– И велел тебе оставаться на месте, – твердо ответил он.
– Ничего не объяснив? По-твоему, я кто?
– А я? – сверкнул он глазами. – Ты столько лет живешь среди хищных и так до сих пор и не поняла, что мужчина сам может решать, куда и с кем ему идти? Я должен провести ликбез, серьезно?
– Но я... мы же... Эрик!
– У меня есть право выбирать. Всегда было. И будет. Ты должна это принять.
– Принять что?
– Ты взрослая девочка и все понимаешь.
– Не верю... – Я замотала головой и нахмурилась. – Это он тебя вынудил, так ведь? Гектор.
– Ты серьезно считаешь, что меня можно заставить? – усмехнулся он. – Меня?! Я думал, ты хорошо меня знаешь.
Заставили. Я чувствовала. А он врал. И от лжи этой, вынужденной, горькой, было так паршиво, что внутри все занемело. Ложь во спасение – снова на те же грабли, Полина! Еще раз я не выдержу.
Кивнула. Закусила губу от обиды. Она рвала грудь, желая выплеснуться, явиться миру. Эрику. Гектору. Всем им. И девушку ту я невольно ненавидела, хотя ненавидеть ее было не за что. Несчастная. Изувеченная подобными мне...
– Жаль, если мы не поняли друг друга, – добавил Эрик. Я на него больше не смотрела – не могла. Просто развернулась и...
Запах корицы проник в гостиную. Приторный, тошнотворный, дурманящий. Шаги давались трудно, ноги будто цепями связали, но я шла. Понимала: если остановлюсь, то не выдержу – брошусь ему на шею, буду умолять, плакать, унижаться.
Просить не оставлять. Глупо. Он все решил, пусть и защищает. Даже не поделился, хотя знает – я говорила, что чувствовала после того, как Влад... и Герда...
Хотя это не одно и то же.
Тогда почему так больно? Почему кажется, я вот-вот упаду? И внутренности сплавились в комок...
Охотника на клумбе не было, унесли в дом, наверное. А может, проснулся и сам пошел. Подошвы шаркали по гладкой розовой плитке.
Ее рука у него на рукаве. Глаза горят. И в спальне – мольберт. Краски. И... Мне нельзя смотреть на картины...
Влад с Глебом ждали у машины. Глеб курил и пинал бордюр. Влад потирал ушибленный локоть. Увидев меня, они выпрямились и на лицах тревогу нарисовали. Рыцари, блин. И чего добились?
– Не стоило нам вообще приходить, – тихо сказала я и тоже пнула. Зачем-то колесо. Помогло мало, только ногу ушибла, и сигнализация сработала.
– Так я не понял, с Эриком-то что? – поинтересовался Глеб, но Влад осадил его:
– Помолчи!
Открыл мне дверцу, и я села. Откинулась головой на спинку и закрыла глаза. Все было нереальным и таким ненастоящим, что хотелось царапать запястья. Ощутить физическую боль, чтобы хоть немного затереть другую. Невыносимую, жгучую.
Глеб сел рядом со мной и взял мою руку.
– Переживем, – бросил зло.
Переживем.
Безразличие. Обман. Неизвестность. И даже воспоминания о той комнате: открытое окно, мольберт, расстеленная кровать.
– Переночуешь у нас, – утвердительно произнес Влад. Уверенный, как всегда. Ни капли сомнения.
– Нет! – резко ответила я. – Хочу домой. К себе домой.
Бежать туда, куда я всегда бежала зализывать раны. В дом без защиты, но кому теперь нужно на меня нападать? Гектор не станет, а остальному миру я безразлична...
Я не сдамся. Одна ночь слабости и вернусь в строй. У меня есть сын. Племя. Обязанности. То, ради чего стоит жить.
Я не одна.
И Гектор, как бы ни старался, не сломит меня. Я найду способ. Переверну весь мир, отыщу лучшего жреца, колдуна, если нужно будет, пойду к Альрику, но избавлюсь от убийственного кена. И тогда...
Что тогда?
Мимо мелькали витрины, неоновые вывески, яркие фонари. На улицах веселились компании. Девушки смеялись, запрокидывая головы и довольно жмурясь от внимания мужчин. Они еще не знают, что на свете бывает такое. Когда не хочется дышать. Когда воздух больше не нужен.
Но я дышала. Инстинкты не убьешь.
Меня тоже не убьешь. Пытались уже. Выживу!
Но амулет Эрика горел на груди, будто говорил: без него умрешь. Что осталось у меня без него?
Я. Осталась я.
А значит, не все потеряно.
– Приезжай! Сегодня же, – настойчиво сказала Ира в трубку. – Крег сильный жрец и что-нибудь придумает. Он вылечит тебя от этого... Я даже подумать не могла, что такое возможно!
– Возможно, как видишь, – мрачно ответила я и допила давно остывший кофе. В окне бушевала осень: плевалась дождем и била почти голыми ветками в стекло.
Вроде моя кухня. Кофеварка на столе в углу. Тостер. Микроволновка у холодильника. Плита с присохшим бульоном, который у меня так и не хватило сил отмыть. И несмотря на это, все чужое. Не так, как в доме скади, где я проводила дни. Где на толстом ворсистом ковре учился ползать мой сын.
И днем все было хорошо. Полубессмысленная болтовня Эли, рассказы Томы о произошедшем за ночь. Я даже улыбалась, когда Алан хватал ее за нос и пытался оторвать. И, казалось, дыра в душе становилась немного меньше.
Но ночевать там я не могла. Как только входила в ту комнату, становилось невыносимо дышать. Мне бы дали другую – не проблема, пустых комнат в доме предостаточно – но я все равно не хотела пока там ночевать. Да и не уснула бы. К тому же, Тамара говорила, Эрик приходит именно по ночам. Долго стоит у кроватки сына, смотрит и молчит. Жалеет ли? Хотя с чего ему жалеть? Как он сам выразился неделю назад, он мужчина. У него может быть множество детей от многих женщин...
Черт, какая же я дура!
– Крег говорит, у него есть парочка идей, как избавить тебя от этого, – не унималась Ира. – Иногда он удивляет меня своим креативом. Приедешь?
– Приеду, – согласилась я. Нельзя упускать шанс, пусть он и мизерный. Заодно и подругу повидаю. Все же рядом с Ирой всегда становится легче, особенно когда душа изорвана в клочья. Привычка. Тогда Ира меня вытащила...
– Вот и замечательно! – обрадовалась подруга. – Скажу Крегу.
– У тебя... у вас все хорошо?
– Конечно, все замечательно!
Голос ее был радостным, но меня преследовало чувство, что она лишь прячется. Возможно, скоро мне тоже придется прятаться... Скоро, но не прямо сейчас. Прямо сейчас у меня дела поважнее – не люблю, когда мою жизнь контролируют, особенно всякие злые ясновидцы.
Но если Гектора с его стремлением сделать дочь счастливой можно было понять, то Эрика, который всегда был честен со мной, хотелось придушить за ложь. Злость сменялась сожалением и дикой тоской, от которой спрятаться было тяжело.
Глеб за эту неделю заходил два раза – хмурый и небритый. От него пахло бензином, костром и сигаретным дымом, под глазами пролегли синяки – последствия бессонных ночей. Он приходил и ложился на диван. Устраивал голову у меня на коленях, сжимал мою ладонь и делал вид, что спит.
Но на самом деле он не спал. Думал. И мысли эти множились новым разочарованием.
Она была в том доме. Ника. Жила там, подчинялась Гектору и все знала. Призналась Глебу в этом еще в тот вечер. Сказала, что Гектор в своем праве помочь Лидии.
Помочь? Чем? Привязав к ней Эрика таким способом? Лишая его свободы выбора? Хотя кому ты врешь, Полина, Эрик сделал выбор. Естественно, чтобы спасти меня, я ведь скади, и он чувствует ответственность. За мои чувства ответственности не было.
Когда Глеб был рядом, я почти полностью успокаивалась.
Ира права, Крег действительно сильный жрец. Но кроме того, он прогрессивный. Наплевал на мнение собственного вождя и живет с замужней женщиной. Скорее всего, в ритуалах он такой же экспериментатор. К тому же, я ничего не теряю, если съезжу в Москву. Не думаю, что Гектору расстояние помешает от меня избавиться, но чем дальше я буду от Эрика, тем ему спокойнее. Если исходить из логики моих предположений.
Но сначала нужно увидеть Алана, неизвестно, сколько времени займут попытки Крега избавить меня от кена Гектора. А сына с собой брать – плохая идея. Все же ребенку скади место в племени.
Хорошо, что Эрик почти не появлялся в доме, и за все это время я ни разу его не встретила. Впрочем, приходил он всегда, когда меня не было – наверное, специально, чтобы не дразнить судьбу. Ведь наш обмен давал и ему возможность чувствовать, где я нахожусь. На этот раз я долго не сидела и, уложив Алана на дневной сон, отправилась обратно в город. Собрать вещи, позвонить Глебу и на автовокзал. А потом... потом подумаю. Нужно использовать каждую возможность.
Поднимаясь по лестнице, я настолько задумалась, что не сразу заметила на площадке Мирослава. Он судорожно пытался открыть дверь своей квартиры, но ключ никак не хотел попадать в замочную скважину.
– Мир, – окликнула я, и он резко обернулся. Бледный. И бисеринки пота на лбу... Темно-синяя ветровка съехала на одно плечо, а волосы растрепались, и челка падала на лоб, закрывая один глаз. Не к добру. – Что-то случилось?
– Случилось, – кивнул он, шагнул ко мне и крепко сжал мои плечи. – Я до Эрика не дозвонюсь никак, а еще Влад не берет трубку. Это стремно, потому как в городе сейчас опасно. Нужно уезжать, Полина!
– Так... – Я аккуратно высвободилась и взяла его за руку. – Давай я тебя чаем напою, и ты мне все расскажешь.
Я впихнула вяло сопротивляющегося Мирослава в квартиру и закрыла дверь. Пока вскипал чайник, готовила чашки и смотрела на него исподлобья. Напуган. Растерян. И действительно считает, что нужно срочно уезжать.
– Что ты здесь делаешь? – внезапно спросил он и посмотрел на меня лихорадочно блестящими глазами. – Одной сейчас опасно, Поля.
– Опасно потому, что...
– Потому что ясновидцы умеют очень много теперь. Вероника – та, что Влада сдала, еще цветочки. В городе есть еще один. Опаснее.
– Гектор, – кивнула я и спокойно налила кипяток в чашки.
– Верно, – настороженно сказал Мирослав. – Откуда знаешь?
– Познакомились уже, – мрачно ответила я и присела рядом.
– Познакомились... в каком смысле? – Он напрягся, и напряжение это патокой растеклось в воздухе, окружило, сдавливая и подавляя. Что-то было во взгляде Мирослава, что-то знакомое, беспросветное и...
– Ты тоже, да? – внезапно осенило меня. – Ты выпил Гектора!
– Тоже? – И больше во взгляде не осталось неуверенности. Только испуг – удушающий, дикий. Мирослав боялся. Нет, он был на грани. Только вот...
Почему никто из них не задумывался об этом, когда питался? Ни разу за всю свою жизнь никто из них не подумал, а каково им – ясновидцам, у которых отнимали больше, чем просто кен. Не убивая, номинально хищные лишали каждого из них жизни. Семьи. Права на счастье.
Я ненавидела Гектора. Нет, не за то, что не пила ясновидцев, а он так поступил со мной. Не за то, что растоптал мое счастье ради счастья своего ребенка. В какой-то мере я могла понять. Разумом. Но сердце – сердце рвалось на части. Боль всегда рождает злость, а злость перерастает в ненависть, это неизбежно. Мы враги, и этого не изменить.
Но почему они все – мои друзья, знакомые, соплеменники, да и сам Эрик, наверняка – не задумываются, каково на самом деле выпитым ясновидцам? Когда темнота становится нормой, а собственный разум больше не подчиняется тебе?
– Влад разве не предупредил тебя? – спросила я, размешивая сахар в чашке. Тоже мне, друг называется!
– Он говорил, но я...
– Не верил, – закончила я за него и криво улыбнулась. Беспечный. Все они, даже Глеб...
Горечь подступила к горлу и откликнулась изжогой. Наверное, нужно правильно питаться. Наверное... как-нибудь потом.
– Я был в Твери. В Липецке стало очень мало места, знаешь ли... – Он резко дернулся, большие теплые ладони накрыли мои. Холодные. Я только теперь поняла, насколько замерзла, нет, вымерзла внутри. Покрылась инеем. Затаилась.
– Хотел вернуть племя домой, – догадалась я. Мирослав кивнул. Сидел, сжимал мои руки, словно не мог поверить, что мы теперь в одной лодке. Только я буду жить – уверена, что буду, ведь Эрик не позволит Гектору... Будет возиться с Лидией, таскать ей краски, рисовать, подтыкать одеяло, ложиться рядом, обнимать. А я... Я буду жить. Здесь или у скади – неважно.
А вот на счет Мирослава уверенности не было. Да он и сам понял – поздно только. Да и что он мог против магической притягательности ясновидца?
Холодильник возмущенно буркнул и затих. На стене тикали часы, разбавляя гнетущую тишину.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещала я скорее себе, чем ему. Мы не были близки. Давно, а может, и никогда, но он всегда был добр ко мне. Заботился. Ну, так, как он сам понимает слово «забота». – Обязательно!
– Послушай... – Он отпустил мою руку и погладил по щеке. – Мы найдем выход! Я слышал, есть хищные, которые умеют избавлять от этого. Мифический шанс, но все же... Поехали со мной!
– Куда? – усмехнулась я. – Ты знаешь, где они живут?
Мирослав замотал головой и потупился.
– Кто они?
– Полина...
– Я поеду в Москву. Говорят, жрец андвари очень силен. Это реальный адрес и реальная попытка.
– Хорошо, – кивнул он. – Поезжай. Я тоже буду искать. Если успею. Если он не убьет меня раньше.
– Не убьет, – уверенно сказала я, хотя уверенности в этом не было. Такими темпами Гектор всех моих друзей подсадит на свой ядовитый кен. Скади, конечно, не тронет, но остальные-то не застрахованы.
– Найди их, – попросила я. – И будь на связи. Если Крег отыщет способ...
– Ты позвонишь, понял, – согласился он. Посмотрел на меня очень серьезно и добавил: – Ходят слухи, Гектор тоже побывал в кане.
Спину будто кипятком облили. Волосы на затылке зашевелились, а ладони вспотели. Занавеска таинственно шевельнулась, хотя окно и было закрыто. Холодильник рассерженно забурчал.
А я не могла понять, как была такой идиоткой все это время.
Гектор сильный. Умный. Настолько, что сам Эрик остерегался его. Эрик, который справился с Гердой. Который убил сильного колдуна. Который самого Тана восхитил, а ведь ему тысяча лет была!
Гектор пропадал на время. А вернулся почти в одно и то же время с Эриком... С Эриком, который пришел из кана не ради меня. Конечно, с чего бы, ведь я перед уходом ясно дала понять, что вернусь к Владу. Уверена, к скади Эрик тоже не особо спешил – смирился с тем, что Даша будет править за столько лет-то. Научил ее всему. Верил, что она справится, ведь искренне удивился тому, что Тома выступила против нее. Выволочку сделал – ей и Робу. Уверена, если бы не мы с Аланом, выволочкой дело не закончилось бы...
Но вернулся он ради чего-то важного, чего-то, что не давало ему покоя.
Ради Лидии.
А встретил в своем доме меня.
Пожалел? Испытывал благодарность за сына? Хотел снова ощутить кен сольвейга? Он не ответит, а я...
Хотелось умереть. Прямо там, на кухне, лечь и уснуть. Чтобы темнота вокруг кромешная, теплая. И снов никаких, только покой.
Темноты не было, был Мирослав. Он ничего не говорил, просто держал за руку, но мне казалось, жалость ядовитым газом сочится под кожу, растворяется в крови, бежит по венам.
Но жалость – не то чувство, которое хотелось вызывать. Я сильная. Всегда была. И сейчас нужно думать о том, что делать дальше. Пострадать всегда успею.
– Мне нужно... – Я высвободилась и отвернулась. – Позвонить и вообще... Я Ире обещала, что приеду сегодня. Если потороплюсь, еще успею на автобус.
– Да, конечно. – Мирослав понял намек и встал. – Будь на связи, хорошо?
– Хорошо, – кивнула я, хотя думала уже совсем о другом...
Жизнь совершенно непредсказуема. И когда тебе кажется, что стабильность уже наступила, она делает тебе подножку, и ты снова летишь, сбиваешь коленки в кровь, хотя столько раз зарекался – ни-ни на те же грабли.
– Ничего не объяснив? По-твоему, я кто?
– А я? – сверкнул он глазами. – Ты столько лет живешь среди хищных и так до сих пор и не поняла, что мужчина сам может решать, куда и с кем ему идти? Я должен провести ликбез, серьезно?
– Но я... мы же... Эрик!
– У меня есть право выбирать. Всегда было. И будет. Ты должна это принять.
– Принять что?
– Ты взрослая девочка и все понимаешь.
– Не верю... – Я замотала головой и нахмурилась. – Это он тебя вынудил, так ведь? Гектор.
– Ты серьезно считаешь, что меня можно заставить? – усмехнулся он. – Меня?! Я думал, ты хорошо меня знаешь.
Заставили. Я чувствовала. А он врал. И от лжи этой, вынужденной, горькой, было так паршиво, что внутри все занемело. Ложь во спасение – снова на те же грабли, Полина! Еще раз я не выдержу.
Кивнула. Закусила губу от обиды. Она рвала грудь, желая выплеснуться, явиться миру. Эрику. Гектору. Всем им. И девушку ту я невольно ненавидела, хотя ненавидеть ее было не за что. Несчастная. Изувеченная подобными мне...
– Жаль, если мы не поняли друг друга, – добавил Эрик. Я на него больше не смотрела – не могла. Просто развернулась и...
Запах корицы проник в гостиную. Приторный, тошнотворный, дурманящий. Шаги давались трудно, ноги будто цепями связали, но я шла. Понимала: если остановлюсь, то не выдержу – брошусь ему на шею, буду умолять, плакать, унижаться.
Просить не оставлять. Глупо. Он все решил, пусть и защищает. Даже не поделился, хотя знает – я говорила, что чувствовала после того, как Влад... и Герда...
Хотя это не одно и то же.
Тогда почему так больно? Почему кажется, я вот-вот упаду? И внутренности сплавились в комок...
Охотника на клумбе не было, унесли в дом, наверное. А может, проснулся и сам пошел. Подошвы шаркали по гладкой розовой плитке.
Ее рука у него на рукаве. Глаза горят. И в спальне – мольберт. Краски. И... Мне нельзя смотреть на картины...
Влад с Глебом ждали у машины. Глеб курил и пинал бордюр. Влад потирал ушибленный локоть. Увидев меня, они выпрямились и на лицах тревогу нарисовали. Рыцари, блин. И чего добились?
– Не стоило нам вообще приходить, – тихо сказала я и тоже пнула. Зачем-то колесо. Помогло мало, только ногу ушибла, и сигнализация сработала.
– Так я не понял, с Эриком-то что? – поинтересовался Глеб, но Влад осадил его:
– Помолчи!
Открыл мне дверцу, и я села. Откинулась головой на спинку и закрыла глаза. Все было нереальным и таким ненастоящим, что хотелось царапать запястья. Ощутить физическую боль, чтобы хоть немного затереть другую. Невыносимую, жгучую.
Глеб сел рядом со мной и взял мою руку.
– Переживем, – бросил зло.
Переживем.
Безразличие. Обман. Неизвестность. И даже воспоминания о той комнате: открытое окно, мольберт, расстеленная кровать.
– Переночуешь у нас, – утвердительно произнес Влад. Уверенный, как всегда. Ни капли сомнения.
– Нет! – резко ответила я. – Хочу домой. К себе домой.
Бежать туда, куда я всегда бежала зализывать раны. В дом без защиты, но кому теперь нужно на меня нападать? Гектор не станет, а остальному миру я безразлична...
Я не сдамся. Одна ночь слабости и вернусь в строй. У меня есть сын. Племя. Обязанности. То, ради чего стоит жить.
Я не одна.
И Гектор, как бы ни старался, не сломит меня. Я найду способ. Переверну весь мир, отыщу лучшего жреца, колдуна, если нужно будет, пойду к Альрику, но избавлюсь от убийственного кена. И тогда...
Что тогда?
Мимо мелькали витрины, неоновые вывески, яркие фонари. На улицах веселились компании. Девушки смеялись, запрокидывая головы и довольно жмурясь от внимания мужчин. Они еще не знают, что на свете бывает такое. Когда не хочется дышать. Когда воздух больше не нужен.
Но я дышала. Инстинкты не убьешь.
Меня тоже не убьешь. Пытались уже. Выживу!
Но амулет Эрика горел на груди, будто говорил: без него умрешь. Что осталось у меня без него?
Я. Осталась я.
А значит, не все потеряно.
Глава 5. Мудрость Тибета
– Приезжай! Сегодня же, – настойчиво сказала Ира в трубку. – Крег сильный жрец и что-нибудь придумает. Он вылечит тебя от этого... Я даже подумать не могла, что такое возможно!
– Возможно, как видишь, – мрачно ответила я и допила давно остывший кофе. В окне бушевала осень: плевалась дождем и била почти голыми ветками в стекло.
Вроде моя кухня. Кофеварка на столе в углу. Тостер. Микроволновка у холодильника. Плита с присохшим бульоном, который у меня так и не хватило сил отмыть. И несмотря на это, все чужое. Не так, как в доме скади, где я проводила дни. Где на толстом ворсистом ковре учился ползать мой сын.
И днем все было хорошо. Полубессмысленная болтовня Эли, рассказы Томы о произошедшем за ночь. Я даже улыбалась, когда Алан хватал ее за нос и пытался оторвать. И, казалось, дыра в душе становилась немного меньше.
Но ночевать там я не могла. Как только входила в ту комнату, становилось невыносимо дышать. Мне бы дали другую – не проблема, пустых комнат в доме предостаточно – но я все равно не хотела пока там ночевать. Да и не уснула бы. К тому же, Тамара говорила, Эрик приходит именно по ночам. Долго стоит у кроватки сына, смотрит и молчит. Жалеет ли? Хотя с чего ему жалеть? Как он сам выразился неделю назад, он мужчина. У него может быть множество детей от многих женщин...
Черт, какая же я дура!
– Крег говорит, у него есть парочка идей, как избавить тебя от этого, – не унималась Ира. – Иногда он удивляет меня своим креативом. Приедешь?
– Приеду, – согласилась я. Нельзя упускать шанс, пусть он и мизерный. Заодно и подругу повидаю. Все же рядом с Ирой всегда становится легче, особенно когда душа изорвана в клочья. Привычка. Тогда Ира меня вытащила...
– Вот и замечательно! – обрадовалась подруга. – Скажу Крегу.
– У тебя... у вас все хорошо?
– Конечно, все замечательно!
Голос ее был радостным, но меня преследовало чувство, что она лишь прячется. Возможно, скоро мне тоже придется прятаться... Скоро, но не прямо сейчас. Прямо сейчас у меня дела поважнее – не люблю, когда мою жизнь контролируют, особенно всякие злые ясновидцы.
Но если Гектора с его стремлением сделать дочь счастливой можно было понять, то Эрика, который всегда был честен со мной, хотелось придушить за ложь. Злость сменялась сожалением и дикой тоской, от которой спрятаться было тяжело.
Глеб за эту неделю заходил два раза – хмурый и небритый. От него пахло бензином, костром и сигаретным дымом, под глазами пролегли синяки – последствия бессонных ночей. Он приходил и ложился на диван. Устраивал голову у меня на коленях, сжимал мою ладонь и делал вид, что спит.
Но на самом деле он не спал. Думал. И мысли эти множились новым разочарованием.
Она была в том доме. Ника. Жила там, подчинялась Гектору и все знала. Призналась Глебу в этом еще в тот вечер. Сказала, что Гектор в своем праве помочь Лидии.
Помочь? Чем? Привязав к ней Эрика таким способом? Лишая его свободы выбора? Хотя кому ты врешь, Полина, Эрик сделал выбор. Естественно, чтобы спасти меня, я ведь скади, и он чувствует ответственность. За мои чувства ответственности не было.
Когда Глеб был рядом, я почти полностью успокаивалась.
Ира права, Крег действительно сильный жрец. Но кроме того, он прогрессивный. Наплевал на мнение собственного вождя и живет с замужней женщиной. Скорее всего, в ритуалах он такой же экспериментатор. К тому же, я ничего не теряю, если съезжу в Москву. Не думаю, что Гектору расстояние помешает от меня избавиться, но чем дальше я буду от Эрика, тем ему спокойнее. Если исходить из логики моих предположений.
Но сначала нужно увидеть Алана, неизвестно, сколько времени займут попытки Крега избавить меня от кена Гектора. А сына с собой брать – плохая идея. Все же ребенку скади место в племени.
Хорошо, что Эрик почти не появлялся в доме, и за все это время я ни разу его не встретила. Впрочем, приходил он всегда, когда меня не было – наверное, специально, чтобы не дразнить судьбу. Ведь наш обмен давал и ему возможность чувствовать, где я нахожусь. На этот раз я долго не сидела и, уложив Алана на дневной сон, отправилась обратно в город. Собрать вещи, позвонить Глебу и на автовокзал. А потом... потом подумаю. Нужно использовать каждую возможность.
Поднимаясь по лестнице, я настолько задумалась, что не сразу заметила на площадке Мирослава. Он судорожно пытался открыть дверь своей квартиры, но ключ никак не хотел попадать в замочную скважину.
– Мир, – окликнула я, и он резко обернулся. Бледный. И бисеринки пота на лбу... Темно-синяя ветровка съехала на одно плечо, а волосы растрепались, и челка падала на лоб, закрывая один глаз. Не к добру. – Что-то случилось?
– Случилось, – кивнул он, шагнул ко мне и крепко сжал мои плечи. – Я до Эрика не дозвонюсь никак, а еще Влад не берет трубку. Это стремно, потому как в городе сейчас опасно. Нужно уезжать, Полина!
– Так... – Я аккуратно высвободилась и взяла его за руку. – Давай я тебя чаем напою, и ты мне все расскажешь.
Я впихнула вяло сопротивляющегося Мирослава в квартиру и закрыла дверь. Пока вскипал чайник, готовила чашки и смотрела на него исподлобья. Напуган. Растерян. И действительно считает, что нужно срочно уезжать.
– Что ты здесь делаешь? – внезапно спросил он и посмотрел на меня лихорадочно блестящими глазами. – Одной сейчас опасно, Поля.
– Опасно потому, что...
– Потому что ясновидцы умеют очень много теперь. Вероника – та, что Влада сдала, еще цветочки. В городе есть еще один. Опаснее.
– Гектор, – кивнула я и спокойно налила кипяток в чашки.
– Верно, – настороженно сказал Мирослав. – Откуда знаешь?
– Познакомились уже, – мрачно ответила я и присела рядом.
– Познакомились... в каком смысле? – Он напрягся, и напряжение это патокой растеклось в воздухе, окружило, сдавливая и подавляя. Что-то было во взгляде Мирослава, что-то знакомое, беспросветное и...
– Ты тоже, да? – внезапно осенило меня. – Ты выпил Гектора!
– Тоже? – И больше во взгляде не осталось неуверенности. Только испуг – удушающий, дикий. Мирослав боялся. Нет, он был на грани. Только вот...
Почему никто из них не задумывался об этом, когда питался? Ни разу за всю свою жизнь никто из них не подумал, а каково им – ясновидцам, у которых отнимали больше, чем просто кен. Не убивая, номинально хищные лишали каждого из них жизни. Семьи. Права на счастье.
Я ненавидела Гектора. Нет, не за то, что не пила ясновидцев, а он так поступил со мной. Не за то, что растоптал мое счастье ради счастья своего ребенка. В какой-то мере я могла понять. Разумом. Но сердце – сердце рвалось на части. Боль всегда рождает злость, а злость перерастает в ненависть, это неизбежно. Мы враги, и этого не изменить.
Но почему они все – мои друзья, знакомые, соплеменники, да и сам Эрик, наверняка – не задумываются, каково на самом деле выпитым ясновидцам? Когда темнота становится нормой, а собственный разум больше не подчиняется тебе?
– Влад разве не предупредил тебя? – спросила я, размешивая сахар в чашке. Тоже мне, друг называется!
– Он говорил, но я...
– Не верил, – закончила я за него и криво улыбнулась. Беспечный. Все они, даже Глеб...
Горечь подступила к горлу и откликнулась изжогой. Наверное, нужно правильно питаться. Наверное... как-нибудь потом.
– Я был в Твери. В Липецке стало очень мало места, знаешь ли... – Он резко дернулся, большие теплые ладони накрыли мои. Холодные. Я только теперь поняла, насколько замерзла, нет, вымерзла внутри. Покрылась инеем. Затаилась.
– Хотел вернуть племя домой, – догадалась я. Мирослав кивнул. Сидел, сжимал мои руки, словно не мог поверить, что мы теперь в одной лодке. Только я буду жить – уверена, что буду, ведь Эрик не позволит Гектору... Будет возиться с Лидией, таскать ей краски, рисовать, подтыкать одеяло, ложиться рядом, обнимать. А я... Я буду жить. Здесь или у скади – неважно.
А вот на счет Мирослава уверенности не было. Да он и сам понял – поздно только. Да и что он мог против магической притягательности ясновидца?
Холодильник возмущенно буркнул и затих. На стене тикали часы, разбавляя гнетущую тишину.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещала я скорее себе, чем ему. Мы не были близки. Давно, а может, и никогда, но он всегда был добр ко мне. Заботился. Ну, так, как он сам понимает слово «забота». – Обязательно!
– Послушай... – Он отпустил мою руку и погладил по щеке. – Мы найдем выход! Я слышал, есть хищные, которые умеют избавлять от этого. Мифический шанс, но все же... Поехали со мной!
– Куда? – усмехнулась я. – Ты знаешь, где они живут?
Мирослав замотал головой и потупился.
– Кто они?
– Полина...
– Я поеду в Москву. Говорят, жрец андвари очень силен. Это реальный адрес и реальная попытка.
– Хорошо, – кивнул он. – Поезжай. Я тоже буду искать. Если успею. Если он не убьет меня раньше.
– Не убьет, – уверенно сказала я, хотя уверенности в этом не было. Такими темпами Гектор всех моих друзей подсадит на свой ядовитый кен. Скади, конечно, не тронет, но остальные-то не застрахованы.
– Найди их, – попросила я. – И будь на связи. Если Крег отыщет способ...
– Ты позвонишь, понял, – согласился он. Посмотрел на меня очень серьезно и добавил: – Ходят слухи, Гектор тоже побывал в кане.
Спину будто кипятком облили. Волосы на затылке зашевелились, а ладони вспотели. Занавеска таинственно шевельнулась, хотя окно и было закрыто. Холодильник рассерженно забурчал.
А я не могла понять, как была такой идиоткой все это время.
Гектор сильный. Умный. Настолько, что сам Эрик остерегался его. Эрик, который справился с Гердой. Который убил сильного колдуна. Который самого Тана восхитил, а ведь ему тысяча лет была!
Гектор пропадал на время. А вернулся почти в одно и то же время с Эриком... С Эриком, который пришел из кана не ради меня. Конечно, с чего бы, ведь я перед уходом ясно дала понять, что вернусь к Владу. Уверена, к скади Эрик тоже не особо спешил – смирился с тем, что Даша будет править за столько лет-то. Научил ее всему. Верил, что она справится, ведь искренне удивился тому, что Тома выступила против нее. Выволочку сделал – ей и Робу. Уверена, если бы не мы с Аланом, выволочкой дело не закончилось бы...
Но вернулся он ради чего-то важного, чего-то, что не давало ему покоя.
Ради Лидии.
А встретил в своем доме меня.
Пожалел? Испытывал благодарность за сына? Хотел снова ощутить кен сольвейга? Он не ответит, а я...
Хотелось умереть. Прямо там, на кухне, лечь и уснуть. Чтобы темнота вокруг кромешная, теплая. И снов никаких, только покой.
Темноты не было, был Мирослав. Он ничего не говорил, просто держал за руку, но мне казалось, жалость ядовитым газом сочится под кожу, растворяется в крови, бежит по венам.
Но жалость – не то чувство, которое хотелось вызывать. Я сильная. Всегда была. И сейчас нужно думать о том, что делать дальше. Пострадать всегда успею.
– Мне нужно... – Я высвободилась и отвернулась. – Позвонить и вообще... Я Ире обещала, что приеду сегодня. Если потороплюсь, еще успею на автобус.
– Да, конечно. – Мирослав понял намек и встал. – Будь на связи, хорошо?
– Хорошо, – кивнула я, хотя думала уже совсем о другом...
Жизнь совершенно непредсказуема. И когда тебе кажется, что стабильность уже наступила, она делает тебе подножку, и ты снова летишь, сбиваешь коленки в кровь, хотя столько раз зарекался – ни-ни на те же грабли.
