-Ты что здесь жжешь? — с тревогой и подозрением спросил граф, оглядывая балкон и, конечно, не находя ни бумаг, ни огня. — Что, решил сжигать свои дневники? Или мемуары?
Мелеагант поднял голову и Уриен оставил все шутки — так черен был взгляд принца, который стоял в этом пепле, перепачкав пеплом же руки, на коленях и плакал.
-Эй…- Уриен осторожно приблизился, — ты чего? Что за пепелище? Что происходит? Ты что устроил? Ты был в Камелоте?
Мелеагант кивнул и медленно, держась за руку Уриена, поднялся.
-Что здесь было? — шепотом спросил граф, которого, мягко говоря, поразило увиденное. — Что за пепел?
-Долг, — ответил Мелеагант, — Моргана…передала тебе привет.
-Она, правда, это сделала? — Уриен сильно сжал его руку, и это удивительно совпало с поднявшимся порывом ветра. Ветер жестоко налетел на балкон и закружил пепел в воздухе, а затем, словно опротестовав его, медленно начал выталкивать прочь за пределы видимости, очищая балкон. Сэр Николас перестал существовать.
-Да, — солгал Мелеагант, понимая, что больше он разочарований, даже в чужих глазах, не вынесет. — Сделала.
***
Моргана поняла, что сегодня ей точно не удастся заснуть и, ругая сквозь зубы всех, кого могла вспомнить, она переоделась в уютное вязаное платье и напугала Марди, заявив, что уходит снова в ночь.
-Госпожа, вы вернетесь? — тихо спросила Марди, и что-то в ее тоне не понравилось Моргане.
-Не знаю, — честно ответила фея, решив, что не стоит окончательно запугивать глупую, попавшую в ее услужение, девушку какими-то резкими и загадочными ответами. — А что?
-Можно… — Марди нервно сглотнула, — можно я закрою дверь на ключ? Если вы вернетесь, вы…постучите, я открою. Можно?
-Можно, — пожала плечами фея, — а почему такое решение?
-Я боюсь привидений! — Марди отступила от Морганы на шаг, глядя в пол, и фея угадала знакомый смущенный румянец.
-Привидения, конечно, остановятся перед дверью, — саркастично кивнула она, — ну, говори, как зовут это привидение?
-Право, госпожа…- залепетала Марди, явно вообразив себе, что ради нее фея пойдет устраивать кровную месть.
-Говори, — развеселилась Моргана, — кто сей юноша, что не дает тебе покоя в мое отсутствие? А? у него горячая кровь и сердце пышет жаром, а?
-Он…могуществен, — Марди закрылась рукавом от своей госпожи и Моргана помрачнела:
-Что? Артур? Я оторву ему его голову когда-нибудь!
-Нет! — испугалась служанка, вскидываясь, — не троньте его величество! Он предан и благороден, он замечательный, обходительный мужчина…
-Видимо, у нас два короля Артура, — задумчиво решила Моргана, — но да ладно. Кто тут ходит, пока меня нет? Кого боишься?
-Герцога Кармелида…- прошептала Марди и поникла, потускнела. — Он все ходит… вынюхивает, когда вы здесь, а когда нет. Я ему отвечаю всегда, что вы в своей постели уже. А потом он
начинает говорить мне…это гадко! У него такое тяжелое дыхание…и пальцы такие грубые, толстые…
Марди едва не потеряла сознание от ужаса, рассказывая своей госпоже страшное и постыдное. Моргана нахмурилась еще сильнее, понимая, что Кармелид, скорее всего, ищет способ подобраться к ней, но зачем? Ладно, зачем понятно. Но почему так настойчиво? Почему он не действует, пытаясь купить Гвиневру? Гвиневра, навязывающаяся ей в подруги — картина более правдоподобная, чем терзание бедной служанки! Стоп!
Моргана взглянула на Марди, но не увидела ее. Она внезапно поняла то, что упустила кое-что раньше. Ничтожество Кармелида сыграло дурную шутку с нею. Кармелид наверняка воспользовался ее, Монтессори и Мерлина отсутствием во время планирования приема гостей! Бог знает, что он наплел Артуру и что успел сыграть! Как они втроем это упустили? Как они не приняли Кармелида за угрозу, и угрозу довольно серьезного толка, а положились на свои умы, обрадовались, что Артур не достает их и у них есть время на свои, настоящие уже дела.
-Сегодня закройся на ключ, — разрешила Моргана. — Плохо, что ты мне не сказала раньше о визитах герцога Леодогана, чтоб его черти забрали, Кармелида, но, благо, догадалась сказать хоть сейчас. Я разберу это, попробую помочь. Но завтра, а сейчас — закрывайся, я пошла.
Не дав Марди возможности броситься к ней с благодарностями, Моргана решительно вышла в коридор и направилась в свой кабинет. Сначала она завтра зайдет к Артуру — первая, узнает, что ему успел наговорить Кармелид, а потом уже будет разбирать, как усилить охрану замка. Нет, Мелеагант, конечно, обойдёт, если надо, она не сомневалась, но, во всяком случае, она должна усложнить эту задачу или дать какую-то систему, которая оповестит ее в случае проникновения. Мерлину говорить нельзя! Опять будет пытаться все переиграть по-своему, старый безумец!
Пока Моргана шла по коридору к своему кабинету, она вдруг подумала, что Артур, действительно, был бы неплохим вариантом для ее жизни. то есть, она, конечно, понимала, что они сводные брат с сестрой, но налицо были факты: она умеет управлять, а Артур умеет слушаться. К тому же, они как-то связались настолько, что, откровенно говоря, фея даже как-то тосковала, когда он долгое время не появлялся в поле ее зрения…
-Господи, я буду гореть в аду и совершенно справедливо! — прошипела фея себе под нос и толкнула дверь в кабинет. Вошла, и сразу поняла, что что-то не так. Она ощутила в воздухе странный, сладковатый шлейф цветов, которого по определению не могло быть здесь. А еще — бумаги!
Моргана бросилась к столу и поняла сразу две вещи — ее бумаги на столе кто-то посмел тронуть — листы лежали один к одному, как складывала она, но сама стопка лежала неровно, не на том месте, где обычно, сдвинута! А еще…ящик! Моргана ткнулась коленом в ящик стола и поняла, что ящик задвинут не до конца.
Кто-то был. Кто-то посмел прийти к ней. Цветочный аромат, аккуратность к деталям. Опытность к мелочам, но цветочный шлейф? Моргана где-то его уже чувствовала… уж не Лея ли? Но она бы не рискнула. Она не глупа. Тогда, кто? Та надменная дрянь — Октавия? Может быть!
Моргана вернулась в свои покои очень настороженная и озадаченная, но это чувство усугубилось отвращением, когда она увидела в постели своей служанки не только спящее тело
Марди, но и нежно поглаживающего ее по волосам, Кармелида. Кармелид, заметив Моргану, приподнялся на постели и красноречиво приложил палец к губам, показывая, что Марди спит и Моргане лучше бы не ругаться.
-К чёрту, — прокомментировала Моргана, выходя из оцепенения, — здесь все спятили… вообще все!
Она круто повернулась на каблуках и вышла, не заметив даже, что на столике, подле кровати Марди, стоит бутылочка с сонным зельем, которым не побрезговал воспользоваться Кармелид
Глава 50
-Пойми, Марди, для Морганы ты никто! Со мной ты можешь получить положение и уважение, перестать быть простой служанкой! — герцог Кармелид уже всерьез опасался за свою головную боль — девушка оказалась непробиваемой. Мало того, что подняла жуткий крик, пробудившись, и принялась рыдать, как сумасшедшая (как будто бы он совершил с нею какую-то особенную жуть!), так и теперь, подобрала ноги под себя, забилась в самый дальний угол постели и смотрит на него, явно не понимая всех прелестей своего положения!
Герцог Кармелид обещал себе, что будет терпеливым, он вздохнул и еще раз попытался объяснить:
-Для Морганы ты никто. И это так будет впредь, ты знаешь. Но, если ты перестанешь сопротивляться, если ты примешь мою руку и ласку, мою дружбу, если ты…
-Шпионить за госпожой я не буду, — упрямо вздернула носик Марди, и Кармелид испытал желание ударить ее чем-нибудь по затылку — надо же так сопротивляться собственной удаче!
-Ещё раз, — герцог терял терпение, — я объясняю тебе, глупая ты девчонка: ты должна это делать. Во имя короля. Ты же любишь короля?
Марди любила Артура. Очень. Грезилось бедной девушке о многом, когда она видела его могучую фигуру, и действительно казалось, что нужно бы и шпионить, и доносить, если все ради его блага. Все ведь ради его блага, верно? К тому же, Моргана, честно говоря, не жаловала служанку, часто пренебрегала ею, открыто указывала её место, но… разве это стоило того, чтобы предавать ее? Да, Моргана была груба, да, она была жестока в словах, но не в действиях! Она ничем не ограничивала Марди, не требовала этикета и поклонения, не требовала от нее ничего, кроме теплой ванны и помощи в том, чтобы одеться в платье. Да еще, пожалуй, принести ей воды или молока… разве это сложно? Разве это не было милостиво с ее стороны? Разве это заслуживало того, чтобы предавать ее?
И, если честно, Марди сначала обижалась на злобность Морганы, даже как-то до смешного фыркала в ее сторону, чем заслужила снисходительный кивок госпожи Октавии, а потом Марди поняла одну простую вещь: не становятся такими, как Моргана, от лёгкой жизни. Марди не знала, через что пришлось пройти фее, но когда она увидела ее исполосованную шрамами спину, когда увидела, как мечется в кошмарах эта женщина по постели, что-то поняла, рискуя в этом себе признаться — Моргана не была виновата. Да, Марди знала, что Моргана устраивает в Совете публичную моральную порку короля, раз за разом, показывая, и публично, что как король Артур еще слаб. Но это не дело ума Марди. Если сам Артур терпит и приближает к себе Моргану, значит, так надо. А здесь заявляется Кармелид, приходит вечерами, шепчет ей уговоры…
И в тот вечер, когда Марди жалуется Моргане (после долгих дней терпения), Леодоган натыкается на закрытую дверь и стучит, изображая волнение, просит открыть, говорит, что у него очень важное послание… Марди открывает и дальше провал. И вот — жуть пробуждения и шантаж, угрозы со стороны герцога.
-Ну, послушай, — Кармелид обнял Марди за плечи, — послушай, девочка, ты, как и все служанки мечтаешь выйти замуж. Я ищу себе жену, молодую, чтобы родила мне сына, дочь уже есть. Давай так — брак со мной, но только после того, как ты согласишься достать из ящика Морганы кое-какие документы?
-Она убьет меня! — Марди в ужасе сжалась в объятии герцога, — пожалуйста, не надо!
-Не убьет, — легкомысленно отмахнулся Леодоган, — ты придумаешь что-нибудь, чтобы не убила. Один только документ и все будет хорошо. Ну, как? Один документ и ты не Марди — принеси-подай-мерзавка, а Марди Кармелид, герцогиня!
-Ваша…- Марди сглотнула неприятный комок в горле, высвобождаясь из его рук, — светлость, прошу вас, уходите! Сейчас вернется Моргана, она не должна видеть вас здесь. Она будет думать, что моя честь утрачена, что я…
-Так оно и есть, — усмехнулся герцог, поднимаясь с постели, — ладно, только из-за того, что я милостив, добр и сердечен, а также испытываю слабость к прекрасным дамам, я оставлю тебя. Но вечером я не уйду, пока ты не дашь мне ответ!
Кармелид поцеловал Марди — онемевшую и потрясенную в лоб и исчез. Через несколько минут, которые протянулись для Марди словно вечность, вошла Моргана — как всегда, бодрая, чуть насмешливая и злобная.
-Госпожа! — Марди рванулась навстречу к Моргане и опустила глаза, понимая, что может во взоре своем выдать куда больше, чем следует.
-Сиди! — рассмеялась Моргана, останавливая служанку жестом, — я даже спрашивать не буду, честно!
Моргана прошла за тонкую занавеску и принялась переодеваться. На ней до этого было платье с несложной застежкой, а потому помощь Марди не требовалась и служанка уже изучила для себя, что если ее не зовут, то появляться не надо — Моргана не любит лишний раз демонстрировать свои шрамы.Наблюдая же за силуэтом — диким в своей грации, женственным и отточенным, отраженным тенью в занавеске, Марди вдруг вспомнила, что Моргана потеряла ребенка совсем недавно, и это, должно быть, тоже терзало ее, не могло не терзать! Служанке стало страшно — сколько боли таит в себе эта женщина, которую не показывает никому, носит словно бы внутри тюрьму или кладбище искренних чувств? Сколько на ней всего?
-Нет, — не выдержала Моргана, появляясь, наконец, из-за занавески уже в другом, свободном и в просто скроенном платье темно-синего цвета с глубоким вырезом, — я все же спрошу!
-О чём, госпожа? — Марди старалась не смотреть на Моргану, которая теперь застегивала длинный медальон на шее.
-Ты что, серьезно связалась с Леодоганом Кармелидом? — спросила Моргана, застегивая медальон на длинной шее. — С этим герцогом?
-Я…- Марди не знала своего помешательства и тумана, провала в памяти. Герцог утром объяснил ей, что она бросилась к нему на шею, принялась целовать, а он, как герцог и приличный человек, не смог отказать прекрасной даме. — Я не знаю, госпожа.
-Это не мое дело, — Моргана покачала головой, даже не глядя на Марди, — но, зря ты, на мой взгляд, с ним связалась! Ох, зря! Если тебе хочется любви, сказала бы мне, я бы тебе привела под белы руки кого-то более достойного, чем этот… этот герцог! Он не стоит ничьих терзаний и томлений, а его гнилая натура… он опасен, Марди! Это все, что я хочу сказать. Будь осторожна.
Моргана даже не взглянула на служанку напрямую, воспользовалась большим зеркалом, в котором оценила свой вид, кивнула ей и вышла, не утрудившись даже спросить о ее печальном состоянии, да Марди и не ответила бы ей. У служанки возникло ощущение, что внутри разлилось что-то очень горячее и едкое. Моргана, ни разу не спросившая у нее ничего личного, относящаяся к ней, как к предмету, как к мебели, вдруг проявила что-то вроде заботы, предостерегая ее от герцога Кармелида! А Кармелид упорствует, он вернется за ответом, он потребует красть у Морганы документы, доносить на нее! Как быть? Марди до последнего не хотела предавать Моргану, но понимала, что Кармелид ее изведет, и что если она откажет, то…
Как поступит Леодоган? Самое простое — убьет ее, ведь он будет понимать, что был в опасности, в шаге от разоблачения, и никакие клятвы Марди не помогут ей избежать страха герцога быть разоблаченным. В худшей же ситуации, герцог найдет способ подставить Марди перед двором или перед Морганой.
Бежать? Она не предательница! Ее совесть чиста. Она любит короля и маму. Когда король Утер искал себе девочек в обслугу придворным своим дамам, когда его слуги рыскали по селениям, выбирая красивых и расторопных, мама сказала Марди, чтобы она никогда не гневила бога и всегда помнила о чести. А что выходило? Куда не бросишься — пропасть у ног! Ловушка! Предать Моргану — пойти против себя, пойти против чести, против бога, выдать Кармелида Моргане — обречь того на мучения, все равно выдать! Ох, как тяжело при дворе находиться тому, кто имеет хоть какое-то отношение к порядочности и добродетели. Темные волны смыкаются над головами самых искренних, самых добрых… Марди хотела лишь преданно служить, и, хоть изредка, но видеть короля и любить его…издали, невинно. А потом выйти замуж, и также любить короля, еще реже, еще преданнее, и говорить двум своим сыновьям (непременно должно быть двое!): «Смотрите, дети, это великий король Артур Пендрагон, ваш господин и ваш король! Высшее благо — защищать его, потому что он защищает нас…»
А что выходит? Марди мечется у озера, краем сознания отметив, что путь от спальни до воды так короток, так труден и так мал! Она мечется, растрепав волосы и не замечая уже того, что светлое ночное ее платье перепачкано сырой с ночи землей, что сама она босая сбежала по ступеням.
