- Я сейчас в двоякой ситуации, - Он лег на бок рядом со мной, так, чтобы смотреть мне в глаза, - с одной стороны мне все очень понравилось. Обожаю, когда сопротивляются, - он мечтательно закатил глаза, - а с другой стороны, неповиновение недопустимо. Потому нужно тебя наказать.
Будто произошедшего мне мало. Тогда еще было не безразлично. Я кричала, долго кричала, захлебываясь, изворачиваясь. Просила о пощаде. Вырывалась. Он упивался этим. Бил меня не руками, специальным инструментом. Я даже не знала, что такие бывают. Это была другая боль, обидная, унизительная, но вполне терпимая.
- В следующий раз нельзя будет кричать, - повествовал мой мучитель, - или придется увеличить количество ударов, - но сегодня кричи, мне нравится.
Он огладил меня, собственнически, будто проверяя, достаточно ли мне. После развязал руки. Я боялась пошевелиться. Модифицированный осмотрел меня, со вздохом подхватил на руки и отнес в медтекс. Этот газ, который тут же успокаивает, обезболивает… его вкус. К нему невозможно привыкнуть.
Утром я пришла в себя на кровати. Привычной, чистой, свежей. Он уже не спал, я видела его спину через дверь спальни. Сидел за развернутым экраном коммуникатора, работал. Хотелось испариться. Проснуться дома, у родителей, на диване в гостиной, и увидеть совсем другую картину. Но так не бывает. Чем больше развиваются технологии, тем меньше мы верим в чудеса.
Не шевелилась. Надо хорошенько подумать что делать дальше. Уволиться и сбежать к родителям - первое, что приходит в голову и самое глупое. Он не отпустит. Глупо даже пытаться. Будет все только хуже. Как только я покажу свою непокорность, все изменится и сильно. При мысли о том, что эта ночь повторится, меня передернуло.
Конечно, боль прошла, медтекс залечил все. Но он не стирает память, к сожалению. Надо как-то не шарахаться от Него теперь. Работать. И найти способ обрести свободу. Конечно же, я не допускала и мысли, что это будет разовая акция, совершенно нет. Те взгляды, слова… он знал, что делает и делал это раньше много раз. Даже инструмент, которым он меня наказывал, он был в наличии и близко. Значит использовался.
Я сильная. Я справлюсь, конечно. Улучу момент, найду возможность. И все будет хорошо.
Мы поехали на работу только на следующий день. До этого Он вел со мной разговоры о том, какие теперь будут правила. Как его называть, как обращаться, что запрещено, что поощряется. Целая система. В которой избежать наказания невозможно как минимум потому что в этом и суть. Наказать меня.
Полагаю вполне достаточно женщин, которые с удовольствием оказались бы на моем месте. Я воспользовалась глобальной сетью и нашла предостаточно материалов о том, что произошло. Многим такое нравится. Но для этого мужчины самый сок как раз в том, чтобы издеваться над человеком по-настоящему. Чтобы я не хотела этих ударов, не хотела наказаний, подчинения.
Это был год… как в тумане. Как бы я не старалась держать себя в руках, все равно частенько я приходила в себя в медтексе. Я позволяла делать с собой что угодно, лишь бы не доходило до наказания. Он быстро понял, что страшнее всего для меня боль. Банальная, даже скучная, как Он говорил. Но причинял мне ее с изощренным упорством.
Я выпустилась из университета с отличием. Перешла окончательно только к работе. Он назначил меня руководителем пресс-службы Дарсона. Слишком высокий пост. Я должна была ошибаться…
- Ты такая нежная…
Он изучал губами и пальцами мое тело. Я предательски возбуждалась. Но сегодня все было идеально, потому может и стоило расслабиться. Подставила шею под его поцелуи. Если закрыть глаза и представить что-то другое, то это безумно приятно. Он нежный, умелый, все равно привлекает меня как мужчина. От этого, пожалуй, еще хуже. Но если быть ласковой, мягкой, то все было неплохо.
- Я так тебя люблю, моя сладкая…
Не знаю, зачем он это говорил. Еще и требовал ответа. Я простонала что-то похожее. И не потому что не хотела говорить эти слова, о, что вы, конечно я их повторяла бесконечно часто и в разных формах. Просто была уже не в силах терпеть. Нащупала его член и чуть сжала. Ну давай уже!
Через несколько минут я уже кричала его имя. Хорошо же как. Вот сейчас хорошо. Почти нормально. Почти счастье. Я научилась жить сегодняшним днем, не думать, беречь себя от лишней рефлексии, которая сводила с ума значительно больше, чем самые жестокие и болезненные наказания.
Конечно же, мне время от времени поручали некоторые задачи. Те, про которые ни в коем случае, никому и никогда, нельзя говорить. Но мой мучитель берег меня, дорожил. Потому все это было действительно вполне безопасно, без лишнего риска. Но в какой-то момент… это произошло в среду.
- Ника, - Он окликнул меня когда я только собиралась выйти за чашкой кофе, - ты куда идешь?
- Кофе хочу, - я улыбнулась. Настроение было хорошим.
- И мне тоже возьми, - мужчина наклонил голову, - с молоком и сахаром, хорошо?
- Конечно, - кивнула ему, - может быть что-то сладкое?
- Нет, спасибо, сладкая у меня ты, - Он облокотился на столешницу и внимательно посмотрел на меня, - выпьем кофе и улетим сегодня. Есть дела.
Снова кивнула ему. Вообще, это было вполне привычно, вдруг улететь куда-то с ним. И в качестве секретаря, и как представитель пресс-службы, и как просто его девушка. Не сказать, что о нашем романе много кто знал. И уж точно никто не болтал. И вообще, называть это романом я бы не стала. Для определения всего этого есть другие слова.
Он выпил кофе, приобнял меня и повел в сторону лифтов. Наверх, там посадочная площадка. Мы летели только вдвоем, даже управлял флаером автопилот. И долго. Мне в какой-то момент вообще показалось, что мы покинули планету, но нет. Еще одна база Дарсона.
И только узкий круг первого лица Терры. Снова почти дежурно. Брак между Александром и дочерью Дарсона на повестке дня. Той самой, естественной, которая, вроде была безвозвратно потеряна. Но нашлась. Очень вовремя, как и всегда. Да, работы у меня, мягко говоря, прибавится. Я судорожно соображала, составляя план мероприятий и тип позиционирования…
- Ника, - снова окликнул Он, - пойдем.
Держа за руку модифицированный вывел меня из переговорной, где и без нас было шумно.
- У меня к тебе особое задание. Ты станешь подругой для Анатолии Дарсон. Выяснишь, что это за человек, проследишь за ней, насколько это возможно.
Он не ждал моего ответа, очевидно же, что отказаться не получится. Конечно мне это не понравилось. Одно дело забыть включить чью-то фамилию в список или “нечаянно” сфотографировать данные, отправив их на домашний сервер. А другое - подружиться и предать. Хотя… другое ли? Пожалуй, все это одно и то же.
Лия оказалась очень похожей на отца, но нелюдимой, всегда занятой своей учебой и вся в небесах, стремящаяся к звездам. Пилот, одним словом, что с таких возьмешь. Она хорошо ко мне относилась, мы с ней пару раз встречались за обедом, за чашечкой кофе, разговаривали. Но все это не слишком клеилось. Просто не было общих тем. Им взяться неоткуда, мы совсем разные, росли по-разному, жили, учились, стремились и стремимся к совершенно разным вещам.
В ночь перед отлетом на Инору Риан… мне казалось, он сошел с ума. Целовал меня бесконечно. Клялся и клялся в любви. В том, что не бросит меня и всегда будет рядом. Что я - это самое ценное, что у него есть. А я плакала. Наверное, он думал, что это потому что я улетаю, мне страшно, ведь то что мне надо было сделать - опасно.
Но я плакала потому что у меня появился шанс спастись. Спастись там, за далью, в звездах. Там, где нет Его.
Глава 6. Новые правила
Мне теперь казалось полным идиотизмом рассказать о Риане. Особенно увидев реакцию Дана. Если Ар как-то все это спокойно воспринял, то Дан… он делал вид, что все в порядке. Только ничего в порядке не было совершенно. Он злился. Бесился. Мне кажется что даже ревновал. Хотя, странно ревновать к человеку, которого я искренне ненавижу. И вполне обоснованно, что важно.
С другой стороны, врать бы уже не вышло. Слишком много точек давления на меня и возможностей у измененных. Пора привыкать, что теперь не я принимаю решения относительно моей жизни.
-- Я не хочу ничего с этим делать, -- в очередной раз повторила я, -- только забыть поскорее, -- это прозвучало умоляюще.
-- Хорошо, -- после некоторой паузы согласился Ар, -- действительно, если разбираться с ситуацией, это может несколько пошатнуть твое положение здесь.
В сторону свободы, если я все правильно понимаю, подумала я. Но говорить ничего не стала. Не время, не место этому.
-- Да и отношения между Инору и Террой накалит, -- сухо кивнул Дан, -- но это не значит, что допустимо все так и оставить.
-- По-большому счету в правлении Терры действует ярый противник Союза. Еще и с кучей неизвестных переменных. На это закрывать глаза нельзя ни в коем случае… -- покачал головой Аран, -- ты готова, через какое-то время и с нашей полной поддержкой и защитой, анонимно, естественно, постараться вспомнить все?
-- Это не будет анонимно, -- покачала головой я, -- есть информация, которая может утечь только через меня. И это станет очевидно.
-- Мы сможем тебя защитить.
Дан говорил это так уверенно. Да, смогут, пожалуй. Но сколько людей пострадает? Сколько их погибнет, когда они начнут заметать следы? За свою шкуру, признаться, я уже очень давно перестала переживать. Понятно, что ничем хорошим для меня все это не может закончиться. Во мне нет никакой ценности, чтобы беречь и сохранять мою жизнь. Любая опасность, -- и я первая под раздачу.
А таких как я… их много. От них будут избавляться как от свидетелей, как от источника проблем. И готова ли я поступить так с ними? В этом весь вопрос, в этом моя этическая и моральная дилемма, а не в том, сумеют ли меня защитить Свенсоны и Тиран, или нет. Это, как раз, не так уж и важно.
-- Знаю, -- почти заискивающе заглянула ему в глаза, -- в этом я абсолютно уверена. Но давать показания сейчас не готова.
-- Почему? -- подчеркнуто мягко спросил Дан.
-- Я могу ответить абстрактно?
-- Как хочешь, Ника, -- улыбнулся измененный.
-- От моих показаний зависит судьба не только моя или Риана. Пока я не готова принять решение.
-- Неделя, -- спокойно кивнул Дан, -- я вполне могу дать тебе неделю на принятие решения.
-- И что будет, если оно окажется отрицательным?
-- Ты все еще не приносила присягу… -- пожал плечами Аран, все это время внимательно следивший за нашим разговором.
И больше ничего не сказал. Мол, выводы делай сама. Как мне показалось, он имел в виду то, что я все еще их собственность и в итоге как они решат, так и будет. Но ладно. Не буду переживать раньше времени. Признаться, когда выговорилась, стало легче. Возможно у меня получится когда-то стать почти нормальной.
Дан глянул на коммуникатор. Он отключился от импланта на время разговора, судя по всему. Вздохнул, пожал плечами, поцеловал меня и ушел как всегда, дела. Аран покачал головой.
-- Прогуляемся? -- предложил измененный, -- думаю нам обоим срочно нужны положительные эмоции и приятные впечатления.
-- Только приведу себя в порядок, -- согласилась я.
Измененный кивнул. Нужно переодеться, умыться и подправить косметику. Это удивительным образом успокоило. Я внимательно рассматривала себя в зеркало. Красивая. Немного усталая, но безусловно красивая. Может быть я лишь перетрудилась на рабочем месте, кто знает?
Давно уже поняла, что ищу в своем отражении в зеркале каждый раз две вещи. Первое, -- это то, чем именно я все заслужила это, почему именно я. И второе -- насколько заметен на мне след того, что со мной произошло. Ведь я перестала быть нормальной, правильной, такой как все. Приемлемой в обществе. Приличной.
И неважно, размазалась ли косметика, растрепана ли прическа. Главное, обычная ли я, нормальная ли? Получится ли догадаться по мне, что со мной не так? Зеркало, как правило, давало крайне противоречивые ответы. Но я, пусть и не без труда, убеждала себя в том, что все в порядке. И шла.
Погода сегодня была не особо хорошая. Точнее, на любителя, я бы так это назвала. Недавно прошел дождь, оставив за собой лужи, в которых отражается свет фонарей и этот фантастический запах сырости и свежести. Два в одном. И крупные капли, то и дело срываясь с веток падали вниз, часто попадая по голове, плечам, спине.
Я как раз любитель. Мне наоборот, даже претят курорты, с вылизанным искусственным климатом, где даже не понимаешь, ты спишь, или живешь на самом деле, а может быть вообще, просто в виртуальной реальности. Есть такие бродилки, где можно в виртуале прогуляться, и там действительно все так реалистично, что почти чувствуешь, ветер, солнце… ключевое тут слово “почти”.
-- В какой момент ты подумала, что хочешь большего, чем просто жизнь, просто карьера? -- спросил Аран, когда мы вышли на вымощенную под камень тропинку.
-- Не знаю, -- пожала плечами я, -- наверное мне сначала просто очень хотелось… даже не то что денег. Просто не быть в конце паровоза. Плохой, глупой, бессмысленной. А я ведь такой и была.
-- Почему ты так решила? -- повернулся ко мне измененный. Он был искренне удивлен.
-- А знаешь, -- вдруг догадалась я, -- уже и не помню давно. Еще со школы, пожалуй, помнила, а потом нет и все. Причем, мои родители настолько хорошие люди, что если это и детская травма, то это произошло настолько случайно и незначительно, что… может быть кто-то в начальной школе сказал что-то не то. Но действительно, я и не вспомню…
-- Потому что если б помнила, это так сильно не влияло бы на твою жизнь, -- покачал головой собеседник.
-- Пожалуй, -- согласилась я.
Мы еще какое-то время молча шли. Свежесть была упоительной. Сама от себя не ожидала, но потянулась к его руке, сжав в кулаке его безымянный палец. Какой же Ар, все же, огромный. И насколько же он более значительный, чем я. Но все равно… вдруг осознала, что перестала их бояться. Ничего мне эти измененные не сделают.
И самое главное, что по большому счету, от естественных они не так уж и отличаются. Это сначала кажется, что они все такие идеальные, все у них систематизировано, и ни взгляда в сторону, ни шагу назад. Да, все так. Но… они точно такие же люди. Притом, что втянув меня в совершенно извращенные с первого взгляда, сложные и обещающие быть исключительно мучительными отношения они оказались значительно более добрыми и заботливыми господами, чем Риан.
Удивительно вообще то, что у меня все время есть господин. Вроде бы мы совершенно свободные люди и уже давно. Первому я просто позволяла это. Мне казалось, что позволяю. Сейчас понимаю, что выбора у меня было не так уж и много. Сейчас так даже в теории его нет. Выбора.
-- Аран!
Я тоже обернулась на оклик. Тиран. Вот это неожиданная встреча. Не скажу, что Александр такой уж занятой или нелюдимый. Но он, как и все измененные, весьма рационален. И уж точно не будет прогуливаться вечером по парку. Время от времени я встречала его, но он всегда был на рабочем месте и занят.
Мы поздоровались, обменялись любезностями. Все как и должно быть. Александр был с супругой. Лия вела себя со мной сдержанно, но в позитивном тоне. Может быть мне показалось, но она выглядела несколько уставшей, задумчивой… будто не здесь находится. Складывалось ощущение, что мысли ее где-то очень-очень далеко.
