-Да чем? Чем? – громыхнул Ронове, - чем она тебя вынудила?
Иас испуганно напряглась, а затем рыдания обрушились на нее новой силой, и она попыталась спастись от них в объятиях Ронове, но он не спрятал ее в своих объятиях, оттолкнул, ограждаясь.
-Я люблю тебя! – она выдавила это впервые. Это оказалось сложно. Можно было быть рядом с ним, поддерживать его, не замечать его истории, повиноваться ему. Но сказать о любви было сложно.
Ничего не дрогнуло в лице Ронове.
-Ты находишь это оправданием? – тихо спросил он.
-Я люблю тебя! – выдохнула Иас, не понимая, почему мир не изменился в ту же минуту, почему Ронове не оттаял к ней, почему не простил, не обнял. Ведь он же любит ее, да?
-Довольно, - спокойно отреагировал Ронове, - довольно, Иас. Так дело не пойдет.
-Я люблю тебя… - она едва не задыхалась, но Ронове и сейчас оставался бесстрастен. Что ему до ее любви? Что ему до ее чувств, наивных и смешных? Сейчас нечто иное имело куда большее значение.
-Хватит, Иас, - Ронове был холоден. – Значит так, за попытку оговора и клеветы тебя можно судить. Но я не хочу этого для тебя.
Иас затихала. Ее плечи и все тело вздрагивали от рыданий, бессильных и униженных. Она понимала, что проиграла окончательно. Это было поражение, после которого нельзя оправиться.
-Да, не хочу, - Ронове раздумывал недолго, - поэтому, ты уйдешь. Мне все равно, останешься ты в Церкви посудомойкой или уберешься еще дальше. Чем дальше от меня, тем лучше. видеть тебя среди охотников или помощников я не желаю. Увижу – уничтожу. Поняла?
Она оставалась сломленной, ненужной, преданной. Обида и боль наполняли все существо, и некого было винить, кроме себя, да и, пожалуй, Стефании – ведь так просто возненавидеть её, сказать себе: все вина Стефании!
-Поняла? – повторил Ронове с нажимом.
-Я…
-Поняла? – это был последний повтор. Иас знала лучше других, каким бывает Ронове в гневе и кивнула, склонила голову, не то в раздумьях, не то в потере сил.
-Чтобы через два часа я духу твоего не чуял! – рявкнул Ронове и ушёл прочь. Ему легко было уйти, это ведь не его сердце разбилось на тысячу мелких осколков, не он расщепился на части, безумно страдая от собственной алчности и глупости.
Не он умер, оставаясь еще живым!
Ронове решил отложить всякое переживание по поводу Иас на потом. Вначале он извлек донос и сжег его, поражаясь глупости Делин и Иас, затем, недолго поколебавшись между тем, чтобы исполнить карательный долг по отношению к Делин и извлечением улик у Стефании, направился к Стефании.
-Ты ходишь ко мне чаще, чем я хожу к Абрахаму! – она попыталась пошутить.
Ронове остался серьёзен. Он отодвинул Стефанию в сторону и, помня указку Иас, нашел первую и вторую записку, подделанную Делин.
-Это что? – Стефания вытаращила глаза. – Какого…
Она растерялась! Всякий бы растерялся, увидев человека, который заходит в вашу комнату уверенным шагом, вдруг отгибает уголок постели и извлекает из нее какой-то листочек, который вы прежде не видели. И не успеваете вы очнуться, как он, продолжая держаться уверенно, идет к книжным полкам, поднимает первую же книгу и извлекает второй листочек, словно в хранилище побывал.
-А…- Стефания взглянула на протянутые листочки и совсем растерялась, - я…что?
-Иас пыталась подставить тебя, - объяснил Ронове. – Она подговорила Делин подбросить это и написать донос в Совет. Они напуганы, могли рубануть сгоряча.
У Стефании перепутались мысли. Но Ронове был рядом, помог выбраться:
-Это из-за меня. я прошу у тебя прощения за это.
-В мою комнату! – Стефанию возмутило все и сразу, но больше всего ее задело то, что в ее комнату проникли и шарились в ней! Да еще и кто? Делин?!
-Кончай орать, - возмутиться дальше Стефании не дал Абрахам, появляясь на пороге. Он замер на мгновение, увидев Ронове, тот поспешил объясниться:
-Я просто зашел! У нас тут мелкая неприятность. Иас попыталась подставить Стефанию, подбросить руками Делин пару…
Ронове осекся. Сказать Абрахаму одно, а вот Базиру, замаячившему за спиной мага-охотника, совсем другое. Это уже что-то из разряда непостижимых ему тайн!
-А этого следовало ожидать, - Абрахам оставался насмешлив и мрачен, - а как иначе должна поступать обиженная женщина, как не пытаться мстить? Ты, Ронове, сам напрашивается, но с тобой-то плевать, не жаль, ты других, подлец, подставляешь!
-Я не… - Ронове попытался возмутиться, - все вовсе…
Но какой толк был в возмущении, если Стефания вдруг отстранилась от него, вспоминая против воли, как все – и Базир, и, прежде всего Абрахам, предупреждали ее о неприятностях, идущих от Ронове.
Не растворяться в нем, не забываться в нем, не верить…
Легко сказать со стороны! Как трудно отойти в эту самую сторону.
-Стефания! – сколько возмущения и мольбы в этом зове. Не слушай его, Стефания, не слушай Абрахама.
А как не послушаешь, когда он кругом прав? Стефания отошла и села поодаль, да так, чтобы нарочно оказаться ближе к Базиру.
-Вы закончили? – осведомился Абрахам, - у нас война, у нас противостояние и выживание, а вы устроили игрища!
Ронове заставил себя взглянуть на Абрахама:
-Что-то хочешь обсудить, мудрейший?
-Браво! – издевательски зааплодировал маг-предатель. – Садись, будем мысли думать и разговоры разговаривать.
Можно было уйти, оскорбиться, но Ронове почувствовал усталость и сел. Он старался держать себя в руках, но женщины в последнее время как-то иссушали весь запас его сил.
-Когда разум возобладал, - вещал Абрахам, - когда встал над всяким проявлением глупостей и сантиментов, я открываю вам свои мысли. Я все размышляю над тем, что могло понадобиться вампиру-убийце, чтобы так рискнуть?
Он замолчал, ожидая, по-видимому, оживления и дискуссии. Базир отреагировал первым:
-Буне был гениальным теоретиком!
-Теория ничто без практики, - возразил Ронове. – Буне был молод и талантлив, но я думаю, что он скорее случайная жертва, чем задуманная. Нет смысла убивать одного Буне. Можно было проникнуть в Совет и вырезать всех советников, поубивать охотников…
-В конце концов, можно было убить всех теоретиков! У Буне оставались разработки! – заметил Базир, переориентировавшись.
Абрахам кивнул Ронове и Базиру и перевел взгляд на Стефанию:
-Болезная?
-Я согласна, - отозвалась Стефания, заставляя себя смотреть куда угодно, лишь бы не на Ронове, - у Буне оставались разработки, по ним смогут работать другие теоретики. Казот тоже случайная жертва. Вампир – враг. Попав в наше сердце, в оплот Церкви он, прежде чем бы его заметили, мог совершить десяток убийств. Это лучше, чем убить одного теоретика…даже гениального.
-Казот мог иметь сговор, - заметил Ронове, не скрывая своего взгляда на нее, - и впустить вампира в церковь, за что поплатился. Но это не вяжется с тем, что Буне был найден в зале теоретиков, а Казота мы искали и нашли спрятанным.
-Я бы сделал наоборот, - признал Базир, - Казота бы долго еще не хватились, пропади Буне. Если бы я хотел бы выиграть время и отвлечь, сбить с толку, то, скорее бы, спрятал Буне. Тогда Церковь подумала бы, что он – перебежчик и испугалась бы – у него же разработки!
-Вот, - Абрахам кивнул Базиру, - вот роковая фраза про отвлечение внимания. Я думаю, что ни смерть Буне, ни смерть Казота не имеют ценности.
Буне был другом Стефании. Если бы Абрахаму было не плевать, он бы выбрал другое слово, сказал бы мягче.
-Но! – возмутился за Стефанию Ронове, взглядом укоряя Абрахама.
Но Абрахам остался неукорим. Сама же Стефания не реагировала.
-Эти обстоятельства глупы, чтобы считать их за паническое действие, - продолжал Абрахам, - вампир такого уровня не поддается панике. Даже если что-то пошло не по его плану, он должен был убить и разрушить как можно больше. Вывод?
Ронове молчал. Картинка не складывалась. Он и сам думал о чем-то подобном, но не мог прийти к ответу. Базир заискивающе моргал, глядя на Абрахама с обожанием и только Стефания вдруг отмерла и глухо ответила:
-Он хотел, чтобы мы знали о его визите.
-а? – Базир повернул голову к ней, затем взглянул на Абрахама, пытаясь угадать его реакцию, - что за бред?
Но Абрахам не рассмеялся! Ронове попросил:
-Объясни, Стефания.
Стефания не удержалась, быстро глянула на него, и заставила сказать то, что неожиданно пришло ей в голову:
-Он хотел показать, что может проникать в Церковь.
-Вампир? – не понял Базир и нервно рассмеялся. – Зачем? Бред!
-Зачем? – н е понял Ронове. Он не считал это бредом, но не мог понять. – Он просто показал нам, что в нашей обороне есть брешь. Это он хотел сделать нам, своим врагам?
Стефания молчала. Абрахам дал ей мгновение, затем фыркнул:
-Не дожала, болезная! Зря! Я уже поверил в твой разум. Если вампир ходит сюда, или пришел впервые, то явно не на чай и не на кухню. Если бы он совершал разведку, хотя, это я представляю с трудом, то вырезал бы как можно больше наших. Но он всего лишь обозначился, хотя ловкость и сила вампиров позволяют оставаться незамеченными.
-Он показал свою власть? – предположил Ронове. – Тщеславие вампира?
-Скорее, неудача переговоров, - возразил Абрахам, но возражение это было даже вежливым. – Я думаю, советники, как единственные, кто могут представлять интерес для переговоров, темнят. Они давно темнят. Мы не ведем открытой войны, убиваем лишь одиночек и не совершаем налеты на магическое отребье…
-Это договор! – ахнула Стефания. – Это как перемирие?
-Походит на это, - признал Абрахам, забыв даже добавить про «болезную».
-И тогда, - подхватил Базир, - вампир, обозначавшись, дал понять, что перемирию конец?
-Или нужно новое, - кивнула Стефания.
Ронове возмутился:
-Вы спятили? Советники всегда были и будут интриганами, но неужели вы думаете, что они всерьез допустили бы соглашение такого рода?
-Но мы действительно охотимся на одиночек, - заметила Стефания, во все глаза глядя на Абрахама. Как она сама не заметила, что во время войны, о которой все говорят, открытых массовых столкновений не было уже лет пять-шесть?
-Ты спятил! – вывел Ронове. – Спятил от своих же бредней! И увлекаешь других. Просто церковь копит силы и избегает откровенного кровопролития.
-Надо проверить, - решил Абрахам, спокойно глядя на Ронове, - заявим в совете о сборе карательных отрядов!
-А…ладно, - крыть Ронове было нечем. Он не мог поверить и даже допустить мысли о том, что Абрахам может оказаться прав, поэтому предложение показалось ему разумным.
-Я думаю, что оплот магического отребья концентрируется в Сарматских горах, - Абрахам тяжело встал со стула, - там есть один вампир древний и наглый…сволочь, одним словом!
-Да ну, - не удержался Ронове и хмыкнул. Его веселья никто не поддержал. – В Сарматы нас не отпустят даже с отрядом, Абрахам!
-Пройдемся по ближайшему городу, - решил Базир, сглаживая ситуацию, - господин Абрахам прав – сначала нужно выступить на совещании!
Стефания только молчала. Она прислушивалась к себе и не чувствовала ничего, кроме какой-то обиды на Ронове и понятной обиды и недоумения к Делин.
Если Господь милосерден к слугам Креста, то зачем он допускает эти бесконечные совещания?
Стефанию не покидало ощущение того, что её жизнь проходит на этих совещаниях впустую. Собирались, обсуждали, выносили решения, потом спорили и расходились, чтобы в скором времени опять собраться, обсудить и вынести решение. Она, конечно, допускала, что её ум просто не может понять всех тонкостей происходящего, но когда-то ей казалось, что в военное время, когда нужно уничтожать магов и прочую нечисть, деятельность будет бурной, полевой, будут драки и бои.
Но драки и бои были редки, карательные акции, вроде той, в которой Стефания недавно приняла участие, тоже. В основном были совещания – томительные, скучные и душные.
Правда, в этот раз душно не было – кто-то открыл зарешеченное окно, чтобы высшие члены совета не мучились духотой. Они и не мучились и были даже благостны, а вот Стефании, и тем, кто сидел рядом с нею в рядах помощников, было прохладно. Окно открыли рядом с ними, теперь ветер поддувал им в шеи.
Но ни Стефания, ни кто-то еще из помощников не выказывали никакого неудобства – кто-то робел, кто-то не чувствовал в себе это право (советникам и охотникам-то комфортно!), а кто-то, как Делин, просто были сами в себе…слишком глубоко, чтобы заметить сквозняк.
Делин тревожилась отсутствием Иас. Казалось, красавица не пропускала прежде ни одного собрания, не оставалась незамеченной, не отступая от Ронове. Но вот он – Ронове, а Иас? Иас нет. и смутно Делин догадывалась, что это лично для неё не сулит ничего хорошего.
Но Делин старалась держаться. Фенрир еще не был разжалован приказом, бюрократическая проволочка позволяла Делин быть хотя бы не совсем в стороне от значимых событий, и поэтому она пыталась сосредоточиться на совещании. Ей чудилось, что на неё посматривает Стефания, сидящая через три места, что-то пытается спросить или встретить хотя бы её взгляд.
Делин оставалась равнодушна и показывала самый заинтересованный вид.
Константин вещал о привычном:
-Всякий метод может и должен быть оправдан, когда речь идёт о великом сражении, которое мы даём каждый день, храбро выступая против нечистой магической силы. Только тот, кто робок, кто слаб и преступен, может противиться нашим методам.
Как любил Константин начать издалека! Напоминать раз за разом о величии идеи, о борьбе…
На новичков это производило большое впечатление – они обычно цепенели, заслушивались и готовы были идти и сражаться хоть голыми руками с магической ордой, но вот сражения и не было.
-Охотники, доложите ваши обстоятельства! – велел Константин.
Абрахам, как первый и лучший охотник, докладывал первым.
-Обстоятельства такие… - он мрачно усмехнулся, - такие, что никакие. По результатам проведенных допросов среди всех Слуг Церкви, включая допросы чернорабочих, кухарок…
-Откуда столько снобизма? – поинтересовался вдруг Рене, наглым образом прерывая доклад Абрахама.
Тишина стала напряженной. Прежде никто не осмеливался прерывать доклад Абрахама – доклад вообще-то редкий, с таким нахальством. Стефания даже выпрямилась и уставилась на Абрахама, лицо которого не выражало никакого удивления или ярости.
А между тем, обстоятельство было возмутительным! Стефания не сразу поняла, почему Абрахам не реагирует на откровенное оскорбление, а потом вдруг пришло осознание – Рене – цепной пес, вечный офицер, никогда не бывший в боях, его оружие информация и если он, человек осторожный, аккуратный и расчетливый, позволяет себе такое, это значит только одно: у него есть какая-то информация, которая развязывает ему руки.
Поэтому Абрахам держится спокойно:
-Ваше обвинение, Рене, не имеет оснований. Среди всех обитателей этого зала, я менее всех подвержен снобизму. Я констатирую факт – согласно приказу и разделению самой Церкви, ее слуги делятся на категории…
Рене помрачнел. Ответ Абрахама – абсолютно спокойный и справедливый, бросил тень на саму Церковь, вернув ей обвинение в снобизме.
-Я продолжу, с вашего позволения, - Абрахам даже тона не переменил, - я считаю, что нужно исходить из того, что убийство было совершено вампиром в обоих случаях.
-И что из этого следует? – осведомился Базир. он не был недружелюбен, в нем было искреннее любопытство.
Иас испуганно напряглась, а затем рыдания обрушились на нее новой силой, и она попыталась спастись от них в объятиях Ронове, но он не спрятал ее в своих объятиях, оттолкнул, ограждаясь.
-Я люблю тебя! – она выдавила это впервые. Это оказалось сложно. Можно было быть рядом с ним, поддерживать его, не замечать его истории, повиноваться ему. Но сказать о любви было сложно.
Ничего не дрогнуло в лице Ронове.
-Ты находишь это оправданием? – тихо спросил он.
-Я люблю тебя! – выдохнула Иас, не понимая, почему мир не изменился в ту же минуту, почему Ронове не оттаял к ней, почему не простил, не обнял. Ведь он же любит ее, да?
-Довольно, - спокойно отреагировал Ронове, - довольно, Иас. Так дело не пойдет.
-Я люблю тебя… - она едва не задыхалась, но Ронове и сейчас оставался бесстрастен. Что ему до ее любви? Что ему до ее чувств, наивных и смешных? Сейчас нечто иное имело куда большее значение.
-Хватит, Иас, - Ронове был холоден. – Значит так, за попытку оговора и клеветы тебя можно судить. Но я не хочу этого для тебя.
Иас затихала. Ее плечи и все тело вздрагивали от рыданий, бессильных и униженных. Она понимала, что проиграла окончательно. Это было поражение, после которого нельзя оправиться.
-Да, не хочу, - Ронове раздумывал недолго, - поэтому, ты уйдешь. Мне все равно, останешься ты в Церкви посудомойкой или уберешься еще дальше. Чем дальше от меня, тем лучше. видеть тебя среди охотников или помощников я не желаю. Увижу – уничтожу. Поняла?
Она оставалась сломленной, ненужной, преданной. Обида и боль наполняли все существо, и некого было винить, кроме себя, да и, пожалуй, Стефании – ведь так просто возненавидеть её, сказать себе: все вина Стефании!
-Поняла? – повторил Ронове с нажимом.
-Я…
-Поняла? – это был последний повтор. Иас знала лучше других, каким бывает Ронове в гневе и кивнула, склонила голову, не то в раздумьях, не то в потере сил.
-Чтобы через два часа я духу твоего не чуял! – рявкнул Ронове и ушёл прочь. Ему легко было уйти, это ведь не его сердце разбилось на тысячу мелких осколков, не он расщепился на части, безумно страдая от собственной алчности и глупости.
Не он умер, оставаясь еще живым!
Ронове решил отложить всякое переживание по поводу Иас на потом. Вначале он извлек донос и сжег его, поражаясь глупости Делин и Иас, затем, недолго поколебавшись между тем, чтобы исполнить карательный долг по отношению к Делин и извлечением улик у Стефании, направился к Стефании.
-Ты ходишь ко мне чаще, чем я хожу к Абрахаму! – она попыталась пошутить.
Ронове остался серьёзен. Он отодвинул Стефанию в сторону и, помня указку Иас, нашел первую и вторую записку, подделанную Делин.
-Это что? – Стефания вытаращила глаза. – Какого…
Она растерялась! Всякий бы растерялся, увидев человека, который заходит в вашу комнату уверенным шагом, вдруг отгибает уголок постели и извлекает из нее какой-то листочек, который вы прежде не видели. И не успеваете вы очнуться, как он, продолжая держаться уверенно, идет к книжным полкам, поднимает первую же книгу и извлекает второй листочек, словно в хранилище побывал.
-А…- Стефания взглянула на протянутые листочки и совсем растерялась, - я…что?
-Иас пыталась подставить тебя, - объяснил Ронове. – Она подговорила Делин подбросить это и написать донос в Совет. Они напуганы, могли рубануть сгоряча.
У Стефании перепутались мысли. Но Ронове был рядом, помог выбраться:
-Это из-за меня. я прошу у тебя прощения за это.
-В мою комнату! – Стефанию возмутило все и сразу, но больше всего ее задело то, что в ее комнату проникли и шарились в ней! Да еще и кто? Делин?!
-Кончай орать, - возмутиться дальше Стефании не дал Абрахам, появляясь на пороге. Он замер на мгновение, увидев Ронове, тот поспешил объясниться:
-Я просто зашел! У нас тут мелкая неприятность. Иас попыталась подставить Стефанию, подбросить руками Делин пару…
Ронове осекся. Сказать Абрахаму одно, а вот Базиру, замаячившему за спиной мага-охотника, совсем другое. Это уже что-то из разряда непостижимых ему тайн!
-А этого следовало ожидать, - Абрахам оставался насмешлив и мрачен, - а как иначе должна поступать обиженная женщина, как не пытаться мстить? Ты, Ронове, сам напрашивается, но с тобой-то плевать, не жаль, ты других, подлец, подставляешь!
-Я не… - Ронове попытался возмутиться, - все вовсе…
Но какой толк был в возмущении, если Стефания вдруг отстранилась от него, вспоминая против воли, как все – и Базир, и, прежде всего Абрахам, предупреждали ее о неприятностях, идущих от Ронове.
Не растворяться в нем, не забываться в нем, не верить…
Легко сказать со стороны! Как трудно отойти в эту самую сторону.
-Стефания! – сколько возмущения и мольбы в этом зове. Не слушай его, Стефания, не слушай Абрахама.
А как не послушаешь, когда он кругом прав? Стефания отошла и села поодаль, да так, чтобы нарочно оказаться ближе к Базиру.
-Вы закончили? – осведомился Абрахам, - у нас война, у нас противостояние и выживание, а вы устроили игрища!
Ронове заставил себя взглянуть на Абрахама:
-Что-то хочешь обсудить, мудрейший?
-Браво! – издевательски зааплодировал маг-предатель. – Садись, будем мысли думать и разговоры разговаривать.
Можно было уйти, оскорбиться, но Ронове почувствовал усталость и сел. Он старался держать себя в руках, но женщины в последнее время как-то иссушали весь запас его сил.
-Когда разум возобладал, - вещал Абрахам, - когда встал над всяким проявлением глупостей и сантиментов, я открываю вам свои мысли. Я все размышляю над тем, что могло понадобиться вампиру-убийце, чтобы так рискнуть?
Он замолчал, ожидая, по-видимому, оживления и дискуссии. Базир отреагировал первым:
-Буне был гениальным теоретиком!
-Теория ничто без практики, - возразил Ронове. – Буне был молод и талантлив, но я думаю, что он скорее случайная жертва, чем задуманная. Нет смысла убивать одного Буне. Можно было проникнуть в Совет и вырезать всех советников, поубивать охотников…
-В конце концов, можно было убить всех теоретиков! У Буне оставались разработки! – заметил Базир, переориентировавшись.
Абрахам кивнул Ронове и Базиру и перевел взгляд на Стефанию:
-Болезная?
-Я согласна, - отозвалась Стефания, заставляя себя смотреть куда угодно, лишь бы не на Ронове, - у Буне оставались разработки, по ним смогут работать другие теоретики. Казот тоже случайная жертва. Вампир – враг. Попав в наше сердце, в оплот Церкви он, прежде чем бы его заметили, мог совершить десяток убийств. Это лучше, чем убить одного теоретика…даже гениального.
-Казот мог иметь сговор, - заметил Ронове, не скрывая своего взгляда на нее, - и впустить вампира в церковь, за что поплатился. Но это не вяжется с тем, что Буне был найден в зале теоретиков, а Казота мы искали и нашли спрятанным.
-Я бы сделал наоборот, - признал Базир, - Казота бы долго еще не хватились, пропади Буне. Если бы я хотел бы выиграть время и отвлечь, сбить с толку, то, скорее бы, спрятал Буне. Тогда Церковь подумала бы, что он – перебежчик и испугалась бы – у него же разработки!
-Вот, - Абрахам кивнул Базиру, - вот роковая фраза про отвлечение внимания. Я думаю, что ни смерть Буне, ни смерть Казота не имеют ценности.
Буне был другом Стефании. Если бы Абрахаму было не плевать, он бы выбрал другое слово, сказал бы мягче.
-Но! – возмутился за Стефанию Ронове, взглядом укоряя Абрахама.
Но Абрахам остался неукорим. Сама же Стефания не реагировала.
-Эти обстоятельства глупы, чтобы считать их за паническое действие, - продолжал Абрахам, - вампир такого уровня не поддается панике. Даже если что-то пошло не по его плану, он должен был убить и разрушить как можно больше. Вывод?
Ронове молчал. Картинка не складывалась. Он и сам думал о чем-то подобном, но не мог прийти к ответу. Базир заискивающе моргал, глядя на Абрахама с обожанием и только Стефания вдруг отмерла и глухо ответила:
-Он хотел, чтобы мы знали о его визите.
-а? – Базир повернул голову к ней, затем взглянул на Абрахама, пытаясь угадать его реакцию, - что за бред?
Но Абрахам не рассмеялся! Ронове попросил:
-Объясни, Стефания.
Стефания не удержалась, быстро глянула на него, и заставила сказать то, что неожиданно пришло ей в голову:
-Он хотел показать, что может проникать в Церковь.
-Вампир? – не понял Базир и нервно рассмеялся. – Зачем? Бред!
-Зачем? – н е понял Ронове. Он не считал это бредом, но не мог понять. – Он просто показал нам, что в нашей обороне есть брешь. Это он хотел сделать нам, своим врагам?
Стефания молчала. Абрахам дал ей мгновение, затем фыркнул:
-Не дожала, болезная! Зря! Я уже поверил в твой разум. Если вампир ходит сюда, или пришел впервые, то явно не на чай и не на кухню. Если бы он совершал разведку, хотя, это я представляю с трудом, то вырезал бы как можно больше наших. Но он всего лишь обозначился, хотя ловкость и сила вампиров позволяют оставаться незамеченными.
-Он показал свою власть? – предположил Ронове. – Тщеславие вампира?
-Скорее, неудача переговоров, - возразил Абрахам, но возражение это было даже вежливым. – Я думаю, советники, как единственные, кто могут представлять интерес для переговоров, темнят. Они давно темнят. Мы не ведем открытой войны, убиваем лишь одиночек и не совершаем налеты на магическое отребье…
-Это договор! – ахнула Стефания. – Это как перемирие?
-Походит на это, - признал Абрахам, забыв даже добавить про «болезную».
-И тогда, - подхватил Базир, - вампир, обозначавшись, дал понять, что перемирию конец?
-Или нужно новое, - кивнула Стефания.
Ронове возмутился:
-Вы спятили? Советники всегда были и будут интриганами, но неужели вы думаете, что они всерьез допустили бы соглашение такого рода?
-Но мы действительно охотимся на одиночек, - заметила Стефания, во все глаза глядя на Абрахама. Как она сама не заметила, что во время войны, о которой все говорят, открытых массовых столкновений не было уже лет пять-шесть?
-Ты спятил! – вывел Ронове. – Спятил от своих же бредней! И увлекаешь других. Просто церковь копит силы и избегает откровенного кровопролития.
-Надо проверить, - решил Абрахам, спокойно глядя на Ронове, - заявим в совете о сборе карательных отрядов!
-А…ладно, - крыть Ронове было нечем. Он не мог поверить и даже допустить мысли о том, что Абрахам может оказаться прав, поэтому предложение показалось ему разумным.
-Я думаю, что оплот магического отребья концентрируется в Сарматских горах, - Абрахам тяжело встал со стула, - там есть один вампир древний и наглый…сволочь, одним словом!
-Да ну, - не удержался Ронове и хмыкнул. Его веселья никто не поддержал. – В Сарматы нас не отпустят даже с отрядом, Абрахам!
-Пройдемся по ближайшему городу, - решил Базир, сглаживая ситуацию, - господин Абрахам прав – сначала нужно выступить на совещании!
Стефания только молчала. Она прислушивалась к себе и не чувствовала ничего, кроме какой-то обиды на Ронове и понятной обиды и недоумения к Делин.
Глава 13.
Если Господь милосерден к слугам Креста, то зачем он допускает эти бесконечные совещания?
Стефанию не покидало ощущение того, что её жизнь проходит на этих совещаниях впустую. Собирались, обсуждали, выносили решения, потом спорили и расходились, чтобы в скором времени опять собраться, обсудить и вынести решение. Она, конечно, допускала, что её ум просто не может понять всех тонкостей происходящего, но когда-то ей казалось, что в военное время, когда нужно уничтожать магов и прочую нечисть, деятельность будет бурной, полевой, будут драки и бои.
Но драки и бои были редки, карательные акции, вроде той, в которой Стефания недавно приняла участие, тоже. В основном были совещания – томительные, скучные и душные.
Правда, в этот раз душно не было – кто-то открыл зарешеченное окно, чтобы высшие члены совета не мучились духотой. Они и не мучились и были даже благостны, а вот Стефании, и тем, кто сидел рядом с нею в рядах помощников, было прохладно. Окно открыли рядом с ними, теперь ветер поддувал им в шеи.
Но ни Стефания, ни кто-то еще из помощников не выказывали никакого неудобства – кто-то робел, кто-то не чувствовал в себе это право (советникам и охотникам-то комфортно!), а кто-то, как Делин, просто были сами в себе…слишком глубоко, чтобы заметить сквозняк.
Делин тревожилась отсутствием Иас. Казалось, красавица не пропускала прежде ни одного собрания, не оставалась незамеченной, не отступая от Ронове. Но вот он – Ронове, а Иас? Иас нет. и смутно Делин догадывалась, что это лично для неё не сулит ничего хорошего.
Но Делин старалась держаться. Фенрир еще не был разжалован приказом, бюрократическая проволочка позволяла Делин быть хотя бы не совсем в стороне от значимых событий, и поэтому она пыталась сосредоточиться на совещании. Ей чудилось, что на неё посматривает Стефания, сидящая через три места, что-то пытается спросить или встретить хотя бы её взгляд.
Делин оставалась равнодушна и показывала самый заинтересованный вид.
Константин вещал о привычном:
-Всякий метод может и должен быть оправдан, когда речь идёт о великом сражении, которое мы даём каждый день, храбро выступая против нечистой магической силы. Только тот, кто робок, кто слаб и преступен, может противиться нашим методам.
Как любил Константин начать издалека! Напоминать раз за разом о величии идеи, о борьбе…
На новичков это производило большое впечатление – они обычно цепенели, заслушивались и готовы были идти и сражаться хоть голыми руками с магической ордой, но вот сражения и не было.
-Охотники, доложите ваши обстоятельства! – велел Константин.
Абрахам, как первый и лучший охотник, докладывал первым.
-Обстоятельства такие… - он мрачно усмехнулся, - такие, что никакие. По результатам проведенных допросов среди всех Слуг Церкви, включая допросы чернорабочих, кухарок…
-Откуда столько снобизма? – поинтересовался вдруг Рене, наглым образом прерывая доклад Абрахама.
Тишина стала напряженной. Прежде никто не осмеливался прерывать доклад Абрахама – доклад вообще-то редкий, с таким нахальством. Стефания даже выпрямилась и уставилась на Абрахама, лицо которого не выражало никакого удивления или ярости.
А между тем, обстоятельство было возмутительным! Стефания не сразу поняла, почему Абрахам не реагирует на откровенное оскорбление, а потом вдруг пришло осознание – Рене – цепной пес, вечный офицер, никогда не бывший в боях, его оружие информация и если он, человек осторожный, аккуратный и расчетливый, позволяет себе такое, это значит только одно: у него есть какая-то информация, которая развязывает ему руки.
Поэтому Абрахам держится спокойно:
-Ваше обвинение, Рене, не имеет оснований. Среди всех обитателей этого зала, я менее всех подвержен снобизму. Я констатирую факт – согласно приказу и разделению самой Церкви, ее слуги делятся на категории…
Рене помрачнел. Ответ Абрахама – абсолютно спокойный и справедливый, бросил тень на саму Церковь, вернув ей обвинение в снобизме.
-Я продолжу, с вашего позволения, - Абрахам даже тона не переменил, - я считаю, что нужно исходить из того, что убийство было совершено вампиром в обоих случаях.
-И что из этого следует? – осведомился Базир. он не был недружелюбен, в нем было искреннее любопытство.
