The God Engines ( на русском ) by John Scalzi
To Doselle Young
And gratefully acknowledging the efforts of
Bill Schafer, Yanni Kuznia, Tim Holt, Gail Cross,
Vincent Chong, and Cherie Priest
Дисклеймер:
данный художественный перевод произведения Джона Скальци «The God Engines» выполнен с помощью искусственного интеллекта. Перевод сохраняет стиль оригинала, включая использование разговорных выражений и нецензурной лексики там, где это оправдано контекстом. Все интерпретации, стилистические решения и лексический выбор осуществлены ИИ-ассистентом.
Пришло время выпороть бога.
Капитан Иэн Тепе вошёл в божью келью, держа в руках маленький лакированный ларец с изящной чеканкой. На палубе застал кровь: один послушник хрипел, истекая кровью, другой корчился в дрожи, а сам бог лежал плашмя внутри железного круга — цепи укоротили до предела, впившись в пол. Целитель Омлл бормотал над раненым. Бог хихикал, уткнувшись лицом в железо — рот раздавлен в плоскую щель, а язык лизнул алые губы. Над богом, точно за невидимой чертой, стоял жрец. У стены ютились двое других послушников — бледные, перепуганные до дрожи.
Тепе поставил ларец на стол, заставленный орудиями наказания. Взглянул на жреца — Кроджа Андсо.
— Докладывай, — бросил он.
Андсо на миг напрягся. По званию он капитану не уступал. Но тут дело касалось *Праведного* — а значит, власть в этом вопросе принадлежала Тепе.
— Осквернённый отказался подчиниться приказу, — процедил жрец. — Я велел Дриану навести порядок. — Глаза метнулись к длинному железному шесту, валявшемуся у края круга. От него к послушнику Дриану тянулся след брызг крови. — Осквернённый поймал шест на вылете, втянул Дриана в круг и вцепился зубами. Отпустил только когда я приказал вогнать его в пол.
Тепе не сводил взгляда с жреца, но вопрос адресовал целителю:
— Как Дриан?
— Осквернённый откусил ему кусок мяса — прямо с плеча. Кость раздроблена, сосуды порваны, крови потеряно много. Я зашиваю рану, но тут нужен Гардер. Его руки в этом деле твёрже моих.
— Почему его нет?
— Не было времени, — вставил Андсо. — Целитель Омлл как раз проходил мимо, когда началось. Услышал крики — и вошёл.
Тепе кивнул:
— Прости, целитель.
Омлл ответил кивком:
— С вашего позволения, мне нужно доставить Дриана в лазарет.
— Доставляй. Жрец, прикажи своим помочь ему.
Андсо махнул рукой — послушникам и второго раза не потребовалось. Подхватили Дриана и вынесли прочь, проворно, как тень. В келье остались лишь капитан, жрец и бог.
Тепе наклонился, поднял шест, осмотрел наконечник.
— Хочу знать, как это произошло, жрец, — сказал он.
— Я уже объяснил, что случилось, капитан, — напряжённо ответил Андсо.
— Ты объяснил что, — парировал Тепе. — А я спросил как. — Он взвесил шест в руке. — Откуда он взялся?
— Из наших складов. Я велел принести, когда Осквернённый отказался повиноваться.
Тепе провёл пальцем по острию.
— Проверял перед тем, как пустить в ход?
— Не было нужды. Всё снабжение сертифицировано Епископатом. Все орудия дисциплины — из вторичного железа, капитан. Так положено. Ты это знаешь.
— Видать, ты боготворишь Епископат, раз не утруждешься проверить собственный скарб.
— А ты нет? — Андсо выпрямился. Капитан скребанул по грани богохульства — а это уже была вотчина жреца. — Ты сомневаешься в Епископате, капитан?
Тепе бросил на него мельком взгляд, но не ответил. Вместо этого занёс шест и со всей силы вогнал в распростёртое тело бога — острый наконечник метнулся к спине Осквернённого.
Древко шеста прогнулось; лезвие скребануло по божьей шкуре, зацепилось — но не прорезало. Бог снова хихикнул, хрипло, с надрывом. Глаза жреца расширились.
Тепе вырвал шест и швырнул его на пол — за пределы круга, между собой и Андсо.
— Я не сомневаюсь в Епископате, жрец Андсо, — холодно произнёс он. — Я сомневаюсь в людях. Ты же знаешь: флотские торговцы гонятся за монетой, а не за спасением души. И подмена третичного железа вторичным — это разница между удачным месяцем и провалом.
С пола донёсся шёпот, певучий и издевательский:
— «Третичное держит, вторичное ранит, первичное убивает», — пропел бог и снова захихикал.
Жрец уставился на шест, потом поднял взгляд на капитана.
— Я хочу допросить квартирмейстера, — сказал Андсо. — Он принимал этот груз. На нём лежала ответственность за подлинность сертификата.
— Квартирмейстер Уссе мёртв, — резко оборвал его Тепе. — Вместе с тремя своими помощниками и десятью членами экипажа — в последнем бою у Амент-Кура. Если виноват — будь уверен, Владыка уже спросил с него. Тебе больше не о чем беспокоиться. А какие бы грехи ни таил на душе Уссе, жрец, это ты решил поверить поддельной епископской печати на слово. И твой послушник может за это поплатиться.
— Если поплатится — будет со Владыкой.
— И славно будет, — кивнул капитан. — Только, думаю, в его-то годы — неохотно. — Он пнул шест ногой, и тот заскользил к жрецу. — Уничтожь это. Помолись над пеплом. А потом перепроверь все оставшиеся орудия. Каждое. К четвёртому колоколу завтра до полудня жду полного отчёта.
— Есть, капитан, — после паузы ответил Андсо.
— Всё, — сказал Тепе.
Андсо удивлённо моргнул.
— Ты не желаешь моей помощи?
— Это дело капитанов, — отрезал Тепе. — Не жрецов.
— Как прикажешь, капитан, — сухо кивнул Андсо. — Оставляю тебя с твоим делом.
— Постой, — остановил его Тепе и кивнул на бога. — Ослабь цепи.
— Капитан?
— Ослабь цепи, — повторил капитан. — Хочу, чтобы мог сесть.
— Не советую, капитан, — возразил Андсо. — Осквернённого надлежит держать в ницости.
— Когда я с ним покончу, он будет достаточно низок, — сказал Тепе. — Действуй, жрец.
Андсо подошёл к пульту, отмотал цепь и снял блокировку.
Прошло несколько секунд.
— Он всё ещё на полу, — заметил Тепе.
— Так оно и есть, — ответил жрец. — Но теперь — по собственной воле.
— Как хочешь, — сказал Тепе. — Уходи.
Жрец вышел.
— Можешь подняться, — обратился Тепе к богу.
— Сесть — не значит подняться, — отозвался бог.
— Тогда садись.
— Железо прохладное, — прошептал бог в пол. — Оно нам по душе.
— Как угодно, — бросил Тепе и вернулся к столу. Взял ларец, подошёл к богу и остановился у самой кромки железного круга. Поставил ларец на пол — прямо на линии взгляда бога.
— Знаешь, что внутри? — спросил он.
— Сокровище, — прошипел бог насмешливо, уткнувшись в пол.
— Именно так, — сказал Тепе и нагнулся, распахивая крышку. Внутри лежал кнут, унизанный металлическими осколками.
Бог медленно, тоскливо прошипел.
— Ты не видел его раньше — не давал мне повода пустить в ход, — сказал Тепе, беря кнут с осторожностью. — Так что объясню. — Он выставил рукоять. — Кость. Взята из бога, которого Владыка убил Своими руками. Говорят, кость вырвали, пока бог ещё жил. Но правда ли это — не знаю.
— Мы знаем правду, — отозвался бог.
— Ремень — из божьей кожи, — продолжил Тепе, игнорируя ответ. — Кожи того же бога, чья кость стала рукоятью. Её содрали при жизни — это правда.
— Мы знали об этом, — всё так же лёжа на полу, произнёс бог. — Бога, которого убил твой. Мы чувствовали его боль. Дивились, как долго ваш бог мучил его — вырезал кости, сдирал кожу, вновь и вновь отращивал их силой отчаявшихся последователей, что не могли вынести зрелище мук своего бога, но не могли и жить без него. Ужасно. За монету веры и жестокости ваш бог купил этот миленький, миленький кнут. Ты не понимаешь цены тому, что держишь в руках.
— Боги творят многое, чего не дано постичь их последователям, — сказал Тепе. — Но я знаю одно: кость и кожа бога сами по себе не внушают тебе страха. Для страха — вот это. — Он указал на осколки металла, вплетённые в кнут.
— Да, — снова прошипел бог.
— Первичное железо, — сказал Тепе. — Как сказано в наших трактатах: *«Рождённое в сердце звезды, когда та умирала и разметала себя во тьме. Никогда не собранное в пыль зарождающихся планет. Никогда не переплавленное втрое в горне людских кузниц»*.
Он поднёс кнут ближе — но всё ещё за пределами круга. Бог отшатнулся.
— Взгляни на железо, — сказал Тепе. — Само по себе не выковано, но вделано и закреплено в этом кнуте. И как ты сам напевал: *третичное держит, вторичное ранит, первичное убивает*.
Тепе уложил кнут обратно в ларец.
— Не знаю, почему так. Почему первичное железо может убить бога. Знаю лишь — может. Знаю, что боги страшатся смерти сильнее людей. Этим кнутом я могу убить тебя, бог.
Бог поднял голову.
— Ты не называешь нас, как прочие. Не зовёшь «Осквернённым». Мы слышали это раньше. Хотим знать — почему.
— Ты служишь мне, — сказал Тепе.
— Но ты не произносишь наше имя, — заметил бог.
— Я не дурак, — ответил Тепе. Назвать бога — значит вручить ему власть.
Бог усмехнулся.
— Ты даже не думаешь его, — сказал он и снова опустил голову на железо.
— Что я думаю, — сказал Тепе, — так это то, что ты поклянёшься мне выполнить приказ. Доставить нас в Трискелл. Там нас ждут к утру.
— Почему мы должны это сделать? — спросил бог.
— Потому что приказано.
— Никакой человек не приказывает нам, — отрезал бог.
Тепе сунул руку за пазуху и вытащил Дар — железный шифр на серебряной цепи. Протянул его богу.
— Не играй в игры, — сказал он. — Ты прекрасно знаешь, что означает этот Дар.
— На этом корабле я ношу Дар повеления, — сказал Тепе. — А значит, моё слово здесь — слово Владыки. Богом ты хоть и являешься, но ты Его раб. А раз во всём ты раб Его — то на этом корабле ты и мой раб тоже. Я повелеваю тебе именем Владыки. Вези нас в Трискелл.
Тепе спрятал Дар обратно под рубаху.
— А сколько людей у тебя на корабле? — спросил бог.
— Триста восемьдесят душ, — ответил Тепе. Шесть месяцев назад *Праведный* покинул Епископскую Гавань с четырьмястами двадцатью людьми на борту — битвы и болезни сделали своё.
— Триста восемьдесят добрых людей, — протянул бог.
— Да.
— Так прикажи им выйти из твоего драгоценного корабля и толкать, — фыркнул бог. — Не сомневаюсь, к утру вы будете в Трискелле.
Тепе вытащил кнут из ларца, встал и со всей силы хлестнул бога — осколки железа впились в плоть. Бог завопил, забился, насколько позволяли цепи. Из раны сочилась божья кровь.
— Один удар — за дерзость, — сказал Тепе. И через мгновение хлестнул снова. — Второй — за послушника Дриана.
Капитан свернул кнут, унизанный божьей кровью и клочьями плоти, опустился на колени и уложил его обратно в ларец.
— Если Дриан умрёт — ты ответишь и за это тоже.
Бог попытался рассмеяться — получилось всхлипнуть.
— Жжёт…
— Жжёт, да, — кивнул капитан. — И будет жечь сильнее. Раны от первичного железа не заживут без благодати верующих — ты это знаешь. Твои раны будут гнить, разрастаться, боль — нарастать, пока ты не сдохнешь. Если только не поклянёшься мне повиноваться.
— Если мы умрём — вы здесь пропадёте, — прохрипел бог.
— Если ты умрёшь — наш Гаврил подаст сигнал бедствия, и нас подберут достаточно скоро, — отрезал Тепе. — Меня спросят — но правда будет ясна. Владыка не терпит непослушных. — Он кивнул на ларец с кнутом. — Это тебе должно быть знакомо.
Бог молчал, лёжа на полу, дёргаясь и корчась от муки. Тепе стоял терпеливо и смотрел.
— Заставь это прекратиться, — выдавил бог спустя долгие минуты.
— Повинуйся, — сказал Тепе.
— Мы доставим вас в Трискелл. Или куда ещё скажешь. Только заставь это прекратиться.
— Клянись.
— Мы уже сказали, что сделаем! — заорал бог, и его облик дрогнул, исказился — промелькнуло что-то первобытное, уродливое, напоминание: когда Владыка поработил прочих богов, Он отнял у них не только имена, но и истинные облики. Дрожь прошла — бог снова принял рабскую форму.
Тепе опустился на колени, вытащил из кармана рубахи служебный нож, воткнул его в мясо левой ладони — и молился, пока кровь струилась вниз. Правой рукой подставил ладонь, собирая кровь. Когда набралось достаточно, он шагнул внутрь железного круга и приложил руки к ранам бога, обмазывая их своей кровью — благодать в ней начала своё целебное дело. Бог снова вскрикнул — и затих.
Тепе закончил, быстро вышел за пределы круга — цепи-то ослаблены.
— Теперь, — сказал он, прижимая ладонь, чтобы остановить кровь. — Вези нас в Трискелл.
— Мы сделаем, как сказали, — тяжело дыша, выговорил бог. — Но нам нужен отдых. Трискелл далеко, а ты нас изувечил.
— У тебя есть до восьмого колокола Собачьей вахты, — сказал Тепе. — Скажи, что понял и повинуешься.
— Поняли, — прошептал бог и снова рухнул на железо.
Тепе поднял ларец и вышел из кельи. За дверью ждали Андсо с послушниками.
— Ты истекаешь кровью, — заметил жрец.
— Бог согласился выполнить приказ, — сказал Тепе, игнорируя замечание. — Проследи, чтобы к восьмому колоколу Собачьей вахты он был готов. Пока я разрешил ему отдых.
— Сначала нужно проучить его за Дриана, — сказал Андсо.
— Нет, — отрезал Тепе. — На сегодня взысканий хватит. Мне важнее, чтобы оно отдохнуло, чем чтобы ты его ещё потрепал. Ясно?
— Так точно, капитан, — ответил Андсо.
Тепе направился к каюте, убрал ларец, а затем поднялся на мостик. Там уже ждал Нил Форн, его старпом.
— Движок в норме? — тихо спросил Форн, когда капитан подошёл ближе.
— До Трискелла протянет, — бросил Тепе и повернулся к Стралу Теби у штурвала. — Мистер Теби, Трискелл на смотровую.
Теби пробормотал молитву над смотровой — и в воздухе вспыхнула звёздная карта, парящая в прозрачном кубе пространства. В дальнем углу мерцал символ *Праведного*, а по диагонали, на противоположной грани куба, светилась точка Трискелла.
— Шестьдесят световых, — прищурился Форн, вглядываясь в смотровую. — Знатная дистанция. Не удивлюсь, что бог решил прилечь.
— Приказ есть у нас, Нил, — сказал Тепе. — И у бога тоже. — Он потёр левую ладонь — та уже пульсировала от боли. — Держи вахту. Вернусь до вечерней трапезы.
Он спустился в лазарет — глянуть, закончил ли Гардер с Дрианом и сможет ли заштопать его собственную, поменьше, рану.
— Боги становятся беспокойными, — произнёс жрец Кродж Андсо, обращаясь к офицерам за капитанским столом по окончании вечерней трапезы.
Капитан Тепе нахмурился. Андсо уже перешёл к третьей чарке вина — из собственных запасов, не того разбавленного, что по традиции полагалось на капитанском столе. Вино жреца было крепким, как и его язык — особенно в последнее время. А эта реплика, брошенная с неподобающей лёгкостью, резко контрастировала с тем, что капитан собственными глазами видел: как бог изувечил послушника Дриана.
Прежде чем Тепе успел ответить, заговорил Нил Форн:
— Вы зовёте их «богами», жрец Андсо. А я думал, вы не отходите от слова «осквернённые». И что расстаётесь с ним разве что ценой собственной крови.
С дальнего конца стола Андсо прищурился на старпома. Форн сидел справа от капитана, восседавшего во главе. По традиции жрец занимал место у противоположного конца — хотя Тепе прекрасно знал: Андсо считает себя главой, а капитана — хвостом. Между военной и духовной вершинами *Праведного* расположились офицеры вне вахты — со временем они невольно выстроились вдоль стола, выдавая своим местом, чьей власти ближе душой.
To Doselle Young
And gratefully acknowledging the efforts of
Bill Schafer, Yanni Kuznia, Tim Holt, Gail Cross,
Vincent Chong, and Cherie Priest
Дисклеймер:
данный художественный перевод произведения Джона Скальци «The God Engines» выполнен с помощью искусственного интеллекта. Перевод сохраняет стиль оригинала, включая использование разговорных выражений и нецензурной лексики там, где это оправдано контекстом. Все интерпретации, стилистические решения и лексический выбор осуществлены ИИ-ассистентом.
Глава первая
Пришло время выпороть бога.
Капитан Иэн Тепе вошёл в божью келью, держа в руках маленький лакированный ларец с изящной чеканкой. На палубе застал кровь: один послушник хрипел, истекая кровью, другой корчился в дрожи, а сам бог лежал плашмя внутри железного круга — цепи укоротили до предела, впившись в пол. Целитель Омлл бормотал над раненым. Бог хихикал, уткнувшись лицом в железо — рот раздавлен в плоскую щель, а язык лизнул алые губы. Над богом, точно за невидимой чертой, стоял жрец. У стены ютились двое других послушников — бледные, перепуганные до дрожи.
Тепе поставил ларец на стол, заставленный орудиями наказания. Взглянул на жреца — Кроджа Андсо.
— Докладывай, — бросил он.
Андсо на миг напрягся. По званию он капитану не уступал. Но тут дело касалось *Праведного* — а значит, власть в этом вопросе принадлежала Тепе.
— Осквернённый отказался подчиниться приказу, — процедил жрец. — Я велел Дриану навести порядок. — Глаза метнулись к длинному железному шесту, валявшемуся у края круга. От него к послушнику Дриану тянулся след брызг крови. — Осквернённый поймал шест на вылете, втянул Дриана в круг и вцепился зубами. Отпустил только когда я приказал вогнать его в пол.
Тепе не сводил взгляда с жреца, но вопрос адресовал целителю:
— Как Дриан?
— Осквернённый откусил ему кусок мяса — прямо с плеча. Кость раздроблена, сосуды порваны, крови потеряно много. Я зашиваю рану, но тут нужен Гардер. Его руки в этом деле твёрже моих.
— Почему его нет?
— Не было времени, — вставил Андсо. — Целитель Омлл как раз проходил мимо, когда началось. Услышал крики — и вошёл.
Тепе кивнул:
— Прости, целитель.
Омлл ответил кивком:
— С вашего позволения, мне нужно доставить Дриана в лазарет.
— Доставляй. Жрец, прикажи своим помочь ему.
Андсо махнул рукой — послушникам и второго раза не потребовалось. Подхватили Дриана и вынесли прочь, проворно, как тень. В келье остались лишь капитан, жрец и бог.
Тепе наклонился, поднял шест, осмотрел наконечник.
— Хочу знать, как это произошло, жрец, — сказал он.
— Я уже объяснил, что случилось, капитан, — напряжённо ответил Андсо.
— Ты объяснил что, — парировал Тепе. — А я спросил как. — Он взвесил шест в руке. — Откуда он взялся?
— Из наших складов. Я велел принести, когда Осквернённый отказался повиноваться.
Тепе провёл пальцем по острию.
— Проверял перед тем, как пустить в ход?
— Не было нужды. Всё снабжение сертифицировано Епископатом. Все орудия дисциплины — из вторичного железа, капитан. Так положено. Ты это знаешь.
— Видать, ты боготворишь Епископат, раз не утруждешься проверить собственный скарб.
— А ты нет? — Андсо выпрямился. Капитан скребанул по грани богохульства — а это уже была вотчина жреца. — Ты сомневаешься в Епископате, капитан?
Тепе бросил на него мельком взгляд, но не ответил. Вместо этого занёс шест и со всей силы вогнал в распростёртое тело бога — острый наконечник метнулся к спине Осквернённого.
Древко шеста прогнулось; лезвие скребануло по божьей шкуре, зацепилось — но не прорезало. Бог снова хихикнул, хрипло, с надрывом. Глаза жреца расширились.
Тепе вырвал шест и швырнул его на пол — за пределы круга, между собой и Андсо.
— Я не сомневаюсь в Епископате, жрец Андсо, — холодно произнёс он. — Я сомневаюсь в людях. Ты же знаешь: флотские торговцы гонятся за монетой, а не за спасением души. И подмена третичного железа вторичным — это разница между удачным месяцем и провалом.
С пола донёсся шёпот, певучий и издевательский:
— «Третичное держит, вторичное ранит, первичное убивает», — пропел бог и снова захихикал.
Жрец уставился на шест, потом поднял взгляд на капитана.
— Я хочу допросить квартирмейстера, — сказал Андсо. — Он принимал этот груз. На нём лежала ответственность за подлинность сертификата.
— Квартирмейстер Уссе мёртв, — резко оборвал его Тепе. — Вместе с тремя своими помощниками и десятью членами экипажа — в последнем бою у Амент-Кура. Если виноват — будь уверен, Владыка уже спросил с него. Тебе больше не о чем беспокоиться. А какие бы грехи ни таил на душе Уссе, жрец, это ты решил поверить поддельной епископской печати на слово. И твой послушник может за это поплатиться.
— Если поплатится — будет со Владыкой.
— И славно будет, — кивнул капитан. — Только, думаю, в его-то годы — неохотно. — Он пнул шест ногой, и тот заскользил к жрецу. — Уничтожь это. Помолись над пеплом. А потом перепроверь все оставшиеся орудия. Каждое. К четвёртому колоколу завтра до полудня жду полного отчёта.
— Есть, капитан, — после паузы ответил Андсо.
— Всё, — сказал Тепе.
Андсо удивлённо моргнул.
— Ты не желаешь моей помощи?
— Это дело капитанов, — отрезал Тепе. — Не жрецов.
— Как прикажешь, капитан, — сухо кивнул Андсо. — Оставляю тебя с твоим делом.
— Постой, — остановил его Тепе и кивнул на бога. — Ослабь цепи.
— Капитан?
— Ослабь цепи, — повторил капитан. — Хочу, чтобы мог сесть.
— Не советую, капитан, — возразил Андсо. — Осквернённого надлежит держать в ницости.
— Когда я с ним покончу, он будет достаточно низок, — сказал Тепе. — Действуй, жрец.
Андсо подошёл к пульту, отмотал цепь и снял блокировку.
Прошло несколько секунд.
— Он всё ещё на полу, — заметил Тепе.
— Так оно и есть, — ответил жрец. — Но теперь — по собственной воле.
— Как хочешь, — сказал Тепе. — Уходи.
Жрец вышел.
— Можешь подняться, — обратился Тепе к богу.
— Сесть — не значит подняться, — отозвался бог.
— Тогда садись.
— Железо прохладное, — прошептал бог в пол. — Оно нам по душе.
— Как угодно, — бросил Тепе и вернулся к столу. Взял ларец, подошёл к богу и остановился у самой кромки железного круга. Поставил ларец на пол — прямо на линии взгляда бога.
— Знаешь, что внутри? — спросил он.
— Сокровище, — прошипел бог насмешливо, уткнувшись в пол.
— Именно так, — сказал Тепе и нагнулся, распахивая крышку. Внутри лежал кнут, унизанный металлическими осколками.
Бог медленно, тоскливо прошипел.
— Ты не видел его раньше — не давал мне повода пустить в ход, — сказал Тепе, беря кнут с осторожностью. — Так что объясню. — Он выставил рукоять. — Кость. Взята из бога, которого Владыка убил Своими руками. Говорят, кость вырвали, пока бог ещё жил. Но правда ли это — не знаю.
— Мы знаем правду, — отозвался бог.
— Ремень — из божьей кожи, — продолжил Тепе, игнорируя ответ. — Кожи того же бога, чья кость стала рукоятью. Её содрали при жизни — это правда.
— Мы знали об этом, — всё так же лёжа на полу, произнёс бог. — Бога, которого убил твой. Мы чувствовали его боль. Дивились, как долго ваш бог мучил его — вырезал кости, сдирал кожу, вновь и вновь отращивал их силой отчаявшихся последователей, что не могли вынести зрелище мук своего бога, но не могли и жить без него. Ужасно. За монету веры и жестокости ваш бог купил этот миленький, миленький кнут. Ты не понимаешь цены тому, что держишь в руках.
— Боги творят многое, чего не дано постичь их последователям, — сказал Тепе. — Но я знаю одно: кость и кожа бога сами по себе не внушают тебе страха. Для страха — вот это. — Он указал на осколки металла, вплетённые в кнут.
— Да, — снова прошипел бог.
— Первичное железо, — сказал Тепе. — Как сказано в наших трактатах: *«Рождённое в сердце звезды, когда та умирала и разметала себя во тьме. Никогда не собранное в пыль зарождающихся планет. Никогда не переплавленное втрое в горне людских кузниц»*.
Он поднёс кнут ближе — но всё ещё за пределами круга. Бог отшатнулся.
— Взгляни на железо, — сказал Тепе. — Само по себе не выковано, но вделано и закреплено в этом кнуте. И как ты сам напевал: *третичное держит, вторичное ранит, первичное убивает*.
Тепе уложил кнут обратно в ларец.
— Не знаю, почему так. Почему первичное железо может убить бога. Знаю лишь — может. Знаю, что боги страшатся смерти сильнее людей. Этим кнутом я могу убить тебя, бог.
Бог поднял голову.
— Ты не называешь нас, как прочие. Не зовёшь «Осквернённым». Мы слышали это раньше. Хотим знать — почему.
— Ты служишь мне, — сказал Тепе.
— Но ты не произносишь наше имя, — заметил бог.
— Я не дурак, — ответил Тепе. Назвать бога — значит вручить ему власть.
Бог усмехнулся.
— Ты даже не думаешь его, — сказал он и снова опустил голову на железо.
— Что я думаю, — сказал Тепе, — так это то, что ты поклянёшься мне выполнить приказ. Доставить нас в Трискелл. Там нас ждут к утру.
— Почему мы должны это сделать? — спросил бог.
— Потому что приказано.
— Никакой человек не приказывает нам, — отрезал бог.
Тепе сунул руку за пазуху и вытащил Дар — железный шифр на серебряной цепи. Протянул его богу.
— Не играй в игры, — сказал он. — Ты прекрасно знаешь, что означает этот Дар.
— На этом корабле я ношу Дар повеления, — сказал Тепе. — А значит, моё слово здесь — слово Владыки. Богом ты хоть и являешься, но ты Его раб. А раз во всём ты раб Его — то на этом корабле ты и мой раб тоже. Я повелеваю тебе именем Владыки. Вези нас в Трискелл.
Тепе спрятал Дар обратно под рубаху.
— А сколько людей у тебя на корабле? — спросил бог.
— Триста восемьдесят душ, — ответил Тепе. Шесть месяцев назад *Праведный* покинул Епископскую Гавань с четырьмястами двадцатью людьми на борту — битвы и болезни сделали своё.
— Триста восемьдесят добрых людей, — протянул бог.
— Да.
— Так прикажи им выйти из твоего драгоценного корабля и толкать, — фыркнул бог. — Не сомневаюсь, к утру вы будете в Трискелле.
Тепе вытащил кнут из ларца, встал и со всей силы хлестнул бога — осколки железа впились в плоть. Бог завопил, забился, насколько позволяли цепи. Из раны сочилась божья кровь.
— Один удар — за дерзость, — сказал Тепе. И через мгновение хлестнул снова. — Второй — за послушника Дриана.
Капитан свернул кнут, унизанный божьей кровью и клочьями плоти, опустился на колени и уложил его обратно в ларец.
— Если Дриан умрёт — ты ответишь и за это тоже.
Бог попытался рассмеяться — получилось всхлипнуть.
— Жжёт…
— Жжёт, да, — кивнул капитан. — И будет жечь сильнее. Раны от первичного железа не заживут без благодати верующих — ты это знаешь. Твои раны будут гнить, разрастаться, боль — нарастать, пока ты не сдохнешь. Если только не поклянёшься мне повиноваться.
— Если мы умрём — вы здесь пропадёте, — прохрипел бог.
— Если ты умрёшь — наш Гаврил подаст сигнал бедствия, и нас подберут достаточно скоро, — отрезал Тепе. — Меня спросят — но правда будет ясна. Владыка не терпит непослушных. — Он кивнул на ларец с кнутом. — Это тебе должно быть знакомо.
Бог молчал, лёжа на полу, дёргаясь и корчась от муки. Тепе стоял терпеливо и смотрел.
— Заставь это прекратиться, — выдавил бог спустя долгие минуты.
— Повинуйся, — сказал Тепе.
— Мы доставим вас в Трискелл. Или куда ещё скажешь. Только заставь это прекратиться.
— Клянись.
— Мы уже сказали, что сделаем! — заорал бог, и его облик дрогнул, исказился — промелькнуло что-то первобытное, уродливое, напоминание: когда Владыка поработил прочих богов, Он отнял у них не только имена, но и истинные облики. Дрожь прошла — бог снова принял рабскую форму.
Тепе опустился на колени, вытащил из кармана рубахи служебный нож, воткнул его в мясо левой ладони — и молился, пока кровь струилась вниз. Правой рукой подставил ладонь, собирая кровь. Когда набралось достаточно, он шагнул внутрь железного круга и приложил руки к ранам бога, обмазывая их своей кровью — благодать в ней начала своё целебное дело. Бог снова вскрикнул — и затих.
Тепе закончил, быстро вышел за пределы круга — цепи-то ослаблены.
— Теперь, — сказал он, прижимая ладонь, чтобы остановить кровь. — Вези нас в Трискелл.
— Мы сделаем, как сказали, — тяжело дыша, выговорил бог. — Но нам нужен отдых. Трискелл далеко, а ты нас изувечил.
— У тебя есть до восьмого колокола Собачьей вахты, — сказал Тепе. — Скажи, что понял и повинуешься.
— Поняли, — прошептал бог и снова рухнул на железо.
Тепе поднял ларец и вышел из кельи. За дверью ждали Андсо с послушниками.
— Ты истекаешь кровью, — заметил жрец.
— Бог согласился выполнить приказ, — сказал Тепе, игнорируя замечание. — Проследи, чтобы к восьмому колоколу Собачьей вахты он был готов. Пока я разрешил ему отдых.
— Сначала нужно проучить его за Дриана, — сказал Андсо.
— Нет, — отрезал Тепе. — На сегодня взысканий хватит. Мне важнее, чтобы оно отдохнуло, чем чтобы ты его ещё потрепал. Ясно?
— Так точно, капитан, — ответил Андсо.
Тепе направился к каюте, убрал ларец, а затем поднялся на мостик. Там уже ждал Нил Форн, его старпом.
— Движок в норме? — тихо спросил Форн, когда капитан подошёл ближе.
— До Трискелла протянет, — бросил Тепе и повернулся к Стралу Теби у штурвала. — Мистер Теби, Трискелл на смотровую.
Теби пробормотал молитву над смотровой — и в воздухе вспыхнула звёздная карта, парящая в прозрачном кубе пространства. В дальнем углу мерцал символ *Праведного*, а по диагонали, на противоположной грани куба, светилась точка Трискелла.
— Шестьдесят световых, — прищурился Форн, вглядываясь в смотровую. — Знатная дистанция. Не удивлюсь, что бог решил прилечь.
— Приказ есть у нас, Нил, — сказал Тепе. — И у бога тоже. — Он потёр левую ладонь — та уже пульсировала от боли. — Держи вахту. Вернусь до вечерней трапезы.
Он спустился в лазарет — глянуть, закончил ли Гардер с Дрианом и сможет ли заштопать его собственную, поменьше, рану.
Глава вторая
— Боги становятся беспокойными, — произнёс жрец Кродж Андсо, обращаясь к офицерам за капитанским столом по окончании вечерней трапезы.
Капитан Тепе нахмурился. Андсо уже перешёл к третьей чарке вина — из собственных запасов, не того разбавленного, что по традиции полагалось на капитанском столе. Вино жреца было крепким, как и его язык — особенно в последнее время. А эта реплика, брошенная с неподобающей лёгкостью, резко контрастировала с тем, что капитан собственными глазами видел: как бог изувечил послушника Дриана.
Прежде чем Тепе успел ответить, заговорил Нил Форн:
— Вы зовёте их «богами», жрец Андсо. А я думал, вы не отходите от слова «осквернённые». И что расстаётесь с ним разве что ценой собственной крови.
С дальнего конца стола Андсо прищурился на старпома. Форн сидел справа от капитана, восседавшего во главе. По традиции жрец занимал место у противоположного конца — хотя Тепе прекрасно знал: Андсо считает себя главой, а капитана — хвостом. Между военной и духовной вершинами *Праведного* расположились офицеры вне вахты — со временем они невольно выстроились вдоль стола, выдавая своим местом, чьей власти ближе душой.
