Но тот и не собирался оставаться в укрытии. Вспыхнула защита, пропуская прыгнувшую через высокую ограду фигуру в капюшоне, и на парня уставились белесо-голубые глаза без радужки с маленькой точкой зрачка, остальное лицо укрывала плотная маска.
— Фшен! И ты тут! — Радостно взвизгнувшая Илька выпустила руку Дерека и повисла на шее жутковатого незнакомца. — А ты по делам, как Ален с Люком, или как Винни, поступать в аспирантуру? — забросала она его вопросами.
На плечо девушки из-под многослойных одежд собеседника выполз крупный черный скорпион, на которого она даже не обратила внимания.
Зато Дерек Вольтецкий вздрогнул, поняв, кто перед ним, хотя при этом с удовольствием и некоторой долей злорадства отметил побледневшие лица некромантской компании. Признаться честно, он и сам был в шоке оттого, что девчонка радуется, обнимается и с искренним любопытством интересуется делами самого настоящего пустошника, неожиданно оказавшегося ее знакомым. Это был очень закрытый народ, не покидавший своей территории в скорпионьих пустошах и не жалующий чужаков.
«Какие еще сюрпризы ждут меня рядом с тобой, Иля Лисовская?» — усмехнулся парень про себя, осторожно пожал протянутую пустошником руку и вежливо представился:
— Дерек, Дерек Вольтецкий. Знакомый Ильмары. Приятно познакомиться!
— Вот это ты влип, колючий! — Парень с приличной долей гоблинских кровей в организме присвистнул, задрав голову и разглядывая в ветках старого крежня высоко висящего вверх ногами странного зверя.
Животное, опутанное ветками, зависло почти неподвижно, по-видимому смирившись со своей участью, поскольку не вырывалось, не визжало и выглядело бы дохлым, если бы не едва слышные печальные вздохи, которые оно издавало.
Нарьян Хмышов после экзамена бродил по академии, с любопытством суя нос везде, куда только можно. Будучи сиротой, он точно знал: информация — очень ценная вещь, если у тебя за душой ничего нет. Если разжиться полезными знаниями, есть шанс не остаться голодным, а возможно, даже заработать.
Парню несказанно повезло, что после выпуска из приюта у него неожиданно проявилась магия. Точнее, не то чтобы прямо подфартило, но, по мнению Нарьяна, вылезла из него эта неведомая ему пока фигня очень вовремя, парня как раз собирались прибить.
До этого полугоблину и так часто доставались тумаки в приюте, где он рос, причем почти всегда заслуженно. Уж очень любил Нарьян поспорить, пристать с каверзными вопросами, а то и позадирать кого-нибудь от скуки. Никакой магии у него, несмотря ни на что, до этого не наблюдалось, то ли не заслужил, то ли время не пришло. Почему так было, парень не знал.
Тогда в порту, куда он сдуру приперся искать работу, помыкавшись по городским улицам, за бочками во дворе местной забегаловки его прижала пара громил. Вытащили его, полусонного, с дощатого настила, где он устроил себе лежанку, чтобы скоротать ночь, и, ворочаясь, пнул и нечаянно опрокинул пустой бочонок.
Хмышов понятия не имел, что рядом о каких-то подозрительных делишках могут разговаривать всякие опасные типы. Зато эти самые типы решили, что тощий оборванец специально за ними шпионил. И наверное, быть бы Нарьяну уже кормом для морских рыбешек, да с перепугу он сильно пожелал спрятаться и избавиться от агрессивных мерзавцев, чтобы они его не достали.
Все задворки затрапезного кабака внезапно начали прорастать колючими плетями непонятного растения. Растерявшиеся громилы, чуть не оставшись без глаз, все исцарапанные, буквально на секундочку выпустили парня, и тот тут же очутился в сплетенном из зарослей коконе. Потеряв сознание с перепугу и обессилев от истощения резерва, Нарьян провалялся в укрывших его растениях до появления властей.
Прибывшими на всплеск сырой магии ликвидаторами из местного управления крошечного приморского городка Крикчеянска он был найден, извлечен из кокона, отмыт и накормлен. Потом его порталом притащили сначала в грослиндельское управление, а затем и в МАСМ сдавать экзамены. Причем мнением самого Нарьяна никто не поинтересовался. Сам же Хмышов спорить не рискнул, тем более краем своих оттопыренных ушей он уловил слухи про жилье и стипендию, прилагаемые к вынужденной учебе.
Сейчас, сидя на прицепленных к крежню качелях рядом с общежитием природников, Хмышов с интересом разглядывал висящую в листве метрах в трех над его головой колючую зелено-розовую тушку неизвестного животного.
Зверь с моноклем в одном глазу и блестящей цацкой на цепочке, свисающей с шеи, по мнению Нарьяна, мог быть весьма ценным.
«Если вернуть его хозяйке, ведь такая дурацкая расцветка могла понравиться только девчонке, — рассуждал про себя полугоблин, — то за спасение этого страшилки можно потребовать несколько монет! Они бы мне тут пригодились».
Только вот на его философскую фразу странный зверек дернулся, зафыркал и посоветовал Нарьяну топать своей дорогой, не мешая порядочному метаршиглу думать о том, как выбраться из растительной ловушки.
— И как ты только меня заметил, носатый? Все мимо себе шли, кто-то и на качельках посидеть умудрился, но никто внимания на меня не обратил, — то ли обиженно, то ли с претензией высказала парню колючая животина.
Хмышов на «носатого» не обиделся, каждому свое досталось от папы с мамой, нормальный такой себе нос, его устраивал. Зато то, что висящий «сюрприз» может разговаривать, его восхитило и обрадовало. Во-первых, это же зверюга тогда точно дорогущая, а во-вторых, она сама расскажет, кто хозяйка и где ее искать. Вот повезло так повезло.
Шуршегрем, а это был, конечно, неугомонный Илькин питомец, радости нового знакомого не разделял, хотя, раз уж парень его заметил, был не прочь воспользоваться его услугами по своему освобождению. Но вот рассуждения носатого спасателя ему не понравились: тот, сияя острыми зубами в ослепительной улыбке, умудрился проговориться, что надеется получить с хозяйки такого ценного питомца вознаграждение за спасение любимца.
«Я, конечно, любимец, и очень ценный, — рассуждал про себя метаршигл, — но вряд ли Ильмаре стоит отдавать свои последние деньги этому пройдохе. Хотя если он узнает, что денег ему не дадут, то может отказаться меня выручать. Тогда неизвестно, сколько я тут еще буду висеть.
Дозваться до хозяйки мысленно у Гремы не получилось, и за все время никто, кроме этого желтоватого лопоухого парня с крупным носом, его действительно не обнаружил. Да и не звал Грема на помощь, помня, что в нем могут опознать фронтирскую нечисть и прибить до того, как он сможет что-то объяснить.
Этот же франт в кожанке с красным кушаком о его принадлежности к опасной нечисти понятия не имел. Название «метаршигл» пропустил мимо ушей как пустой звук, и значит, если удастся смыться, то носатый потом ничего не докажет.
У каждого из этих двоих друг на друга были планы, но судьба — очень переменчивая барышня, и она не преминула послать им обоим испытание в виде неожиданных случайных свидетелей, спутав все карты.
— Бедненький зверь! — раздалось неожиданно от клумбы с пышными светло-бежевыми гигантскими пионами. — Ты, Хмышов, зачем его туда подвесил?! Как тебе не стыдно? Я слышала, что у тебя природный дар, а ты животное мучаешь.
К крежню спешила пухленькая темноволосая девушка с круглыми карими глазами и вздернутым носиком. Ее платье с тяжелыми пышными оборками, которые явно мешали двигаться, и две коротенькие косички делали незнакомку похожей на заводную магическую куколку из игрушечного магазина.
— Чего это мне должно быть стыдно?
Нарьян соскочил с качелей и встал в позу драчливого сорванца, выпятив губу, подбоченившись и выставив вперед ногу в залатанном башмаке. Парень смутно помнил, что вроде видел эту девицу где-то в академии, но кто она, понятия не имел.
— Оно там уже висело, когда я сюда пришел! — ткнул Хмышов пальцем в крону дерева. — Я, между прочим, тут думаю, как снять зверя, не повредив, и хозяйке вернуть, а ты иди куда шла. Ходят тут всякие, поучают да обвиняют почем зря!
— Ой, больно надо! — Пышка тоже надулась, но, секунду подумав, вдруг расцвела улыбкой, от которой не ожидавший такого женского коварства Хмышов подавился уже крутящимся на языке обзывательством, и предложила:
— А давай я тебе помогу? И кстати, я знаю, чей это питомец. Она вместе с нами экзамен сдавала, в нашей группе. Ее Ильмара зовут, Ильмара Лисовская, я помню, как ее после меня называли. И этого зверя помню, он с высоким симпатичным парнем ушел, перед тем как нам начали метки раздавать. — Девушка похлопала длинными ресничками, просительно глядя на оранжевеющего полугоблина. — И тебя я помню, но только фамилию, которую профессор Рослосемянкин назвал. У меня очень хорошая память, и я все запоминаю, если не отвлекаюсь.
Вероятно, долго в Нарьяне боролись бы желание познакомиться поближе с симпатичной барышней и жадность в надежде стрясти монетки с богатенькой, наверное, Лисовской и не делиться, но позади девушки появилась здоровенная фигура незнакомого мужчины, по мнению щуплого полугоблина — очень бандитской наружности.
— Я слышал, вы говорили про Ильмару Лисовскую? — пробасил он. — Где она? Еще в академии?
Хмышов стал осторожно сползать с качелей, намереваясь удрать на всякий случай и немного жалея, что магическая штука, которую в нем обнаружили, никак себя не проявляет, как в порту. Все же глазастая девчонка была симпатичной, и оставлять ее без защиты рядом с лысым бугаем было нехорошо и даже чуть-чуть совестно.
— Винни! — внезапно заверещало у него над головой. Это оживился и задергался как припадочный пленник растительных пут. — Вытащи меня отсюда! Илька без меня никуда не уйдет, и я ее быстро отыщу. Она где-то тут гуляет с Дереком Вольтецким, а я вот...
Винни нахмурился, разглядывая экзотический «плод» на крежне. Ему не нравилось, что девушка, которую он считал практически младшей сестренкой, гуляет без присмотра с неизвестным ему типом, а еще его беспокоил Шуршегрем, который, судя по всему, пытался проникнуть в дом кикиморы.
— Ты, безмозглая подушка для иголок, зачем к дереву полез? — поинтересовался он, даже не пытаясь что-то предпринять, несмотря на жалобные стоны Гремы. — Этот крежень — дом Манефы Ауховны, коменданта общежития природников. Повезло, что она в отъезде, а то пошли бы твои иглы на порошки и микстуры. Или Габриэль бы из тебя чучело набил. Это ж надо — ломиться сквозь магию так, что защита сработала! Ты что сделал-то, безголовый шмургл?
— Я только корешок на зуб попробовал там внизу, чтобы понять, откуда у дерева магия вокруг. — Сообразив, что, оказывается, ломился в чужое жилье, метаршигл запаниковал. Ведь его так могли и выгнать из академии или запереть в целительской, пока Илька учится. — Я не знал, я больше не буду!
Тролль же пока стоял и раздумывал.
— Что со всем этим делать?
Ведь это очень неторопливая и основательная раса. Спешка с троллями несовместима, поскольку она расходует энергию, а это лишняя трата еды. Поесть они, конечно, любят, и худеть не захочет ни один уважающий себя тролль. А Винни и так из-за магии приходилось усиленно питаться, чтобы не испортить фигуру, так что ему тем более торопиться было крайне вредно, если дело не касалось еды.
— Простите, пожалуйста, — снизу пропищал голосок малявки в рюшечках, которая, кажется, как он слышал, упоминала Ильку, — вы откуда этого зверька знаете? И Ильмару? Я Гульсия Излуцкаш, поступаю в академию, а вы?
— Винни я, — пробурчал тролль. — Мелкую я с детства знаю, дружу с ее братьями еще со времени учебы здесь. Да и это колючее недоразумение знаю с тех же времен, вечно он лезет куда не следует, еще и Ильку на авантюры подбивает.
— Как же тебя достать-то? — Отвернувшись от пышечки, он задрал голову, пытаясь понять, что надо сделать с переплетением веток, чтобы и метаршигла освободить, и дереву не навредить. За порчу своего дома кикимора точно в долгу не останется. Отсыплет люлей таких, что не унесешь!
— Надо Виолетту Дифинбахиевну звать... — подумав, заключил он. — Все же здесь без природной магии никак.
Сказав это, Винни уже нажимал на браслет, посылая вызов. Однако тоненький взвизг его отвлек, заставив посмотреть на стоящую рядом девушку.
Пухляшка Гульсия, тараща и без того круглые глазенки, тыкала пальцем в крежень.
— Там он, вон там... Хмышов. Он раз — и туда... — Девчонка, чуть заикаясь, уставилась на пустые качели и дерево.
Тролль оглядел крежень. В ветках упомянутого Хмышова не наблюдалось, поблизости тоже, значит, судя по виду мелкоты с косичками, что-то с ним произошло из ряда вон выходящее. На руке из позабытого браслета раздался голос декана природного факультета
— Винни? Что-то случилось? — Виолетта знала тролля как облупленного и понимала, что просто так он ей вызов отправить не мог.
— Пока не знаю точно, Виолетта Дифинбахиевна. Э-э-э, здрасьте. Но вот одно случилось, и сейчас еще второе. Вы не могли бы подойти к общежитию вашего факультета? Очень надо. Мы тут у качелей...
После слова «мы» природница занервничала и, пообещав прийти немедленно, сбросила вызов. Обычно «мы» в тексте Винни включало еще и близнецов Лисовских, а это значит, что все может быть очень плохо. Она даже не догадывалась, что и без двух шебутных некромантов в академии теперь есть кому устраивать нечаянные неприятности всем окружающим.
— Грема, — тролль, поняв, что от девчонки толку нет, решил поинтересоваться произошедшим у еще одного свидетеля, — что тут произошло-то, с Хмышовым этим?
Метаршигл, опутанный ветками и вполне смирившийся с тщетностью бытия, хмыкнул.
— Так в крежень его затянуло. Ты про природную магию заговорил, а он возьми да и попробуй. Дерево ладошкой похлопал, а оно засветилось зелененьким, и его как дернет сквозь кору. Это несправедливо! — Шуршегрем был очень раздражен тем обстоятельством, что он висит в кроне, а какой-то ушлый лопоух попал туда, куда метаршигл намеревался, и притом без всякого желания со своей стороны.
— Дела-а... — Винни поскреб пятерней затылок. — Что же это его защита пропустила в отсутствие хозяйки? Как бы не натворил там чего...
Стоя у ограды академического кладбища, Дерек Вольтецкий с легкой паникой разглядывал на своем запястье появившуюся татуировку скорпиона.
Вокруг сгрудилась компания притихших некромантов, замерла рядом Илька, с интересом изучая черный рисунок на загорелой коже, а Фшен Шатос застыл перед ними неподвижной статуей, словно уйдя в себя. Только глаза пустошника, глядящего то на свою руку, то на кисть Дерека, выдавали его смятение.
— А это теперь все время так будет? — обратился к нему Вольтецкий и, послюнив палец, потер татуировку. Скорпион стал объемным, недовольно шевельнул жалом и переполз чуть дальше, собираясь спрятаться под манжету рубашки. Дерек отдернул мокрый палец, опасливо косясь на новое сомнительное украшение, и опять вопросительно посмотрел на Шатоса.
Илька в стороне остаться не могла, скорпионов пустошника она совсем не боялась, поскольку играла с ними с детства, и она тоже потерла опять ставшего черным рисунком некрупного скорпиончика. Тот, видимо поняв, что покоя ему не будет, шустро скользнул от любознательной девушки под манжету в надежде, что там его не побеспокоят.
— А у Алена с Люком такого нет, — Ильмаре было совсем непонятно, почему ее братья, дружа с пустошником уже много лет, не получили себе такую интересную штуку, если это так легко, — и у Винни тоже нет.
— Фшен! И ты тут! — Радостно взвизгнувшая Илька выпустила руку Дерека и повисла на шее жутковатого незнакомца. — А ты по делам, как Ален с Люком, или как Винни, поступать в аспирантуру? — забросала она его вопросами.
На плечо девушки из-под многослойных одежд собеседника выполз крупный черный скорпион, на которого она даже не обратила внимания.
Зато Дерек Вольтецкий вздрогнул, поняв, кто перед ним, хотя при этом с удовольствием и некоторой долей злорадства отметил побледневшие лица некромантской компании. Признаться честно, он и сам был в шоке оттого, что девчонка радуется, обнимается и с искренним любопытством интересуется делами самого настоящего пустошника, неожиданно оказавшегося ее знакомым. Это был очень закрытый народ, не покидавший своей территории в скорпионьих пустошах и не жалующий чужаков.
«Какие еще сюрпризы ждут меня рядом с тобой, Иля Лисовская?» — усмехнулся парень про себя, осторожно пожал протянутую пустошником руку и вежливо представился:
— Дерек, Дерек Вольтецкий. Знакомый Ильмары. Приятно познакомиться!
Глава 12. О Нарьяне Хмышове
— Вот это ты влип, колючий! — Парень с приличной долей гоблинских кровей в организме присвистнул, задрав голову и разглядывая в ветках старого крежня высоко висящего вверх ногами странного зверя.
Животное, опутанное ветками, зависло почти неподвижно, по-видимому смирившись со своей участью, поскольку не вырывалось, не визжало и выглядело бы дохлым, если бы не едва слышные печальные вздохи, которые оно издавало.
Нарьян Хмышов после экзамена бродил по академии, с любопытством суя нос везде, куда только можно. Будучи сиротой, он точно знал: информация — очень ценная вещь, если у тебя за душой ничего нет. Если разжиться полезными знаниями, есть шанс не остаться голодным, а возможно, даже заработать.
Парню несказанно повезло, что после выпуска из приюта у него неожиданно проявилась магия. Точнее, не то чтобы прямо подфартило, но, по мнению Нарьяна, вылезла из него эта неведомая ему пока фигня очень вовремя, парня как раз собирались прибить.
До этого полугоблину и так часто доставались тумаки в приюте, где он рос, причем почти всегда заслуженно. Уж очень любил Нарьян поспорить, пристать с каверзными вопросами, а то и позадирать кого-нибудь от скуки. Никакой магии у него, несмотря ни на что, до этого не наблюдалось, то ли не заслужил, то ли время не пришло. Почему так было, парень не знал.
Тогда в порту, куда он сдуру приперся искать работу, помыкавшись по городским улицам, за бочками во дворе местной забегаловки его прижала пара громил. Вытащили его, полусонного, с дощатого настила, где он устроил себе лежанку, чтобы скоротать ночь, и, ворочаясь, пнул и нечаянно опрокинул пустой бочонок.
Хмышов понятия не имел, что рядом о каких-то подозрительных делишках могут разговаривать всякие опасные типы. Зато эти самые типы решили, что тощий оборванец специально за ними шпионил. И наверное, быть бы Нарьяну уже кормом для морских рыбешек, да с перепугу он сильно пожелал спрятаться и избавиться от агрессивных мерзавцев, чтобы они его не достали.
Все задворки затрапезного кабака внезапно начали прорастать колючими плетями непонятного растения. Растерявшиеся громилы, чуть не оставшись без глаз, все исцарапанные, буквально на секундочку выпустили парня, и тот тут же очутился в сплетенном из зарослей коконе. Потеряв сознание с перепугу и обессилев от истощения резерва, Нарьян провалялся в укрывших его растениях до появления властей.
Прибывшими на всплеск сырой магии ликвидаторами из местного управления крошечного приморского городка Крикчеянска он был найден, извлечен из кокона, отмыт и накормлен. Потом его порталом притащили сначала в грослиндельское управление, а затем и в МАСМ сдавать экзамены. Причем мнением самого Нарьяна никто не поинтересовался. Сам же Хмышов спорить не рискнул, тем более краем своих оттопыренных ушей он уловил слухи про жилье и стипендию, прилагаемые к вынужденной учебе.
Сейчас, сидя на прицепленных к крежню качелях рядом с общежитием природников, Хмышов с интересом разглядывал висящую в листве метрах в трех над его головой колючую зелено-розовую тушку неизвестного животного.
Зверь с моноклем в одном глазу и блестящей цацкой на цепочке, свисающей с шеи, по мнению Нарьяна, мог быть весьма ценным.
«Если вернуть его хозяйке, ведь такая дурацкая расцветка могла понравиться только девчонке, — рассуждал про себя полугоблин, — то за спасение этого страшилки можно потребовать несколько монет! Они бы мне тут пригодились».
Только вот на его философскую фразу странный зверек дернулся, зафыркал и посоветовал Нарьяну топать своей дорогой, не мешая порядочному метаршиглу думать о том, как выбраться из растительной ловушки.
— И как ты только меня заметил, носатый? Все мимо себе шли, кто-то и на качельках посидеть умудрился, но никто внимания на меня не обратил, — то ли обиженно, то ли с претензией высказала парню колючая животина.
Хмышов на «носатого» не обиделся, каждому свое досталось от папы с мамой, нормальный такой себе нос, его устраивал. Зато то, что висящий «сюрприз» может разговаривать, его восхитило и обрадовало. Во-первых, это же зверюга тогда точно дорогущая, а во-вторых, она сама расскажет, кто хозяйка и где ее искать. Вот повезло так повезло.
Шуршегрем, а это был, конечно, неугомонный Илькин питомец, радости нового знакомого не разделял, хотя, раз уж парень его заметил, был не прочь воспользоваться его услугами по своему освобождению. Но вот рассуждения носатого спасателя ему не понравились: тот, сияя острыми зубами в ослепительной улыбке, умудрился проговориться, что надеется получить с хозяйки такого ценного питомца вознаграждение за спасение любимца.
«Я, конечно, любимец, и очень ценный, — рассуждал про себя метаршигл, — но вряд ли Ильмаре стоит отдавать свои последние деньги этому пройдохе. Хотя если он узнает, что денег ему не дадут, то может отказаться меня выручать. Тогда неизвестно, сколько я тут еще буду висеть.
Дозваться до хозяйки мысленно у Гремы не получилось, и за все время никто, кроме этого желтоватого лопоухого парня с крупным носом, его действительно не обнаружил. Да и не звал Грема на помощь, помня, что в нем могут опознать фронтирскую нечисть и прибить до того, как он сможет что-то объяснить.
Этот же франт в кожанке с красным кушаком о его принадлежности к опасной нечисти понятия не имел. Название «метаршигл» пропустил мимо ушей как пустой звук, и значит, если удастся смыться, то носатый потом ничего не докажет.
У каждого из этих двоих друг на друга были планы, но судьба — очень переменчивая барышня, и она не преминула послать им обоим испытание в виде неожиданных случайных свидетелей, спутав все карты.
— Бедненький зверь! — раздалось неожиданно от клумбы с пышными светло-бежевыми гигантскими пионами. — Ты, Хмышов, зачем его туда подвесил?! Как тебе не стыдно? Я слышала, что у тебя природный дар, а ты животное мучаешь.
К крежню спешила пухленькая темноволосая девушка с круглыми карими глазами и вздернутым носиком. Ее платье с тяжелыми пышными оборками, которые явно мешали двигаться, и две коротенькие косички делали незнакомку похожей на заводную магическую куколку из игрушечного магазина.
— Чего это мне должно быть стыдно?
Нарьян соскочил с качелей и встал в позу драчливого сорванца, выпятив губу, подбоченившись и выставив вперед ногу в залатанном башмаке. Парень смутно помнил, что вроде видел эту девицу где-то в академии, но кто она, понятия не имел.
— Оно там уже висело, когда я сюда пришел! — ткнул Хмышов пальцем в крону дерева. — Я, между прочим, тут думаю, как снять зверя, не повредив, и хозяйке вернуть, а ты иди куда шла. Ходят тут всякие, поучают да обвиняют почем зря!
— Ой, больно надо! — Пышка тоже надулась, но, секунду подумав, вдруг расцвела улыбкой, от которой не ожидавший такого женского коварства Хмышов подавился уже крутящимся на языке обзывательством, и предложила:
— А давай я тебе помогу? И кстати, я знаю, чей это питомец. Она вместе с нами экзамен сдавала, в нашей группе. Ее Ильмара зовут, Ильмара Лисовская, я помню, как ее после меня называли. И этого зверя помню, он с высоким симпатичным парнем ушел, перед тем как нам начали метки раздавать. — Девушка похлопала длинными ресничками, просительно глядя на оранжевеющего полугоблина. — И тебя я помню, но только фамилию, которую профессор Рослосемянкин назвал. У меня очень хорошая память, и я все запоминаю, если не отвлекаюсь.
Вероятно, долго в Нарьяне боролись бы желание познакомиться поближе с симпатичной барышней и жадность в надежде стрясти монетки с богатенькой, наверное, Лисовской и не делиться, но позади девушки появилась здоровенная фигура незнакомого мужчины, по мнению щуплого полугоблина — очень бандитской наружности.
— Я слышал, вы говорили про Ильмару Лисовскую? — пробасил он. — Где она? Еще в академии?
Хмышов стал осторожно сползать с качелей, намереваясь удрать на всякий случай и немного жалея, что магическая штука, которую в нем обнаружили, никак себя не проявляет, как в порту. Все же глазастая девчонка была симпатичной, и оставлять ее без защиты рядом с лысым бугаем было нехорошо и даже чуть-чуть совестно.
— Винни! — внезапно заверещало у него над головой. Это оживился и задергался как припадочный пленник растительных пут. — Вытащи меня отсюда! Илька без меня никуда не уйдет, и я ее быстро отыщу. Она где-то тут гуляет с Дереком Вольтецким, а я вот...
Винни нахмурился, разглядывая экзотический «плод» на крежне. Ему не нравилось, что девушка, которую он считал практически младшей сестренкой, гуляет без присмотра с неизвестным ему типом, а еще его беспокоил Шуршегрем, который, судя по всему, пытался проникнуть в дом кикиморы.
— Ты, безмозглая подушка для иголок, зачем к дереву полез? — поинтересовался он, даже не пытаясь что-то предпринять, несмотря на жалобные стоны Гремы. — Этот крежень — дом Манефы Ауховны, коменданта общежития природников. Повезло, что она в отъезде, а то пошли бы твои иглы на порошки и микстуры. Или Габриэль бы из тебя чучело набил. Это ж надо — ломиться сквозь магию так, что защита сработала! Ты что сделал-то, безголовый шмургл?
— Я только корешок на зуб попробовал там внизу, чтобы понять, откуда у дерева магия вокруг. — Сообразив, что, оказывается, ломился в чужое жилье, метаршигл запаниковал. Ведь его так могли и выгнать из академии или запереть в целительской, пока Илька учится. — Я не знал, я больше не буду!
Тролль же пока стоял и раздумывал.
— Что со всем этим делать?
Ведь это очень неторопливая и основательная раса. Спешка с троллями несовместима, поскольку она расходует энергию, а это лишняя трата еды. Поесть они, конечно, любят, и худеть не захочет ни один уважающий себя тролль. А Винни и так из-за магии приходилось усиленно питаться, чтобы не испортить фигуру, так что ему тем более торопиться было крайне вредно, если дело не касалось еды.
— Простите, пожалуйста, — снизу пропищал голосок малявки в рюшечках, которая, кажется, как он слышал, упоминала Ильку, — вы откуда этого зверька знаете? И Ильмару? Я Гульсия Излуцкаш, поступаю в академию, а вы?
— Винни я, — пробурчал тролль. — Мелкую я с детства знаю, дружу с ее братьями еще со времени учебы здесь. Да и это колючее недоразумение знаю с тех же времен, вечно он лезет куда не следует, еще и Ильку на авантюры подбивает.
— Как же тебя достать-то? — Отвернувшись от пышечки, он задрал голову, пытаясь понять, что надо сделать с переплетением веток, чтобы и метаршигла освободить, и дереву не навредить. За порчу своего дома кикимора точно в долгу не останется. Отсыплет люлей таких, что не унесешь!
— Надо Виолетту Дифинбахиевну звать... — подумав, заключил он. — Все же здесь без природной магии никак.
Сказав это, Винни уже нажимал на браслет, посылая вызов. Однако тоненький взвизг его отвлек, заставив посмотреть на стоящую рядом девушку.
Пухляшка Гульсия, тараща и без того круглые глазенки, тыкала пальцем в крежень.
— Там он, вон там... Хмышов. Он раз — и туда... — Девчонка, чуть заикаясь, уставилась на пустые качели и дерево.
Тролль оглядел крежень. В ветках упомянутого Хмышова не наблюдалось, поблизости тоже, значит, судя по виду мелкоты с косичками, что-то с ним произошло из ряда вон выходящее. На руке из позабытого браслета раздался голос декана природного факультета
— Винни? Что-то случилось? — Виолетта знала тролля как облупленного и понимала, что просто так он ей вызов отправить не мог.
— Пока не знаю точно, Виолетта Дифинбахиевна. Э-э-э, здрасьте. Но вот одно случилось, и сейчас еще второе. Вы не могли бы подойти к общежитию вашего факультета? Очень надо. Мы тут у качелей...
После слова «мы» природница занервничала и, пообещав прийти немедленно, сбросила вызов. Обычно «мы» в тексте Винни включало еще и близнецов Лисовских, а это значит, что все может быть очень плохо. Она даже не догадывалась, что и без двух шебутных некромантов в академии теперь есть кому устраивать нечаянные неприятности всем окружающим.
— Грема, — тролль, поняв, что от девчонки толку нет, решил поинтересоваться произошедшим у еще одного свидетеля, — что тут произошло-то, с Хмышовым этим?
Метаршигл, опутанный ветками и вполне смирившийся с тщетностью бытия, хмыкнул.
— Так в крежень его затянуло. Ты про природную магию заговорил, а он возьми да и попробуй. Дерево ладошкой похлопал, а оно засветилось зелененьким, и его как дернет сквозь кору. Это несправедливо! — Шуршегрем был очень раздражен тем обстоятельством, что он висит в кроне, а какой-то ушлый лопоух попал туда, куда метаршигл намеревался, и притом без всякого желания со своей стороны.
— Дела-а... — Винни поскреб пятерней затылок. — Что же это его защита пропустила в отсутствие хозяйки? Как бы не натворил там чего...
Глава 13. Странности не заканчиваются
Стоя у ограды академического кладбища, Дерек Вольтецкий с легкой паникой разглядывал на своем запястье появившуюся татуировку скорпиона.
Вокруг сгрудилась компания притихших некромантов, замерла рядом Илька, с интересом изучая черный рисунок на загорелой коже, а Фшен Шатос застыл перед ними неподвижной статуей, словно уйдя в себя. Только глаза пустошника, глядящего то на свою руку, то на кисть Дерека, выдавали его смятение.
— А это теперь все время так будет? — обратился к нему Вольтецкий и, послюнив палец, потер татуировку. Скорпион стал объемным, недовольно шевельнул жалом и переполз чуть дальше, собираясь спрятаться под манжету рубашки. Дерек отдернул мокрый палец, опасливо косясь на новое сомнительное украшение, и опять вопросительно посмотрел на Шатоса.
Илька в стороне остаться не могла, скорпионов пустошника она совсем не боялась, поскольку играла с ними с детства, и она тоже потерла опять ставшего черным рисунком некрупного скорпиончика. Тот, видимо поняв, что покоя ему не будет, шустро скользнул от любознательной девушки под манжету в надежде, что там его не побеспокоят.
— А у Алена с Люком такого нет, — Ильмаре было совсем непонятно, почему ее братья, дружа с пустошником уже много лет, не получили себе такую интересную штуку, если это так легко, — и у Винни тоже нет.
