Когда Гвиневра скрылась в темноте галерее в сопровождении Леи, Ланселот вдруг вспомнил, что Мерлин намекнул ему на приход к нему, а вернее, надо полагать, к Моргане. Рыцарь оправился наспех и опрометью рванулся в противоположную сторону от своей…уже своей королевы.
***
-Я очень боюсь раскрывать вам это, — признался Мелеагант и его лицо — лицо очень красивое, с отточенными благородством многих поколений чертами уже не скрывало усталости и обречения, — вы можете меня возненавидеть.
-Я тебя сейчас же возненавижу, если ты не расскажешь, — пригрозил Уриен. — Нам решать с Лилиан, как к тебе относиться, но мы тебя любим. Да?
-Любим, — твердо отозвалась Лилиан, обменявшись коротким взглядом с Уриеном.
-Ваше дело, — убитым голосом продолжил Мелеагант. — Что ж… слушайте сказку. Начну я, наверное, с двух Граалей. Как вам обоим должно быть известно, а если это не так, я расстроюсь, кровь распятого Христа собрали в Священную Чашу и отправили на хранение, как святыню, но войны, налеты и просто людская бестолковость смогла сплести паутину, в которой Чаша — или же Грааль, растворился. Чего только не приписывали Граалю! И возможность научиться летать, и обрести бессмертие, и получить мир… естественно, это породило и множество слухов, и множество сердец запылало желанием получить Грааль, чтобы обрести могущество, бессмертие или что там еще ему приписывается…
-Ты к делу, — намекнула Лилиан, — про Священный Грааль мы знаем. Никто не видел, никто не знает, никто ничего не понимает. К делу, ваше высочество.
-Хорошо, — не стал спорить принц, и это навело Уриена на подозрительную мысль о том, что он не очень хочет знать продолжения, но он мужественно кивнул, подтверждая слова Лилиан.
-Священный Грааль еще понятен, я просто пытаюсь подобраться, прояснить ту ситуацию, которая породила прочее, — Мелеагант перевел дух, собираясь с мыслями, — но, как и всегда, появился некий…безумец, который решил, что если не сможет найти Грааль, то хотя бы получит нечто похожее на него.
-А? — поперхнулась невовремя отпившая из кубка Лилиан. — Он себя возомнил Богом?
-Примерно, — отмахнулся принц, — не перебивай, — фанатик, доведенный до крайней точки чередой неудач всегда опаснее любого разумного врага. Разумный враг не убивает людей, не собирает их кровь, в надежде, что где-то что-то выйдет. Здесь уже неважна суть вопроса, но если Священный Грааль должен был использоваться для целей благих, то Черный Грааль, или же, Вороний (проклятые поэты!), использовать стали и последователи этого фанатика, извратив его учение так, что оно дало начало темным магическим искусствам.
-То есть…- Уриен медленно облизнул пересохшие губы.
-То есть, к концу второго столетия мы имели потерянный Грааль Христа и затаенный Грааль Вороний, который использовали в черных мессах, жертвоприношениях, вознамериваясь, стать не то богами, не то сильнее — секты были всегда. И будут, наверное, тоже всегда. Людям надо верить. Когда рождается учение, рождается и ответвление от него. Как думаете, почему я не преследую в своих землях отступников от Христа? Потому что я не верю в церковные догмы и церкви, не верю в соборы и в псалмы. Я не верю, что бог отзывается на форму веры, а не на суть. Бог есть, но он не станет приходить на особенно отстроенные камни, понимаете?
Мелеагант оглядел притихший и помрачневших Лилиан и графа Мори, а затем, как древнеримский оратор, словно войдя во вкус, принялся жестикулировать и голос его расцвел целым набором эмоций и чувств.
-Так родилась магия. Магия смерти, магия тьмы. Она пришла на зов, из самых глубин и Вороний Грааль стал ее символом. Грааль Христа и Грааль Смерти — это поэзия, которая разделила адептов магического искусства на две стороны. Различия росли. Разницы между темной магией и светлой особенно нет, все имеет одну глубину, одну форму, и без одного не может быть другого, но люди так любят условности!
Мелеагант оглядел еще раз, на этот раз, с торжеством, ошалевших Лилиан и Уриен. Они, конечно, пребывали в состоянии шока не от слов Мелеаганта, а от его тона, от того, какой огонь загорался в нем с каждой новой фразой. Он словно бы слишком долго молчал и теперь торопился сказать обо всем, что не мог сказать раньше.
-Годы шли, различия углублялись, Граали тонули в паутинах времени, обрастали легендами, слухами, вымыслами и домыслами. Множество подделок появлялось то тут, то там и каждый утверждал, что это оригинальный Грааль, настоящий. Рождались безумцы, что искали то один, то другой, то оба. Шли умирать, погибали, плутали, сходили с ума… Грааль стал соревнованием среди безумцев и фанатиков, храбрецов, честолюбцев… никто точно не может уже сказать, что дает хоть один из Граалей, но все точно знают, что их нужно отыскать. А между тем, их никогда не надо искать… они найдены. Да и я сомневаюсь, что пропадали…
Прежде, чем Лилиан и Уриен попытались осмыслить и начать наперебой задавать вопросы, Мелеагант прервал их мысли неожиданным переходом:
-А для лучшего же восприятия, друзья, я предлагаю пока оставить сказку о Граалях и перейти к другой сказочке.
-Сказочник ты чертов, — начал, было, граф Уриен, но Лилиан ухватила его за рукав, предлагая молчать, слушать. Она была уверена, что Мелеагант действительно пытается облегчить им восприятие, и чувствовала, что ему самому так легче.
Уриен неожиданно послушался и покорно смирился, недобро сверля взглядом своего названного брата.
-К сказочке о, прости меня, дорогая, Леди Озера, — Мелеагант хмыкнул, — она та еще тварь, поверь мне.
-Поверю, — согласилась Лилиан, — но она воспитала меня…
-И покалечила меня, — не сдался Мелеагант. — Есть факты, которых ты не знаешь. Есть факты, которых и я не знаю. Но пока я не вижу ничего, что обелило бы ее, позволило бы мне ее простить.
-Говори, — холодно разрешила Лилиан и скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, что придерживается нейтралитета по отношению к Леди Озера.
-Было в Британии много земель, много графов, много герцогов, но, так, или иначе, дошло до того, что разделение и междоусобные войны позволили перестать графам и герцогам ересью и объединяться. Так родилось несколько знатных династий. В том числе вечно две противоборствующие — Пендрагоны и де Горры.
-Исторически! — не удержался от смешка граф Уриен и Мелеагант наградил его тяжелым взглядом.
-Я могу продолжить? Спасибо. Да, исторически, две династии, примерно сильные одинаково, примерно одинаково упрямые… не были врагами, но были соперниками. Во время первых основателей Леди Озера была еще молодой и вряд ли такой уж Леди…
-Я бы попросила…- напомнила ледяным тоном Лилиан.
-Но амбициозной, — нашелся принц, — и она быстро завоевала дружбу, как Пендрагонов, так и де Горров, используя свои магические влияния и просто располагающую женственность. В конце концов, она крутила обоими правителями в угоду себе, выгадывая самое лучшее для себя любимой, но у нее не было идеи. Потом же кто-то из безумных влюбленных, не то мой предок, не то предок этого ублюдка, попытался отыскать для своей возлюбленной Грааль. Вот тут уже Леди Озера заинтересовалась… поскольку время не властно над этой…милой женщиной, она продолжила влиять на потомков обоих родов, попутно ища Граали. И, надо сказать, она однажды нашла их. Причем, распорядилась в абсолютной тайне таким образом, чтобы Вороний Грааль к ней доставили тайком люди де Горров, а Священный — люди Пендрагона. Таким образом она хотела создать мир над землями бриттов, чтобы заключить в одной стороне, связать каким-нибудь заклинанием эти две Чаши, два артефакта темной и светлой силы, жизнь и смерть и два противоборствующих рода, от которого ждала губительных войн с течением времени….
-С чего бы это! — Уриен не удержался и молча, налил себе целый кубок вина.
-И мне, — попросила Лилиан, пододвигая свой.
-Суть в другом, — терпеливо продолжил Мелеагант, — суть в том, что Грааль…это не совсем осязаемая вещь. Она может…это скорее внутренняя сила, понимаете? Она становится внутренней силой! Она должна постоянно переходить, до тех пор, пока не обретет самого сильного носителя и с его лишь смертью снова примет облик Чаши, чтобы затеряться в веках до следующего соединения. Вы понимаете?
Лилиан не ответила, у нее мысли путались. Она уже ничего не понимала и не желала понимать. Мори, судя по его виду, придерживался такого же мнения, но Мелеагант и не ждал ответа. Он, словно бы зачарованный, что-то видя перед собою, продолжал:
-Леди Озера увидела, что от рода де Горр мне быть носителем, а от рода Пендрагонов — Мордреду. Именно мы должны были хранить мир над бриттами.
-Я всегда знал, что Артур там лишний! — радостно возвестил Уриен, но Лилиан пихнула его вбок, и граф захлебнулся, — подожди-ка, что? Ты хранитель какой-то дряни, которая содержится в какой-то там Чаше, что используется для кровавых ритуалов? Мелеагант, даже для тебя это чересчур!
-Эта дрянь и есть Чаша, — поправил Мелеагант, — и не совсем. Я временный хранитель. По пророчеству Леди Озера самая тяжелая битва предстояла мне и Мордреду, мы должны были удержать мир над землями бриттов. Но когда она рассказала об этом Багдамагу — моему отцу и юному Утеру Пендрагону, который еще только собирался на роковой визит к Корнуэлам, все пошло не так.
-А оно и не могло пойти «так», — резонно заметила Лилиан, протянула руку к Мелеаганту, переплела его пальцы со своими и он вздрогнул, почувствовав это прикосновение, — глупый, за что тебя-то ненавидеть? Ты по пророчеству…
-И она рассказала им, — продолжил Мелеагант со странной болью глядя на Лилиан и та прочла в его взоре страшный ответ. — И Багдамаг решил, что если его сын вперед Утеровского внука заполучит всю силу…
Мелеагант вдруг вырвал руку от руки Лилиан, и его голова упала на его собственные руки. Плечи его дрогнули от нервной дрожи, которая долетела к нему через года.
-Что он сделал с тобой еще? — свистящим и страшным шепотом спросил Уриен, глядя на непривычного ему Мелеаганта, которого обнимала за плечи Лилиан.
-Он нашел мага, из числа павших друидов, Николаса, — прошептал Мелеагант, покорно позволяя Лилиан обнимать себя и бессознательно хватаясь за её руки, — он обещал, что это возможно — передать всю силу мне и сразу, не дожидаясь какого-то там Мордреда, о котором никто и догадаться не мог. Но ребенок… он только ребенок. Ритуал с самого начала пошел не по плану. Все пошло не так. Тени… сила — это все оттуда. Моя душа бродит между мирами, я сам брожу между мирами, я вижу смерть, я вижу жизнь, но моя магия…это и не магия. Мои тени — это слуги Вороньего Грааля, это замученные жертвы, изгнанные и тьмой, и светом, это…
Мелеагант, заговоривший впервые, заговоривший откровенно, дрожал, разрываемый страшной истиной, которую он таил от себя много лет. Он мнил себя принцем, будущим
правителем, а на деле, сказав им все это, обнажив что-то, что было страшнее всего запрятано, понял вдруг, как жалок! Он марионетка. Он кубок для чужой силы. Он лишь орудие чьей-то ошибки. Его отец приложил руку к тому, чтобы сделать сына сильнейшим, а на деле, каждый день, глядя потом на него, угадывая, порою, в его глазах, блеск темного зловещего огня от предвестной силы, он отвращался, отдалялся все дальше, чтобы избежать воспоминаний о собственной ошибке. И сэр Николас, который также испытывал вину, но вину большую, так как знал, что Мелеагант теперь навсегда заперт, до самой смерти заперт, вынужден скитаться между мирами, видеть и повелевать жуткими тенями и силами, зная, какая маска уродует его…расщепление сил — чужое властолюбие, это все давило на Николаса. Он стремился загладить свою вину. Он надеялся, что если погибнет Моргана, которая носила в чреве своем плод греха — Мордреда, Мелеагант будет один награжден этим проклятием. Черт с ней, с земле бриттов, выживут — выживают народы, и эти придут, переживут. Главное, что никто больше не будет страдать так, как страдает Мелеагант, и пусть он один будет властвовать, Николас пытался искупить свою вину, но увязал в ней еще больше…
-Милый, — Лилиан попытался успокоить Мелеаганта, прижавшись к его груди, слушая его сердцебиение, — а как…
-Я чудовище, — отрешенно отозвался Мелеагант, не имея сил, чтобы обнять ее, — я сосуд чужой силы. Лилиан, я…
-Можно же что-то сделать? — Уриен стоял по другую сторону от Мелеаганта, понимая со странным удивлением, что не боится его.
-Это еще не вся сказка, это только суть. Вы не знаете про сэра Николаса, про то, что несет ритуал, про то, где Чаши…за ними не надо бегать, нет, — Мелеагант отнял руки от лица, — но сейчас это и не нужно. Вам пока не нужно, поверьте. Придет время, и я расскажу вам всю картину, но если вы останетесь…не перебивать — останетесь. Я виноват перед тобою, Уриен, за Моргану, за ее сына, я виноват перед нею. Перед Артуром, конечно, тоже, но мне на него плевать. Забавно вышло — Моргана желала мне отомстить, желала загнать меня в ловушку, а получилось, что я отнял у нее последнее…
-Ты не вино…- начал Уриен и осекся, — в смысле, ты виноват перед нею? За отраву? Я Николаса на части порву. Он не имел права! Ты не кори себя.
-У нас с Морганой другая история, — невесело усмехнулся Мелеагант, — я однажды сжег во время облавы по Тракту ее временный приют — трактир беглой римлянки Гайи. Кажется, с самой Гайей… Моргана вернулась уже к пеплу. Я отнял у нее один дом. Последний дом. Я знаю, что она знает о том, что это моя вина.
-Мелеагант, ты…- Лилиан не находила слов. — Ты…жизнь жестоко обошлась с тобою, я боюсь за тебя, это ад, в котором…
-Я знал с самого детства, что буду жить в аду, — спокойно ответил Мелеагант, — я не хотел, чтобы в нем жили дорогие мне люди. А их стало даже двое. И пропасть под ногами стала шире.
-А вино тебе не стало кислее? — поинтересовался со злостью Уриен, с удовольствием пиная кресло «с историей», — Лилиан, этот Граальный идиот пытается нам сказать, чтобы мы проваливали — я знаю эту усмешку. Сколько лет одно и то же! Ну не выбирает человек себе друзей, не выбирает!
-Я люблю тебя, — на ухо, смущаясь присутствием начинавшего откровенно напиваться Уриена, прошептала Лилиан. — Ты сумасшедший, безумный, коварный, но я не мыслю без тебя больше жизни.
-Я люблю тебя сильнее, — ответил Мелеагант. — Мы тебя любим сильнее…
-Я от души надеюсь, что под «мы» он имеет в виду те желтые глаза на потолке, — не удержался Уриен и все трое, не сговариваясь, взглянули на потолок.
***
Моргана поприветствовала Ланселота довольно сухо, и даже сварливо:
-Явился!
Ланселот дождался, пока Мерлин выйдет, он даже не то, что вышел, а выбежал из комнаты, радуясь возможности избавиться от вопроса Морганы, желающей знать, когда именно придет Ланселот, почему друид не обозначил точное время его визита и где этот рыцарь ходит? Ланселот давно заметил, что Моргана становится невыносимой в трех случаях: что-то не получается, кто-то откровенно упал в детстве в чан с зельем глупости и оно дало теперь эффект или настала болезнь. Моргана болела редко, но очень цельно и полностью, запросто вынося сильный жар на ногах, хоть и мучаясь, она не показывала своей болезни, и Ланселот узнавал о ней только из-за меняющегося характера.
