Оглушительный колокол, укреплённый на Северной Башне, не звеневший никогда, кроме роковых дней и минут, наполнил своим тревожным звоном все коридоры последнего самого мощного оплота Креста – прибежища всех, кто готов был идти войной на магию, защищать людей во имя света.
Базир и Ронове переглянулись с невысказанным страхом. Через две минуты Ронове и наспех одевавшийся на бегу Базир уже неслись по мгновенно ставшим людным проулкам и галереям. Все были сонными, встревоженными, напуганными. Неловко сталкивались друг с другом, перешептывались.
Кто-то попытался задержать Ронове, выспросить о чём-то, но охотник гаркнул:
-Прочь! – и не замедлил хода. Он сам ничего не знал и лишь чувствовал – случилось нечто ужасное.
В общей зале было не протолкнуться. Все – от советников до оружейников, от практиков и теоретиков до сопровождающих прислужников втискивались в огромное помещение, всё-таки слишком малое для такой толпы. Колокол звонил и звонил, возвещая нечто тревожное, печальное, мрачное. Он предвещал беду, он наводил ужас.
Константин уже был в зале. Советник был бледен и у него едва заметно дрожали руки. Базир и Ронове, локтями пробившие себе путь поближе к первым рядам, это заметили, но не успели обменяться мнением на этот счёт.
Колокол затих также внезапно, как начал свой звон, словно кто-то неимоверным усилием навалился на него и заставил умолкнуть. Гул медленно затихал – все собравшиеся были преисполнены страшного предчувствия, безотчетно жались друг к другу, не делясь в этот момент на охотников – элитных представителей церковников, их помощников, обслуживающих весь оплот поваров и уборщиков, патрульную стражу, архивариусов – все стали едины и пытались быть в тепле, в этом единстве.
-Случилась беда,- то, что Константин вопреки своему обыкновению, начал не от проповедей, а от прямого слова, ещё сильнее сплотило всех собравшихся, напугало, вдавило друг в друга. – Да, случилась беда. Этой ночью наша Церковь была предана. Этой ночью Животворящий Крест и весь Господень Свет были преданы!
Шумный, всеобщий, такой же единый выдох, сорвавшийся с сотен губ…
-Да. Беда, - продолжал Константин нервно, - все вы знали такого мерзкого и опасного человека как Абрахам. Он лгал нам годы, мы верили в его исправление, в его излечение и покаяние за свою гадкую, богопротивную природу, как завещал нам верить в покаяние Крест, но оказались обмануты. Этой ночью Абрахам, заподозренный нами в гнусной жестокости, в мерзких преступлениях и предательствах, заточенный до выяснения обстоятельств, бежал…
Ронове выругался. Его бы даже, наверное, услышали, если бы не всеобщий гул – бранный, страшный, гневный гул. Страх обращался яростью, злостью. Все подозрения, которые падали на Абрахама в течение всей его службы в Церкви, вырывались наружу. Это было ликование – мы ему не зря не верили! Презрением – какая же отвратительная сволочь! Страхом – сколько он знает про нас! Гневом – убить его мало!
Константин с трудом унял гул – толпа настолько была разгорячена известием, что не желала угомониться.
-Это ещё не всё. Известный вам предатель увёл из нашего оплота двух людей. Очевидно, что он затуманил им разум, увёл для каких-то своих, гнусных целей…
Базир судорожно выдохнул. Он уже догадывался, что не хочет слышать продолжения. Честно говоря, ему захотелось получить ещё пару десятков ударов от Ронове, но не стоять здесь, осознавая бред и абсурд, творящийся в этой зале.
Конечно, Абрахам был виновен. Но никто добровольно не стал бы терпеть годы унижений и издевок ото всех, презрение и отвращение ради…чего? Если бы Абрахам был бы предателем – он бы давно предал Церковь и ее бы захватили. Если бы он хотел убить кого-то из советников, да хоть всех – сделал бы и это. Так какая цель могла быть у Абрахама?!
Это бред.
К тому же, Базир прекрасно помнил, как его пытались уговорить свидетельствовать против Абрахама, а это означало лишь одно – его падение было рассчитано заранее.
-Первая жертва предателя – это Стефания. Его помощница. Некоторым из вас она может быть известна…
Базир успел схватить руку рванувшегося к трибуне Ронове, впился в него ногтями, напоминая о том, что нужно сдержаться. Ронове, наверное, уже тоже ожидал нечто подобное, потому что Базиру удалось его сдержать - разум возобладал над чувством и порывом.
-Вторая жертва, - Константину приходилось повышать голос в гуле,- это наш советник Рене!
-Чего?! – это было единым порывом Базира и Ронове. И еще, неожиданно оказавшегося рядом Клемента. Но на последнего не обратили внимания.
Рене, запустивший дело против Абрахама, не выносящего этого охотника, вечный офицер, вечная змея-приживалка и Абрахам? Стефанию еще можно объяснить, но Рене? Тот Рене, что первым свидетельствовал против Абрахама; тот Рене, что вечно искал информацию, уличающую Абрахама?
И теперь он с Абрахамом…
-Очевидно, - вещал Константин со своей трибуны, - Рене нужен Абрахаму как заложник.
«Для кого эта речь?» - возмутился мысленно Базир. и сам же понял: для всех. Для всех, кто был рад обмануться, кто не желал страха и таил свой разум от любого сомнения.
Неважно, что Рене не пользовался уважением даже среди советников, что те натравливали его как цепного пса, и в жизни не станут торговаться за него с Абрахамом, даже если допустить такую нелепую мысль, что магу захотелось сбежать именно с Рене и торговаться с Церковью.
Да и вообще – насколько удобно сбегать, пусть ты хоть трижды маг, с двумя людьми? Базир не знал, что такое магия, но думал, что если бы сбегал он, то улёпетывал бы в гордом одиночестве. Люди, ясное дело, будут тормозить побег.
Какого же черта происходит в самом святом месте?
-Я призываю всех к безопасности,- сообщил Константин. – Я и совет. Будет проведено жесточайшее дознание, и все патрули, а также всякий, кто содействовал этому дерзкому преступлению, будут наказаны с той суровостью, которую церковь еще не применяла!
Это был уже не добрый проповедник. Это был страшный человек. он страшно сверкал глазами, был бледен и ни у кого в целом зале уже не оставалось сомнений в том, что последует серия жестоких допросов и арестов всякого, сколько-нибудь виноватого…
Невольно все начали вспоминать о том, насколько и что могло быть подозрительного в ночи, в роковой, проклятой, перепугавшей всех. Нужно поторопиться обвинить ближнего в чем? В сочувствии к Абрахаму? В доброте к Стефании? Да в чём угодно, лишь бы не успели обвинить тебя!
-Охотники и их помощники, в наш зал заседаний! – велел Константин, сходя с трибуны.
Он не стал тратить времени на успокоение собравшихся, не стал наводить порядка и даже не воодушевил ничем – это все были еще более тревожные и серьезные признаки. Охотникам и помощникам дорогу давали сразу, народ расступался, торопливо пряча взгляд от них и друг от друга, боясь, не желая раскрываться, словно каждому было что утаить.
Базир и Ронове шли вместе. Обоим хотелось обменяться мнением, но сделать это когда рядом было столько народу? Невозможно, бессмысленно и опасно, если честно. Оба были достаточно близки со Стефанией и Абрахамом. Особенно Ронове… недавно оба попали под следствие, хоть и оправданы, но сейчас это имеет вторичное значение.
Крест и пламя! Что делается-то?
-Я не сказал всего. – Константин не стал дожидаться пока все усядутся с комфортом. Он торопился и нервничал, - не сказал, потому что эта информация для тех немногих, ещё верных кресту людей.
-Мы все такие! – тотчас горячо выступил кто-то, но на него зашипели, не давая развить мысль.
Константин криво усмехнулся:
-Этой ночью были убиты двое патрульных. Оба они охраняли заточение Абрахама. Их тела нашли рядом с той ямой, где Стефанией было обнаружено тело Казота. Также из конюшни Церкви были уведены три лошади.
А вот это совсем нехорошо. Лошадьми надо управлять. Тут уже не запудривание мозгов, тут уже своя воля.
-Полагаю, что дело было так, - Константин был беспощаден в своём выступлении, - полагаю, что Рене, Абрахам и Стефания состояли в преступном сговоре. Зная о том, что мы проводим следствие против Абрахама, они предприняли попытку к бегству. Я не хочу вам говорить, но должен – это мой долг перед вами и Крестом. Рене совершил ещё большее предательство, чем вы можете себе вообразить – он стащил из наших архивов документы, которые не предназначались для чужого взгляда. Он бежал с ними…
Голос Константина сорвался. Возмущенный гул нарастал. Ронове повернулся к Базиру, желая переговорить с ним, все равно их никто не услышит, но Базир покачал головою и предложил слушать дальше.
-В погоню за ними! – рявкнул Клемент и вскочил. Его горячо поддержали выкриками:
-Порвём мерзавцев!
-Вперед!
-Порвём, - согласился неожиданно Константин. – Да, друзья, мне печально говорить об этом, но и Рене, и Стефанию нужно уничтожить, как нужно уничтожить Абрахама. Эти люди предали нас. Предали наше дело и должны быть убиты. Документы, что они похитили для своих гнусных целей, вернее всего, для передачи их магической братии, священны. Они содержат все о нашей церкви и о нас с вами. Заговорщиков необходимо изловить и убить. Документы, не открывая, уничтожить, если они еще будут с ними.
-Послушайте! – Ронове поднялся вопреки здравомыслию с места,- разве можем мы так легкомысленно…
-Ты что, один из них?! – Клемент, яростный и пылкий, томящийся от своей сговорчивости по поводу показаний об обвинениях Абрахаму, даже обрадовался этому выступлению Ронове.
-Замолкни! – посоветовал Ронове, - Константин, я – Ронове, охотник Церкви Животворящего Креста, и я обращаюсь к тебе. Меня можно упрекнуть во многом, но не в сочувствии к врагам Креста! Я убивал и карал предателей и врагов. Но всегда были доказательства вины. Вы говорите об уничтожении Абрахама, о его побеге – с этим я согласен. Вы говорите о том, что Рене украл документы, и здесь я уже могу согласиться лишь частично, ведь неизвестно – действовал ли рене по своей воле? Вы говорите о Стефании, но нельзя и здесь сказать наверняка, ушла ли она по своей воле с нашим врагом. Абрахам – маг. Никто из нас не владеет магией, чтобы сказать наверняка что возможно, а что невозможно.
-Ты говоришь, что она невиновна? – хмыкнул Марбас, - выгораживаешь…
-Я не выгораживаю! – заторопился Ронове, - я выступаю не за мгновенное уничтожение, а за следствие! За качественное дознание. Мы можем погубить жертву…
-Слишком много вокруг этой жертвы крови! – этот женский голос вообще не должен был звучать в зале совета. Но прозвучал. Он показался Ронове очень противным, но прежде, чем он успел ответить ему, Базир сделал это за него:
-Ваша верность кровожадности поражает, Делин!
Это был беспроигрышный, очень болезненный укор. Делин заткнулась, понимая, что ее сотрут в порошок, если она опять не будет на своем месте, снова не станет тенью.
-Я желаю Дознания! – повторил Ронове, глядя в упор на Константина.
-Уж не считаешь ли ты себя тем, кто может провести его? – откровенно издевался Клемент, задетый за живое, но ощущающий относительную безопасность, во всяком случае, минутную.
-Я не настаиваю на своем участии,- возразил Ронове, - я просто хочу заметить, что моя квалификация и опыт превосходят многих.
-Пока мы здесь спорим, - заметил Константин с мрачностью, - время уходит и наши секретные документы уже могут быть далеко! Вы желаете этого? В таком случае, всем свободным стражникам, охотникам и помощникам – всем, кто в состоянии скакать на лошади или просто идти по следу предателей – вперед!
Это было окончательное решение. Представитель церковного милосердия отказывался от суда, веля уничтожить врага, не спрашивая его даже о причинах его преступления, мотивах и методах. Так не поступали даже с ведьмами и вампирами самой низкой пробы. Так вообще ни с кем не поступали.
-Пошли! – Базир потянул Ронове за собой. Он чувствовал, что их присутствие в совете уже подозрительно. Старался действовать на опережение – погоня прежде, чем их заклеймят как каких-нибудь соучастников и отыграются за побег и предательство.
В две минуты оказались в Оружейной Зале. Получили под расписку усовершенствованный походный боевой набор у Саллоса, поставили свои подписи и дату. У Саллоса даже не было желания шутить или вообще говорить с ними – усовершенствованные походные наборы и услышанная новость – это слишком серьезно. Не до шуток. И живое лицо оружейника застывало неподвижной профессиональной маской.
Усовершенствованный боевой походный набор представлял собой широкий пояс, плащ и обувное крепление вроде пряжки с ремнём, но с небольшими доработками теоретиков и практиков.
В широком поясе располагались два длинных кинжала из закалённой и освящённой стали – такие замедлят вампира или оборотня, нанесут вполне ощутимый вред человеку, и наверняка уничтожат мелкую нечисть вроде дриад, нимф и поднятой нежити. Также в поясе имелся складной крест – это уже для боя с более сильными сущностями, вплоть до русалок и одержимых; коробочка для отражения энергии заклинания – для магов, волшебниц и колдунов; флакон со святой водой – для всех, кто носит в себе магию; молитвенник; несколько лекарственных средств для быстрого облегчения боли и остановки кровопотери – разработка теоретиков на основе зелий; простой, но действенный яд, и противоядие к нему – это для допросов.
В плаще было множество карманов. Они все набивались порохом и серебряными пулями. Также – в одном из карманов таились два маленьких револьвера. Это всё на экстренный случай. В обувном креплении было по два лезвия – серебряное и обыкновенное – как крайнее средство борьбы.
Через пять минут Базир и Ронове, всё еще не проронившие ни звука, облачённые к борьбе и погоне, миновали последнее препятствие на пути к дверям – многолюдное, шумевшее, перепуганное и эмоциональное столпотворение…
Очень сложно было никого не замечать, особенно когда кругом были такие жадные, ищущие скрытые знаки, взгляды. Но пришлось преодолеть и пройти мимо, пришлось сделать вид, что ничего не происходит необычного.
Базир и Ронове с облегчением вывалились наружу, вдохнули свежий воздух и бросились к конюшням. Конюхов не было, действительно – с чего бы им быть? Явно уведены на допрос, ведь свели аж трех коней! И кто? И когда?! - в самое опасное время. Полетят, полетят головы…
Молчали до тех пор, пока Церковь не стала уменьшаться за спинами. Ронове не выдержал:
-Ты можешь объяснить мне хоть что-нибудь?
-Не могу, - признал Базир. – Я не знаю куда ехать и что делать. Рене, Стефания, Абрахам? Документы, два трупа… я вот не идиот, Ронове, но я ничего не понимаю.
-Как и я, - Ронове с ненавистью огляделся вокруг, словно ему была отвратительна вся природа, - куда мы?
-Куда они? – напомнил тихо Базир. – Мы станем убивать их?
-Что? Тебя еще раз ударить?
-Они могут быть и врагами, - Базир не хотел этого говорить, но по природе своей был недоверчивым и допускал разные варианты развития событий. Даже самые невероятные и ему лично противные.
-Ты в это веришь? – Ронове мог разъяриться опять, но не сделал этого. Разум взял верх. Он понимал, что происшествие выглядит слишком серьезным, чтобы он мог вот так легко отмахнуться от допущений Базира.
-Нет, - честно сказал Базир,- но сила обстоятельств…
Базир и Ронове переглянулись с невысказанным страхом. Через две минуты Ронове и наспех одевавшийся на бегу Базир уже неслись по мгновенно ставшим людным проулкам и галереям. Все были сонными, встревоженными, напуганными. Неловко сталкивались друг с другом, перешептывались.
Кто-то попытался задержать Ронове, выспросить о чём-то, но охотник гаркнул:
-Прочь! – и не замедлил хода. Он сам ничего не знал и лишь чувствовал – случилось нечто ужасное.
В общей зале было не протолкнуться. Все – от советников до оружейников, от практиков и теоретиков до сопровождающих прислужников втискивались в огромное помещение, всё-таки слишком малое для такой толпы. Колокол звонил и звонил, возвещая нечто тревожное, печальное, мрачное. Он предвещал беду, он наводил ужас.
Константин уже был в зале. Советник был бледен и у него едва заметно дрожали руки. Базир и Ронове, локтями пробившие себе путь поближе к первым рядам, это заметили, но не успели обменяться мнением на этот счёт.
Колокол затих также внезапно, как начал свой звон, словно кто-то неимоверным усилием навалился на него и заставил умолкнуть. Гул медленно затихал – все собравшиеся были преисполнены страшного предчувствия, безотчетно жались друг к другу, не делясь в этот момент на охотников – элитных представителей церковников, их помощников, обслуживающих весь оплот поваров и уборщиков, патрульную стражу, архивариусов – все стали едины и пытались быть в тепле, в этом единстве.
-Случилась беда,- то, что Константин вопреки своему обыкновению, начал не от проповедей, а от прямого слова, ещё сильнее сплотило всех собравшихся, напугало, вдавило друг в друга. – Да, случилась беда. Этой ночью наша Церковь была предана. Этой ночью Животворящий Крест и весь Господень Свет были преданы!
Шумный, всеобщий, такой же единый выдох, сорвавшийся с сотен губ…
-Да. Беда, - продолжал Константин нервно, - все вы знали такого мерзкого и опасного человека как Абрахам. Он лгал нам годы, мы верили в его исправление, в его излечение и покаяние за свою гадкую, богопротивную природу, как завещал нам верить в покаяние Крест, но оказались обмануты. Этой ночью Абрахам, заподозренный нами в гнусной жестокости, в мерзких преступлениях и предательствах, заточенный до выяснения обстоятельств, бежал…
Ронове выругался. Его бы даже, наверное, услышали, если бы не всеобщий гул – бранный, страшный, гневный гул. Страх обращался яростью, злостью. Все подозрения, которые падали на Абрахама в течение всей его службы в Церкви, вырывались наружу. Это было ликование – мы ему не зря не верили! Презрением – какая же отвратительная сволочь! Страхом – сколько он знает про нас! Гневом – убить его мало!
Константин с трудом унял гул – толпа настолько была разгорячена известием, что не желала угомониться.
-Это ещё не всё. Известный вам предатель увёл из нашего оплота двух людей. Очевидно, что он затуманил им разум, увёл для каких-то своих, гнусных целей…
Базир судорожно выдохнул. Он уже догадывался, что не хочет слышать продолжения. Честно говоря, ему захотелось получить ещё пару десятков ударов от Ронове, но не стоять здесь, осознавая бред и абсурд, творящийся в этой зале.
Конечно, Абрахам был виновен. Но никто добровольно не стал бы терпеть годы унижений и издевок ото всех, презрение и отвращение ради…чего? Если бы Абрахам был бы предателем – он бы давно предал Церковь и ее бы захватили. Если бы он хотел убить кого-то из советников, да хоть всех – сделал бы и это. Так какая цель могла быть у Абрахама?!
Это бред.
К тому же, Базир прекрасно помнил, как его пытались уговорить свидетельствовать против Абрахама, а это означало лишь одно – его падение было рассчитано заранее.
-Первая жертва предателя – это Стефания. Его помощница. Некоторым из вас она может быть известна…
Базир успел схватить руку рванувшегося к трибуне Ронове, впился в него ногтями, напоминая о том, что нужно сдержаться. Ронове, наверное, уже тоже ожидал нечто подобное, потому что Базиру удалось его сдержать - разум возобладал над чувством и порывом.
-Вторая жертва, - Константину приходилось повышать голос в гуле,- это наш советник Рене!
-Чего?! – это было единым порывом Базира и Ронове. И еще, неожиданно оказавшегося рядом Клемента. Но на последнего не обратили внимания.
Рене, запустивший дело против Абрахама, не выносящего этого охотника, вечный офицер, вечная змея-приживалка и Абрахам? Стефанию еще можно объяснить, но Рене? Тот Рене, что первым свидетельствовал против Абрахама; тот Рене, что вечно искал информацию, уличающую Абрахама?
И теперь он с Абрахамом…
-Очевидно, - вещал Константин со своей трибуны, - Рене нужен Абрахаму как заложник.
«Для кого эта речь?» - возмутился мысленно Базир. и сам же понял: для всех. Для всех, кто был рад обмануться, кто не желал страха и таил свой разум от любого сомнения.
Неважно, что Рене не пользовался уважением даже среди советников, что те натравливали его как цепного пса, и в жизни не станут торговаться за него с Абрахамом, даже если допустить такую нелепую мысль, что магу захотелось сбежать именно с Рене и торговаться с Церковью.
Да и вообще – насколько удобно сбегать, пусть ты хоть трижды маг, с двумя людьми? Базир не знал, что такое магия, но думал, что если бы сбегал он, то улёпетывал бы в гордом одиночестве. Люди, ясное дело, будут тормозить побег.
Какого же черта происходит в самом святом месте?
-Я призываю всех к безопасности,- сообщил Константин. – Я и совет. Будет проведено жесточайшее дознание, и все патрули, а также всякий, кто содействовал этому дерзкому преступлению, будут наказаны с той суровостью, которую церковь еще не применяла!
Это был уже не добрый проповедник. Это был страшный человек. он страшно сверкал глазами, был бледен и ни у кого в целом зале уже не оставалось сомнений в том, что последует серия жестоких допросов и арестов всякого, сколько-нибудь виноватого…
Невольно все начали вспоминать о том, насколько и что могло быть подозрительного в ночи, в роковой, проклятой, перепугавшей всех. Нужно поторопиться обвинить ближнего в чем? В сочувствии к Абрахаму? В доброте к Стефании? Да в чём угодно, лишь бы не успели обвинить тебя!
-Охотники и их помощники, в наш зал заседаний! – велел Константин, сходя с трибуны.
Он не стал тратить времени на успокоение собравшихся, не стал наводить порядка и даже не воодушевил ничем – это все были еще более тревожные и серьезные признаки. Охотникам и помощникам дорогу давали сразу, народ расступался, торопливо пряча взгляд от них и друг от друга, боясь, не желая раскрываться, словно каждому было что утаить.
Базир и Ронове шли вместе. Обоим хотелось обменяться мнением, но сделать это когда рядом было столько народу? Невозможно, бессмысленно и опасно, если честно. Оба были достаточно близки со Стефанией и Абрахамом. Особенно Ронове… недавно оба попали под следствие, хоть и оправданы, но сейчас это имеет вторичное значение.
Крест и пламя! Что делается-то?
-Я не сказал всего. – Константин не стал дожидаться пока все усядутся с комфортом. Он торопился и нервничал, - не сказал, потому что эта информация для тех немногих, ещё верных кресту людей.
-Мы все такие! – тотчас горячо выступил кто-то, но на него зашипели, не давая развить мысль.
Константин криво усмехнулся:
-Этой ночью были убиты двое патрульных. Оба они охраняли заточение Абрахама. Их тела нашли рядом с той ямой, где Стефанией было обнаружено тело Казота. Также из конюшни Церкви были уведены три лошади.
А вот это совсем нехорошо. Лошадьми надо управлять. Тут уже не запудривание мозгов, тут уже своя воля.
-Полагаю, что дело было так, - Константин был беспощаден в своём выступлении, - полагаю, что Рене, Абрахам и Стефания состояли в преступном сговоре. Зная о том, что мы проводим следствие против Абрахама, они предприняли попытку к бегству. Я не хочу вам говорить, но должен – это мой долг перед вами и Крестом. Рене совершил ещё большее предательство, чем вы можете себе вообразить – он стащил из наших архивов документы, которые не предназначались для чужого взгляда. Он бежал с ними…
Голос Константина сорвался. Возмущенный гул нарастал. Ронове повернулся к Базиру, желая переговорить с ним, все равно их никто не услышит, но Базир покачал головою и предложил слушать дальше.
-В погоню за ними! – рявкнул Клемент и вскочил. Его горячо поддержали выкриками:
-Порвём мерзавцев!
-Вперед!
-Порвём, - согласился неожиданно Константин. – Да, друзья, мне печально говорить об этом, но и Рене, и Стефанию нужно уничтожить, как нужно уничтожить Абрахама. Эти люди предали нас. Предали наше дело и должны быть убиты. Документы, что они похитили для своих гнусных целей, вернее всего, для передачи их магической братии, священны. Они содержат все о нашей церкви и о нас с вами. Заговорщиков необходимо изловить и убить. Документы, не открывая, уничтожить, если они еще будут с ними.
-Послушайте! – Ронове поднялся вопреки здравомыслию с места,- разве можем мы так легкомысленно…
-Ты что, один из них?! – Клемент, яростный и пылкий, томящийся от своей сговорчивости по поводу показаний об обвинениях Абрахаму, даже обрадовался этому выступлению Ронове.
-Замолкни! – посоветовал Ронове, - Константин, я – Ронове, охотник Церкви Животворящего Креста, и я обращаюсь к тебе. Меня можно упрекнуть во многом, но не в сочувствии к врагам Креста! Я убивал и карал предателей и врагов. Но всегда были доказательства вины. Вы говорите об уничтожении Абрахама, о его побеге – с этим я согласен. Вы говорите о том, что Рене украл документы, и здесь я уже могу согласиться лишь частично, ведь неизвестно – действовал ли рене по своей воле? Вы говорите о Стефании, но нельзя и здесь сказать наверняка, ушла ли она по своей воле с нашим врагом. Абрахам – маг. Никто из нас не владеет магией, чтобы сказать наверняка что возможно, а что невозможно.
-Ты говоришь, что она невиновна? – хмыкнул Марбас, - выгораживаешь…
-Я не выгораживаю! – заторопился Ронове, - я выступаю не за мгновенное уничтожение, а за следствие! За качественное дознание. Мы можем погубить жертву…
-Слишком много вокруг этой жертвы крови! – этот женский голос вообще не должен был звучать в зале совета. Но прозвучал. Он показался Ронове очень противным, но прежде, чем он успел ответить ему, Базир сделал это за него:
-Ваша верность кровожадности поражает, Делин!
Это был беспроигрышный, очень болезненный укор. Делин заткнулась, понимая, что ее сотрут в порошок, если она опять не будет на своем месте, снова не станет тенью.
-Я желаю Дознания! – повторил Ронове, глядя в упор на Константина.
-Уж не считаешь ли ты себя тем, кто может провести его? – откровенно издевался Клемент, задетый за живое, но ощущающий относительную безопасность, во всяком случае, минутную.
-Я не настаиваю на своем участии,- возразил Ронове, - я просто хочу заметить, что моя квалификация и опыт превосходят многих.
-Пока мы здесь спорим, - заметил Константин с мрачностью, - время уходит и наши секретные документы уже могут быть далеко! Вы желаете этого? В таком случае, всем свободным стражникам, охотникам и помощникам – всем, кто в состоянии скакать на лошади или просто идти по следу предателей – вперед!
Это было окончательное решение. Представитель церковного милосердия отказывался от суда, веля уничтожить врага, не спрашивая его даже о причинах его преступления, мотивах и методах. Так не поступали даже с ведьмами и вампирами самой низкой пробы. Так вообще ни с кем не поступали.
-Пошли! – Базир потянул Ронове за собой. Он чувствовал, что их присутствие в совете уже подозрительно. Старался действовать на опережение – погоня прежде, чем их заклеймят как каких-нибудь соучастников и отыграются за побег и предательство.
В две минуты оказались в Оружейной Зале. Получили под расписку усовершенствованный походный боевой набор у Саллоса, поставили свои подписи и дату. У Саллоса даже не было желания шутить или вообще говорить с ними – усовершенствованные походные наборы и услышанная новость – это слишком серьезно. Не до шуток. И живое лицо оружейника застывало неподвижной профессиональной маской.
Усовершенствованный боевой походный набор представлял собой широкий пояс, плащ и обувное крепление вроде пряжки с ремнём, но с небольшими доработками теоретиков и практиков.
В широком поясе располагались два длинных кинжала из закалённой и освящённой стали – такие замедлят вампира или оборотня, нанесут вполне ощутимый вред человеку, и наверняка уничтожат мелкую нечисть вроде дриад, нимф и поднятой нежити. Также в поясе имелся складной крест – это уже для боя с более сильными сущностями, вплоть до русалок и одержимых; коробочка для отражения энергии заклинания – для магов, волшебниц и колдунов; флакон со святой водой – для всех, кто носит в себе магию; молитвенник; несколько лекарственных средств для быстрого облегчения боли и остановки кровопотери – разработка теоретиков на основе зелий; простой, но действенный яд, и противоядие к нему – это для допросов.
В плаще было множество карманов. Они все набивались порохом и серебряными пулями. Также – в одном из карманов таились два маленьких револьвера. Это всё на экстренный случай. В обувном креплении было по два лезвия – серебряное и обыкновенное – как крайнее средство борьбы.
Через пять минут Базир и Ронове, всё еще не проронившие ни звука, облачённые к борьбе и погоне, миновали последнее препятствие на пути к дверям – многолюдное, шумевшее, перепуганное и эмоциональное столпотворение…
Очень сложно было никого не замечать, особенно когда кругом были такие жадные, ищущие скрытые знаки, взгляды. Но пришлось преодолеть и пройти мимо, пришлось сделать вид, что ничего не происходит необычного.
Базир и Ронове с облегчением вывалились наружу, вдохнули свежий воздух и бросились к конюшням. Конюхов не было, действительно – с чего бы им быть? Явно уведены на допрос, ведь свели аж трех коней! И кто? И когда?! - в самое опасное время. Полетят, полетят головы…
Молчали до тех пор, пока Церковь не стала уменьшаться за спинами. Ронове не выдержал:
-Ты можешь объяснить мне хоть что-нибудь?
-Не могу, - признал Базир. – Я не знаю куда ехать и что делать. Рене, Стефания, Абрахам? Документы, два трупа… я вот не идиот, Ронове, но я ничего не понимаю.
-Как и я, - Ронове с ненавистью огляделся вокруг, словно ему была отвратительна вся природа, - куда мы?
-Куда они? – напомнил тихо Базир. – Мы станем убивать их?
-Что? Тебя еще раз ударить?
-Они могут быть и врагами, - Базир не хотел этого говорить, но по природе своей был недоверчивым и допускал разные варианты развития событий. Даже самые невероятные и ему лично противные.
-Ты в это веришь? – Ронове мог разъяриться опять, но не сделал этого. Разум взял верх. Он понимал, что происшествие выглядит слишком серьезным, чтобы он мог вот так легко отмахнуться от допущений Базира.
-Нет, - честно сказал Базир,- но сила обстоятельств…
