртное, иначе эта зараза прогрессирует, а я… - отмахнулся король, - а давай вторую свадьбу сыграем, чтобы она, такая, по согласию была и… - офицер развернул его голову к бумагам, - благодарю. Где тут что подписывать? Буквы пляшут. Д-да и…
Служащий хмыкнул, тяжело вздохнул, покосившись на меня, а после отчеканил:
- Ледяной воды, ваше величество? Или вернее будет, если королева отсядет на пару минут?
- Нет! – едва ли не в ужасе воскликнул король на весь зал, - мы должны её придвинуть, а не… фу-х! А, чёрт! Давай это… я, в общем, справлюсь. Всё нормально! Да. Это… где писать то?!
Офицер покачал головой.
- Это списки на казнь. Вы говорили, что хотели бы помиловать кого-то в честь праздника, вот я и принёс вам бумагу. Утром вздёрнут, поэтому надо решить сейчас, - он тоже внимательно наблюдал за тем, как пальцы короля на этой самой бумаге сжимаются, когда голова наклоняется набок, а умилённая улыбка разрастается при виде меня, - Фир, тебя опять повело, - теперь одна его рука, склонившая венценосную голову, словно ученическую к заданию, - кого казнить-то?
Счастливая улыбка шириной от уха до уха досталась конечно же мне.
- Всех! – громко и командно объявил его величество.
А я знала, как это побороть. Вернее, всё было немного проще. Не знаю, откуда во мне нашлась эта информация, но я отчетливо помнила, что в детстве у девочек была горькая шутка, которая несла за собой страшные последствия. Некоторые имеющие деньги юные аристократки любили мстить или подшучивать над кем-то с помощью мизерных доз любовных зелий, из-за чего дети едва ли не сходили с ума. В какой-то момент эта игра зашла слишком далеко, взрослые и слуги начали следить за подобным, но один случай… насколько мне было известно, «шутка» была среди юношей лет тринадцати, которые опоили сильной дозой своего друга, заставив воспылать чувствами к графине из их поколения. Она не стала сопротивляться, подумав о истинной любви и… он её изнасиловал. Вот с этого момента всех девушек стращали, как могли. И не забывали учить тому, как поступать в подобных ситуациях.
- Вы мне неприятны, - первый шаг, позволивший малиновому оттенку уйти из глаз короля, - я вас боюсь, - всполохи принялись затухать, - вы мне противны.
Карие! На секунду, правда, потому как порывы влюбленности избежать было невозможно. А как при этом вытягивались лица людей вокруг! Мне необходимо было говорить чётким и уверенным тоном, поэтому слышали мои слова все, кто этого хотел.
- Моя ж ты умница! Какая ты у меня помощница: и жалостливая, и хорошая, и самая… - король обратно попортил мне всю идею, - но самое гадкое то, что мне ужасно обидно! Я просто… так, плачем все! – для подхихикивающего зала, - и думаем о том, какая у нас королева прекрасно-жестокая! Какая она…
Я скрестила руки на груди и закатила глаза. Это оказалось сложнее, чем представлялось. И проблематичнее, что сказать. Особенно в плане адекватного диалога.
- Вы страшный, плохой и раздражаете, - добила совсем скривившегося его, - прости за эти слова, но мне совсем не нравится, что кого-то казнят.
Лицо офицера можно было сравнить с совиным, когда он расширял глаза и недоумевал от того, что вылетело из моего рта.
- А мы всех пощадим, правильно! – его величество оставил быстрый росчерк на бумаге, - как возьмём, да как… - тут он решил убедиться и посмотрел на меня, тянущую чай, - ты уверена? Прям всех прощаем?
Уверенный кивок с десертной ложкой стал ему ответом.
- Пускай сидят в тюрьме, но без сломанной шеи, - забросила ногу на ногу, впервые ощутив себя будто… в своей колее.
Стало невероятно легче и приятнее. И платье вмиг показалось прекрасным, и зал, и… король тоже ничего. К-хм. Нужно бы в зеркало заглянуть и удостовериться, что у меня розовых глаз нет.
- Ваше величество, - начал было офицер.
Фир не отрывал от меня взгляда, не моргая и не прекращая улыбаться мечтательно и счастливо.
- Да заткнись ты, - смешок от него, - не видишь, я тут размышляю, что именно меня сейчас начинает жрать: волшебство той дряни или реальная любовь. Нет, ты видел, какая она замечательная?
Голову ему снова повернули, на этот раз действенно – мужчина подписал оставшиеся строчки и взмахнул бумагой в сторону служащего, резко вспомнив, что у него не допит его престранный напиток. Для чего он был налит в изысканную посудину – мне можно было только догадываться. Да и сидеть рядом с королевскими тронами с широкой кружкой было бы мягко говоря несуразно. А троны имелись, уточню. По мою правую руку – приметные, одинаковые по размерам, только по виду неудобные и обязательно витые, словно спаянные из сотен ветвей или корней дерева, изображённого как раз за спинами монархов на тронах. Красиво, но точно не похоже на мягкое кресло подо мной.
Будь у меня выбор, я хотела бы сидеть в том, что сейчас, пренебрегая тем, что сбоку.
- Это выльется нам всем во что-то нехорошее, Фир, - спустился с постамента второй мужчина, - ты и сам знаешь, что змеи бывают изворотливы. В-вот и… её величество нашла лазейку. Поэтому будь осторожен.
Самое главное, что я отметила после этой странной фразы – король и в самом деле позволял своим людям панибратски обращаться к нему даже на официальных собраниях, вроде этого. Как к этому относилась я – пока не знаю, но мне импонировала эта простота с того ракурса, что был доступен сейчас. А как будет потом – предугадать сложно.
- У меня есть прямое доказательство того, что всё идет по плану и предсказанию, - хмыкнул Фир, - взгляни на меня и забери свои слова обратно, - смешок, - да и давайте признаем, вы все! – на притихший ещё сильнее зал, - сколько усилий она должна была предъявить только для того, чтобы сейчас сидеть с закрытым ртом?
Грубовато. Вот только говорила про импонирование, а уже сейчас:
- Не нужно говорить обо мне в третьем лице, - аккуратно положила десертную ложечку на край блюдца, - давайте с самого начала договоримся о взаимном уважении, - под приподнятую светлую бровь короля, - мы оба с тобой заложники ситуации.
- Я хочу с вами подружиться, ваше величество! – говорила, будто запыхавшись, вторая фрейлина, - хотите быть близким другом мне? Я бы…
Смешно. Как она могла говорить мне такое, имея ввиду, что мы с ней в какой-то мере должны делить одного мужчину? Я, конечно, не особо хочу, но если у меня нет выбора, то чего бы не попробовать подружиться и с ним?
- У тебя нездоровое влечение к моей голове, - на Эши, - а ты лицемерная, как волк в овечьей шкурке! – развернулась, покрепче ухватив платье с двух сторон, и направилась в уже распахнутые двери в тронный зал, - кстати, можно мне брошь обратно? – решила уподобиться своей же горничной, шагая спиной вперёд, - планирую проследить ещё за кем-то, вместо вас двоих!
На самом деле мне не хочется заглянуть в какую-нибудь книгу Маньяры, обнаружить, что это совсем не книга, и отметить, что фрейлина сидит в связке комнат напротив моей спальни. Неприятно немного, пусть и не ревниво.
- Она не использовала брань, - хмыкнула Эши, - ладно, я признаю, что её актёрская игра как минимум на уровне залётного менестреля!
Светленькая отчего-то обезоружено опустила руки по швам, разглядывая продолжающую пятится меня.
- Нет уж, в этот раз ты не можешь отрицать, что его величество был прав, - любовница часто и быстро хлопала ресницами, будто желала проморгаться, - от Маньяры здесь одно имя и осталось, - это уже тише, потому как не для меня.
Я же натолкнулась на кого-то спиной в проёме, получила минимум два неуклюжих отпечатка ботинок на подоле подъюбников и одну цепкую пятерню на запястье, когда поспешно выпускала из груди воздух и пыталась вытянуть из-под чьих-то ног своё платье. Внимание привлекли сперва серые помятые брюки суженного охотничьего кроя, после китель насыщенного синего цвета с золотой бахромой эполетов на плечах, а после… уже розовый и улыбчивый взгляд, переросший в восхищённый от вида моего полностью круглого лица.
- Яра! – громко воскликнул тот самый мужчина с топором, что никак не мог забыться мне и после умиротворённого вечернего сна, - а я уже собрался идти за тобой, думая, что тебя покусали эти две шипелки! – на сестру и… м-да, - а ты пришла сама и… белая! Надо же, я и помыслить не мог, что увижу тебя в чём-то подобном. Ха! С другой стороны, новая жизнь, новая Маньяра, новые вкусы, да?
Пару секунд я позволила себе поискать в его свободной руке что-то острое и режущее, но после… да, пришлось дрожать уголками губ в улыбке, пока весь зал, коридор и фойе напротив ждали любую мою реакцию, кроме как испуганную с подёргивающимися чертами лица. Молчание затянулось минимум на тридцать секунд глобальной тишины, разорванных больше млееньем, чем иными звуками из моего рта:
- Э-это свадебное платье, ваше величество, - продолжая различать всполохи розовых красок, блуждающих в его глазах, - горничная так сказала. А-а значит вы меня в нём точно видели.
Стоило разглядывать его сейчас, потому как ранее я совсем не занималась подобным по понятным причинам. В данную минуту он не просто выглядел добрее – в нескольких сантиметрах от моего лица находился улыбчивый и невероятно добрый человек. Как на том портрете у него были светлые волосы – не коротко подстриженные, как на холсте, а достающие до мочек ушей забавными завитками спутанных кудряшек. Но всёэто ни в какой мере не могло сравниться с розовизной невероятно влюблённого взора, направленного ровно на меня. Интересно, не будь на нём приворота, как бы он глядел на меня? Не снизу от стены, на которой ряд кольев с крепким трилистником на навершиях для устойчивости головы?
- Правда? – его величество аж сделал шаг назад, дабы оглядеть меня с ног до головы, - не может быть! Слышите? – = для напряжённой публики, - Маньяра хранила свадебное платье все эти годы!
- А клялась сжечь в тот же день! – подтвердила вышагивающая где-то в коридоре Эши, - что-что, а наша королева всё же имеет сердце, если оставила себе такие воспоминания! Ха! И даже пятнышка на нём нет! Где же ты его так бережно хранила, ваше величество? И для чего, главное?
При последней фразе она сделала шаг в залу, получив руку в пригласительном жесте от мужчины. Она и не поглядела на неё, цепко ухватившись и продолжая идти с важностью и шармом, имея ввиду высокую причёску на голове, шаткую и украшенную устаревшими для местной моды металлическими ободками с мелкими цветками лаванды.
- О, нет, сестра! – король шагнул обратно ко мне, - с Ярой мы не смеем разговаривать с насмешкой, - он подставил мне галантный локоть, - поэтому не обижай её, - он вёл меня куда-то в нужную ему сторону, ловко лавируя между и так расступающейся редкой знатью, что медленно разбредалась по углам и сторонам залы, в которых обнаружились мелкие чайные столики с удобными креслами, - прости её, Яр. Не принимай близко к сердцу то, что сестра у меня не столько вредная, сколько ворчливая. А эта комбинация редко выставляет людей в выгодном свете, так ведь? – он подбирал слова, когда говорил со мной лично, - но у нас немало разговоров! – едва ли не подпрыгнул мужчина, - ты голодна?
Мы подошли к центральному помосту, облепленному ступенями с одной половины, на котором нашёлся подобный всем ранее замеченным столик и два кресла с разных сторон. Под всеобщим вниманием на обитую бархатом подушку мне и предложил сесть король, улыбчиво отодвинув кресло и встав позади его спинки. Это… показалось мне немного несуразным – вся эта картина с любой стороны оказалась бы таковой, будь то старания мужчины или же моя неуклюжая попытка сесть, не прищемив себе подол.
- Можно чай и что-то сладкое, - ответила ему, - и я не обидчивая, ваше величество. Может раньше во мне что-то подобное и было, но сейчас отчего-то больше не хочется.
Пока я пожимала плечами, а моя горничная бежала выполнять поручение в виде чая, по приказу шумно сел на свои места весь зал, лишь единицами мужчин оставшись стоять над кем-то и переговариваться, не найдя себе места за двойными столиками.
- И это прекрасно! - уже тише говорил король, хотя его тон спокойным быть не мог видимо никогда, - про свой характер ты всё рассказала тем, как пришла, в чём и что сказала. Например, - он принял от своего слуги прозрачный бокал с… пивом?! – ты села со мной рядом, позволила взять себя за локоть и сейчас не шипишь. Идеальная жена! Буквально всё, о чём я мечтал, собрала в себе!
Я не смогла сдержать улыбки. Да, он был смешным. Весь его образ казался мне сперва хмурым и властным, но как только я встретилась с ним вновь… не назвала бы его красивым, всё же в нём не было типичной миловидности этих мест, а ухмылка делала его ещё более грубым на вид. Однако даже сейчас сложно было не увидеть то, за что можно назвать его очаровательным – необычность и живость. Помимо топора, который почему-то не был с ним сейчас, хотя я заметила пояс для него под расстёгнутым пиджаком.
- Звучит так, будто остальные качества вас не волнуют, - я приняла чай, уловив тонкий аромат мяты с шалфеем.
Горничная поставила блюдце с пирожным подальше от края, будто ощущая, что я нервничаю. Или от того, что я уместила веер всё там же?
- Тебя, - фыркнул король, - и это самое странное – фактически ты остаёшься выше меня по статусу, каким бы восхитительным мужем я не был, - усмешка, - если ты помнишь, мне совершенно не нравится, когда мне кто-то вы-кает. Я человек простой, чего не скажешь про тебя, росшей в статусе принцессы. К-хм. К слову про это, - он сделал глоток, - насколько хорошо ты всё помнишь?
Он сузил на мне глаза, продолжая делать вид, будто его интересуют лишь глотки из фужера. Но стоило мне взглянуть на него в ответ, как всполохи розового тумана в его глазах участились, а сознание всё там же поблекло, затмив логику.
- Почему ты это спрашиваешь? Я… помню всё, и не забывала, - может получится его задурманить хоть немного, чтобы он не увидел во мне кого-то чужеродного?
С другой стороны, всем всё давно очевидно, и на эшафот меня пока не ведут. К-хм. Может спросить, как так вышло, что я здесь? А вдруг так нельзя делать и, я не знаю, что-то пойдёт не так?
- А вот ложь мне совсем не нравится, - мужчина осушил бокал до дна, решив проморгаться от крепости.
Или не от неё? Он с трудом не косился на меня, показывая пульсирующие малиновые радужки вокруг чёрного матового зрачка.
- Я не лгала, а скорее… тебе плохо? – когда он стал дышать тяжело.
Мой вопрос рассмешил его, заставив посмотреть на меня из-под полуприкрытых век со всей возможной страстью и тоской. Мне стало неуютно до покалываний в месте сидения.
- Кто ж знал, что эта хрень такая убойная, что я… - его это рассмешило, - буду предлагать возмутительные гадости – то был не я, ладно? – ещё смех, - или я, кто меня знает, - захихикал в ладошку, а после игриво пророкотал, - Яра, ты такая… я так тебя люблю! Обожаю просто, и… - тут к нему подошёл кто-то в подобной же форме, протянув сперва новый бокал с пивом, а после какие-то бумаги с гербом наверху, - о, нет. Унеси от меня всё спиртное, иначе эта зараза прогрессирует, а я… - отмахнулся король, - а давай вторую свадьбу сыграем, чтобы она, такая, по согласию была и… - офицер развернул его голову к бумагам, - благодарю. Где тут что подписывать? Буквы пляшут. Д-да и…
Служащий хмыкнул, тяжело вздохнул, покосившись на меня, а после отчеканил:
- Ледяной воды, ваше величество? Или вернее будет, если королева отсядет на пару минут?
- Нет! – едва ли не в ужасе воскликнул король на весь зал, - мы должны её придвинуть, а не… фу-х! А, чёрт! Давай это… я, в общем, справлюсь. Всё нормально! Да. Это… где писать то?!
Офицер покачал головой.
- Это списки на казнь. Вы говорили, что хотели бы помиловать кого-то в честь праздника, вот я и принёс вам бумагу. Утром вздёрнут, поэтому надо решить сейчас, - он тоже внимательно наблюдал за тем, как пальцы короля на этой самой бумаге сжимаются, когда голова наклоняется набок, а умилённая улыбка разрастается при виде меня, - Фир, тебя опять повело, - теперь одна его рука, склонившая венценосную голову, словно ученическую к заданию, - кого казнить-то?
Счастливая улыбка шириной от уха до уха досталась конечно же мне.
- Всех! – громко и командно объявил его величество.
А я знала, как это побороть. Вернее, всё было немного проще. Не знаю, откуда во мне нашлась эта информация, но я отчетливо помнила, что в детстве у девочек была горькая шутка, которая несла за собой страшные последствия. Некоторые имеющие деньги юные аристократки любили мстить или подшучивать над кем-то с помощью мизерных доз любовных зелий, из-за чего дети едва ли не сходили с ума. В какой-то момент эта игра зашла слишком далеко, взрослые и слуги начали следить за подобным, но один случай… насколько мне было известно, «шутка» была среди юношей лет тринадцати, которые опоили сильной дозой своего друга, заставив воспылать чувствами к графине из их поколения. Она не стала сопротивляться, подумав о истинной любви и… он её изнасиловал. Вот с этого момента всех девушек стращали, как могли. И не забывали учить тому, как поступать в подобных ситуациях.
- Вы мне неприятны, - первый шаг, позволивший малиновому оттенку уйти из глаз короля, - я вас боюсь, - всполохи принялись затухать, - вы мне противны.
Карие! На секунду, правда, потому как порывы влюбленности избежать было невозможно. А как при этом вытягивались лица людей вокруг! Мне необходимо было говорить чётким и уверенным тоном, поэтому слышали мои слова все, кто этого хотел.
- Моя ж ты умница! Какая ты у меня помощница: и жалостливая, и хорошая, и самая… - король обратно попортил мне всю идею, - но самое гадкое то, что мне ужасно обидно! Я просто… так, плачем все! – для подхихикивающего зала, - и думаем о том, какая у нас королева прекрасно-жестокая! Какая она…
Я скрестила руки на груди и закатила глаза. Это оказалось сложнее, чем представлялось. И проблематичнее, что сказать. Особенно в плане адекватного диалога.
- Вы страшный, плохой и раздражаете, - добила совсем скривившегося его, - прости за эти слова, но мне совсем не нравится, что кого-то казнят.
Лицо офицера можно было сравнить с совиным, когда он расширял глаза и недоумевал от того, что вылетело из моего рта.
- А мы всех пощадим, правильно! – его величество оставил быстрый росчерк на бумаге, - как возьмём, да как… - тут он решил убедиться и посмотрел на меня, тянущую чай, - ты уверена? Прям всех прощаем?
Уверенный кивок с десертной ложкой стал ему ответом.
- Пускай сидят в тюрьме, но без сломанной шеи, - забросила ногу на ногу, впервые ощутив себя будто… в своей колее.
Стало невероятно легче и приятнее. И платье вмиг показалось прекрасным, и зал, и… король тоже ничего. К-хм. Нужно бы в зеркало заглянуть и удостовериться, что у меня розовых глаз нет.
- Ваше величество, - начал было офицер.
Фир не отрывал от меня взгляда, не моргая и не прекращая улыбаться мечтательно и счастливо.
- Да заткнись ты, - смешок от него, - не видишь, я тут размышляю, что именно меня сейчас начинает жрать: волшебство той дряни или реальная любовь. Нет, ты видел, какая она замечательная?
Голову ему снова повернули, на этот раз действенно – мужчина подписал оставшиеся строчки и взмахнул бумагой в сторону служащего, резко вспомнив, что у него не допит его престранный напиток. Для чего он был налит в изысканную посудину – мне можно было только догадываться. Да и сидеть рядом с королевскими тронами с широкой кружкой было бы мягко говоря несуразно. А троны имелись, уточню. По мою правую руку – приметные, одинаковые по размерам, только по виду неудобные и обязательно витые, словно спаянные из сотен ветвей или корней дерева, изображённого как раз за спинами монархов на тронах. Красиво, но точно не похоже на мягкое кресло подо мной.
Будь у меня выбор, я хотела бы сидеть в том, что сейчас, пренебрегая тем, что сбоку.
- Это выльется нам всем во что-то нехорошее, Фир, - спустился с постамента второй мужчина, - ты и сам знаешь, что змеи бывают изворотливы. В-вот и… её величество нашла лазейку. Поэтому будь осторожен.
Самое главное, что я отметила после этой странной фразы – король и в самом деле позволял своим людям панибратски обращаться к нему даже на официальных собраниях, вроде этого. Как к этому относилась я – пока не знаю, но мне импонировала эта простота с того ракурса, что был доступен сейчас. А как будет потом – предугадать сложно.
- У меня есть прямое доказательство того, что всё идет по плану и предсказанию, - хмыкнул Фир, - взгляни на меня и забери свои слова обратно, - смешок, - да и давайте признаем, вы все! – на притихший ещё сильнее зал, - сколько усилий она должна была предъявить только для того, чтобы сейчас сидеть с закрытым ртом?
Грубовато. Вот только говорила про импонирование, а уже сейчас:
- Не нужно говорить обо мне в третьем лице, - аккуратно положила десертную ложечку на край блюдца, - давайте с самого начала договоримся о взаимном уважении, - под приподнятую светлую бровь короля, - мы оба с тобой заложники ситуации.
