Я открыла глаза. Солнце заглядывало в окно сквозь полузадернутые шторы и стелило свет по мягкому ковру. Я выдохнула шумно, со свистом, рука инстинктивно прикрыла живот.
Рядом хмурился Эрик, спрашивал что-то, а я не могла выпутаться из липких остатков кошмарного сна. Что это? Пророчество? Будущее, которым меня пугал Барт? Могу ли я его предотвратить?
Алан беспокойно заворочался в кроватке и хныкнул, но Эрик даже внимания не обратил. Повернул мое лицо к своему и настойчиво спросил:
– Что?
Я замотала головой, подавляя непрошеные слезы. Тщетно. Они брызнули из глаз, потекли по щекам горячими потоками. Эрик крепко сжал мои плечи и, не обращая внимания на начинающуюся истерику, велел жестко:
– Говори!
Я глубоко вздохнула. Раз. Еще раз. Постаралась взять себя в руки, ведь все хорошо пока. Я дома. Эрик рядом. Он не даст меня в обиду.
– Я видела... видела его, – шепнула и покосилась на кроватку, но Алан снова сладко спал, перевернувшись на живот.
– Кого?
– Того, кто убил ясновидца из клана Гектора. Он придет... придет за мной...
Эрик отпрянул, губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло то, что я впервые увидела в его квартире, когда мы ссорились. Ярость – темную, тягучую, неконтролируемую. Она мелькнула там и потухла, а он крепко прижал меня к себе и шепнул:
– Пусть попробует. – Поцеловал мои волосы, висок, положил голову себе на грудь. – Пусть только попробует...
Я знала – попробует. Возможно, скоро. Перед этим он убьет охотника, затем Альрика, если хватит сил и хитрости, а потом придет за мной. Но пока у нас есть время его найти. Пока еще есть время...
В комнате потемнело – невесть откуда взявшаяся туча закрыла солнце, и холод из моего сна, из святилища атли, проник в комнату. Но лишь на миг – затем свет прогнал его, снова путаясь в высоком ворсе ковра.
Еще не время. Пока еще нет.
Снова был вечер, снова свечи и снова бесформенный балахон – только уже не на мне. Приторная, пряная корица в венах отторгалась жилой, но я даже не поморщилась. Терпела. Делала невозмутимое лицо. Старалась не смотреть на шелк темных волос, рассыпанных по спине, на сжатые губы и бледность щек. Не слушала слова присяги. Отрешилась.
Тот вечер тянулся мучительно долго. Небо, низкое, вспухшее тяжелыми перинами туч, молчало. Земля пахла сыростью, на клумбах умирали последние цветы — белые хризантемы и сиреневые сентябрины клонились к земле, будто пытались вымолить для себя еще несколько дней жизни.
Скади радовались, обнимали Лару и желали им с Робом долгой и счастливой семейной жизни. Они не знали то, что знала я.
За домом, где таился очаг племени скади, ветвился сад. Старые яблони, клонились к земле, отягощенные крупными краснобокими плодами. Мокрая ржавая трава мочила полы джинсов. С веток на плечи падали крупные холодные капли.
В глубине сада, под широкими сводами яблонь и лип, прятались округлые бугорки могил. Кладбище скади... На деревянных табличках никаких дат, лишь имена с посмертным напутствием, некоторые из них затерлись почти окончательно, некоторые — были четко видны.
Адам, великий целитель Борислава, покоится здесь. Переродись и прославься!
Дана, воительница Альберта, убившая древнего, покоится здесь. Переродись и прославься!
Алексей, жрец в восьмом поколении...
Давид, воин Альберта...
Виктория, защитница Эдмунда...
Много имен. Историй. Смертей. Однажды и меня похоронят здесь, на мою могилу по осени будут падать листья, укрывая ее плотным желтым покрывалом. Запахнет яблоками и сыростью, а весной — свежей травой и ландышами. Летом здесь будут роиться пчелы, собирая нектар сладких лип...
Под одной из таких я нашла еще две могилы.
Эдмунд, – было высечено на табличке, – великий воин покоится здесь. Переродись и прославься!
И рядом, украшенный цветами холмик поменьше:
Божена, целительница Эдмунда, потомок великого Херсира, отправившаяся искать и нашедшая. Переродись и прославься!
Родители Эрика. История, покрытая тайной. Та, о которой не говорят, лишь шепчутся на кухне, испуганно оглядываясь, не подслушивают ли... Хотелось бы мне знать, что там на самом деле произошло. Что за таинственный ритуал очистки жилы и правда ли он исполняет последнее желание хищного.
Жаль, мертвые не скажут...
Тот вечер вымотал меня окончательно, и я уснула, как только голова коснулась подушки. Снилась мне серая, туманная дымка, липкая, как паутина. Я пыталась выбраться на свет, но света не было, и я все больше путалась и терялась, пока окончательно не выбилась из сил.
Проснулась рано от телефонного звонка. Голова наполнилась чем-то тяжелым и клейким, в затылке пульсировало, а тело было вялым и непослушным, словно за ночь душу вынули и запихнули в соломенное пугало. Пальцы не слушались и напрочь отказывались держать телефон. С третьего раза получилось его поднять и поднести к лицу.
Нет, ну невиданная наглость! После того, что случилось, после нелепой, аморальной мести звонить — верх бесстыдства. Хотя, возможно, это мне только снится?
Не снилось. Буквы на дисплее четко говорили: звонит Влад. Несколько секунд я пребывала в шоке, а затем отклонила звонок, давая понять: я не хочу с ним говорить. Слышать его. Видеть. И вообще хочется забыть о том, что мы знакомы.
Влад, видимо, не понял, потому как позвонил снова. А потом, когда я не взяла трубку, еще раз.
– Не хочу с тобой разговаривать! – резко выпалила я и поморщилась от яркой вспышки боли в виске. – Знать тебя не хочу и вообще...
– Мне нужна помощь.
Вечно он так. Слова, сбивающие с толку. Короткие фразы. Не терпящая возражений интонация. И послать бы сейчас куда подальше, да совесть не позволяет. Голова болела все больше, и я прикрыла левый глаз.
Утро удалось!
– Что случилось?
– Ты знала, что в Липецке есть еще один ясновидец типа Гектора? У него свой клан в Москве, но он приехал сюда создавать новый. Засранец портит моих людей!
– Я тут при чем? Пусть не питаются в городе.
– Немного поздно. Один из лучших воинов атли умирает, Поля, и у меня нет времени на разглагольствования о морали. Поможешь?
Бешеный напор, ни секунды на подумать. Белесые взрывы боли в голове. Спутанные мысли. Хочется послать его к черту и снова уснуть, но совесть не дает так поступить с атли. Другие не должны страдать по вине Влада.
Впрочем, я ведь не обязана отвечать быстро, верно?
– Я поговорю с Эриком. Если он не будет против, перезвоню.
– С каких пор ты советуешься с вождем? – иронично поинтересовался Влад.
– С тех самых, как у меня появился адекватный, – съязвила я и положила трубку.
А через минуту пришла смс: «Скажи Эрику, у меня есть кое-что на вашего маньяка. Так он быстрее согласится».
Не знаю, как Эрика, но меня заинтересовало. После того видения я никак не могла прийти в себя — чудилось, что маньяк сейчас выпрыгнет из-за угла и потащит меня к жертвенному камню.
Голова болела все больше, боль захватывала себе новые территории и постепенно подбиралась к глазам. Левый уже практически невозможно было открыть, я выпила шипучую таблетку, приняла душ и переоделась.
Эрика нашла внизу. Вообще его сложно было не найти, потому что говорил он на повышенных тонах откуда-то из кухни. Как оказалось, он отчитывал Дашу, хотя за что, я так и не поняла. Обрывки фраз типа «сам решу» или «у тебя есть чем заняться» ситуацию не прояснили, поэтому я осторожно прокашлялась, объявляя о своем присутствии.
– Тебя можно? – спросила смущенно. Почему-то было неловко вмешиваться в их семейные разборки.
– Займись делом, – сердито бросил Эрик Даше и направился ко мне.
– Тебе плохо? – В коридоре его тон изменился, стал мягче, пропитался нежностью с налетом тревоги.
– Просто голова болит, – попыталась улыбнуться я. Не вышло. Пульсирующая агония полностью захватила глаз и заставила дергаться веко.
– Сейчас.
Его ладонь — теплая, большая — легла на лоб, и боль отступила. Медленно капитулировала куда-то вглубь черепа и там затаилась.
– Спасибо, – блаженно выдохнула я. Все же хорошо, что у Эрика такой дар. – Ты поссорился с Дашей?
– Не волнуйся, мы брат и сестра, и у нас с детства разногласия. Вечно что-то делим.
– До сих пор играете в игрушки?
– Во взрослые игрушки, – пошутил он. – Получше?
Я кивнула.
– Влад звонил.
Эрик напрягся. Тут же превратился из в меру беззаботного Эрика в другого, который стоит близко от края. А там, за чертой, плещется и манит широкое, темное море бесконтрольности. Нельзя его туда отпускать. Взять за руку и держать, чтобы не шагнул.
Рука теплая, и пальцы сжимают мои, когда переплетаю.
– Чего хотел? – обычный вопрос, и голос тихий, только в словах — скрытая угроза. Мне ли не знать?
– Просил меня приехать. Его человек выпил ясновидца. В Липецке есть еще один — такой, как Гектор. Ты знал?
Эрик кивнул.
– Виктор. Он приехал на прошлой неделе. Гектор считает, что в Липецке слишком много хищных, и я не могу с ним не согласиться.
– Не знала, что вы с Гектором все еще так близки, – проворчала я и отняла руку.
– Полина...
– Влад сказал, его воин умирает, – решила я сменить тему. – Я могу помочь. А еще он намекнул, что у него есть информация о человеке, который убил ясновидца.
– Откуда? – Взгляд серьезен, а в голосе — заинтересованность. Эрик искал любую возможность, лазейку, чтобы найти маньяка. Уверена, Маршал не спал ночами и занимался поисками. Безрезультатно. Либо убийца слишком умен, либо слишком осторожен.
Я пожала плечами.
– Почем мне знать?
– Ты хочешь пойти? Потому как я могу сам. Уверен, Влад и так поделится.
– Хочу, – кивнула я. – Барт открыл во мне этот дар, и я не могу просто отсиживаться в стороне.
Эрик иронично приподнял бровь.
– Барт? Или человек с ванильным кеном?
– Зачем ты так?
– Извини, но мне все еще непросто воспринимать как должное.
– Эрик, это была просьба помочь, а не попытка соблазнить меня по телефону. К тому же, мы скоро поженимся, разве нет?
– Как на счет субботы? – мрачно предложил он и обнял меня. – Мы могли бы сделать это сразу после Роберта и Ларисы.
– Вот уже чего не хочу, так это венчаться в один день с Ларой, – проворчала я.
– Хорошо, Полина, мы поедем, – снова становясь серьезным, согласился Эрик.
– Поедем? Разве не быстрее будет использовать твой дар?
– Немного вымотался ночью, не стоит тратить пока.
Эрик перестраховывался. Боялся, что, если мы встретим убийцу, он не сможет меня защитить. Но ведь он сможет! Всегда мог. И тогда, с Гердой, и после... Я влипала, он спасал. Я привыкла, наверное, поэтому легкая его растерянность смотрелась неестественно и притворно.
Но я решила не спорить.
– Хорошо, поедем.
День выдался теплым, щедро обливал плечи солнечным светом, пах кострами и жареным мясом и высушил лужи на асфальте. Мы ехали с открытыми окнами, ветер хулиганил в салоне, трепал мои волосы и забирался под воротник. Эрик молчал и сосредоточенно смотрел на дорогу. Я включила музыку, откинулась на сиденье.
Владу звонить не стала — если он считает переписку приемлемой, то чего мне жаловаться? Больше нервных клеток сохраню. Поэтому я просто набрала смс: «Скоро будем» и закрыла глаза в надежде вздремнуть.
Проснулась уже перед домом атли от легкого прикосновения к плечу.
– Приехали.
Влад встретил нас в гостиной, и не похоже было, что он просто нашел повод мне позвонить. Скользнув по мне напряженным взглядом, он поздоровался с Эриком, ничем не выказывая, что его задел мой недавний выбор. Когда на кону что-то важное, Влад всегда умеет собраться. Странно, но мое раздражение тоже рассеялось, и даже воспоминания о нашей последней встрече не вызывали злости.
У окна, наполовину спрятавшись за шторой стояла Рита. Нос ее покраснел, а под глазами явно различались следы размазанной туши. Плакала. Это Рита умеет.
Больше никого в гостиной не было.
– Где он? – спросила я коротко.
– В бывшей спальне Макарова, – напряженно ответил Влад.
Каждая ступенька отдавала в голове пульсирующим грохотом. Словно Эрик вместе с болью очистил мою голову от мыслей, и теперь в опустевшем мозгу гуляли сквозняки. Эрик шел за мной — я не оглядывалась и не слышала шагов, но чувствовала его. Напряженный и молчаливый. Сосредоточенный.
Распахнув дверь бывшей комнаты Филиппа, я на секунду замерла.
Он сидел на кровати — мужчина лет тридцати пяти с застывшим выражением ужаса на лице. Бледный, покрытый испариной лоб, красные пятна по щекам, как яркие цветы на снегу. Лихорадочный блеск в глазах. Губы кривятся в оскале.
Держали его двое — Глеб и еще один незнакомый мне воин.
Меня схватили за руку, чуть выше локтя — цепко, сильно сжали. Обернулась – Рита. Снова на грани слез.
– Помоги...
Я кивнула и ступила внутрь. От ее прикосновения на коже остался липкий след. Пострадавший дернулся, выгнулся дугой и застонал. Было видно, что мужчинам тяжело его держать — их пальцы побелели от напряжения, а губы сжались в тонкие линии. Я едва заметно кивнула Глебу, здороваясь.
– Давно он... такой? – спросила, запнувшись.
– С пяти утра, – ответил Влад, скользнув мимо нас и проходя к окну. Взглянул почти умоляюще. – Поможешь?
– Не уверена, что получится. Никогда этого не делала раньше, – предупредила я.
– Получится, – сказал Влад, и я поняла: действительно верит.
Я вздохнула и присела на свободный кусок кровати. И только тогда заметила язвы, покрывающие все тело мужчины — начинаясь мелкими точками на тыльных сторонах ладоней, они поднимались вверх, к плечам, постепенно становясь больше, и заползали на шею почти сплошным полотном. Язвы кровили и сочились сукровицей. Ноги хищного подрагивали в коротких судорогах.
Я подумала, что, захоти Гектор, я могла бы вот так же умирать, медленно сходя с ума и корчась в агонии.
– Как его зовут? – спросила глухо.
– Игорь.
– Игорь. – Я взяла его за руку, подавляя брезгливость и жалость. Он не виноват, что родился таким. Не виноват в том, что система не совершенна. Каждый имеет право на жизнь. – Ты слышишь меня?
Игорь никак не отреагировал, наоборот, закатил глаза и притих, откинув голову на плечо Глебу. Светло-русые волосы беспорядочно рассыпались по футболке друга.
Я бесцеремонно задрала рубашку Игоря, предварительно вытянув ее из-за пояса летних брюк. Нашла жилу — пульсирующий от мучений сгусток, где уже нельзя было отличить, где кен Виктора, а где — его собственный. Я постаралась. Однороден. Кен ясновидца всегда однороден. И ничем не пахнет. Он липкий и вязкий, как кисель. А на этот раз еще и горячий. Настолько, что я инстинктивно отняла руку и потрясла ею в воздухе.
– Она горит! – воскликнула. – Его жила. Плавится.
– Помоги! – почти взвизгнула Рита и зажала рот ладонью, приседая и сползая по стенке в углу.
Я глубоко вдохнула и снова коснулась жилы воина.
Мои ладони — магнит. Подцепить и вытянуть, по чуть-чуть, по капле, избавляя жилу от убийственного кена. Кожу обжигало, в ушах шумело. Игорь дернулся и закричал, но крик его слышался мне словно через толстый слой ваты. Не отступать. Не медлить. Еще немного, и жила повредится изнутри. Тогда уже не спасти...
Кен Виктора ядовито шипел на ладонях. Норовил впитаться внутрь, проникнуть в кровь, но мой собственный кен не позволял, сжигая его на входе.
Игорь дернулся, и моя ладонь соскользнула с его живота. Кажется, он даже руку высвободил, чтобы меня ударить, но Глеб вовремя перехватил.
Рядом хмурился Эрик, спрашивал что-то, а я не могла выпутаться из липких остатков кошмарного сна. Что это? Пророчество? Будущее, которым меня пугал Барт? Могу ли я его предотвратить?
Алан беспокойно заворочался в кроватке и хныкнул, но Эрик даже внимания не обратил. Повернул мое лицо к своему и настойчиво спросил:
– Что?
Я замотала головой, подавляя непрошеные слезы. Тщетно. Они брызнули из глаз, потекли по щекам горячими потоками. Эрик крепко сжал мои плечи и, не обращая внимания на начинающуюся истерику, велел жестко:
– Говори!
Я глубоко вздохнула. Раз. Еще раз. Постаралась взять себя в руки, ведь все хорошо пока. Я дома. Эрик рядом. Он не даст меня в обиду.
– Я видела... видела его, – шепнула и покосилась на кроватку, но Алан снова сладко спал, перевернувшись на живот.
– Кого?
– Того, кто убил ясновидца из клана Гектора. Он придет... придет за мной...
Эрик отпрянул, губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло то, что я впервые увидела в его квартире, когда мы ссорились. Ярость – темную, тягучую, неконтролируемую. Она мелькнула там и потухла, а он крепко прижал меня к себе и шепнул:
– Пусть попробует. – Поцеловал мои волосы, висок, положил голову себе на грудь. – Пусть только попробует...
Я знала – попробует. Возможно, скоро. Перед этим он убьет охотника, затем Альрика, если хватит сил и хитрости, а потом придет за мной. Но пока у нас есть время его найти. Пока еще есть время...
В комнате потемнело – невесть откуда взявшаяся туча закрыла солнце, и холод из моего сна, из святилища атли, проник в комнату. Но лишь на миг – затем свет прогнал его, снова путаясь в высоком ворсе ковра.
Еще не время. Пока еще нет.
Глава 12. Игорь
Снова был вечер, снова свечи и снова бесформенный балахон – только уже не на мне. Приторная, пряная корица в венах отторгалась жилой, но я даже не поморщилась. Терпела. Делала невозмутимое лицо. Старалась не смотреть на шелк темных волос, рассыпанных по спине, на сжатые губы и бледность щек. Не слушала слова присяги. Отрешилась.
Тот вечер тянулся мучительно долго. Небо, низкое, вспухшее тяжелыми перинами туч, молчало. Земля пахла сыростью, на клумбах умирали последние цветы — белые хризантемы и сиреневые сентябрины клонились к земле, будто пытались вымолить для себя еще несколько дней жизни.
Скади радовались, обнимали Лару и желали им с Робом долгой и счастливой семейной жизни. Они не знали то, что знала я.
За домом, где таился очаг племени скади, ветвился сад. Старые яблони, клонились к земле, отягощенные крупными краснобокими плодами. Мокрая ржавая трава мочила полы джинсов. С веток на плечи падали крупные холодные капли.
В глубине сада, под широкими сводами яблонь и лип, прятались округлые бугорки могил. Кладбище скади... На деревянных табличках никаких дат, лишь имена с посмертным напутствием, некоторые из них затерлись почти окончательно, некоторые — были четко видны.
Адам, великий целитель Борислава, покоится здесь. Переродись и прославься!
Дана, воительница Альберта, убившая древнего, покоится здесь. Переродись и прославься!
Алексей, жрец в восьмом поколении...
Давид, воин Альберта...
Виктория, защитница Эдмунда...
Много имен. Историй. Смертей. Однажды и меня похоронят здесь, на мою могилу по осени будут падать листья, укрывая ее плотным желтым покрывалом. Запахнет яблоками и сыростью, а весной — свежей травой и ландышами. Летом здесь будут роиться пчелы, собирая нектар сладких лип...
Под одной из таких я нашла еще две могилы.
Эдмунд, – было высечено на табличке, – великий воин покоится здесь. Переродись и прославься!
И рядом, украшенный цветами холмик поменьше:
Божена, целительница Эдмунда, потомок великого Херсира, отправившаяся искать и нашедшая. Переродись и прославься!
Родители Эрика. История, покрытая тайной. Та, о которой не говорят, лишь шепчутся на кухне, испуганно оглядываясь, не подслушивают ли... Хотелось бы мне знать, что там на самом деле произошло. Что за таинственный ритуал очистки жилы и правда ли он исполняет последнее желание хищного.
Жаль, мертвые не скажут...
Тот вечер вымотал меня окончательно, и я уснула, как только голова коснулась подушки. Снилась мне серая, туманная дымка, липкая, как паутина. Я пыталась выбраться на свет, но света не было, и я все больше путалась и терялась, пока окончательно не выбилась из сил.
Проснулась рано от телефонного звонка. Голова наполнилась чем-то тяжелым и клейким, в затылке пульсировало, а тело было вялым и непослушным, словно за ночь душу вынули и запихнули в соломенное пугало. Пальцы не слушались и напрочь отказывались держать телефон. С третьего раза получилось его поднять и поднести к лицу.
Нет, ну невиданная наглость! После того, что случилось, после нелепой, аморальной мести звонить — верх бесстыдства. Хотя, возможно, это мне только снится?
Не снилось. Буквы на дисплее четко говорили: звонит Влад. Несколько секунд я пребывала в шоке, а затем отклонила звонок, давая понять: я не хочу с ним говорить. Слышать его. Видеть. И вообще хочется забыть о том, что мы знакомы.
Влад, видимо, не понял, потому как позвонил снова. А потом, когда я не взяла трубку, еще раз.
– Не хочу с тобой разговаривать! – резко выпалила я и поморщилась от яркой вспышки боли в виске. – Знать тебя не хочу и вообще...
– Мне нужна помощь.
Вечно он так. Слова, сбивающие с толку. Короткие фразы. Не терпящая возражений интонация. И послать бы сейчас куда подальше, да совесть не позволяет. Голова болела все больше, и я прикрыла левый глаз.
Утро удалось!
– Что случилось?
– Ты знала, что в Липецке есть еще один ясновидец типа Гектора? У него свой клан в Москве, но он приехал сюда создавать новый. Засранец портит моих людей!
– Я тут при чем? Пусть не питаются в городе.
– Немного поздно. Один из лучших воинов атли умирает, Поля, и у меня нет времени на разглагольствования о морали. Поможешь?
Бешеный напор, ни секунды на подумать. Белесые взрывы боли в голове. Спутанные мысли. Хочется послать его к черту и снова уснуть, но совесть не дает так поступить с атли. Другие не должны страдать по вине Влада.
Впрочем, я ведь не обязана отвечать быстро, верно?
– Я поговорю с Эриком. Если он не будет против, перезвоню.
– С каких пор ты советуешься с вождем? – иронично поинтересовался Влад.
– С тех самых, как у меня появился адекватный, – съязвила я и положила трубку.
А через минуту пришла смс: «Скажи Эрику, у меня есть кое-что на вашего маньяка. Так он быстрее согласится».
Не знаю, как Эрика, но меня заинтересовало. После того видения я никак не могла прийти в себя — чудилось, что маньяк сейчас выпрыгнет из-за угла и потащит меня к жертвенному камню.
Голова болела все больше, боль захватывала себе новые территории и постепенно подбиралась к глазам. Левый уже практически невозможно было открыть, я выпила шипучую таблетку, приняла душ и переоделась.
Эрика нашла внизу. Вообще его сложно было не найти, потому что говорил он на повышенных тонах откуда-то из кухни. Как оказалось, он отчитывал Дашу, хотя за что, я так и не поняла. Обрывки фраз типа «сам решу» или «у тебя есть чем заняться» ситуацию не прояснили, поэтому я осторожно прокашлялась, объявляя о своем присутствии.
– Тебя можно? – спросила смущенно. Почему-то было неловко вмешиваться в их семейные разборки.
– Займись делом, – сердито бросил Эрик Даше и направился ко мне.
– Тебе плохо? – В коридоре его тон изменился, стал мягче, пропитался нежностью с налетом тревоги.
– Просто голова болит, – попыталась улыбнуться я. Не вышло. Пульсирующая агония полностью захватила глаз и заставила дергаться веко.
– Сейчас.
Его ладонь — теплая, большая — легла на лоб, и боль отступила. Медленно капитулировала куда-то вглубь черепа и там затаилась.
– Спасибо, – блаженно выдохнула я. Все же хорошо, что у Эрика такой дар. – Ты поссорился с Дашей?
– Не волнуйся, мы брат и сестра, и у нас с детства разногласия. Вечно что-то делим.
– До сих пор играете в игрушки?
– Во взрослые игрушки, – пошутил он. – Получше?
Я кивнула.
– Влад звонил.
Эрик напрягся. Тут же превратился из в меру беззаботного Эрика в другого, который стоит близко от края. А там, за чертой, плещется и манит широкое, темное море бесконтрольности. Нельзя его туда отпускать. Взять за руку и держать, чтобы не шагнул.
Рука теплая, и пальцы сжимают мои, когда переплетаю.
– Чего хотел? – обычный вопрос, и голос тихий, только в словах — скрытая угроза. Мне ли не знать?
– Просил меня приехать. Его человек выпил ясновидца. В Липецке есть еще один — такой, как Гектор. Ты знал?
Эрик кивнул.
– Виктор. Он приехал на прошлой неделе. Гектор считает, что в Липецке слишком много хищных, и я не могу с ним не согласиться.
– Не знала, что вы с Гектором все еще так близки, – проворчала я и отняла руку.
– Полина...
– Влад сказал, его воин умирает, – решила я сменить тему. – Я могу помочь. А еще он намекнул, что у него есть информация о человеке, который убил ясновидца.
– Откуда? – Взгляд серьезен, а в голосе — заинтересованность. Эрик искал любую возможность, лазейку, чтобы найти маньяка. Уверена, Маршал не спал ночами и занимался поисками. Безрезультатно. Либо убийца слишком умен, либо слишком осторожен.
Я пожала плечами.
– Почем мне знать?
– Ты хочешь пойти? Потому как я могу сам. Уверен, Влад и так поделится.
– Хочу, – кивнула я. – Барт открыл во мне этот дар, и я не могу просто отсиживаться в стороне.
Эрик иронично приподнял бровь.
– Барт? Или человек с ванильным кеном?
– Зачем ты так?
– Извини, но мне все еще непросто воспринимать как должное.
– Эрик, это была просьба помочь, а не попытка соблазнить меня по телефону. К тому же, мы скоро поженимся, разве нет?
– Как на счет субботы? – мрачно предложил он и обнял меня. – Мы могли бы сделать это сразу после Роберта и Ларисы.
– Вот уже чего не хочу, так это венчаться в один день с Ларой, – проворчала я.
– Хорошо, Полина, мы поедем, – снова становясь серьезным, согласился Эрик.
– Поедем? Разве не быстрее будет использовать твой дар?
– Немного вымотался ночью, не стоит тратить пока.
Эрик перестраховывался. Боялся, что, если мы встретим убийцу, он не сможет меня защитить. Но ведь он сможет! Всегда мог. И тогда, с Гердой, и после... Я влипала, он спасал. Я привыкла, наверное, поэтому легкая его растерянность смотрелась неестественно и притворно.
Но я решила не спорить.
– Хорошо, поедем.
День выдался теплым, щедро обливал плечи солнечным светом, пах кострами и жареным мясом и высушил лужи на асфальте. Мы ехали с открытыми окнами, ветер хулиганил в салоне, трепал мои волосы и забирался под воротник. Эрик молчал и сосредоточенно смотрел на дорогу. Я включила музыку, откинулась на сиденье.
Владу звонить не стала — если он считает переписку приемлемой, то чего мне жаловаться? Больше нервных клеток сохраню. Поэтому я просто набрала смс: «Скоро будем» и закрыла глаза в надежде вздремнуть.
Проснулась уже перед домом атли от легкого прикосновения к плечу.
– Приехали.
Влад встретил нас в гостиной, и не похоже было, что он просто нашел повод мне позвонить. Скользнув по мне напряженным взглядом, он поздоровался с Эриком, ничем не выказывая, что его задел мой недавний выбор. Когда на кону что-то важное, Влад всегда умеет собраться. Странно, но мое раздражение тоже рассеялось, и даже воспоминания о нашей последней встрече не вызывали злости.
У окна, наполовину спрятавшись за шторой стояла Рита. Нос ее покраснел, а под глазами явно различались следы размазанной туши. Плакала. Это Рита умеет.
Больше никого в гостиной не было.
– Где он? – спросила я коротко.
– В бывшей спальне Макарова, – напряженно ответил Влад.
Каждая ступенька отдавала в голове пульсирующим грохотом. Словно Эрик вместе с болью очистил мою голову от мыслей, и теперь в опустевшем мозгу гуляли сквозняки. Эрик шел за мной — я не оглядывалась и не слышала шагов, но чувствовала его. Напряженный и молчаливый. Сосредоточенный.
Распахнув дверь бывшей комнаты Филиппа, я на секунду замерла.
Он сидел на кровати — мужчина лет тридцати пяти с застывшим выражением ужаса на лице. Бледный, покрытый испариной лоб, красные пятна по щекам, как яркие цветы на снегу. Лихорадочный блеск в глазах. Губы кривятся в оскале.
Держали его двое — Глеб и еще один незнакомый мне воин.
Меня схватили за руку, чуть выше локтя — цепко, сильно сжали. Обернулась – Рита. Снова на грани слез.
– Помоги...
Я кивнула и ступила внутрь. От ее прикосновения на коже остался липкий след. Пострадавший дернулся, выгнулся дугой и застонал. Было видно, что мужчинам тяжело его держать — их пальцы побелели от напряжения, а губы сжались в тонкие линии. Я едва заметно кивнула Глебу, здороваясь.
– Давно он... такой? – спросила, запнувшись.
– С пяти утра, – ответил Влад, скользнув мимо нас и проходя к окну. Взглянул почти умоляюще. – Поможешь?
– Не уверена, что получится. Никогда этого не делала раньше, – предупредила я.
– Получится, – сказал Влад, и я поняла: действительно верит.
Я вздохнула и присела на свободный кусок кровати. И только тогда заметила язвы, покрывающие все тело мужчины — начинаясь мелкими точками на тыльных сторонах ладоней, они поднимались вверх, к плечам, постепенно становясь больше, и заползали на шею почти сплошным полотном. Язвы кровили и сочились сукровицей. Ноги хищного подрагивали в коротких судорогах.
Я подумала, что, захоти Гектор, я могла бы вот так же умирать, медленно сходя с ума и корчась в агонии.
– Как его зовут? – спросила глухо.
– Игорь.
– Игорь. – Я взяла его за руку, подавляя брезгливость и жалость. Он не виноват, что родился таким. Не виноват в том, что система не совершенна. Каждый имеет право на жизнь. – Ты слышишь меня?
Игорь никак не отреагировал, наоборот, закатил глаза и притих, откинув голову на плечо Глебу. Светло-русые волосы беспорядочно рассыпались по футболке друга.
Я бесцеремонно задрала рубашку Игоря, предварительно вытянув ее из-за пояса летних брюк. Нашла жилу — пульсирующий от мучений сгусток, где уже нельзя было отличить, где кен Виктора, а где — его собственный. Я постаралась. Однороден. Кен ясновидца всегда однороден. И ничем не пахнет. Он липкий и вязкий, как кисель. А на этот раз еще и горячий. Настолько, что я инстинктивно отняла руку и потрясла ею в воздухе.
– Она горит! – воскликнула. – Его жила. Плавится.
– Помоги! – почти взвизгнула Рита и зажала рот ладонью, приседая и сползая по стенке в углу.
Я глубоко вдохнула и снова коснулась жилы воина.
Мои ладони — магнит. Подцепить и вытянуть, по чуть-чуть, по капле, избавляя жилу от убийственного кена. Кожу обжигало, в ушах шумело. Игорь дернулся и закричал, но крик его слышался мне словно через толстый слой ваты. Не отступать. Не медлить. Еще немного, и жила повредится изнутри. Тогда уже не спасти...
Кен Виктора ядовито шипел на ладонях. Норовил впитаться внутрь, проникнуть в кровь, но мой собственный кен не позволял, сжигая его на входе.
Игорь дернулся, и моя ладонь соскользнула с его живота. Кажется, он даже руку высвободил, чтобы меня ударить, но Глеб вовремя перехватил.
