В будущем их проблемы и беды, их близкие излечились бы. Это и стало причиной, по которой Эмма соглашалась на предложение Штаба. Зная, что одной придётся туго, она сдалась и почти открылась Клоду.
Тот струсил, но пришёл каяться в трусости сейчас! Можно ли это было считать исцелением? Эмма не знала, но сказала как есть, рискуя:
– Будущее там, оно ждёт. И там проблемы твоей дочери или моей сестры и племянницы, уже пройденный этап.
Он подорвался. Слишком резко, слишком страшно. Не поверил и поверил одновременно, заплутал, враз заблудился в своих мыслях. Верил и не верил. Боялся спросить, надеялся и страшился…
– Штаб отправляет меня туда, – сказала Эмма спокойно, не сводя взгляда с Клода, – по службе. Но мне не нужны сделки. Мне не нужны деньги. Мне нужно лекарство. Там оно есть. Штаб согласен. Придя к тебе, я хотела позвать тебя…
Она стихла. Внезапно взволновалась, и это волнение ей не пошло. Оно исказило её лицо.
– Я пойду с тобой, – не ради себя или будущего, ради дочери, не задумываясь о правильности, согласился Клод.
Эмма покачала головой:
– Нет. Ты отец, у тебя обязательства.
Она припоминала. Издевалась. И он не мог ничего с ней делать. Только вскочить в бешенстве чувств, которые уже ничего не значили.
– И Стефу можно излечить? – не слушая, уточнил Клод. Сердце билось так, что в груди было больно.
Эмма кивнула.
– я… я с тобой, – Клод вскочил. Он не мог сдержать волнения и не замечал, как спокойно и равнодушно смотрит на него Эмма, и не задумался о том, что она даже не пытается его отговорить. – Полетим вместе! Эмма! Помоги моей дочери!
Эмма кивнула. Клод не знал, но Эмме было нужно, чтобы он сам вызвался и сам захотел лететь. В будущее ли, в прошлое – она сама не знала, как исправить свершившееся. Не знал и Штаб. Но нити вели отчётливо и к Клоду.
Эмма не стала его отговаривать. В глубине души она праздновала победу…
(Грядет смена времен...)
(*) (*Предыдущие рассказы Приграничья – «Квадрат первый», «Квадрат второй», «Квадрат третий», «квадрат четвертый»)
Тот струсил, но пришёл каяться в трусости сейчас! Можно ли это было считать исцелением? Эмма не знала, но сказала как есть, рискуя:
– Будущее там, оно ждёт. И там проблемы твоей дочери или моей сестры и племянницы, уже пройденный этап.
Он подорвался. Слишком резко, слишком страшно. Не поверил и поверил одновременно, заплутал, враз заблудился в своих мыслях. Верил и не верил. Боялся спросить, надеялся и страшился…
– Штаб отправляет меня туда, – сказала Эмма спокойно, не сводя взгляда с Клода, – по службе. Но мне не нужны сделки. Мне не нужны деньги. Мне нужно лекарство. Там оно есть. Штаб согласен. Придя к тебе, я хотела позвать тебя…
Она стихла. Внезапно взволновалась, и это волнение ей не пошло. Оно исказило её лицо.
– Я пойду с тобой, – не ради себя или будущего, ради дочери, не задумываясь о правильности, согласился Клод.
Эмма покачала головой:
– Нет. Ты отец, у тебя обязательства.
Она припоминала. Издевалась. И он не мог ничего с ней делать. Только вскочить в бешенстве чувств, которые уже ничего не значили.
– И Стефу можно излечить? – не слушая, уточнил Клод. Сердце билось так, что в груди было больно.
Эмма кивнула.
– я… я с тобой, – Клод вскочил. Он не мог сдержать волнения и не замечал, как спокойно и равнодушно смотрит на него Эмма, и не задумался о том, что она даже не пытается его отговорить. – Полетим вместе! Эмма! Помоги моей дочери!
Эмма кивнула. Клод не знал, но Эмме было нужно, чтобы он сам вызвался и сам захотел лететь. В будущее ли, в прошлое – она сама не знала, как исправить свершившееся. Не знал и Штаб. Но нити вели отчётливо и к Клоду.
Эмма не стала его отговаривать. В глубине души она праздновала победу…
(Грядет смена времен...)
(*) (*Предыдущие рассказы Приграничья – «Квадрат первый», «Квадрат второй», «Квадрат третий», «квадрат четвертый»)
