Мой лучший друг собирался ударить девушку, которую я очень сильно любил и мечтал, что спасу её, и мы все вместе выберемся из этого адского места. Моим мечтам не суждено было сбыться, но я надеялся, что ребята сумеют отсюда выбраться. Что касается поступка Марка… я бы никогда не поверил, что он способен на такое, если бы не увидел это собственными глазами.
Я понимал, что это произошло из-за нечеловеческого напряжения и нервов, которые мы здесь испытывали на протяжении всего пути, но… всё равно мне было очень больно.
«Марк, как ты мог… Как ты мог поставить меня в такое положение? Ты мой лучший друг, но твой поступок по отношению к Мие чудовищный… Мне так больно оттого, что я не могу больше считать тебя своим другом. Но простить тебя я не могу».
Мне было невыносимо от мысли, что я умру с такой тяжестью на сердце.
Впрочем, я продолжал мыслить и понял, что я рано решил сдаться.
«Я тоже могу ещё попытаться выбраться. Ведь я всё ещё мыслю. А значит существую.
То есть я всё ещё есть. Пусть и без возможности осязать этот мир.
Но надолго ли я буду существовать в таком состоянии?» – подумал я.
А ещё я вспомнил о том, что Мия, да и Марк, чувствовали моё тело. Ведь я прикасался к ним невидимыми руками. Да и мои невидимые руки всё чувствовали. Вот только тогда я ещё не полностью стал невидимым.
А потом Мия испуганно на меня посмотрела, и я почти сразу перестал ощущать её в своих объятиях. Это я полностью исчез и потерял способность к тактильным ощущениям. А потом мои ноги перестали меня слушаться.
Я ещё раз попробовал подняться, но не смог. Я не чувствовал своих ног. Однако вначале я перестал чувствовать свои руки.
Однако вместе с тем я ощущал совершенно точно, что моё тело никуда не исчезло. Чтобы убедиться в этом я прикусил зубами язык и почувствовал укус!
«Очень интересно… Почему такая выборочная чувствительность?» – подумал я.
Я не мог ощущать своих рук и ног, но я ощутил, как зубы укусили язык.
Одно было ясно руки и ноги моего невидимого тела перестали меня слушаться, а почему не так важно. Главное, что с этим теперь делать?
Но тут я вспомнил, что когда начал становиться невидимым, исчезли сначала руки, затем ноги, а затем только всё остальное тело и сразу понял, почему, когда я стал полностью невидимым, я сначала перестал ощущать прикосновения, затем потерял способность стоять на ногах и только потом потерял голос, слух и зрение.
Потеря функций произошла ровно в том порядке, как происходило исчезновение моего тела.
Моя голова стала невидимой в последнюю очередь, поэтому, когда я потерял способность к тактильным ощущениям, а затем упал на пол, не в состоянии больше стоять на ногах, я ещё мог слышать и видеть. А вот способность говорить я потерял сразу после падения и не смог ответить на вопрос Мии. Всё потому что исчезновение продолжалось снизу и первыми исчезли губы, затем исчезли уши и всё лицо, остались только глаза. Именно они стали невидимыми в последнюю очередь. Поэтому первым я потерял голос, потом слух и самым последним зрение.
Я с досадой подумал, что опять отвлёкся от решения проблемы. Я по-прежнему существовал, но кроме функции мышления, более не мог никак функционировать.
А, значит, я не мог подать ребятам знак, что я всё ещё здесь.
Я с досадой поморщился.
Я не знал, что сейчас делают ребята и есть ли у них надежда на то, что меня можно вернуть. Попытаются ли они что-нибудь сделать или они сейчас сидят и оплакивают мою кончину? Но даже если они что-то попытаются предпринять, я тоже не должен сидеть на месте. Вот только, как вновь стать видимым, я не знал.
Если бы я сохранил способность двигаться, я мог бы сейчас отправиться искать птицу.
«Ага, конечно! Мы же не можем сейчас выйти из комнаты!» – вспомнил я.
И вообще мы не можем свободно заходить и выходить из комнат, ведь пройти мы можем только через зеркало, а выйти через него же мы можем только, когда оно переместится. А зеркало перемещается раз в три часа. Поэтому мы не могли отправиться искать птицу в других комнатах. Ведь если бы птицы не оказалось в выбранной комнате, осмотреть другие мы бы просто не успели. Пока бы мы ждали перемещения зеркал, я уже бы исчез окончательно. Именно поэтому мы и пошли к Мие, ведь мы надеялись, что Мия знает, как вернуть меня в нормальный вид, но, увы.
«Чёрт! Что мне теперь делать?!» – подумал я.
Я был в полной растерянности.
Оставаться в таком состоянии на всю оставшуюся жизнь я, мягко говоря, не горел желанием.
Слепота, глухота, немота и обездвиженность – вот таким было моё теперешнее состояние.
Я понял, что если в скором времени не умру и если моё пребывание в таком состоянии продлиться долго, то смерть моя будет очень мучительной, т.к. я умру от голода и жажды.
Хотя… может быть, биологические процессы тоже исчезли, и я не могу больше чувствовать голода и жажды, ведь тело своё я не чувствую…
В данный момент я не хотел пить и есть, но что будет позже?
«Чёрт возьми, какое позже?! Я хочу вернуть своё тело, я хочу вернуться к нормальной жизни, какое на хрен позже!» – разозлился я.
Тут я почувствовал, что онемело моё лицо. Теперь я не мог пошевелить губами и даже моргнуть.
Нужно было что-то придумать, пока… я ещё могу думать.
Однако в голове не было ни одной идеи, способной мне помочь вернуться к прежней жизни. Да и если бы она была, сейчас моё тело не в состоянии функционировать никаким образом, а поэтому я ничего не могу предпринять.
Поэтому оставалось надеяться только на то, что у моих друзей есть надежда, что я жив, и они пытаются что-то предпринять, чтобы меня вернуть.
Впрочем, я был уверен, что они так просто не сдадутся и попробуют что-то сделать.
«Но получится ли у них меня вернуть?» – подумал я.
Мне очень хотелось верить, что они сумеют это сделать.
Моя судьба была полностью в их руках.
Я подумал о том, что если бы мы разгадали, как перемещать зеркала по своему желанию, это бы позволило нам свободно перемещаться по комнатам. И тогда у нас был бы шанс найти птицу. Я бы прикоснулся к ней и тогда, возможно, вернулся в прежний вид. А если нет?
Если прикосновение к птице не возвращает видимость? Дело-то может вообще не в птице!
Я подумал о том, что, возможно, у Леандро план покончить со мной таким способом. Он сделал так, чтобы я становился невидимым, а птица была просто отвлекающим маневром. Но даже если дело в птице, то это ведь Леандро наделил её такими функциями и, возможно, у него нет в планах возвращать мне тело, а, значит, птица мне никак не поможет.
«Чёрт, мы просто марионетки в его руках! Мы вообще ничего здесь не можем сделать не по его неведомому плану игры!» – подумал я со злостью.
Как же я был зол на Леандро! Но больше всего я был зол на собственное бессилие!
Если бы я только мог понять, как обыграть это чудовище. Если бы я только мог…
Но я ничего не могу. И никто из нас ничего не может. Мы с ребятами здесь всего двое суток, а Мия здесь уже семь лет и за это время она не смогла узнать ни одной тайны Леандро…
«Леандро, кто ты, чёрт возьми? Что тебе от нас нужно? Что тебе было нужно от всех тех людей, чьи имена мы видели в списке?» – в который раз я задал себе этот вопрос и в который раз не нашёл на него ответа.
А потом я вновь подумал о птице.
Если всё-таки птица способна вернуть мне видимость, то где она сейчас может быть?
Мы знаем только, что она может свободно перемещаться по коридору, не подстраиваясь под зеркала. Однако неизвестно, может ли она вылетать из зеркального коридора или все её перемещения возможны только внутри него?
Если птица способна свободно летать по всему лабиринту, то найти её будет очень сложно. Лабиринт большой.
Но если даже птица свободно перемещается только по зеркальному коридору, не намного упрощает задачу её поиска, поскольку у нас такой возможности нет…
Стоп…Если бы птица могла летать по всем комнатам зеркального коридора, она бы хоть разок залетела и в комнату Мии. А здесь она за столько лет ни разу не появлялась. Да и в самом лабиринте за всё время нашего пути мы её не видели.
Но откуда она тогда прилетела в комнату-копию Мии? Как она попала в зеркало, минуя комнату Мии? Ведь мы можем попасть в комнату-копию Мии, только пройдя через зеркало в комнате Мии.
А потом эта птица пролетела сквозь стену и оказалась в зеркальном коридоре. Оттуда она куда-то двинулась дальше. Майкл был обездвижен и он не видел эту птицу и к счастью она его не коснулась…
И куда же эта птица полетела дальше?
Впрочем, есть вероятность, что птица может летать по всем комнатам в зеркальном коридоре, а комнату Мии просто пропускает.
Вероятно, Леандро закрыл ей проход в комнату Мии, чтобы Мия не видела эту птицу.
Да, скорее всего так и есть. И птица сейчас может быть в любой из комнат зеркального коридора, кроме комнаты Мии.
И мне нужно было выбрать комнату наугад и туда войти. Возможно, мне бы повезло и птица оказалась бы именно там. А если бы не повезло, то я бы вышел из той комнаты через три часа и отправился в другую. Хотя нет, к тому времени я бы уже исчез окончательно и просто застрял в одной из комнат, потому как потерял способность двигаться...
Чёртов лабиринт!
Чёртов Леандро!
Как же я хотел вернуть своё тело и способность действовать! Как же я хотел отомстить Леандро за всё то зло, что он нам причинил!
Я думал, что ярость на Леандро достигла пика после видения убийства Лии.
Леандро причинил мне огромную боль.
Именно после этого видения моя жажда мести стала как никогда сильна.
Однако видение хоть и было жестоким, но всё же было лишь видением.
Я пережил страшные минуты, но смог собраться с силами и продолжить путь. Конечно, это произошло во многом благодаря поддержке друзей.
Они убедили меня, что это провокация Леандро. Он просто показал мне мираж и на самом деле моя сестра в безопасности. И я, конечно, ухватился за эту спасительную мысль и смог продолжить путь, движимый жаждой мести. Конечно, в этот момент я верил, что это действительно провокация и с моей сестрой на самом деле всё в порядке, иначе бы… у меня не было сил двигаться дальше.
Жажда мести… она бы перекрылась сильнейшей болью из-за смерти сестры. Нет, я бы не смог двигаться дальше, если бы не верил, что на самом деле она жива.
Вспомнив о сестре, я почувствовал сильную тревогу.
Конечно, я и сейчас продолжал верить, что моя сестра в безопасности. В то же время я понимал также, что Леандро легко мог заманить мою сестру в лабиринт, также как и нас. И даже если видение её убийства мираж, это не значит, что моей сестре сейчас ничего не угрожает. Возможно, Леандро сейчас держит её где-то в одной из комнат, также как и Мию, и кто знает, что он задумал дальше…
Но понимая это, я всё-таки надеялся, что моей сестре ничего не угрожает.
В чём же я уверен был точно, так это в том, что после видения убийства сестры больше уже ничто не сможет вызвать у меня такие эмоции в этом лабиринте.
Я думал после видения с Лией ничто уже не вызовет у меня такую сильную боль и жажду мести.
Я думал, что Леандро этим видением превзошёл себя в жестокости.
Я думал, что ничего хуже для меня здесь уже быть не может.
Но я ошибся.
Когда я встретил Мию, я понял, что пределов жестокости Леандро нет.
Встреча с Мией усилила во мне ненависть, боль и жажду мести.
Мне безумно, безумно жаль Мию.
Моё сердце охватывает боль при одной мысли, что ей пришлось пережить за эти годы взаперти в лабиринте.
Моё сердце охватывает безумная ярость, злость на Леандро за то, что он сделал с Мией.
Я не знаю, какая может быть причина у Леандро держать Мию здесь, но что бы это ни было, это его не оправдывает.
Я очень хочу выяснить, что от нас от всех нужно Леандро.
И я очень хочу дойти до конца и отомстить Леандро за всех нас!
Однако одного моего желания мало.
Если бы я сейчас мог двигаться, то я бы, дождавшись перемещения зеркала, отправился в комнату-копию Мии, в надежде, что птица снова появится там.
В любом случае, если бы мы даже не надеялись на помощь Мии, идти нам нужно было в её комнату. Ведь путь в комнату-копию лежит через зеркало в этой комнате…
Но что же меня ждёт дальше?
Зеркало переместится ещё не скоро… А каково сейчас находится в комнате ребятам и Мие…
Они ведь тоже не могут выйти из комнаты и предпринять хоть что-то.
А я… как долго я проведу в таком состоянии?
Томас считает, что раз невидимые человечки, которые напали на нас в одном из коридоров, могут сколько угодно времени жить в невидимом состоянии, то, возможно, и я могу также. Но с чего Томас так уверен, что они могут быть невидимыми сколько угодно? Мы находились с этими человечками не так уж и долго. Потом они стали видимыми. Так что неизвестно сколько времени тут можно находиться в невидимом состоянии без вреда или риска умереть.
Как ни хотел я себя успокоить и верить, что в невидимом состоянии я могу находиться без непоправимых последствий, страх того, что это может закончиться смертью, если в ближайшее время ребята не найдут способ вернуть мне видимость, был гораздо сильнее веры в благополучный исход.
Страх неприятным комком давил где-то в груди.
Да, я чувствовал комок в груди. Но главное, я чувствовал, что моё сердце продолжает биться. И это было единственное, что я ощущал.
В то же время, осознав это, я приободрился. Я подумал, что, если моё тело ещё может что-то ощущать, это хороший знак.
По крайней мере, это лучше, нежели бы я не ощущал вообще ничего.
Но уже в следующий миг я вновь впал в уныние.
«Но ведь способность что-то ощущать может скоро исчезнуть…»
И я считал, что у этого события есть большая вероятность.
Следом я подумал о том, что возможность стать видимым у меня есть только, пока я ещё что-то чувствую. Как только я перестану чувствовать ком в груди, процесс уже будет необратим.
А, может быть, как только я потеряю способность чувствовать, я не только останусь невидимым. Будет более страшный исход – я сразу же умру.
«А, значит, если ребята не смогут мне помочь в ближайшее время стать видимым, меня ждёт смерть… Но что если и нет возможности сделать исчезновение обратимым?» – размышлял я.
Однако пока я ещё существовал. Я мыслил и чувствовал биение сердца. И пока я мыслил и чувствовал биение сердца, надежда выбраться из этой ловушки во мне жила…
Внезапно моё сердце замерло. На долю секунды я провалился куда-то в чернеющую пустоту. Хотя я итак находился среди темноты. Но это была другая темнота. Она засасывала меня в свою дыру и я отчетливо осознал, что это конец… А в следующий миг я почувствовал острую боль в области сердца и… увидел яркий, белый свет.
Свет был очень яркий. Больше я ничего не видел.
В висках отвратительно стучало. Сердце дико колотилось, а руки и ноги были налиты свинцом.
В этот момент я осознал, что снова чувствую своё тело.
Когда свет рассеялся, я увидел склонившиеся надо мной лица Мии, Марка, Томаса и Берты.
Они сидели на полу, склонившись надо мной.
При взгляде на меня их глаза радостно засияли.
– Слава Богу, вернулся! – проговорил Томас.
– Наконец-то! – воскликнул Марк. – Ты как, дружище?
