-У тебя пять дней, - возразил Артур. – Пять дней на то, чтобы подготовить мирный договор и заключить его.
-Мне мало! – Моргана вздрогнула, - Король, это же…
-Пять дней, - жестко повторил Артур. – зайди ко мне чуть позже, пожалуйста, нет, лучше даже утром. Мы обсудим пару моментов. Совет окончен. Монтессори, прошу вас, останьтесь.
Моргана вылетела из зала так быстро, что Ланселот едва успел ее нагнать, на этот раз, по-настоящему.
-Война! – прошипела Моргана яростно, - война с Мелеагантом! Нет, она нужна, но не сегодня! Хотя, завтра, с тактикой Мелеаганта, у нас может и не быть. Я не знаю….
-Ты успеешь подготовить договор и провести переговоры за пять дней? – с тревогой спросил Ланселот. – Я могу тебе помочь?
-Успею…не успею, - Моргана отвернулась к окну, яростно ударила ладонью по витражному стеклу и то жалобно звякнуло. – какая разница? Мелеагант все равно не станет вести переговоры. Или заведет их в тупик.
-Ты же сказала…- не понял Ланселот.
-Артур плохо знает свой народ и влияние Мелеаганта на толпу, - объяснила Моргана, вернее, ей показалось, что она объяснила, однако, Ланселот понял, что все плохо, а почему плохо разбираться уже не стал. – Иди, друг мой, топиться я пойду через пять дней.
Тем временем Монтессори предстал перед королем Артуром. Он был удивлен, потому что Артур никогда прежде не оставлял его после Совета, более того, и на самом Совете внимания ему обычно не выказывал, так в чем было дело в этот раз?
-Ты считаешь, война напрасна? – спросил Артур, глядя на него в упор.
-Я уже изложил свои взгляды, мой король, - ответил Монтессори голосом, полным почтения, - я понимаю, что война неизбежна, и это печально, однако, я против войны прямо сейчас.
-А когда7 – прямо спросил Артур, - когда мне предъявить виновника бед моему народу7
-Честно? – Монтессори с сомнением взглянул на Артура, - желательно тогда, когда я уже умру. Ваше величество, Мелеагант из тех, с кем надо дружить, но дружить, имея нить, за которую можно дернуть, чтобы добиться желаемого.
-Как считаешь…- Артур замялся, походил по зале, не решаясь взглянуть на советника, - Мелеагант подпишет мирный договор Морганы?
-Никогда, - ответил Монтессори, - он не подпишет его. Он желает Камелот, который ушел из его рук.
-Тогда, как быть?
-Честно говоря, мой король, никак. Я советую вам бороться с саксами дальше и забыть принца де гора, пока он не проявляет себя, как себя. Он действует чужими руками. В глазах народа – вы будете агрессором, а он – спасителем. Симпатий у вас не будет, если вы начнете проигрывать, а учитывая, что после того, как мирный договор будет отвергнут, Мелеагант поймет, что война начнется и он успеет собрать армии вперед нас, если уже не собрал, конечно. Забудьте, король, о том, что сказал вам пленник. Забудьте!
-Нет, – воспротивился Артур, - я за правду, за свой народ, за то, что губит Мелеагант своими саксонскими налетами! А это значит только одно… Монтессори, я могу на вас положиться?
-Верьте мне, ваше величество, - рыцарь склонил голову.
-Вы умны, - Артур положил руку на плечо советнику, - вы… соберите моих союзников. Через пять дней мы вступим в войну. Соберите армии, сделайте что-нибудь! Я должен отстоять свой народ.
Монтессори помолчал, обдумывая слова Артура, затем кивнул:
-Я понял вас, мой король. Я сделаю, положитесь на меня. Я могу идти?
-Ступай, - разрешил Артур и буйно заходил по комнате, пытаясь понять, куда деться. Наконец, решил, что пойдет к жене, нужно вернуть семью, расположение – это его долг. В конце концов, ему нужен наследник от брака!
Идти, только было тяжело…
Пока же король Артур метался по зале. Не зная, куда деть свой бурный нрав и кипящую от возбуждения войны кровь, пытаясь понять, как поступить ему со всем, что в жизни его запуталось, пытаясь понять, куда броситься в первую очередь: к Моргане? К Кею? К Гвиневре? К вину? – Монтессори уже достиг нужной ему комнаты и барабанил в дверь.
-иди к черту!- крикнул женский голос из-за двери.
-Это я, - непонятно зачем принялся оправдываться Монтессори и дверь неожиданно открылась. На пороге кабинета возникла Моргана – злая и уже слегка нетрезвая.
-Что тебе? – грубо осведомилась фея, - у меня много дел.
-Пройти дай, - Монтессори легко оттеснил ее в сторону, вошел. Моргана проследила за ним помутнелым взором, но закрыла за гостем дверь и ставилась на него, ожидая. Что он скажет.
-Что случилось? – спросила она. – Вернее, что еще случилось?
-Артур приказал мне тайно готовить союзников и армию, - ответил рыцарь и пересказал Моргане суть диалога с Артуром. Она протрезвела на его глазах.
-Не может быть! Он пошел мимо меня? Обманул? – Моргана метнулась в сторону, затем вернулась на место, пробежала почти через всю комнату. Остановилась, - какого черта… это конец! Так, так, так…
-Возьми себя в руки, - посоветовал Монтессори, - совсем бездействовать я не могу, но немного растянуть сборы, саботировать их – пожалуй, выйдет. По итогу, я соберу армии за неделю, если надумаешь способ, как остановить все это…
-Да как? Как? – Моргана швырнула что-то в стену, и это что-то, оказавшееся серебряным хрустальным сосудом, разлетелось, столкнувшись со стеною. – О, боги… ладно, ступай, я поняла. Нельзя, чтобы кто-то тебя увидел, ступай, ступай!
Про Кея, его убийство, Кармелида и его шантаж Моргана, конечно, и думать забыла. А вот Кармелид обладал памятью гораздо лучшей, он выжидал нужный момент, уже понимая, как разом стать обладателем всего и вся.
***
Король Артур решил идти к Гвиневре, и когда это решение победило в нем желание встретиться с Морганой, он как-то даже сразу успокоился. Будущее виделось ему ясно – армия, война, блистательная победа или мирное заключение договора с принцем. Все было ясно! Все теперь становилось на свои места. Артур чувствовал и небывалый подъем, и разбитость одновременно. С одной стороны он чувствовал, что совершает что-то не то. С другой – его совесть впервые была так прозрачно чиста перед им самим. Он шел к жене, озаботившись перед этим благом народа!
Но на пути его оказалась бродячая певица-актриса по имени Вита. Артур теперь не понимал, как он мог желать ее? Ничего больше не шевелилось в его душе, и похоть отступила.
-Мой король. – ласково заговорила с ним леди Озера, скрывающаяся в образе Виты, - я прошу у вас прощения, но мне надо говорить с вами!
Говори, - равнодушно разрешил Артур.
-Вы сказали во дворе по прибытию, что будет война…- начала девушка и смутилась, опустила взор, - простите, я смущаюсь вас. Вы очень…мужественны.
-Спасибо. – отозвался Артур спокойно, - будет, скорее всего, будет, но вам нечего опасаться, Вита, вы здесь в крепости короля.
-А с кем? – спросила Вита лукаво, - я не боюсь, не думайте, ваше величество, я хочу знать, кто падет от рук такого славного мужа?
-С Мелеагантом, принцем де Горром, - Артур ответил учтиво, но слегка раздраженно. – Извините, мне пора.
Леди Озера-Вита просто просияла, глядя ему в след. Вот оно решение! Оно не пришло ей в голову, но до чего же изящно было выстроено все! Война с Мелеагантом, и, если тот падет… он падет, она постарается, ей больше не надо скрываться и влияние над бриттами получит лишь она,
Мерлин, правда, еще есть, но он здесь не появится, пока правит Артур. А он будет правит! Она постарается. Ланселот, этот отвратительный выскочка, который никогда не преклонялся перед ее силой, который испортил ее любимую, лучшую куклу-ученицу, Лилиан, смотрит с подозрением…
Ну, ничего, смерть настигает в коридорах. Смерть настигает в постелях. Она убьет его и все будет кончено. Он никогда не узнает ее! Угрозы не будет, властвуй по праву! По праву умнейшего и хитрейшего.
Артур достиг покоев Гвиневры, постучал – ему открыла Агата, которая даже пискнула от испуга, увидев короля, но пропустила его.
-Спасибо, - Артур прошел мимо нее, к королеве к своей жене, и замер, увидев, что она мирно спит.
Еще полчаса назад сюда забегал Ланселот, передать ей поцелуй и привет. Он умчался быстро и выглядел озадаченно и озабоченно, и Гвиневра никак не находила себе места. Но она металась по комнате, жалея, что с нею сейчас нет Леи (Лея была в лазарете у Персиваля, не отлучаясь от своего мужа ни на минуту, ни на ночь, ночевала подле его постели, держа его руку, меняя компрессы), однако, когда раздался стук в дверь…
Лея точно не пришла бы – исключено! Она обещала статься у Персиваля и Гвиневра даже не ждала ее уже. Ланселот был только что, Моргана…та явится, конечно, как захочет, но ей нет смысла идти к Гвиневре, да и судя по озабоченному Ланселоту, дела в Совете шли не очень, скорее всего, фея за работой. Оставалась малая вероятность, что это отец, но Гвиневра не хотела его видеть. Если же это были придворные дамы – к черту их! К черту их всех, их тоже видеть не хотелось. Если же Артур…это было глупо, но, вдруг, Гвиневра не была рада бы встречи с ним. Когда раздался стук в дверь, Гвиневра поняла, что это кто-то из тех, кого она не захочет видеть, потому, когда Агата бросилась открывать, Гвиневра нырнула под верхнее покрывало и притворилась спящей.
Любой внимательный человек заметил бы, что постель не разобрана, а сама королева – в одежде не для сна. Любой, кто имел дело с придворными дамами, заметил бы это! Но Артур не был в самом внимательном качестве своем. Кроме Гвиневры у него была Моргана, которая спала даже за столом, если считала это нужным, и Лея, которую он взял силой, а потому Артур не замел такого несоответствия.
Гвиневра боялась, что выдаст себя своим дыханием, своим движением, неосторожным дрожанием ресниц, а Артур стоял и смотрел на нее, не решаясь уйти и остаться.
Артуру хотелось уже уйти. Но почему-то он стоял над нею, над такой маленькой, хрупкой, слабой, над своею женой, с которой он так подло обходился. Артур решил, что хоть сейчас, но должен ее приласкать, должен быть нежным, чтобы она проснулась в его объятиях, чтобы она поняла, что нужна ему…
Вернее, подумала, что нужна, ведь так жестоко держать ее в неведении, в иллюзии…или в правде? Он сам путался в своих чувствах. Решительно снял камзол, рубашку, положил на кресло рядом с постелью, и Гвиневра задержала дыхание – вот сейчас, он поймет, что она не спит! Вот сейчас он потребует супружеский долг. А у нее…Ланселот. Как позволить мужу коснуться себя, если этого так не хочется? Противно, противно…
Артур обошел ее постель, чтобы залезть с другой стороны, и Гвиневра сжалась в комочек, чтобы стерпеть, сжать зубы, если придется притворяться, и не выдать себя.
Он ел на постель, и та прогнулась под его весом, Гвиневра попыталась переместиться подальше, но куда денешься из собственной кровати? Артур наклонился к ее лицу, провел огрубелыми пальцами по щеке, это было действительно очень нежным прикосновением, но он тут же отдернул руку. Снова стал смотреть на нее, Гвиневра чувствовала его взгляд.
-Не могу, - прошептал Артур, поднялся с постели, и вышел уже через минуту из ее комнаты.
-Ушел, - Агата коснулась руки Гвиневры и та, не веря внезапному освобождению, открыла глаза, села – он ушел так спешно. Что оставил даже свой камзол и рубашку. Ушел… неужели, она ему настолько противна?
Гвиневра бессильно рухнула обратно на подушки.
Снова стук в дверь. Моргана отреагировала самым логичным образом:
-Иди к черту, кто бы ты там ни был!
Стук повторился. Фея, чертыхаясь, отворила дверь своей спальни и увидела Артура.
-Зачем пришел? И…почему так? Где потерял часть гардероба?
-У жены, - потупился Артур, - я не могу… пустишь?
-ладно, - Моргана посторонилась. Изначально она хотела ударить его чем-нибудь тяжелым за то, что тот уже стал собирать армию, но решила не выдавать своей осведомленности. Посторонилась.
-Моргана, я тебе дорог? – Артур взглянул на нее затравленно, и у феи совсем опустились руки и ярость как-то смешалась с тоскою, режущей по самому сердцу.
-К чему такой вопрос?- спросила в ответ Моргана, не отвечая и демонстрируя всем своим видом, что вопрос Артура ей оскорбителен.
-Ты вот мне дорога, - продолжал Артур, - я иду к тебе, ненавижу тебя и все равно иду. Пришел к Гвиневре, думал, что проведу ночь с нею, понял, что не могу. А до этого – встретил красавицу-бродячую актрису, что прибилась к нам недавно, Вита, так я и ее не хочу. Она красива и не нужна мне.
-ну, - Моргана вообще перестала что-то соображать от такой искренности, за этот день Артур открывался ей с новой и новой стороны и это уже пугало ее. – Я не могу тебе ничего сказать. Я не знаю, как быть…
-Если ты хочешь, чтобы я ушел, скажи, я сделаю это, - ответил король, и сделал шаг к ней, - пойду к себе, лягу спать, и утром продолжится обсуждение о войне с Мелеагантом.
-ты уже у себя, - Моргана сделала ему шаг навстречу. Ее нерешительность в движении заставила Артура дрогнуть и совсем потерять голову. Он сгреб ее в объятия – решительно и настойчиво. Моргана не сделала и попытки к сопротивлению, и даже мысль о войне с Мелеагантом куда-то отошла прочь…
Глава 66
Глядя на Моргану, нельзя было даже мысли допустить о том, что еще четверть часа назад она, хохоча, бегала наперегонки с Ланселотом до лазарета, чтобы проведать больного Персиваля. Теперь совсем нельзя было так подумать! Весь ее облик выражал полное отчуждение от всех радостей мира, она посерьезнела, и теперь нельзя было сказать точно, сколько ей лет, она выглядела много старше себя самой. Ланселоту эта разница не нравилась, Моргана становилась чужой и холодной в эту минуту и это…пугало. Не нравилось, впрочем, и то, что говорил король Артур своему Совету:
-По всей земле мы слышим стон страдальцев, но это не саксонцы. Это наш, ближний враг. Мелеагант де Горр натравливает на бриттов этих псов!
-Ложь! — заорал кто-то, не выдержав напряжения. — Мелеагант идет от рода де Горров, его род — древнее рода Пендрагонов!
-Мы сами слышали, как саксонец признался в этом! — вступился раздраженный больше обычного (связано это было с присутствием Ланселота), Гавейн. — Он сказал, что все дело рук Мелеаганта!
-И вы ему поверили? — тихо спросил кто-то совсем уже вдали, и даже Моргана не успела поймать точно, кто этот человек.
-Мелеагант нам всегда был врагом, но ловко обманывал, прикидываясь другом! — прервал возмущение Артур. — Он послал нам повозки с хлебами, но саксонские псы, его псы, и неурожай вынудили нас побираться!
-Так это, или нет, — вступил в дело Монтессори, реплики которого Моргана ждала, — но у нас нет ресурсов к войне. В этом году мы должны свести концы с концами, приобрести запасы на случай голодного лета будущего года, а война — это людские траты, это траты золота, которого итак осталось немного. Ваше величество, в ваше отсутствие мы с вашей сестрой пытались просчитать единый налог для всего населения вашей власти… это очень малая цифра!
-Почему единый? — не понял Гавейн.
-Потому что начнется отток населения, — вместо Монтессори ответила Моргана. — Мы не можем брать в этом году с юга столько, сколько с более богатого севера, однако, север не согласится покрыть все наши расходы. Каждый же год пересчитывать, кто и сколько даст, ругаться с каждой часть земли, это слишком. Вот на это ресурсов нет. И времени.
