-Что это тебя так Лея забеспокоила? — напряглась Лилиан.
-Человеколюбие, — очаровательно улыбнулся Мелеагант, — только оно, мой цветок!
Глава 40
«Здравствуй, Мелеагант! Я добрался до Камелота вполне нормально, если не считать того, что меня не очень хотели впускать. Только после того, как я сообщил, что везу письма от принца де Горр, меня пропустили. Сам же Камелот являет собою теперь не самое лучшее зрелище, меня не было чуть больше недели, а я уже начинаю теряться! Ощущение, что замок как-то делит свою власть между Морганой-Мерлином-Николасом. У меня появилось смутное подозрение, что каждый из этих троих пытается перетянуть Артура на свою сторону, но использует его лишь как марионетку. Николас явно держится в тени, на нем заключены все финансы — он не вмешивается в разборки между Морганой и Мерлином, а эти двое… ох, говорят, они ругаются и ругаются.
Мерлину твое письмо я отдал, он помрачнел, взглянув на печать, и принял его из моих рук холодно. Моргану поймать лично не смог, что очень досадно, письмо оставил на ее столе, замаскировав так, чтобы никто не увидел случайно его среди свитков.
Что до Леи — она мне клянется, что все в порядке. Более того, возможно, наша девочка совсем уже выросла… не поверишь, но сэр Персиваль, кажется, имеет на нее не самые легкомысленные виды, а если верить Ланселоту, то и самые серьезные! Да, этот человек знатных кровей, готов жениться на Лее! Я немного ревную, но я не имел на нее никаких прав, я должен это признать.
Обоз с зерном Артур распорядился сразу отправить на север, а может, это было и не распоряжение самого Артура, но мы отправили. Все в порядке…было. Видишь ли, Мерлин настаивал на том, чтобы Артур повез зерно голодающим людям сам, а он не стал этого делать, и зерно повезли твои люди, с твоим именем. В результате, деревня, получив зерно, немного…вышла из-под контроля. Они, голодные и недовольные, готовы разорвать забывшего их короля и выйти из-под его власти. Кто-то донес эту весть Артуру и, знаешь, как он поступил? Он не внял совету друида. Он решил отправить туда войска. Во главе с Гавейном. Для подавления восстания. Этот человек так гениален, что я даже начинаю переживать! У меня ощущение, что мы пытаемся утопить котенка, который сам имеет желание умереть! Во всяком случае, я пока побуду здесь. Пожалуйста, присмотри за моими землями и за Лилиан — это вообще наш единственный целитель!
Твой друг Граф Уриен Мори»
«Уриен, скажи на милость, а почему я отправил именно тебя? Я мог выбрать любого гонца, но тогда Артур мог и поехать бы на юг, устраивать всю ситуацию. Мне этого не нужно. Я отправил тебя, чтобы он побоялся оставить свою ненаглядную Моргану! Тогда он должен был остаться в замке…и остался. За землями пригляжу, за Лилиан тоже не волнуйся — она заботится обо мне так, как никто прежде. Однако меня беспокоит то, что она остается безумной далекой для жизни двора. Существует где-то там, далеко от меня или со мною. За Лею…рад. Надо будет пересмотреть для нее приданое, пусть порадуется! И еще, дай понять Персивалю, что если он Лею обидит, если хотя бы подумает ее обидеть, я вырву ему язык и заставлю его проглотить. И еще, возвращайся через два дня, не следует дожидаться конца восстания.
Мелеагант»
«Ваше высочество, мой дорогой принц де Горр, я очень благодарен вам за то, что вы не дали погибнуть от голода южным провинциям. От лица моего короля — Артура Пендрагона я
приглашаю Вас к нему во дворец, для вручения достойной награды и воздаяния почестей вашему благородству. Король Артур не желает вражды с вашими землями, напротив, всячески желает объединения…может быть, вы желаете рассмотреть брачный союз? Мы можем подобрать вам невесту из числа знатных родов, в том числе и приближенных к королю. Это так мудро — спасти народ! Я рад, что ваша неприязнь к Артуру сходит на нет.
Советник короля Мерлин»
«Идите к дьяволу, друид! Я не сделал этого для короля. Я сделал это для народа. Народ должен кто-то спасти, и, видит небо, это не ваш ублюдок — Артур!
Мелеагант»
«Мелеагант, не смей меня пытаться запугать! Я следую нашему плану. Я все еще помню твою цель, я помню, что обещала тебе, и буду помогать, но не смей играть со мной в эти игры! Не смей мне угрожать!
Моргана Корнуэл»
«Моргана, милая девочка с чудным характером, я не угрожаю тебе, мне в этом нет особенной надобности. Как протекает твоя беременность? Не хочется ли каких-нибудь изысков? Фруктов? Буду рад твоему визиту в земли де Горр! К слову, как давно Артур вернул тебе титул?
Мелеагант»
«Здравствуй, Мелеагант! Я…прости, что не писала. Я не могла. Мне сложно. Мне очень сложно. Я оказалась в западне, я не хочу шпионить за Гвиневрой, она так тепло ко мне относится, мне стыдно, Мелеагант! Мне — Лее, танцовщице без идеалов и морали, стыдно! Она не заслуживает быть орудием твоей мести Артуру, Мерлину…никому. Она выплакала все слезы, она выстрадала все свои ночи, она тонка, худа и бледна. И добра, несправедливо добра ко мне! Я больше не могу шпионить за нею, я больше не могу. Даже для тебя — моего спасителя, моего благодетеля! Мелеагант, я всегда буду молиться за тебя, как молилась прежде, я всегда буду защищать тебя, я не поддерживаю Артура, но она…она не виновата, что ее отец — сволочь, что ее муж — идиот, и что она сама — разменная монета для всех вас. Ни ты, ни Моргана, ни даже Мерлин (благодетель изо лжи и фальши), ни Кармелид — никто не видит в ней человека. Только Ланселот разве что… я хочу быть ее другом, потому что я не могу так рвать себе душу! Мне показали, что я могу быть другой, что и меня можно любить за то, что я есть, за то, что я — это я.
Я слуга тебе, мой принц, мой господин, но не раба! Я не могу… моя душа ищет дорогу домой, и я нашла приют в объятиях Гвиневры. Она стала мне сестрой. О, Мелеагант, я эгоистка! Я неблагодарная тварь, кляни меня, проклинай, ненавидь — умоляю! Не смей меня прощать, я заслуживаю твоего презрения, отворачиваясь от тебя. Я живу благодаря тебе, я имею все благодаря твоей милости и сейчас я отвергаю все для девушки, которая несчастна. А еще… я любима. И я не забуду еще и этого факта. Я устала носить маски и притворяться, хранить лицо, когда душа ноет от синяков, я не хочу больше боли и ярости, я не хочу больше стискивать зубы, чтобы не выдать своей ненависти.
Я хочу жить, мой господин. И я пишу это письмо, обливая его слезами. Я не заслуживаю твоего дара жизни, я буду молиться за то, чтобы ты обрел все, чего желаешь, но иди к этому без меня. Будь счастлив…
Твое имя для меня останется именем героя, чтобы ты не сделал. Я завела себе мышонка, нарекла его — Маолас, и он похож на тебя. Он такой же необычный, он такой же умный и он останется со мною.
Прости слугу свою.
Служанка твоя, смиренная Лея»
«Лея, будь счастлива. Я понимаю твое желание и принимаю его. Заботься, в таком случае, о Гвиневре, помоги ей стать счастливой — нам, откровенно говорю, не до нее. Оберегай, не выдавай ей наших планов и помогай. Приезжай гостьей в земли де Горр, мы с Уриеном уже давно понемногу собирали для тебя приданое.
Мелеагант»
«Мелеагант, ваше высочество, во имя дружбы вашего отца, во имя его святой памяти, не откажите в милости и посетите вместе со мною охоту в моих угодьях! Окажите мне эту честь — с вашим отцом нас долгие годы связывала нежная дружба, пусть она не закончится! Я стану вам отцом, советником и другом, каким стал для меня однажды ваш отец, я верну свой долг.
Ваш покорный слуга — герцог Леодоган Кармелид»
«Герцог, к слову, о долгах! Если вы не вернете мне до конца месяца хотя бы четверть из того, что задолжали еще моему отцу, ваши угодья станут моими — я вам обещаю!
Мелеагант»
***
-Это рискованная затея, надеюсь, вы это понимаете? — управляющий герцог де Шенье — незаметная, но очень правильная тень двора земли де Горр мог бы сделать себе любую карьеру. Его ловкость могла стать ловкостью воина, его философия могла привести его к сану епископа, но он не только отрек от себя эти два соблазнительных пути, но и не пустил своей въедливости к науки, чувство эстетики в искусство, нет. Герцог закопался в бумагах, со страстной жадностью впивался в каждую строку и знал, кажется, все лазейки и ловушки в документах. Незаменимый, помнящий законы, аккуратный, педантично ведущий записи слуга, обладающий, при этом, полным отсутствием каких-либо норм морали и фантастической преданностью. Для принца де Горр — сначала для Багдамага, теперь для его сына — этот человек мог сделать все, что угодно и как угодно, он мог найти в псалмах к святым воспевание дьявола, если то было нужно. У него не было друзей, он не появлялся на пирах, предпочитая, есть скромно и одиноко. У него не было постоянной женщины — он пользовался услугами борделей, у него не было веры… ничего, из того, чем грешит средний человек. Никаких привязанностей, кроме фанатичной преданности де Горру. Нельзя сказать, что преданность эта шла всегда на пользу самим де Горрам, складывалась жизнь по-разному, но, тем не менее, Мелеагант без сомнений раскрыл одну из своих идей герцогу и теперь ждал его решения.
-Понимаю, — лениво отозвался Мелеагант, кивком предлагая де Шенье присесть в любое кресло. Герцог, не задумываясь, выбрал ближнее к себе, самое неудобное, жестковатое, истертое. Но это был человек такого качества, для которого не существовало «неудобно», существовало «необходимо». Он жалел о том, что тратит время на сон и пищу, в то время, когда мог бы читать или работать, но, к сожалению, не научился обходиться без того и другого. Обитатель самых аскетичных комнат, он не требовал роскоши, слуг и одеяний, расхаживая в двух-трех нарядах, скроенных по грубому лекалу. К слову, эти наряды он стирал сам, отказываясь от служанок…
-Испанцы сильны в кораблестроении, — признал с видимой неохотой герцог, разглядывая принесенные ему чертежи, — но новая форма их кораблей предполагает большую затрату по дереву. У нас, при всем моем уважении, нет столько нужного дерева. Я взял на себя смелость срисовать кусочек кормы, чтобы показать его мастерам, и они говорят, что наши лесопилки не располагают к подобному. Придется либо перестраивать, с риском для себя, старые, либо строить новые, но, опять же…
-Я понял, — заверил Мелеагант, — эти чертежи от испанцев, они всегда строили чуть иначе, чем мы. Однако меня заверяли, что предложенная ими форма носа и бортов позволит развивать большую скорость для кораблей.
-Мой принц собрался покорять воду? — спросил герцог с удивлением, — корабли вашего флота…
-Старые. Нам нужно постоянно развиваться, — перебил Мелеагант, — к тому же... Такие корабли есть и у Камелота.
-Мой принц полагает, что Камелот способен вступить в битву на воде? — герцог выразил очень вежливое сомнение в голосе. — Их корабли не обновлялись уже лет сорок, не меньше. Страшно подумать, как у них выглядит флот, если от него вообще что-то осталось.
-Мы должны быть на шаг дальше от соперников, — Мелеагант дернул плечом в легком раздражении, — испанцы скоро начнут воевать на новых кораблях, а мы? Мы имеем несколько старых, которые скоро выйдут из строя… что же до лесопилок, придется строить новые, налаживать торговлю деревом, выписывать мастеров из Испании.
-Я подсчитал это, — де Шенье предусмотрительно вытащил из кипы пергаментов один, аккуратно сложенный в четыре раза, разгладил с любовью, которая заменяла ему все чувства к живым объектам, — дешевле всего вести торговлю лесом с Неаполем. Он нуждается в драгоценных камнях, что добываются на наших шахтах, мы — в лесах, что там в изобилии. Плюс, Неаполь не ведет переговоров с Камелотом, не признавая власть Артура-бастарда. Но, мой принц, это все равно новые вложения, а у нас… нет столько доступных средств.
-Где ты предлагаешь их отыскать? — Мелеагант не выносил разговор о финансах, но без них не обходилось никогда.
-Это должен предложить я? — уточнил, на всякий, ведомый лишь ему одному, случай, герцог де Шенье.
-Я спросил у тебя, — Мелеагант смирился с манерой слуги всегда уточнять на два-три раза одно и то же, словно бы выгадывая для себя лазейку, а, может, так и было? — Я жду твоего предложения.
-Можно объединиться в альянс, — предложил самое очевидное герцог, и, как бы между делом, складывая помятые листы бумаги, продолжил, — или объявить войну какому-нибудь…бедному,
нищему, пропащему герцогству…или графству. А далее, как захочет ваше величество: собрать откуп, или же просто отобрать все. Вопрос, конечно, в благородстве, хватит ли его у принца… противников нужно выбирать равных, или не нужно — здесь уже я не знаю.
-Как поступил бы ты? — напрямик спросил Мелеагант, прикидывая в уме навскидку три варианта дальнейших событий и не довольствуясь ни одним из них.
-Я перекупил бы у испанцев второго, — просто ответил герцог.
-Поясни! — потребовал Мелеагант, изумленный по-настоящему.
-Ваше высочество, всегда сложно быть за кем-то. у любого гения есть тень, что наступает, идет след в след, кто-то недооцененный, нуждающийся в поддержке. Это изобретение, изобретение — подвластно уму человеческому. Если бы я оказался на вашем месте, чего, разумеется, никогда не произойдет, я отыскал бы второго, кто заявил нечто подобное, предложил свои чертежи, но не нашел поддержки. Покинутый, скорее всего, лишенный денег, но амбициозный — его будет легче купить, его будет легко взять на веру. А самое главное, он может оказаться более перспективным, так как будет желать переплюнуть конкурента.
-Ох ты! — Мелеагант по-настоящему восхитился решением. — Будь дело в пределах моей земли, я бы такого человека отыскал, но испанцы!
-Я, мой принц, взял на себя эту смелость, и могу предложить вам три кандидатуры на выбор…
Перед приятно изумленным принцем де Горром на стол легли три аккуратно сложенных листа пергамента с тремя начертанными именами и краткими сведениями.
***
-Моргана, я завтра уеду, а ты ведешь себя так, словно тебе до этого нет и дела! — нервы графа Уриена, державшиеся лишь на одном не самом честном слове, не выдерживали того напряжения, что искусственно создавала и поддерживала фея, полностью исключая возможность общения с глазу на глаз с графом.
-Ты прав, — согласилась фея, с легким изяществом пытаясь ввинтиться в другую, разветвленную галерею, где Уриен не мог уже ее однажды найти, — мне нет дела.
-Это неправда, — граф попытался убедить скорее себя, чем ее, но ему нужно было это убеждение. — Пожалуйста, Моргана! Я знаю, что я тебе небезразличен! Пожалуйста…
-Что «пожалуйста»? — не выдержала фея, обернулась, глядя в глаза графу, — что тебе нужно? У меня дела, а ты только и знаешь, что ходить за мною и умолять! А о чем ты молишь?
-Уезжай со мной, — нашелся граф. — Прошу. Я ведь люблю тебя, а ты знаешь, что задумал Мелеагант, что…
-Что вы оба творите! — со злобным торжеством кольнула Моргана, ударив Уриена кулаком в грудь. Не очень больно, но очень обидно. — Вы отравили хлеб для народа, вы срываете поставки, руками Мелеаганта сожжены поля, и…
-Руками же Мелеаганта Артур развлекается на охоте и пирах? — Уриен перехватил ей руку повыше запястья, предотвращая новый удар. Теперь они стояли совсем близко.
