И Лее не спалось в эту ночь… она знала, что заседание Уриена закончилось давно и смутно понимала, где он и с кем. Она понимала, что несмотря на всю его нежность, граф не будет с нею вечно, что Лея для него только повод и орудие мести его сумасшествию, но как ей хотелось верить в то, что Мори полюбит ее когда-нибудь! Можно ли было винить ее за надежду? Надежда отличала ее жизнь, но сейчас Лея хотела впиться зубами в подушку, чтобы заглушить подступающие рыдания…
Слуги готовились к завтрашнему торжеству, охрана бодрствовала, жители Камелота спали, чтобы начать новый, полный трудовых задач, день. И только один, наверное, человек в Камелоте спал чистым и невинным сном.
Кей не видел снов, он сладко сопел, погруженный в безмерную благодать сна, что доступна лишь младенцам и юродивым. Он спал, не размышляя о мести, любви и политике, не думал о том, что лучше и хуже для него – ведь его мир был проще простого, в нем существовало только хорошее и плохое…
Кей сладко спал, а над его душою витал еще незримый, еще пока бесплотный дух подступающей, торжествующей и коварной Смерти, она вдыхала запах жадно, пытаясь уловить момент, когда ее власть начнет крепнуть и она сможет приблизиться к нему еще и еще…и еще.
-Так вы, граф, издеваетесь надо мной? — Артур пытался контролировать свою ярость, хотя бы по причине того, что Мори был представителем древнего рода, и из-за присутствия Мерлина, старый друид вчера прочел королю очень нудную лекцию на тему того, что правитель должен быть дипломатом и не выказывать истинных мыслей своих. Только вот, как не выказывать истинных мыслей своих, если этот горделивый, амбициозный и наглый граф приходит перед твоей свадьбой и требует (не просит даже, не умоляет, а требует, словно имеет на это право), руки твоей сводной сестры.
-Вовсе не издеваюсь, мой король, — отозвался граф Уриен спокойно. Он стоял, скрестив руки на груди, не отводя взгляда от лица Артура, — я уже заявил на пиру по случаю приезда Морганы, что люблю ее. Вы же, насколько я помню, изъявили желание выдать сводную сестру за знатного мужа. Я — такой. Разве кто посмеет обвинить меня в том, что моя кровь неродовита?
Уриен с угрозой обвел залу, в которой притихшие в одном углу Кей и Гавейн синхронно замотали головами, а Кей еще и закачался из стороны в сторону, и в противоположную им сторону, на Мерлина, который смотрел себе под ноги, что-то обдумывая.
-Ты спишь со служанкой моей невесты! С этой… Леей, кажется, — Артур пытался сдержать бешенство, непонятное ему самому, — а клянешься, что любишь Моргану…
-Мы часто, мой король, делим ложе не с теми, кого любим! — Уриен ухмыльнулся, намекая на то, что он тоже свидетель обмана Морганы и ее мести Артуру.
Артура качнуло, он побледнел и испуганно обернулся на непонявших этой фразы Кея и Гавейна. Мерлин же взял инициативу в свои руки, подошел и тихо спросил:
-Значит вы, граф, правда любите герцогиню Корнуэл?
-Люблю, я сделаю все для ее счастья, — твердо ответил Уриен, переведя взгляд на друида, он понимал, что вести переговоры логичнее с ним.
Но Артур н едал им такой возможности:
-Политически, ваш союз выгоден, но ведь я не идиот!
Уриен и Мерлин переглянулись, пытаясь проследить причинно-следственную связь, но друид сдался первым:
-Артур, что ты имеешь в виду?
-Я знаю, что вы, граф, ненавидите меня! — Артур тряхнул головой и его голос так громыхнул по почти пустой зале, что Кей испуганно дернулся, перестав раскачиваться, и едва не слетел со скамьи, но Гавейн успел его придержать.
-Вы, — продолжал Артур, — ясно дали это понять в час, когда я вытащил меч! А еще, я видел, что вы появились со стороны земель де Горра, в битве при Кармелиде. Я умею слагать факты…
«Кто ж тебя, ублюдок, научил!» — с трудом удержался от комментария Уриен и кивнул:
-Я не скрываю того факта, что я привязан к принцу де Горру и могу называть его своим другом, своим господином, это так. Более того, он знает, что может полагаться на мою верность.
-И ты хочешь, чтобы я отдал Моргану за пса Мелеаганта? — осведомился Артур, с ненавистью глядя на Уриена, — она отдалится от меня! Она станет моим врагом. Моя же сестра!
-Артур, — Мерлин осторожно кашлянул, обращая на себя внимание, — кхм…если у нее родится сын вдали от Камелота, он не станет претендовать на престол так явно и…
-Это мой сын, Мерлин! — Артур ударил кулаком по столу, забывшись. Кей нервно икнул и поперхнулся. Гавейн, невовремя отпивший из своего кубка, закашлялся.
-То есть, — король с неудовольствием вспомнил, что не один в зале, — я хочу сказать, что все жители Камелота — мои дети, король — это отец для…
-Для кого-то и в прямом смысле, — не удержался Уриен. — Прекратите, Артур! Все поймут. Вы тянете зря. Гавейн и Кей вам верные люди, они станут молчать, я тоже…за Мерлина не знаю, он интриган хуже Морганы.
-Я еще здесь! — обиженно напомнил Мерлин.
-Молчите лучше, — не испугался Уриен, — за одно только то, что вы сотворили с семьей моей Морганы, я могу вас убить. И поверьте, однажды я приду спросить с вас за нее. Я буду ей защитником и…
-Моей Морганы! — рявкнул Артур и его лицо пошло опасной краснотой. — Не твоей, напыщенный ты индюк! Она моя сестра!
-И мать вашего сына, который станет бастардом, — кивнул граф Мори, — верно!
-Ура-а, я стану дядей! — радостно запрыгал Кей, видимо, пришедший все-таки в себя. Гавейн попытался его усадить и что-то зашипел ему на ухо.
-Я — друг Мелеаганта, но Мелеагант не сторонник гражданской войны! — продолжал увещевать Уриен, — он объединиться с вами, Артур, как только поймет, что вы — разумный король, а не…свинопас на престоле. Он хочет увидеть, что вы готовы к союзу и уступкам, что вы… он и отправил меня сюда, чтобы я просил руки Морганы у вас, чтобы он мог убедиться, что вы король!
Откуда пришла эта вдохновенная ложь, в которую Уриен сам почти поверил? Откуда взялась эта ясность в уме? Он никогда не был сторонником интриг, уставая от политических игрищ и состязаний в коварстве. Граф предпочитал меч, войну и битву, но сейчас, подсказывало ли ему любящее сердце верные речи, или же их вкладывал ему в уста сам дьявол — было неизвестно, но он вдохновенно лгал, как не лгал, наверное, никогда.
-Это может быть разумно! — заметил Мерлин. — Мелеагант и граф Уриен Мори не один раз проливали свою кровь и кровь своих солдат, чтобы защитить свои земли и земли Камелота от нашествий варваров и наемников.
-Политический союз легко скрепить браком, — поддержал граф, — прошу вас, я люблю Моргану, она будет моей женой, она родит мне детей. Что до вашего сына, король, я признаю его как своего, он не станет притязать на престол.
-Нет! — отрезал Артур, — граф, не заговаривайте больше об этом. Вы желаете своих целей, я — своих. Я не хочу, чтобы моя сестра водилась с таким наглым и подлым человеком, как вы! Вы,
граф, используете женщин, используете связи и дружбу, пользуетесь дружбой Мелеаганта и моим расположением! Это низко для рыцаря…
-Зато высоко для дружбы, — не стал спорить Уриен, — мне тоже не по нутру многое, но я пойду и на большее, чтобы не опорочить своей преданности.
-Я ценю, — одобрил Артур, — Мерлин, твои речи тоже не лишены смысла, но я так решил и так будет — Моргана не пойдет замуж за графа Уриена. Я не пущу ее. Я не отдам ее такому человеку, как Уриен Мори, не потому что я презираю его, а потому что я слишком дорожу сестрой.
-Артур, если позволишь…- Мерлин обернулся на графа, а затем попытался заговорить со своим воспитанником.
-Не позволю! — оборвал Артур, — этот вопрос считается закрытым. Вы, граф, мой гость и я рад вам, но я не отдам руку Морганы вашему дому.
-Тогда…- граф Мори нервно сглотнул стоящий в горле комок, — за кого вы отдаете ее? Вы ведь думали уже, король?
-Сэр Николас кажется мне наиболее приятной кандидатурой, — пожал плечами Артур, немного расслабляясь, — и Моргана к нему благоволит.
Мерлин мрачно закатил глаза, Гавейн попытался слиться со шторами, чтобы казаться незаметным, Кей жевал яблоко, громко чавкая, а Уриен осторожно осведомился, благодаря небеса…
-За мужеложца?
Артур выронил из рук свой кубок, сладковатое вино пролилось на столешницу, въедаясь… Кей захрустел яблоком активнее, как будто убегал от разговоров. Мерлин отступил на шаг от стола, Гавейн же выскочил к Артуру:
-Мой король, сэр Николас заслужил себе славу еще при Утере. Артур, он незаменим, да, мы находим это мерзким и отталкивающим, быть может, но он преданный советник и верный слуга, и…
-И мы сейчас не о нем, как о деятеле! — ласково заметил Уриен. — Артур, я задам только один вопрос.
-Какой? — мрачно осведомился Артур, растерянно оглядываясь вокруг, — что?
-Твоей сестре нужен лучший человек, а кто будет достоин ее?
-Тот, кто не станет надоедать мне в день моей же свадьбы! — рявкнул король, — прочь! Прочь, Уриен, прочь с глаз моих!
Уриен опустил голову, и вышел за дверь, оставляя почтенных гостей в зале.
-Вы ничего не слышали из этого разговора, — предупредил друид, глядя на Гавейна и Кея.
-Я ничего не слышал, — спокойно кивнул Гавейн, — не переживайте, я умею молчать.
-А я написал песню для короля! — радостно запрыгал Кей, Мерлин снова закатил глаза — на тайну рассчитывать не придется.
-Госпожа, вам так идет темно-зеленый цвет, он так хорошо оттеняет вашу бледность! — Марди, ненужная никому посреди празднования свадьбы короля и теперь уже, королевы, пыталась хоть как-то попасть в поле зрения высших кругов двора. Жаль, что цель для этого она избрала неудачную — облаченная в темно-зеленое бархатное платье Моргана, хоть и выглядела потрясающе, чего уж таиться! — не желала слышать возгласов служанки.
-Клянусь богами Авалона, если она еще раз выскажется за мое платье, я ее отравлю! — пообещала шепотом Моргана, принимая с кивком благодарности кубок из рук сэра Николаса.
-Но тебе правда идет, леди Моргана! — отозвался рыцарь, улыбаясь. — Треугольный вырез как бы говорит о твоей решительности, высокий воротник удлиняет шею, а…
-При-ду-шу, — одними губами прошептала Моргана и, заметив, что за свадебным столом, где восседали король и королева, на нее смотрит Артур, подняла свой кубок и прокричала:
-Долгой жизни королю! Долгой жизни королеве!
И сама отпила залпом большой глоток под радостные крики двора, сопроводивших послание Морганы.
Это было бы интересно и празднично за счет лент и музыкальных композиций, за счет ароматов и яркостей в костюмах, но…
Это было мрачно! Артур часто смотрел на Моргану, на Уриена, на Гвиневру — на всех вокруг с тенью странной задумчивости, он пытался изображать ликование, но выходило у него очень плохо, потому что стоило ему на минуту отвлечься — тень печали ложилась на его лицо. Что до королевы, та едва не плакала. У нее в глазах блестели невыплаканные слезы, она улыбалась, но таинственно и лунно, не Артуру, а чему-то почти безумному…
Уриен тоже едва походил на живого человека — его мрачность отравляло и Лею, которая, вопреки всему, как служанка и ближайшая помощница королевы, должна была создавать атмосферу всеобщего веселья и танцевала, танцевала, танцевала…
У нее болели ноги, от неудобной, новой, но не разношенной обуви, ныла спина от въевшихся крючков на платье, в глазах было сухо и пустынно, во рту пересыхало, а в голове шумела боль, куда более страшная, чем все остальное, потому что, то была боль медленного осознания…
Женщины видят взгляды тех, кого любят сами! Женщины чувствуют вздохи! Лея видела, что Гвиневра не любит уже Артура так, как прежде, но до Гвиневры ей почти не было дела, она видела взгляд Уриена и видела то, чего не замечал больше никто.
Ланселот прятался ото всех в углу, он не хотел даже, казалось, бросить случайного взгляда на кого-нибудь из служанок или танцовщиц, в то время, как его фигура привлекала к себе внимание молоденьких женщин.
Моргана колебалась недолго. Рассудив, со всей доступной ей здравостью, что Лее она не помощник, Гвиневра сама пусть разбирается, к Уриену и Артуру лучше не лезть, фея решила пойти к Ланселоту. Она предупредила сэра Николаса, что покидает его общество.
-Уже? — расстроился рыцарь, — что ж, я надеюсь на ваше возвращение.
Моргана очаровательно улыбнулась и заверила его, что вернется очень скоро, как бы ни складывались их отношения, рыцарь казался Моргане самым разумным персонажем двора Камелота и его трепетное дружеское — истинно-дружеское отношение к ней подкупало ее.
-Похороны в другом замке, — сообщила Моргана, переместившись за скамью к Ланселоту и спихнув чуть захмелевшего Персиваля локтем, чтобы сесть удобнее.
-Моргана! — пьяно обрадовался Персиваль, — красавица наша!
Рыцарь попытался обнять сводную сестру короля, за что получил очень вежливый пинок от нее же и капитулировал под стол.
-Я не знаю, как быть, Моргана, — сообщил Ланселот, — я полюбил ее.
-Полюбил, сражайся! — Моргана коснулась руки друга, — она твоя, если захочешь — я читаю в ее глазах это.
Ланселот покачал головой:
-Она не станет моей, а даже если станет, имею ли я на это право? Я лишь рыцарь…со вчерашнего дня, не больше. Воспитанник Озерной ведьмы, без титула, земли и имени! Что я могу дать ей? Лачугу и бесчестие? Она королева. Отныне — она жена короля Артура Пендрагона и все, что мне остается, это просто умереть однажды для нее…
-Или сразиться в бесчестии, — осторожно заметила фея, — мой план предусматривает кое-что, главное, не отступай от того, что я скажу. Выполняй мои указания и все будет замечательно.
-Не сомневайся во мне, — Ланселот отпил вина, — я твой друг, это не изменить. Я пойман в две ловушки, я загнан, как зверь, как…
-Кончай, — одними губами приказала Моргана, взглядом указав на подходившего к их столику короля Артура.
Артура слегка качало от выпитого вина, но, наверное, больше от волнения. Моргана выдержала почти минуту, прежде, чем изобразить то, что она заметила его, и подняться навстречу.
-Брат мой? — тоном, полным заботы, вопросила она, показывая всем своим видом, как рада его визиту, краем глаза Моргана заметила, как напрягся Уриен, как Лея перестала кружиться и остановилась у королевы, будто бы поправляя ей прическу…
-Прими, — Артур протянул ей золоченый кубок и взял ее руку своей грубой ладонью, сжал пальцы, повел ее — растерянную и непонимающую к своему столу, и, держа ее ладонь, взял второй рукой руку Гвиневры и вывел ее из-за стола, протянул кубок и ей. Сам, слегка покачиваясь, наполнил оба кубка вином из поданного ему кувшина.
-Вы обе моя семья, самые дорогие мне женщины, — Артур кивнул, скрепляя их, свободные от кубков руки, — выпейте это вино, чтобы ваша дружба не разрушилась, чтобы она соединилась…
-Всегда, пожалуйста, мой король, моя королева…- Моргана пригубила вино, но даже не разжала губ.
Гвиневра улыбнулась и отпила. Артур захлопал в ладоши, и веселье продолжалось, расцветало буйством, но Моргана чувствовала, что что-то не так, что король пытается что-то сделать, и никак не могла понять, что именно ее беспокоит…
В том, что Лея проинструктировала Гвиневру, как себя вести в первую ночь, Моргана не сомневалась.
Слуги готовились к завтрашнему торжеству, охрана бодрствовала, жители Камелота спали, чтобы начать новый, полный трудовых задач, день. И только один, наверное, человек в Камелоте спал чистым и невинным сном.
Кей не видел снов, он сладко сопел, погруженный в безмерную благодать сна, что доступна лишь младенцам и юродивым. Он спал, не размышляя о мести, любви и политике, не думал о том, что лучше и хуже для него – ведь его мир был проще простого, в нем существовало только хорошее и плохое…
Кей сладко спал, а над его душою витал еще незримый, еще пока бесплотный дух подступающей, торжествующей и коварной Смерти, она вдыхала запах жадно, пытаясь уловить момент, когда ее власть начнет крепнуть и она сможет приблизиться к нему еще и еще…и еще.
Глава 20
-Так вы, граф, издеваетесь надо мной? — Артур пытался контролировать свою ярость, хотя бы по причине того, что Мори был представителем древнего рода, и из-за присутствия Мерлина, старый друид вчера прочел королю очень нудную лекцию на тему того, что правитель должен быть дипломатом и не выказывать истинных мыслей своих. Только вот, как не выказывать истинных мыслей своих, если этот горделивый, амбициозный и наглый граф приходит перед твоей свадьбой и требует (не просит даже, не умоляет, а требует, словно имеет на это право), руки твоей сводной сестры.
-Вовсе не издеваюсь, мой король, — отозвался граф Уриен спокойно. Он стоял, скрестив руки на груди, не отводя взгляда от лица Артура, — я уже заявил на пиру по случаю приезда Морганы, что люблю ее. Вы же, насколько я помню, изъявили желание выдать сводную сестру за знатного мужа. Я — такой. Разве кто посмеет обвинить меня в том, что моя кровь неродовита?
Уриен с угрозой обвел залу, в которой притихшие в одном углу Кей и Гавейн синхронно замотали головами, а Кей еще и закачался из стороны в сторону, и в противоположную им сторону, на Мерлина, который смотрел себе под ноги, что-то обдумывая.
-Ты спишь со служанкой моей невесты! С этой… Леей, кажется, — Артур пытался сдержать бешенство, непонятное ему самому, — а клянешься, что любишь Моргану…
-Мы часто, мой король, делим ложе не с теми, кого любим! — Уриен ухмыльнулся, намекая на то, что он тоже свидетель обмана Морганы и ее мести Артуру.
Артура качнуло, он побледнел и испуганно обернулся на непонявших этой фразы Кея и Гавейна. Мерлин же взял инициативу в свои руки, подошел и тихо спросил:
-Значит вы, граф, правда любите герцогиню Корнуэл?
-Люблю, я сделаю все для ее счастья, — твердо ответил Уриен, переведя взгляд на друида, он понимал, что вести переговоры логичнее с ним.
Но Артур н едал им такой возможности:
-Политически, ваш союз выгоден, но ведь я не идиот!
Уриен и Мерлин переглянулись, пытаясь проследить причинно-следственную связь, но друид сдался первым:
-Артур, что ты имеешь в виду?
-Я знаю, что вы, граф, ненавидите меня! — Артур тряхнул головой и его голос так громыхнул по почти пустой зале, что Кей испуганно дернулся, перестав раскачиваться, и едва не слетел со скамьи, но Гавейн успел его придержать.
-Вы, — продолжал Артур, — ясно дали это понять в час, когда я вытащил меч! А еще, я видел, что вы появились со стороны земель де Горра, в битве при Кармелиде. Я умею слагать факты…
«Кто ж тебя, ублюдок, научил!» — с трудом удержался от комментария Уриен и кивнул:
-Я не скрываю того факта, что я привязан к принцу де Горру и могу называть его своим другом, своим господином, это так. Более того, он знает, что может полагаться на мою верность.
-И ты хочешь, чтобы я отдал Моргану за пса Мелеаганта? — осведомился Артур, с ненавистью глядя на Уриена, — она отдалится от меня! Она станет моим врагом. Моя же сестра!
-Артур, — Мерлин осторожно кашлянул, обращая на себя внимание, — кхм…если у нее родится сын вдали от Камелота, он не станет претендовать на престол так явно и…
-Это мой сын, Мерлин! — Артур ударил кулаком по столу, забывшись. Кей нервно икнул и поперхнулся. Гавейн, невовремя отпивший из своего кубка, закашлялся.
-То есть, — король с неудовольствием вспомнил, что не один в зале, — я хочу сказать, что все жители Камелота — мои дети, король — это отец для…
-Для кого-то и в прямом смысле, — не удержался Уриен. — Прекратите, Артур! Все поймут. Вы тянете зря. Гавейн и Кей вам верные люди, они станут молчать, я тоже…за Мерлина не знаю, он интриган хуже Морганы.
-Я еще здесь! — обиженно напомнил Мерлин.
-Молчите лучше, — не испугался Уриен, — за одно только то, что вы сотворили с семьей моей Морганы, я могу вас убить. И поверьте, однажды я приду спросить с вас за нее. Я буду ей защитником и…
-Моей Морганы! — рявкнул Артур и его лицо пошло опасной краснотой. — Не твоей, напыщенный ты индюк! Она моя сестра!
-И мать вашего сына, который станет бастардом, — кивнул граф Мори, — верно!
-Ура-а, я стану дядей! — радостно запрыгал Кей, видимо, пришедший все-таки в себя. Гавейн попытался его усадить и что-то зашипел ему на ухо.
-Я — друг Мелеаганта, но Мелеагант не сторонник гражданской войны! — продолжал увещевать Уриен, — он объединиться с вами, Артур, как только поймет, что вы — разумный король, а не…свинопас на престоле. Он хочет увидеть, что вы готовы к союзу и уступкам, что вы… он и отправил меня сюда, чтобы я просил руки Морганы у вас, чтобы он мог убедиться, что вы король!
Откуда пришла эта вдохновенная ложь, в которую Уриен сам почти поверил? Откуда взялась эта ясность в уме? Он никогда не был сторонником интриг, уставая от политических игрищ и состязаний в коварстве. Граф предпочитал меч, войну и битву, но сейчас, подсказывало ли ему любящее сердце верные речи, или же их вкладывал ему в уста сам дьявол — было неизвестно, но он вдохновенно лгал, как не лгал, наверное, никогда.
-Это может быть разумно! — заметил Мерлин. — Мелеагант и граф Уриен Мори не один раз проливали свою кровь и кровь своих солдат, чтобы защитить свои земли и земли Камелота от нашествий варваров и наемников.
-Политический союз легко скрепить браком, — поддержал граф, — прошу вас, я люблю Моргану, она будет моей женой, она родит мне детей. Что до вашего сына, король, я признаю его как своего, он не станет притязать на престол.
-Нет! — отрезал Артур, — граф, не заговаривайте больше об этом. Вы желаете своих целей, я — своих. Я не хочу, чтобы моя сестра водилась с таким наглым и подлым человеком, как вы! Вы,
граф, используете женщин, используете связи и дружбу, пользуетесь дружбой Мелеаганта и моим расположением! Это низко для рыцаря…
-Зато высоко для дружбы, — не стал спорить Уриен, — мне тоже не по нутру многое, но я пойду и на большее, чтобы не опорочить своей преданности.
-Я ценю, — одобрил Артур, — Мерлин, твои речи тоже не лишены смысла, но я так решил и так будет — Моргана не пойдет замуж за графа Уриена. Я не пущу ее. Я не отдам ее такому человеку, как Уриен Мори, не потому что я презираю его, а потому что я слишком дорожу сестрой.
-Артур, если позволишь…- Мерлин обернулся на графа, а затем попытался заговорить со своим воспитанником.
-Не позволю! — оборвал Артур, — этот вопрос считается закрытым. Вы, граф, мой гость и я рад вам, но я не отдам руку Морганы вашему дому.
-Тогда…- граф Мори нервно сглотнул стоящий в горле комок, — за кого вы отдаете ее? Вы ведь думали уже, король?
-Сэр Николас кажется мне наиболее приятной кандидатурой, — пожал плечами Артур, немного расслабляясь, — и Моргана к нему благоволит.
Мерлин мрачно закатил глаза, Гавейн попытался слиться со шторами, чтобы казаться незаметным, Кей жевал яблоко, громко чавкая, а Уриен осторожно осведомился, благодаря небеса…
-За мужеложца?
Артур выронил из рук свой кубок, сладковатое вино пролилось на столешницу, въедаясь… Кей захрустел яблоком активнее, как будто убегал от разговоров. Мерлин отступил на шаг от стола, Гавейн же выскочил к Артуру:
-Мой король, сэр Николас заслужил себе славу еще при Утере. Артур, он незаменим, да, мы находим это мерзким и отталкивающим, быть может, но он преданный советник и верный слуга, и…
-И мы сейчас не о нем, как о деятеле! — ласково заметил Уриен. — Артур, я задам только один вопрос.
-Какой? — мрачно осведомился Артур, растерянно оглядываясь вокруг, — что?
-Твоей сестре нужен лучший человек, а кто будет достоин ее?
-Тот, кто не станет надоедать мне в день моей же свадьбы! — рявкнул король, — прочь! Прочь, Уриен, прочь с глаз моих!
Уриен опустил голову, и вышел за дверь, оставляя почтенных гостей в зале.
-Вы ничего не слышали из этого разговора, — предупредил друид, глядя на Гавейна и Кея.
-Я ничего не слышал, — спокойно кивнул Гавейн, — не переживайте, я умею молчать.
-А я написал песню для короля! — радостно запрыгал Кей, Мерлин снова закатил глаза — на тайну рассчитывать не придется.
***
-Госпожа, вам так идет темно-зеленый цвет, он так хорошо оттеняет вашу бледность! — Марди, ненужная никому посреди празднования свадьбы короля и теперь уже, королевы, пыталась хоть как-то попасть в поле зрения высших кругов двора. Жаль, что цель для этого она избрала неудачную — облаченная в темно-зеленое бархатное платье Моргана, хоть и выглядела потрясающе, чего уж таиться! — не желала слышать возгласов служанки.
-Клянусь богами Авалона, если она еще раз выскажется за мое платье, я ее отравлю! — пообещала шепотом Моргана, принимая с кивком благодарности кубок из рук сэра Николаса.
-Но тебе правда идет, леди Моргана! — отозвался рыцарь, улыбаясь. — Треугольный вырез как бы говорит о твоей решительности, высокий воротник удлиняет шею, а…
-При-ду-шу, — одними губами прошептала Моргана и, заметив, что за свадебным столом, где восседали король и королева, на нее смотрит Артур, подняла свой кубок и прокричала:
-Долгой жизни королю! Долгой жизни королеве!
И сама отпила залпом большой глоток под радостные крики двора, сопроводивших послание Морганы.
Это было бы интересно и празднично за счет лент и музыкальных композиций, за счет ароматов и яркостей в костюмах, но…
Это было мрачно! Артур часто смотрел на Моргану, на Уриена, на Гвиневру — на всех вокруг с тенью странной задумчивости, он пытался изображать ликование, но выходило у него очень плохо, потому что стоило ему на минуту отвлечься — тень печали ложилась на его лицо. Что до королевы, та едва не плакала. У нее в глазах блестели невыплаканные слезы, она улыбалась, но таинственно и лунно, не Артуру, а чему-то почти безумному…
Уриен тоже едва походил на живого человека — его мрачность отравляло и Лею, которая, вопреки всему, как служанка и ближайшая помощница королевы, должна была создавать атмосферу всеобщего веселья и танцевала, танцевала, танцевала…
У нее болели ноги, от неудобной, новой, но не разношенной обуви, ныла спина от въевшихся крючков на платье, в глазах было сухо и пустынно, во рту пересыхало, а в голове шумела боль, куда более страшная, чем все остальное, потому что, то была боль медленного осознания…
Женщины видят взгляды тех, кого любят сами! Женщины чувствуют вздохи! Лея видела, что Гвиневра не любит уже Артура так, как прежде, но до Гвиневры ей почти не было дела, она видела взгляд Уриена и видела то, чего не замечал больше никто.
Ланселот прятался ото всех в углу, он не хотел даже, казалось, бросить случайного взгляда на кого-нибудь из служанок или танцовщиц, в то время, как его фигура привлекала к себе внимание молоденьких женщин.
Моргана колебалась недолго. Рассудив, со всей доступной ей здравостью, что Лее она не помощник, Гвиневра сама пусть разбирается, к Уриену и Артуру лучше не лезть, фея решила пойти к Ланселоту. Она предупредила сэра Николаса, что покидает его общество.
-Уже? — расстроился рыцарь, — что ж, я надеюсь на ваше возвращение.
Моргана очаровательно улыбнулась и заверила его, что вернется очень скоро, как бы ни складывались их отношения, рыцарь казался Моргане самым разумным персонажем двора Камелота и его трепетное дружеское — истинно-дружеское отношение к ней подкупало ее.
-Похороны в другом замке, — сообщила Моргана, переместившись за скамью к Ланселоту и спихнув чуть захмелевшего Персиваля локтем, чтобы сесть удобнее.
-Моргана! — пьяно обрадовался Персиваль, — красавица наша!
Рыцарь попытался обнять сводную сестру короля, за что получил очень вежливый пинок от нее же и капитулировал под стол.
-Я не знаю, как быть, Моргана, — сообщил Ланселот, — я полюбил ее.
-Полюбил, сражайся! — Моргана коснулась руки друга, — она твоя, если захочешь — я читаю в ее глазах это.
Ланселот покачал головой:
-Она не станет моей, а даже если станет, имею ли я на это право? Я лишь рыцарь…со вчерашнего дня, не больше. Воспитанник Озерной ведьмы, без титула, земли и имени! Что я могу дать ей? Лачугу и бесчестие? Она королева. Отныне — она жена короля Артура Пендрагона и все, что мне остается, это просто умереть однажды для нее…
-Или сразиться в бесчестии, — осторожно заметила фея, — мой план предусматривает кое-что, главное, не отступай от того, что я скажу. Выполняй мои указания и все будет замечательно.
-Не сомневайся во мне, — Ланселот отпил вина, — я твой друг, это не изменить. Я пойман в две ловушки, я загнан, как зверь, как…
-Кончай, — одними губами приказала Моргана, взглядом указав на подходившего к их столику короля Артура.
Артура слегка качало от выпитого вина, но, наверное, больше от волнения. Моргана выдержала почти минуту, прежде, чем изобразить то, что она заметила его, и подняться навстречу.
-Брат мой? — тоном, полным заботы, вопросила она, показывая всем своим видом, как рада его визиту, краем глаза Моргана заметила, как напрягся Уриен, как Лея перестала кружиться и остановилась у королевы, будто бы поправляя ей прическу…
-Прими, — Артур протянул ей золоченый кубок и взял ее руку своей грубой ладонью, сжал пальцы, повел ее — растерянную и непонимающую к своему столу, и, держа ее ладонь, взял второй рукой руку Гвиневры и вывел ее из-за стола, протянул кубок и ей. Сам, слегка покачиваясь, наполнил оба кубка вином из поданного ему кувшина.
-Вы обе моя семья, самые дорогие мне женщины, — Артур кивнул, скрепляя их, свободные от кубков руки, — выпейте это вино, чтобы ваша дружба не разрушилась, чтобы она соединилась…
-Всегда, пожалуйста, мой король, моя королева…- Моргана пригубила вино, но даже не разжала губ.
Гвиневра улыбнулась и отпила. Артур захлопал в ладоши, и веселье продолжалось, расцветало буйством, но Моргана чувствовала, что что-то не так, что король пытается что-то сделать, и никак не могла понять, что именно ее беспокоит…
***
В том, что Лея проинструктировала Гвиневру, как себя вести в первую ночь, Моргана не сомневалась.
