Иуда.
Прошу! Я устал!
Прошу…не томи!
Отпусти жизнь мою!
Смерть.
Он мне не приказал,
Не по мне твои дни.
Иуда.
Молю! Молю!
Смерть.
Приди в себя!
Иуда! Воля моя – ничто.
Я хочу, но не мне решать.
Воля то не моя.
Не мною решено.
Но нужно принять!
Заставляет его подняться, не смотрит на него.
Сцена 10.
Иуда понемногу приходит в себя. Теперь он жалеет о своём срыве. Смерть не смотрит на него.
Смерть (очень тихо).
Не думай, Иуда, что я
Желаю твоих страданий.
Приказом неволят меня.
Это пытка без оправдания.
Слегка поворачивает голову.
Обещаю,
Когда скажут мне,
Что путь кончен твой…
Иуда.
Я понимаю.
Я верю тебе.
Просто устал от боли такой.
Не гневись на меня.
Смерть разворачивается к нему лицом, смотрит насмешливо.
Не надо так смотреть,
Будто ничтожество я!
Смерть.
Я всего лишь смерть.
Сужу о ничтожестве не я.
Решать не мне.
Приказ у меня.
Но пока он не о тебе,
Но обещаю,
Когда мне велят,
Скажут, что путь кончен твой…
Протягивает ему руку.
Иуда (в ответ протягивая ей свою).
О том молю, к тому взываю.
Слаще жизни – ад.
Он и то – покой.
Сцена 11.
Люди медленно, словно просыпаясь, поднимаются. Иуда закрывает глаза.смерть же вглядывается в каждое лицо с жадностью.
Люди.
Год сменяет год,
Век сменяет век.
Только вперёд, вперёд…
Смерть (замечает Иуду с закрытыми глазами).
Как жалок этот человек!
Иуда.
И этим счастлив он.
Смерть.
А жизнь людская – сладкий сон…
Люди (распрямляясь, на этот раз траурно, без яростной весёлости и нарочитого безумства)
Тени прошлого!
А в будущем что?
Что было ничтожно…
Смерть.
Пепел памяти – зло.
Иуда (открывая глаза).
И как не завидовать им?
Безнадёжным и живым?
Люди.
Александр, Цезарь, Брут…
Смерть.
Несправедливость там и тут.
Люди.
Будда, Марк, Аттила, Карл.
Иуда.
Как же я от вас устал!
Люди.
Жанна, Мартин и Симон…
Смерть (взмахом руки останавливает людей и те замирают, а затем медленно выцветают и исчезают совсем).
Когда же кончится этот
Проклятый сон?!
Иуда и Смерть тоже бледнеют, их силуэты висят в воздухе.
Сцена 12.
Сверху, снизу, откуда-то сбоку – словом, со всех сторон снова является Голос. Он такой же мелодичный, печальный.
Голос.
К тебе, Владыка, я взываю!
На милость твою я уповаю.
Ты дай ему покров,
Ты дай ему чертог покоя.
Среди тысячи сладких снов
Ни один без милости Твоей
Ничего не стоит.
Он бежал от памяти дней,
Он страдает, и это страдание
Карой стало для него и меня.
Я не ищу ему оправданий,
Но Ты прости, как простил его я…
В милосердии – в нём одном
Есть истинный ответ.
Что было раньше и что будет потом –
Лишь тьма и свет.
Некоторое время тишина. Затем Смерть становится отчётливее. Она поднимает голову к небу. Слушает что-то, доступное только ей, и кивает. Медленно опускает голову в выцветших провалах её безжизненных глаз горечь.
Сцена 13.
Смерть вытирает с удивлением слёзы – горькие, горячие слёзы, затем овладевает собой.
Смерть.
Ну?! Возликуй, Искариот!
Допросился ты до смерти!
Заступились за тебя!
У всех людей время настаёт,
За всеми приходит мой ветер…
Осекается. Иуда, проступив из силуэта в чёткость, смотрит на неё внимательно.
Иуда.
Неужели и я?..
Осекается. Боится поверить.
Смерть.
Все люди равны однажды.
В смерти равны, во мне!
За всеми прах придёт.
Можно бороться отважно,
Или прятаться в каждом дне…
Ну?! Возликуй, Искариот!
Иуда.
Свершилось…
Падает на колени. Простирает руки к небу.
Владыка! Ты велик! Велик!
Я поверить в то не смею.
Каждый пустой жизни миг
Я…
Плачет. Слёзы и рыдания мешают ему договорить.
Смерть.
Он умолил Его,
Услышал души твоей крик.
Просил для тебя лишь одно,
Просил покоя.
Иуда.
Счастье! Счастье! Счастье… мне
После жизни, что ничего не стоит.
Снова встретиться с Тобой,
Услышать Тебя в себе.
Счастье! Счастье…благо есть!
Смерть (усмехается).
Я вновь одна останусь здесь.
Смерть отворачивается от Иуды с нарочитым отвращением.
Сцена 14.
Иуда, тихо улыбаясь грядущему упокоению.
Иуда.
Прежде, чем я уйду,
Скажи, судьбы не тая:
Провалюсь я в пустоту,
Или свет ждёт меня?
Что там за Гранью?
Что называется Раем?
Что Адом зовётся?
И что Пустотой?
Смерть смотрит на Иуду в раздумьях. В лице её грусть и усталость.
Я долго ждал дня,
Когда милость придёт
И небо простит меня,
В серый край уведёт.
Но в шаге конечном
Я вдруг боюсь!
Я в каре беспечен,
Но теперь молюсь.
И мне ответы твои
Как награда.
Что там ждёт дни:
Розы Рая? Пустошь Ада?!
Смерть качает головой, пытается отвернуться, но Иуда хватает её за плечи, заставляя смотреть на себя.
Что там за Гранью?
Что называется Раем?
Что Адом зовётся
И что Пустотой?
Уснёт мой дух или проснётся?
Будь честна со мной!
Смерть лениво и легко освобождается от хватки Иуды.
Я так долго ждал!
Я знать желаю.
Я небу долг отдал,
И тебя оставляю…
Ты скажи теперь, не тая,
Что там ожидает меня?
Смерть молчит.
Ну что там за Гранью?
Скажи: умоляю!
Что будет мне Раем…
Смерть (хрипло и стыдливо).
А я не знаю.
Иуда осекается, в недоумении смотрит на Смерть.
Сцена 15.
Смерть горестно усмехается, глядя на изумление Иуды.
Смерть.
Меня не впустили ни разу –
За вечным стою я порогом.
Несу избавленье от чумы и проказы,
Слежу за истекающим сроком…
Я блуждаю в мире, где я –
Самый могучий бог.
Но не пустили ни разу меня
За настоящий порог.
Иуда хмурится. Смерть выдавливает улыбку, та получается очень горькой.
Что есть Рай и Ад?
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?
Иуда отшатывается.
Ты обиды ко мне держи!
Если не знаю, то признаю!
Это живые плетут сети лжи,
Я же её не терплю.
И что там таится –
Мне знать не дано.
Я стою у границы,
И меня не прощает никто.
Иуда касается её плеча с робостью, но и с сочувствием.
Что есть Рай и Ад,
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?..
И знать бы всё это!
Но я остаюсь за порогом
Жизни, любви, вражды,
Тьмы и света –
Следить за истекающим сроком!
У Иуды нет слов. Впервые он по-настоящему понимает, что его страдание не было таким ужасным, как ему казалось .Нечто худшее и ещё более беспощадное в своей участи стоит перед ним.
Сцена 16.
Смерть овладевает чувствами. На губах её почти человеческая, ироничная усмешка.
Смерть.
Ну что? Прощай, Искариот!
В последний раз оглянись
На мир, что тебе был пустыней!
Иуда.
Пусть взгляд мой уснёт!
Насмотрелся я на жизнь,
Теперь небо её примет.
Признаюсь, что тебе
Сочувствую я.
Но с этим сделать что-то…
Смерть.
Никому! Даже мне –
Ничего нельзя!
И даже винить кого-то
Глупостью будет.
Я просто есть.
Всюду – там и здесь,
И дело моё не судят.
Иуда.
Печально тебя оставлять,
Оставлять в тоске такой!
Смерть.
Полно, Иуда! Не надо лгать!
Ты думаешь про свой покой.
Ты жалел меня, потому что мы,
Были схожи недолго.
А теперь жалость твоя хуже тьмы,
Потому что ты прощён был Богом!
Ты уходишь и хочешь уйти в добре.
От этого жалость твоя
Ко мне.
Иуда.
Жаль, что ты таким увидела меня!
Переубеждать я не буду.
Но сердцем жалею,
Если сердце моё живёт.
Смерть.
Сочувствие – людское чудо,
А твоё подобно змеям!
Прощай, Искариот!
В руках Смерти пульсирует белый сгусток света.
Иуда.
И всё же – ты прекрасна и добра.
В тебе нет зла.
В тебе есть сердце.
Может быть, простят тебя,
И ты пройдёшь за ту дверцу…
Смерть.
Зависть гложет меня,
От этого колкость чувств.
Их нет во мне, но я подглядела,
У людей подхватила.
Они доходят до безумств,
Фанатики жизни и дела!
Они забыли в этом силу…
Трясёт головой, отгоняя дурные мысли, которые с ней теперь никто не разделит.
Иуда, скажи, не тая,
Скажи мне то, чего не знаю.
Какого цвета глаза у меня?
Иуда смотрит на неё внимательно и серьёзно.
Иуда.
Глаза в цвет печали.
Смерть улыбается.
Смерть.
Благодарю! Теперь прощай,
Иди в свой ад иль рай.
Прости за жизнь свою,
Прости за то, что я не шла.
Ты же знаешь – правду говорю,
Это было не от зла.
Иуда.
И ты прощай!
Меня же словом не клейми,
И лучше не терзай.
И роль свою прими, прими…
Смерть касается лба Иуды, белый свет, пульсирующий на её ладонях, проникает в него, тело Иуды дёргается в агонии, а затем рассыпается в пустоту.
Сцена 17.
Смерть стоит одна – яркая, отчётливая. Вокруг неё смутные силуэты Людей. Люди бегают, толкаются, танцуют, падают, смеются, словом, всячески напоминают о том, что живы и полны чувства. Смерть лишь с тоскою наблюдает за ними.
Смерть.
Люди имеют любовь,
У них есть гнев и боль.
Они владеют страданием.
В их венах – кровь.
В их ранах – соль.
Они познали желание.
Они свободны от тягот лет,
Вечность их плеч не знает.
И выбирать они могут путь –
Они решают: тьма или свет,
Добро и порок принимают,
Умеют идти и умеют свернуть.
Смерть бросается к людям. Пытается выловить хоть один живущий и подвижный силуэт, но пальцы её всё время хватают лишь воздух.
Люди! Я завидую вам!
Завидую краткому веку!
Вашей наивности драм,
Шрамам, тоске и пеплу,
Дремотам и гнили ран,
Что отпущены лишь человеку!
Устав от бесплотности попыток, останавливается, стоит, понурив голову.
Мне человеком не быть,
Мне жизнь не понять.
Больно нести свой долг…
Не ненавидеть, не любить,
Не искать, не страдать,
Лишь вести к итогу дорог.
И это всё ранит мою
Суть, что не имеет себя.
Мне не сказать «люблю».
И не скажут того про меня…
Ангелы в воздухе не проступают, но слышны их слова. Они давят на смерть, словно тот Голос, доносятся сверху, снизу, откуда-то с боков.
Ангелы.
C'est la mort.
Elle est la plus forte -
Vient une fois,
Sans lois.
Elle gagne l'amour
Pour toujours!
C'est la mort.
Elle est la plus forte…
Смерть закрывает уши руками. Ангельские слова – страшные и жестокие становятся тише и растворяются в воздухе.
Смерть.
Вечность плетёт ржавые сети,
Я – запутанность их давно.
И выхода мне не будет.
Я – воплощение живой смерти,
Мне не дано ничего.
Даже судей.
Люди! Я так завидую вам!
Я завидую краткому веку!
Вашей наивности драм,
Шрамам, тоске и пеплу,
Дремотам и гнили ран,
Что отпущены лишь человеку…
Смерть остаётся незамеченной для людского хода.
Конец.
(*) «Это смерть –
Она сильнее всего.
Приходящая раз,
Без закона,
Она побеждает любовь
Навсегда»
Прошу! Я устал!
Прошу…не томи!
Отпусти жизнь мою!
Смерть.
Он мне не приказал,
Не по мне твои дни.
Иуда.
Молю! Молю!
Смерть.
Приди в себя!
Иуда! Воля моя – ничто.
Я хочу, но не мне решать.
Воля то не моя.
Не мною решено.
Но нужно принять!
Заставляет его подняться, не смотрит на него.
Сцена 10.
Иуда понемногу приходит в себя. Теперь он жалеет о своём срыве. Смерть не смотрит на него.
Смерть (очень тихо).
Не думай, Иуда, что я
Желаю твоих страданий.
Приказом неволят меня.
Это пытка без оправдания.
Слегка поворачивает голову.
Обещаю,
Когда скажут мне,
Что путь кончен твой…
Иуда.
Я понимаю.
Я верю тебе.
Просто устал от боли такой.
Не гневись на меня.
Смерть разворачивается к нему лицом, смотрит насмешливо.
Не надо так смотреть,
Будто ничтожество я!
Смерть.
Я всего лишь смерть.
Сужу о ничтожестве не я.
Решать не мне.
Приказ у меня.
Но пока он не о тебе,
Но обещаю,
Когда мне велят,
Скажут, что путь кончен твой…
Протягивает ему руку.
Иуда (в ответ протягивая ей свою).
О том молю, к тому взываю.
Слаще жизни – ад.
Он и то – покой.
Сцена 11.
Люди медленно, словно просыпаясь, поднимаются. Иуда закрывает глаза.смерть же вглядывается в каждое лицо с жадностью.
Люди.
Год сменяет год,
Век сменяет век.
Только вперёд, вперёд…
Смерть (замечает Иуду с закрытыми глазами).
Как жалок этот человек!
Иуда.
И этим счастлив он.
Смерть.
А жизнь людская – сладкий сон…
Люди (распрямляясь, на этот раз траурно, без яростной весёлости и нарочитого безумства)
Тени прошлого!
А в будущем что?
Что было ничтожно…
Смерть.
Пепел памяти – зло.
Иуда (открывая глаза).
И как не завидовать им?
Безнадёжным и живым?
Люди.
Александр, Цезарь, Брут…
Смерть.
Несправедливость там и тут.
Люди.
Будда, Марк, Аттила, Карл.
Иуда.
Как же я от вас устал!
Люди.
Жанна, Мартин и Симон…
Смерть (взмахом руки останавливает людей и те замирают, а затем медленно выцветают и исчезают совсем).
Когда же кончится этот
Проклятый сон?!
Иуда и Смерть тоже бледнеют, их силуэты висят в воздухе.
Сцена 12.
Сверху, снизу, откуда-то сбоку – словом, со всех сторон снова является Голос. Он такой же мелодичный, печальный.
Голос.
К тебе, Владыка, я взываю!
На милость твою я уповаю.
Ты дай ему покров,
Ты дай ему чертог покоя.
Среди тысячи сладких снов
Ни один без милости Твоей
Ничего не стоит.
Он бежал от памяти дней,
Он страдает, и это страдание
Карой стало для него и меня.
Я не ищу ему оправданий,
Но Ты прости, как простил его я…
В милосердии – в нём одном
Есть истинный ответ.
Что было раньше и что будет потом –
Лишь тьма и свет.
Некоторое время тишина. Затем Смерть становится отчётливее. Она поднимает голову к небу. Слушает что-то, доступное только ей, и кивает. Медленно опускает голову в выцветших провалах её безжизненных глаз горечь.
Сцена 13.
Смерть вытирает с удивлением слёзы – горькие, горячие слёзы, затем овладевает собой.
Смерть.
Ну?! Возликуй, Искариот!
Допросился ты до смерти!
Заступились за тебя!
У всех людей время настаёт,
За всеми приходит мой ветер…
Осекается. Иуда, проступив из силуэта в чёткость, смотрит на неё внимательно.
Иуда.
Неужели и я?..
Осекается. Боится поверить.
Смерть.
Все люди равны однажды.
В смерти равны, во мне!
За всеми прах придёт.
Можно бороться отважно,
Или прятаться в каждом дне…
Ну?! Возликуй, Искариот!
Иуда.
Свершилось…
Падает на колени. Простирает руки к небу.
Владыка! Ты велик! Велик!
Я поверить в то не смею.
Каждый пустой жизни миг
Я…
Плачет. Слёзы и рыдания мешают ему договорить.
Смерть.
Он умолил Его,
Услышал души твоей крик.
Просил для тебя лишь одно,
Просил покоя.
Иуда.
Счастье! Счастье! Счастье… мне
После жизни, что ничего не стоит.
Снова встретиться с Тобой,
Услышать Тебя в себе.
Счастье! Счастье…благо есть!
Смерть (усмехается).
Я вновь одна останусь здесь.
Смерть отворачивается от Иуды с нарочитым отвращением.
Сцена 14.
Иуда, тихо улыбаясь грядущему упокоению.
Иуда.
Прежде, чем я уйду,
Скажи, судьбы не тая:
Провалюсь я в пустоту,
Или свет ждёт меня?
Что там за Гранью?
Что называется Раем?
Что Адом зовётся?
И что Пустотой?
Смерть смотрит на Иуду в раздумьях. В лице её грусть и усталость.
Я долго ждал дня,
Когда милость придёт
И небо простит меня,
В серый край уведёт.
Но в шаге конечном
Я вдруг боюсь!
Я в каре беспечен,
Но теперь молюсь.
И мне ответы твои
Как награда.
Что там ждёт дни:
Розы Рая? Пустошь Ада?!
Смерть качает головой, пытается отвернуться, но Иуда хватает её за плечи, заставляя смотреть на себя.
Что там за Гранью?
Что называется Раем?
Что Адом зовётся
И что Пустотой?
Уснёт мой дух или проснётся?
Будь честна со мной!
Смерть лениво и легко освобождается от хватки Иуды.
Я так долго ждал!
Я знать желаю.
Я небу долг отдал,
И тебя оставляю…
Ты скажи теперь, не тая,
Что там ожидает меня?
Смерть молчит.
Ну что там за Гранью?
Скажи: умоляю!
Что будет мне Раем…
Смерть (хрипло и стыдливо).
А я не знаю.
Иуда осекается, в недоумении смотрит на Смерть.
Сцена 15.
Смерть горестно усмехается, глядя на изумление Иуды.
Смерть.
Меня не впустили ни разу –
За вечным стою я порогом.
Несу избавленье от чумы и проказы,
Слежу за истекающим сроком…
Я блуждаю в мире, где я –
Самый могучий бог.
Но не пустили ни разу меня
За настоящий порог.
Иуда хмурится. Смерть выдавливает улыбку, та получается очень горькой.
Что есть Рай и Ад?
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?
Иуда отшатывается.
Ты обиды ко мне держи!
Если не знаю, то признаю!
Это живые плетут сети лжи,
Я же её не терплю.
И что там таится –
Мне знать не дано.
Я стою у границы,
И меня не прощает никто.
Иуда касается её плеча с робостью, но и с сочувствием.
Что есть Рай и Ад,
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?..
И знать бы всё это!
Но я остаюсь за порогом
Жизни, любви, вражды,
Тьмы и света –
Следить за истекающим сроком!
У Иуды нет слов. Впервые он по-настоящему понимает, что его страдание не было таким ужасным, как ему казалось .Нечто худшее и ещё более беспощадное в своей участи стоит перед ним.
Сцена 16.
Смерть овладевает чувствами. На губах её почти человеческая, ироничная усмешка.
Смерть.
Ну что? Прощай, Искариот!
В последний раз оглянись
На мир, что тебе был пустыней!
Иуда.
Пусть взгляд мой уснёт!
Насмотрелся я на жизнь,
Теперь небо её примет.
Признаюсь, что тебе
Сочувствую я.
Но с этим сделать что-то…
Смерть.
Никому! Даже мне –
Ничего нельзя!
И даже винить кого-то
Глупостью будет.
Я просто есть.
Всюду – там и здесь,
И дело моё не судят.
Иуда.
Печально тебя оставлять,
Оставлять в тоске такой!
Смерть.
Полно, Иуда! Не надо лгать!
Ты думаешь про свой покой.
Ты жалел меня, потому что мы,
Были схожи недолго.
А теперь жалость твоя хуже тьмы,
Потому что ты прощён был Богом!
Ты уходишь и хочешь уйти в добре.
От этого жалость твоя
Ко мне.
Иуда.
Жаль, что ты таким увидела меня!
Переубеждать я не буду.
Но сердцем жалею,
Если сердце моё живёт.
Смерть.
Сочувствие – людское чудо,
А твоё подобно змеям!
Прощай, Искариот!
В руках Смерти пульсирует белый сгусток света.
Иуда.
И всё же – ты прекрасна и добра.
В тебе нет зла.
В тебе есть сердце.
Может быть, простят тебя,
И ты пройдёшь за ту дверцу…
Смерть.
Зависть гложет меня,
От этого колкость чувств.
Их нет во мне, но я подглядела,
У людей подхватила.
Они доходят до безумств,
Фанатики жизни и дела!
Они забыли в этом силу…
Трясёт головой, отгоняя дурные мысли, которые с ней теперь никто не разделит.
Иуда, скажи, не тая,
Скажи мне то, чего не знаю.
Какого цвета глаза у меня?
Иуда смотрит на неё внимательно и серьёзно.
Иуда.
Глаза в цвет печали.
Смерть улыбается.
Смерть.
Благодарю! Теперь прощай,
Иди в свой ад иль рай.
Прости за жизнь свою,
Прости за то, что я не шла.
Ты же знаешь – правду говорю,
Это было не от зла.
Иуда.
И ты прощай!
Меня же словом не клейми,
И лучше не терзай.
И роль свою прими, прими…
Смерть касается лба Иуды, белый свет, пульсирующий на её ладонях, проникает в него, тело Иуды дёргается в агонии, а затем рассыпается в пустоту.
Сцена 17.
Смерть стоит одна – яркая, отчётливая. Вокруг неё смутные силуэты Людей. Люди бегают, толкаются, танцуют, падают, смеются, словом, всячески напоминают о том, что живы и полны чувства. Смерть лишь с тоскою наблюдает за ними.
Смерть.
Люди имеют любовь,
У них есть гнев и боль.
Они владеют страданием.
В их венах – кровь.
В их ранах – соль.
Они познали желание.
Они свободны от тягот лет,
Вечность их плеч не знает.
И выбирать они могут путь –
Они решают: тьма или свет,
Добро и порок принимают,
Умеют идти и умеют свернуть.
Смерть бросается к людям. Пытается выловить хоть один живущий и подвижный силуэт, но пальцы её всё время хватают лишь воздух.
Люди! Я завидую вам!
Завидую краткому веку!
Вашей наивности драм,
Шрамам, тоске и пеплу,
Дремотам и гнили ран,
Что отпущены лишь человеку!
Устав от бесплотности попыток, останавливается, стоит, понурив голову.
Мне человеком не быть,
Мне жизнь не понять.
Больно нести свой долг…
Не ненавидеть, не любить,
Не искать, не страдать,
Лишь вести к итогу дорог.
И это всё ранит мою
Суть, что не имеет себя.
Мне не сказать «люблю».
И не скажут того про меня…
Ангелы в воздухе не проступают, но слышны их слова. Они давят на смерть, словно тот Голос, доносятся сверху, снизу, откуда-то с боков.
Ангелы.
C'est la mort.
Elle est la plus forte -
Vient une fois,
Sans lois.
Elle gagne l'amour
Pour toujours!
C'est la mort.
Elle est la plus forte…
Смерть закрывает уши руками. Ангельские слова – страшные и жестокие становятся тише и растворяются в воздухе.
Смерть.
Вечность плетёт ржавые сети,
Я – запутанность их давно.
И выхода мне не будет.
Я – воплощение живой смерти,
Мне не дано ничего.
Даже судей.
Люди! Я так завидую вам!
Я завидую краткому веку!
Вашей наивности драм,
Шрамам, тоске и пеплу,
Дремотам и гнили ран,
Что отпущены лишь человеку…
Смерть остаётся незамеченной для людского хода.
Конец.
(*) «Это смерть –
Она сильнее всего.
Приходящая раз,
Без закона,
Она побеждает любовь
Навсегда»
