–Я теперь ваш пленник? – Варгоши попытался прояснить своё положение. Если бы все действительно желали бы честности, то принц Сиире ответил бы: «нет, ты не пленник, но ты заложник ситуации и единственное, на что ты ещё годишься – на чёрную работу, которую я тебе придумал, после которой я тебя уничтожу…»
Но никто не желает слышать подобной честности всерьёз, поэтому Сиире пришлось ответить иначе:
–Ты не пленник, ты просто гость. Я забрал тебя у Влада Цепеша, увёл из-под его власти и власти герцога Гриморрэ и рассчитываю получить небольшую услугу.
–А взамен? – хмуро спросил Варгоши, чётко понявший, что все условия надо обсуждать заранее.
И опять же, если бы правда годилась бы для ответа, то Сиире сказал бы: «а взамен, ублюдок поганый, тебя казнит не суд, а я, и ты поживёшь чуть дольше, чем заслуживаешь».
Но правда не нужна. Поэтому Сиире ответил так:
–А взамен, Варгоши, ты получишь свободу с условием покинуть ближние ко мне и к Владу Цепешу земли.
–А как вы меня у него забрали? – то ли Варгоши не верил в свободу, то ли осмелел от безнаказанности. А может быть просто так сложились звёзды, что ему стало необходимо получить ответ на этот вопрос – неизвестно. Но он задал его, не примериваясь.
–Своровал, – объяснил Сиире, впервые улыбнувшись по-настоящему, но лучше бы он этого не делал. Странно дело – улыбка, делающая любое, самое жестокое лицо человечнее, на его лице стала казаться злее. – Я в некотором роде вор, и всегда был вором. Но меня отличало одно – моё благородное сердце. Я никогда ничего не воровал для себя.
Это было шуткой, легендой и правдой одновременно. У Сиире было много имён и его следы можно было отыскать в истории смертных, но Роман Варгоши не понял этого и не заметил разочарования Сиире, когда он убедился, что Роман не пошутит и не поймёт.
Что делать! в последнее время количество вампиров, понимающих шутки Сиире, разительно уменьшалось и он уже испытывал что-то похожее на эмоциональный голод, грозящий куда большей тоской, чем вечный, неистребимый физический голод.
–Какую услугу я должен оказать? – Роман Варгоши обдумывал так, словно у него был какой-то выбор. Нет, выбор у него был: покорится и сдохнуть потом или воспротивиться и сдохнуть прямо сейчас. Никто не знал где Варгоши, значит никто не стал бы искать его здесь.
Но Сиире предпочитал не нервировать тех, кому назначил умереть. Он всегда становился необыкновенно ласков перед тем, как наносил удар сам или по его приказу несли смерть. Сиире старался до последнего извлекать выгоду из каждого ничтожества. И этим отличался от многих вампиров, привыкших к тому, что ничтожества годятся лишь на кровь.
Но ничтожества есть среди вампиров. И Роман Варгоши – яркий пример.
Если бы правда была нужна, Сиире ответил бы: «я хочу, чтобы ты убил маркиза Лерайе, а если ты после этого чудом уцелеешь, вернулся бы ко мне, чтобы я мог закончить дело», но правда на то и правда, что никому не нужна всерьёз, поэтому Сиире ответил так:
–Ты должен совершить кое-что, но не сейчас и даже не завтра. Сейчас ты слаб и я дам тебе восстановиться. Но ты должен обещать мне что я могу на тебя рассчитывать.
Честно говоря, Сиире рассчитывал и сам, но хотя бы на то, что Варгоши потребует намеков или гарантий, но измельчало, измельчало вампирское общество следом за общностью смертных и всё, что смог решить Варгоши, легко уложилось в простой ответ:
–И я получу свободу?
Это уже было согласием.
–Разумеется. Зачем ты мне здесь? только не появляйся в пределе моих земель, – предупредил Сиире, точно зная, что Варгоши при всём желании не сможет здесь появиться. Прах не появляется там, куда его не приносит ветер, а Сиире – вор с благородным сердцем, уже давно научился спорить с ветром. Он обхитрил смерть, неужели не справится с каким-то ветром?
–И если…– Роман сглотнул. Сиире был сильнее Цепеша. Но этого мало! Был ли он подлее? Был ли честнее? Варгоши не знал. Но он ждал шанса, и ему оставалось покориться.
–Прекрасно, – одобрил Сиире и будто бы даже искренне обрадовался, – сейчас тебе подадут очаровательную молодую деву – в качестве моего дара, а ты…
Сиире застыл. Он услышал, как к нему взывает один из прислужников. Зов был мысленным и только Хозяин мог учуять его:
–Господин! Господин! Влад Цепеш просит разрешения войти!
–а ты подкрепляйся, – закончил Сиире, одновременно передавая слуге приказ – пусть впустит Цепеша, в конце концов, их всех ждут великие дела. Даже ничтожного Варгоши, который не представляет собственной ничтожности они ждут.
–Чем обязан? – спросил принц Сиире. Он источал такое обаяние, которое присуще только высшим, древнейшим вампирам. Обаяние это насквозь ложное, но почему-то природа тьмы решила, что необходимо им наделить вампирскую братию. Защищала ли тьма так? или просто экспериментировала?
–Принц! – Влад Цепеш выглядел очень мрачным и даже подавленным. Он знал, что должен посоветоваться с Сиире, но не это убивало его гордость, в конце концов, это нормально, когда слабые советуются с сильными. Убивало его другое. Ему необходимо было признать – доверие к Гриморрэ подорвано. И он сам, что, конечно, много хуже, когда-то ведь поручился перед Сиире в верности и крепости Гриморрэ!
И это убивало Цепеша. Он был неправ. Нет, конечно, оставался шанс и шанс немалый, что Гриморрэ не при деле и в этот раз. Но не много ли нашло на него? Не много ли теней навел на него кто-то незримый и опасный?
Цепеш пришёл даже не советоваться, а больше каяться.
–У меня есть дело. Вернее, даже не дело, а некое досадное недоразумение, о котором я должен сообщить, – говорить было нелегко, но Сиире не перебивал и не торопил Цепеша. Куда торопиться, когда в запасе долгое посмертие?
Цепеш вздохнул. Было бы проще, если бы Сиире надавил на него, заставил бы рассказывать быстрее. А так Сиире показывал себя терпеливым другом и от этого Влад всё острее ощущал свою вину.
–Я, похоже, ошибался, – наконец изрёк Цепеш и заторопился сам. Быстро, чтобы не передумать и не встретить разочарование в глазах Сиире, и не сбиться, не утаить против воли, Влад рассказал о перемещении Варгоши перед заседанием Совет в распоряжение Гриморрэ и исчезновение вампира.
После рассказа он смолк, ожидая кары от Сиире. Но Сиире не разозлился, нет, он был древним вампиром, старше Цепеша и от того лучше знал, как действовать. Внимательно глянув на гостя, принц Сиире тихо и скорбно уточнил:
–То есть, твоё поручительство за Гриморрэ не имеет силы?
–Я был уверен… – начал Цепеш и осёкся. Уверен или не уверен – это сейчас неважно. Сиире хотел донести до Цепеша глубину его проступка, наполнить его чувством вины и через это чувство полностью лишить его самодеятельности: лучший союзник – покорный союзник.
И замысел сработал. Цепеш не закончил своего нелепого оправдания:
–Да. Не имеет.
–И все тайны, открытые ему мной, могут быть раскрыты? – Сиире хотел закрепить эффект.
–Да, – отступать было некуда – сам пришёл!
–Плохо дело, – мрачно отозвался Сиире на это и расчётливо отвернулся, изучая стены и своды потолка, на которых посверкивали золотые змеиные узоры.
Где-то за тремя-четырьмя стенами отсюда лежал сейчас Роман Варгоши, которого похитил принц Сиире. И герцог Гриморрэ не имел к этому отношения. Впрочем, вся правда здесь ничего не значила.
–Я не уверен, что Гриморрэ так глуп, – Цепеш не выдержал этого молчания, этого тихого укора. – А ведь это глупо так подставляться! Варгоши был передан ему и пропал. Это слишком…слишком нарочито.
–Или Гриморрэ хотел, чтобы ты так подумал, – заметил Сиире. Он предусмотрел эту нарочитость. – Решил, что герцога подставили.
–Гриморрэ? – Влад удивился и хотел было горячо возразить, что он никогда так не сделает! Но не возразил. Что значило бы это возражение? Ничего кроме собственной глупости.
Мог ли герцог быть хитрее Цепеша? Могло ли его добродушно-ленивое состояние по жизни быть ложным? Мог ли он иметь свои, скрытые резкие мотивы?
Ещё вчера Цепеш, даже зная об утечке информации и подозревающий вскользь в этом проступке герцога, сказал бы, что мотивов у него всё-таки нет. Но вчера прошло. Наступило беспощадное, разочаровывающее сегодня.
Сиире же ждал реакции Цепеша. Цепеш ему не возразил и только опустил глаза. Виноват, он виноват!
–Я допускаю, – Сиире не отрицал возможностей, – допускаю, Влад, что Гриморрэ оказался вмешан против воли во что-то дурное. Допускаю, что кто-то мог бы и зла ему пожелать и пожелать вас рассорить. Но до того момента, пока мы не знаем кто это и вообще – так ли это…
Сиире развёл руками, показывая, как неприятно ему договаривать. Цепеш был полон скорби и снова не возразил. Вина жгла его. Сомнение не щадило.
–Мне жаль, Цепеш.
Мягкость пропала из голоса вампира. Он играл. Он сменил мягкость на стальной тон – сейчас Влад Цепеш должен был почувствовать, что и доверие к нему подорвано.
–Я не с ним, – промолвил Цепеш, угадав и это. – Принц, я не с ним!
Сиире не ответил. Конечно, ему же надо было сыграть размышление! Изобразить сомнение и получить от Цепеша заверение в преданности.
–Принц, – Влад понял и это, – я докажу, при первой же возможности докажу, я не с Гриморрэ. Нет! Я хочу ему верить, и прошу о следствии для него, но пока нет никакой возможности опровергнуть его причастность, я не с ним.
Это было то, что нужно!
–Ступай к себе, Влад, – вздохнул милосердный Сиире, – ты устал. Тебе нечего делать здесь с этими горестными мыслями. Впереди и тебя, и меня ждут дела. Ступай, тебе нужно привести мысли в порядок.
Сиире не торопился бы избавиться от общества Влада Цепеша, но он услышал мысленный зов от прислужников. На пороге его владений был новый гость. Даже гостья. Вероятность того, что Цепеш её знает – была минимальна. Но всё-таки она была: гостья эта была любовницей Гриморрэ, вампиршей Агнессой.
Сиире не любил лишних встреч и потому заторопился избавиться от присутствия Цепеша. Впрочем, сейчас вышло даже удачно: Цепеш ушёл не до конца успокоенный, в самом нужном для податливости всем планам Сиире состоянии.
Сам Сиире вышел к Агнессе.
Агнесса – гречанка по происхождению, была очаровательна и при жизни. Посмертие вампира сделало её ещё более выразительной и превратило её в роковую обольстительницу. В своё время именно она подсказала Гриморрэ медленно убивать жертв, дать оттенок ритуальности их смертям. Всё для того, чтобы получит удовольствие.
Об удовольствии она знала всё что только можно. Но Сиире интересовала не она, не её плоть, а имущество, которым она владела. Полученное от князя Малзуса – недавнего покровителя Агнессы – украшение. Связь Малзуса и Агнессы была тайной, и Сиире не полагалось об этом знать. Но он владел шпионами и знал. И это украшение интересовало его – оно давало ключ к самому Малзусу, к ещё одной тайне, о которой Сиире пока только подозревал, но которая в лучшем исходе открывала ему новую дорогу и давала новую ступень к цели.
Малзус был достаточно умён, чтобы не хранить стол важную вещь у себя. И достаточно мудр, чтобы передать ключ так, чтобы его подарок воспринимался простым украшением.
Агнесса приняла его. Как сообщали шпионы Сиире – Малзус заколдовал украшение так, что оно не могло сняться без ведома Агнессы.
Глупость? Может быть для неискушённого человека или вампира это и было глупостью. Но Сиире мог лишь поаплодировать такому решению. Агнесса была красавицей, но это не выдвигало её из ряда ничтожеств, с которыми можно не считаться. Кто подумал бы, что легкая и несдержанная, невладеющая моралью вампирша – хранитель какой-то тайны?
–Принц! – Агнесса была восхитительна. Как и всегда. Она облачилась ради встречи с принцем, который до этой поры не баловал её вниманием и не привечал, в облегающее фигуру узкое платье с глубоким вырезом на груди.
Агнесса склонилась перед ним и вырез заколыхался. Сиире скользнул по нему взглядом, и Агнесса истолковала это как добрый знак, решив, что Сиире пригласил её для того, чтобы предложить ей своё покровительство. Агнессе до ужаса хотелось влияния и власти, поклонения и восхищения. Ей хотелось пленять.
Но она была глупа. Она не знала и не могла предположить, что Сиире интересует не её вырез, а колыхнувшаяся на её шее цепочка с медальоном. Подарок, о котором Агнесса никому не сказала, который грел её самолюбие, ведь был он князя Малзуса!
И намётанного короткого взгляда Сиире хватило, чтобы увидеть его знак на крышке медальона – свечу и крест, и увидеть заклинание, держащее медальон.
Да, Малзус был прав, выбрав Агнессу для своей тайны. Но Сиире всё же решил, что если бы дело касалось его, он бы надел медальон на шею какой-нибудь менее заметной особи. Или сделал бы медальон менее заметным.
–Спасибо, что почтили меня так скоро, – Сиире с трудом сдерживал брезгливость. Тут не помогала даже древность его лет.
–Когда мой принц призывает меня, я прихожу, – ответила Агнесса.
Не надо было быть пророком, чтобы понять – она это говорила всем. Меняла лишь титул.
–Я не ваш принц, – заметил Сиире.
–Но можете им стать, – она не смущалась. Стыд – изобретение человека, вампирам он ни к чему.
–Пройдёмся? – предложил Сиире.
Она кивнула. В молчании выскользнула на улицу и покорно последовала за ним. Он вёл её к пруду, но не предложил ей руки, хотя она ожидала этого. Но Агнесса терпела и ждала – что же скажет ей Сиире? Куда приведёт? Что предложит и самое главное – как не продешевить?
Она терпела, погружалась в мысли и фантазии, в которых Сиире умолял её, стоял перед ней на коленях и обещал место в Совете…
Она так увлеклась, что едва не пропустила, как Сиире свернул к пруду. Тут было даже красиво – пруд, созданный по воле принца, был кристально чист, безмятежен, нетронут. У пруда гнулись мягкие травы, выложены белым песком дорожки, уложенные по сторонам гладким разноцветным камнем: камешек к камешку! К пруду клонилась тяжёлыми ветвями мудрая, спокойная ива, её корневища выступали из земли толстыми змеями, демонстрируя твёрдость древа.
Сюда принц Сиире и привёл свою спутницу. Он чуть отступил, позволяя ей пройти вперёд, и вспомнил о манерах, снял с плеч плащ и положил его на белый песок.
–Садитесь, – предложил он.
Агнесса покорилась. Она с удобством и изяществом разместилась на его плаще, сверкнула красноватым блеском глаз, показывая свою заинтересованность, и приготовилась слушать. Сейчас всё должно было разрешиться!
–Вы меня заинтриговали, мой принц! – сказала Агнесса, уверенная в своей обворожительности. Ей не терпелось услышать его слова, признания и предложения.
–Я не ваш принц, – напомнил Сиире и сел на песок. На плаще было место и Агнесса демонстрировала ему, что он может сесть рядом с ней, но он упорно не замечал этого. Он сел на песок. Холод был не страшен ему. Он не хотел приближаться к ней ближе, чем это необходимо. – Но вы это и без того знаете.
Сиире просчитал несколько вариантов по пути сюда. В первом – самом очевидном – он выводил её через подкуп или страх на правду о Малзусе. Но это не давало никакого результата. Сиире не сомневался, что Агнесса может быть и отдаст ему медальон, но сразу же направится к Малзусу. Зачем этот лишний шум и её убеждение?
Второй вариант был грубее. Он включал в себя убийство Агнессы сразу после того, как она отдаст ему медальон. Но и это требовало лишних затрат энергии и времени.
Но никто не желает слышать подобной честности всерьёз, поэтому Сиире пришлось ответить иначе:
–Ты не пленник, ты просто гость. Я забрал тебя у Влада Цепеша, увёл из-под его власти и власти герцога Гриморрэ и рассчитываю получить небольшую услугу.
–А взамен? – хмуро спросил Варгоши, чётко понявший, что все условия надо обсуждать заранее.
И опять же, если бы правда годилась бы для ответа, то Сиире сказал бы: «а взамен, ублюдок поганый, тебя казнит не суд, а я, и ты поживёшь чуть дольше, чем заслуживаешь».
Но правда не нужна. Поэтому Сиире ответил так:
–А взамен, Варгоши, ты получишь свободу с условием покинуть ближние ко мне и к Владу Цепешу земли.
–А как вы меня у него забрали? – то ли Варгоши не верил в свободу, то ли осмелел от безнаказанности. А может быть просто так сложились звёзды, что ему стало необходимо получить ответ на этот вопрос – неизвестно. Но он задал его, не примериваясь.
–Своровал, – объяснил Сиире, впервые улыбнувшись по-настоящему, но лучше бы он этого не делал. Странно дело – улыбка, делающая любое, самое жестокое лицо человечнее, на его лице стала казаться злее. – Я в некотором роде вор, и всегда был вором. Но меня отличало одно – моё благородное сердце. Я никогда ничего не воровал для себя.
Это было шуткой, легендой и правдой одновременно. У Сиире было много имён и его следы можно было отыскать в истории смертных, но Роман Варгоши не понял этого и не заметил разочарования Сиире, когда он убедился, что Роман не пошутит и не поймёт.
Что делать! в последнее время количество вампиров, понимающих шутки Сиире, разительно уменьшалось и он уже испытывал что-то похожее на эмоциональный голод, грозящий куда большей тоской, чем вечный, неистребимый физический голод.
–Какую услугу я должен оказать? – Роман Варгоши обдумывал так, словно у него был какой-то выбор. Нет, выбор у него был: покорится и сдохнуть потом или воспротивиться и сдохнуть прямо сейчас. Никто не знал где Варгоши, значит никто не стал бы искать его здесь.
Но Сиире предпочитал не нервировать тех, кому назначил умереть. Он всегда становился необыкновенно ласков перед тем, как наносил удар сам или по его приказу несли смерть. Сиире старался до последнего извлекать выгоду из каждого ничтожества. И этим отличался от многих вампиров, привыкших к тому, что ничтожества годятся лишь на кровь.
Но ничтожества есть среди вампиров. И Роман Варгоши – яркий пример.
Если бы правда была нужна, Сиире ответил бы: «я хочу, чтобы ты убил маркиза Лерайе, а если ты после этого чудом уцелеешь, вернулся бы ко мне, чтобы я мог закончить дело», но правда на то и правда, что никому не нужна всерьёз, поэтому Сиире ответил так:
–Ты должен совершить кое-что, но не сейчас и даже не завтра. Сейчас ты слаб и я дам тебе восстановиться. Но ты должен обещать мне что я могу на тебя рассчитывать.
Честно говоря, Сиире рассчитывал и сам, но хотя бы на то, что Варгоши потребует намеков или гарантий, но измельчало, измельчало вампирское общество следом за общностью смертных и всё, что смог решить Варгоши, легко уложилось в простой ответ:
–И я получу свободу?
Это уже было согласием.
–Разумеется. Зачем ты мне здесь? только не появляйся в пределе моих земель, – предупредил Сиире, точно зная, что Варгоши при всём желании не сможет здесь появиться. Прах не появляется там, куда его не приносит ветер, а Сиире – вор с благородным сердцем, уже давно научился спорить с ветром. Он обхитрил смерть, неужели не справится с каким-то ветром?
–И если…– Роман сглотнул. Сиире был сильнее Цепеша. Но этого мало! Был ли он подлее? Был ли честнее? Варгоши не знал. Но он ждал шанса, и ему оставалось покориться.
–Прекрасно, – одобрил Сиире и будто бы даже искренне обрадовался, – сейчас тебе подадут очаровательную молодую деву – в качестве моего дара, а ты…
Сиире застыл. Он услышал, как к нему взывает один из прислужников. Зов был мысленным и только Хозяин мог учуять его:
–Господин! Господин! Влад Цепеш просит разрешения войти!
–а ты подкрепляйся, – закончил Сиире, одновременно передавая слуге приказ – пусть впустит Цепеша, в конце концов, их всех ждут великие дела. Даже ничтожного Варгоши, который не представляет собственной ничтожности они ждут.
Глава 15. О чём жалеет ива?
–Чем обязан? – спросил принц Сиире. Он источал такое обаяние, которое присуще только высшим, древнейшим вампирам. Обаяние это насквозь ложное, но почему-то природа тьмы решила, что необходимо им наделить вампирскую братию. Защищала ли тьма так? или просто экспериментировала?
–Принц! – Влад Цепеш выглядел очень мрачным и даже подавленным. Он знал, что должен посоветоваться с Сиире, но не это убивало его гордость, в конце концов, это нормально, когда слабые советуются с сильными. Убивало его другое. Ему необходимо было признать – доверие к Гриморрэ подорвано. И он сам, что, конечно, много хуже, когда-то ведь поручился перед Сиире в верности и крепости Гриморрэ!
И это убивало Цепеша. Он был неправ. Нет, конечно, оставался шанс и шанс немалый, что Гриморрэ не при деле и в этот раз. Но не много ли нашло на него? Не много ли теней навел на него кто-то незримый и опасный?
Цепеш пришёл даже не советоваться, а больше каяться.
–У меня есть дело. Вернее, даже не дело, а некое досадное недоразумение, о котором я должен сообщить, – говорить было нелегко, но Сиире не перебивал и не торопил Цепеша. Куда торопиться, когда в запасе долгое посмертие?
Цепеш вздохнул. Было бы проще, если бы Сиире надавил на него, заставил бы рассказывать быстрее. А так Сиире показывал себя терпеливым другом и от этого Влад всё острее ощущал свою вину.
–Я, похоже, ошибался, – наконец изрёк Цепеш и заторопился сам. Быстро, чтобы не передумать и не встретить разочарование в глазах Сиире, и не сбиться, не утаить против воли, Влад рассказал о перемещении Варгоши перед заседанием Совет в распоряжение Гриморрэ и исчезновение вампира.
После рассказа он смолк, ожидая кары от Сиире. Но Сиире не разозлился, нет, он был древним вампиром, старше Цепеша и от того лучше знал, как действовать. Внимательно глянув на гостя, принц Сиире тихо и скорбно уточнил:
–То есть, твоё поручительство за Гриморрэ не имеет силы?
–Я был уверен… – начал Цепеш и осёкся. Уверен или не уверен – это сейчас неважно. Сиире хотел донести до Цепеша глубину его проступка, наполнить его чувством вины и через это чувство полностью лишить его самодеятельности: лучший союзник – покорный союзник.
И замысел сработал. Цепеш не закончил своего нелепого оправдания:
–Да. Не имеет.
–И все тайны, открытые ему мной, могут быть раскрыты? – Сиире хотел закрепить эффект.
–Да, – отступать было некуда – сам пришёл!
–Плохо дело, – мрачно отозвался Сиире на это и расчётливо отвернулся, изучая стены и своды потолка, на которых посверкивали золотые змеиные узоры.
Где-то за тремя-четырьмя стенами отсюда лежал сейчас Роман Варгоши, которого похитил принц Сиире. И герцог Гриморрэ не имел к этому отношения. Впрочем, вся правда здесь ничего не значила.
–Я не уверен, что Гриморрэ так глуп, – Цепеш не выдержал этого молчания, этого тихого укора. – А ведь это глупо так подставляться! Варгоши был передан ему и пропал. Это слишком…слишком нарочито.
–Или Гриморрэ хотел, чтобы ты так подумал, – заметил Сиире. Он предусмотрел эту нарочитость. – Решил, что герцога подставили.
–Гриморрэ? – Влад удивился и хотел было горячо возразить, что он никогда так не сделает! Но не возразил. Что значило бы это возражение? Ничего кроме собственной глупости.
Мог ли герцог быть хитрее Цепеша? Могло ли его добродушно-ленивое состояние по жизни быть ложным? Мог ли он иметь свои, скрытые резкие мотивы?
Ещё вчера Цепеш, даже зная об утечке информации и подозревающий вскользь в этом проступке герцога, сказал бы, что мотивов у него всё-таки нет. Но вчера прошло. Наступило беспощадное, разочаровывающее сегодня.
Сиире же ждал реакции Цепеша. Цепеш ему не возразил и только опустил глаза. Виноват, он виноват!
–Я допускаю, – Сиире не отрицал возможностей, – допускаю, Влад, что Гриморрэ оказался вмешан против воли во что-то дурное. Допускаю, что кто-то мог бы и зла ему пожелать и пожелать вас рассорить. Но до того момента, пока мы не знаем кто это и вообще – так ли это…
Сиире развёл руками, показывая, как неприятно ему договаривать. Цепеш был полон скорби и снова не возразил. Вина жгла его. Сомнение не щадило.
–Мне жаль, Цепеш.
Мягкость пропала из голоса вампира. Он играл. Он сменил мягкость на стальной тон – сейчас Влад Цепеш должен был почувствовать, что и доверие к нему подорвано.
–Я не с ним, – промолвил Цепеш, угадав и это. – Принц, я не с ним!
Сиире не ответил. Конечно, ему же надо было сыграть размышление! Изобразить сомнение и получить от Цепеша заверение в преданности.
–Принц, – Влад понял и это, – я докажу, при первой же возможности докажу, я не с Гриморрэ. Нет! Я хочу ему верить, и прошу о следствии для него, но пока нет никакой возможности опровергнуть его причастность, я не с ним.
Это было то, что нужно!
–Ступай к себе, Влад, – вздохнул милосердный Сиире, – ты устал. Тебе нечего делать здесь с этими горестными мыслями. Впереди и тебя, и меня ждут дела. Ступай, тебе нужно привести мысли в порядок.
Сиире не торопился бы избавиться от общества Влада Цепеша, но он услышал мысленный зов от прислужников. На пороге его владений был новый гость. Даже гостья. Вероятность того, что Цепеш её знает – была минимальна. Но всё-таки она была: гостья эта была любовницей Гриморрэ, вампиршей Агнессой.
Сиире не любил лишних встреч и потому заторопился избавиться от присутствия Цепеша. Впрочем, сейчас вышло даже удачно: Цепеш ушёл не до конца успокоенный, в самом нужном для податливости всем планам Сиире состоянии.
Сам Сиире вышел к Агнессе.
Агнесса – гречанка по происхождению, была очаровательна и при жизни. Посмертие вампира сделало её ещё более выразительной и превратило её в роковую обольстительницу. В своё время именно она подсказала Гриморрэ медленно убивать жертв, дать оттенок ритуальности их смертям. Всё для того, чтобы получит удовольствие.
Об удовольствии она знала всё что только можно. Но Сиире интересовала не она, не её плоть, а имущество, которым она владела. Полученное от князя Малзуса – недавнего покровителя Агнессы – украшение. Связь Малзуса и Агнессы была тайной, и Сиире не полагалось об этом знать. Но он владел шпионами и знал. И это украшение интересовало его – оно давало ключ к самому Малзусу, к ещё одной тайне, о которой Сиире пока только подозревал, но которая в лучшем исходе открывала ему новую дорогу и давала новую ступень к цели.
Малзус был достаточно умён, чтобы не хранить стол важную вещь у себя. И достаточно мудр, чтобы передать ключ так, чтобы его подарок воспринимался простым украшением.
Агнесса приняла его. Как сообщали шпионы Сиире – Малзус заколдовал украшение так, что оно не могло сняться без ведома Агнессы.
Глупость? Может быть для неискушённого человека или вампира это и было глупостью. Но Сиире мог лишь поаплодировать такому решению. Агнесса была красавицей, но это не выдвигало её из ряда ничтожеств, с которыми можно не считаться. Кто подумал бы, что легкая и несдержанная, невладеющая моралью вампирша – хранитель какой-то тайны?
–Принц! – Агнесса была восхитительна. Как и всегда. Она облачилась ради встречи с принцем, который до этой поры не баловал её вниманием и не привечал, в облегающее фигуру узкое платье с глубоким вырезом на груди.
Агнесса склонилась перед ним и вырез заколыхался. Сиире скользнул по нему взглядом, и Агнесса истолковала это как добрый знак, решив, что Сиире пригласил её для того, чтобы предложить ей своё покровительство. Агнессе до ужаса хотелось влияния и власти, поклонения и восхищения. Ей хотелось пленять.
Но она была глупа. Она не знала и не могла предположить, что Сиире интересует не её вырез, а колыхнувшаяся на её шее цепочка с медальоном. Подарок, о котором Агнесса никому не сказала, который грел её самолюбие, ведь был он князя Малзуса!
И намётанного короткого взгляда Сиире хватило, чтобы увидеть его знак на крышке медальона – свечу и крест, и увидеть заклинание, держащее медальон.
Да, Малзус был прав, выбрав Агнессу для своей тайны. Но Сиире всё же решил, что если бы дело касалось его, он бы надел медальон на шею какой-нибудь менее заметной особи. Или сделал бы медальон менее заметным.
–Спасибо, что почтили меня так скоро, – Сиире с трудом сдерживал брезгливость. Тут не помогала даже древность его лет.
–Когда мой принц призывает меня, я прихожу, – ответила Агнесса.
Не надо было быть пророком, чтобы понять – она это говорила всем. Меняла лишь титул.
–Я не ваш принц, – заметил Сиире.
–Но можете им стать, – она не смущалась. Стыд – изобретение человека, вампирам он ни к чему.
–Пройдёмся? – предложил Сиире.
Она кивнула. В молчании выскользнула на улицу и покорно последовала за ним. Он вёл её к пруду, но не предложил ей руки, хотя она ожидала этого. Но Агнесса терпела и ждала – что же скажет ей Сиире? Куда приведёт? Что предложит и самое главное – как не продешевить?
Она терпела, погружалась в мысли и фантазии, в которых Сиире умолял её, стоял перед ней на коленях и обещал место в Совете…
Она так увлеклась, что едва не пропустила, как Сиире свернул к пруду. Тут было даже красиво – пруд, созданный по воле принца, был кристально чист, безмятежен, нетронут. У пруда гнулись мягкие травы, выложены белым песком дорожки, уложенные по сторонам гладким разноцветным камнем: камешек к камешку! К пруду клонилась тяжёлыми ветвями мудрая, спокойная ива, её корневища выступали из земли толстыми змеями, демонстрируя твёрдость древа.
Сюда принц Сиире и привёл свою спутницу. Он чуть отступил, позволяя ей пройти вперёд, и вспомнил о манерах, снял с плеч плащ и положил его на белый песок.
–Садитесь, – предложил он.
Агнесса покорилась. Она с удобством и изяществом разместилась на его плаще, сверкнула красноватым блеском глаз, показывая свою заинтересованность, и приготовилась слушать. Сейчас всё должно было разрешиться!
–Вы меня заинтриговали, мой принц! – сказала Агнесса, уверенная в своей обворожительности. Ей не терпелось услышать его слова, признания и предложения.
–Я не ваш принц, – напомнил Сиире и сел на песок. На плаще было место и Агнесса демонстрировала ему, что он может сесть рядом с ней, но он упорно не замечал этого. Он сел на песок. Холод был не страшен ему. Он не хотел приближаться к ней ближе, чем это необходимо. – Но вы это и без того знаете.
Сиире просчитал несколько вариантов по пути сюда. В первом – самом очевидном – он выводил её через подкуп или страх на правду о Малзусе. Но это не давало никакого результата. Сиире не сомневался, что Агнесса может быть и отдаст ему медальон, но сразу же направится к Малзусу. Зачем этот лишний шум и её убеждение?
Второй вариант был грубее. Он включал в себя убийство Агнессы сразу после того, как она отдаст ему медальон. Но и это требовало лишних затрат энергии и времени.
