– Разумеется, мне этого не простили, поэтому мне пришлось убить трёх своих бывших сослуживцев. После этого Серстин усилил охрану вокруг себя и своей семьи, поэтому заговорщикам нужен был человек, находящийся как можно ближе к королю. Полагаю, ты догадываешься, на кого пал их выбор?
– Асарт, – ответил комгвард, полностью опустошив кружку.
– Именно. Но они вновь ошиблись с выбором – Асарт не захотел предавать корону и собирался всё рассказать Серстину, но заговорщики не позволили ему это сделать. Уже через несколько часов Асарт был убит. Они решили действовать грубо, поэтому рискнули перетащить тело Асарта в другое место, чтобы скрыть следы убийства, но наткнулись на Джоэля. Тот в ярости убил двух из заговорщиков, но не справился с ещё двумя. К счастью, он поднял много шума, и на месте убийства вскоре оказались гвардейцы, обнаружившие два мёртвых тела. С тех пор о них ничего не слышно.
Сэр Лемдал молча дослушал рассказ бывшего рыцаря, с ужасом осознавая, что стало бы с королевством, если бы заговор удался. Он сразу понял, что король не распространялся об этом намеренно, ведь тогда он признался бы, что его окружают предатели, и он понемногу теряет власть. Оставив в неведении всех, кого смог, Серстин навёл видимый порядок, но трудно было себе представить, что творилось у него в голове. Только сейчас сэр Лемдал начал догадываться, в какое неудачное время Цезон Невий решил собрать членов Карланского Союза, и чем рисковал Серстин, намереваясь туда идти.
Закончив повествование, Рикард напомнил, что об этом никто не должен знать. Искренне поблагодарив его за историю, сэр Лемдал позвал Огастина, и оба гвардейца отправились обратно во дворец. Им всё ещё предстояло нести службу королевству, но до самого конца дня ни тот, ни другой не могли нормально соображать головой, держа там всю историю Рикарда о Заговоре Комгвардов.
Негромкий гул и звуки брани наполняли трактир, не оставляя места тишине. Агрон поедал солёную похлёбку и осматривал своё окружение. Во времена своей славы как бойца Арены он жил в плохих условиях и был уверен, что люди не должны так существовать. Трактир лайдерских трущоб, которые звались «канавой», был немногим лучше бойцовской столовой. Деревянные стены тонули во мраке даже днём, несмотря на наличие окон, поэтому камин горел всегда, а часть помещения, которая была за пределами его огня, освещалась редкими свечами. Грубые столы, которые местами прогнили, едва держались на одном добром слове Великого Неуфреда. Стул, на котором сидел Агрон, выглядел крепким, но стоило на него сесть, как тот начинал чуть пошатываться. Грустно вздохнув, лайдер отправил в рот очередную ложку с похлёбкой.
Трактир был полупустой, и это радовало Агрона. Они с братом жили здесь пятый день, и не было ни единого раза, когда на них не посмотрели бы с надеждой. Лайдеры помнили героев, которые боролись за свободу своего народа. Несмотря на то, что с последнего выступления на Арене прошло больше трёх лет, в «канаве» их помнили многие, а знали об их подвигах почти поголовно. В голове вновь возникло воспоминание о том, как они с Дуроном пришли в эти трущобы и встретились с множеством удивлённых, а кое-где радостных, лиц. Их помнили, о них знали, а они ничего не могли предложить своим соплеменникам. Близнецам оставалось лишь понуро опустить глаза и идти в ближайший трактир, чтобы поесть и снять комнату.
Сейчас же лайдеры начинали привыкать к тому, что с ними бок о бок живут герои «Войны свободы», однако взоров, полных надежды, не становилось меньше. Труднее всего было смотреть на матерей, которые уверяли своих заплаканных детей в том, что вскоре всё изменится, ведь к ним вернулись братья-чемпионы. В подобные моменты Дурон всегда выжидающе смотрел на брата, наблюдая за его реакцией. Агрон предпочитал отмалчиваться и оставлять собратьев наедине с их надеждами.
Даже сейчас, сидя в трактире, лайдер время от времени чувствовал на себе чужие взгляды. Они все наверняка ждали от него успокоительных речей или ободряющих слов, но их не было. Агрон осознавал, что он – не Катрапс. У него не получится объединить людей, он не сможет вести их за собой. Всё уже было потеряно для лайдеров, слишком многих унесла с собой недавняя война.
Агрон выпил стакан молока и оставил на столе несколько денариев. Деньги неумолимо заканчивались, а где достать новые, он пока не знал. Возможно, идея насчёт работы наёмником была не такой уж плохой, но Агрон не хотел мириться с такой жизнью. В Стедмаре многое решали деньги, и братья, скорее всего, не смогут оплатить свою вступительную плату.
Мысли о будущем прервали какие-то крики, доносящиеся с улицы. Агрон сдавленно сглотнул, узнав голос своего брата, и мигом покинул трактир, прихватив своё оружие, прислонённое к ножке стола. Неподалёку от трактира собралась небольшая толпа, которая издавала одобрительные крики. Агрон протиснулся сквозь неё и негромко выругался. Перед ним стояли двое стедмарских стражников с одной стороны и Дурон, защищающий своим телом женщину с ребёнком лет десяти, с другой. По лицу брата было видно, что что-то его очень сильно разозлило. Агрон очень не хотел иметь проблемы со стражей империи, однако Дурон сделал всё, чтобы эти самые проблемы у них появились.
– В последний раз тебе говорю, иди своей дорогой, лайдер, – процедил стедмарец, кладя руку на эфес меча. – Ты идёшь против воли императора.
– Срал я на вашего императора! – крикнул в ответ Дурон под очередной одобрительный возглас соотечественников. – И на тебя с твоим дружком тоже.
– Как ты смеешь, псина помойная, оскорблять Его Величество?! – взревел второй стражник, выхватывая свой меч. – Немедленно извинись и закрой свою поганую пасть!!!
– А ты заставь меня, сучий выродок, – с этими словами Дурон обнажил свой клинок.
«Твою мать, Дурон», – с отчаянием подумал Агрон и вышел из первых рядов толпы, доставая свой гладиус.
Стедмарец сделал быстрый выпад, но Дурон увернулся и, не найдя времени на замах, пнул противника в живот. Благодаря доспехам, стражник даже не почувствовал удара, но отступил на несколько шагов назад. Тем временем, второй солдат подошёл сбоку и хотел ударить Дурона, однако Агрон подбежал к нему и нанёс удар мечом в бок врага. Лезвие гладиуса просто скользнуло по доспехам, но и второму стражнику пришлось отступить. Агрон встал рядом с братом, готовясь к худшему.
Стедмарцы быстро переглянулись и совершили новое нападение. Дурон подождал, пока враг приблизится достаточно близко, после чего не без труда парировал три молниеносных удара стедмарца. Выждав момент, лайдер увернулся от ещё одного выпада, сделав оборот, и ударил мечом по ногам противника. Стедмарец завалился на спину с подогнутыми коленями, а Дурон занёс клинок над врагом и со всей силы вогнал острие в живот стражника, окрасив лезвие в красный цвет.
Агрон, тем временем, отступал, уклоняясь от ударов солдата. Не привычное для руки оружие не желало слушаться хозяина и никак не задевало врага. Наконец, Агрон смог удачно увернуться от очередного удара и с разбега вонзил острие гладиуса в горло противника. Очередная порция крови обагрила землю, ручьями выливаясь из раны стедмарца, упавшего навзничь. Агрон устало вздохнул и убрал меч в ножны.
Победа братьев вызвала бурную реакцию у зрителей. Мужчины подбадривали бойцов криками и брали детей на руки, чтобы тем было лучше видно поверженных и ненавистных стедмарцев. Женщины тоже ликовали и одаривали близнецов благодарными улыбками. Та лайдерка, которую изначально защищал Дурон, рассыпалась в благодарностях перед своими спасителями – её сын вторил матери, уверяя, что в будущем вернёт долг за помощь. Дурон улыбался им в ответ и поднял вверх руку с окрашенным кровью мечом точно так же, как делал это несколько лет назад на Арене. Он видел перед собой людей, надежды и вера которых оправдались, и это заставляло его радоваться.
Агрон, в отличие от брата, не был в столь приподнятом расположении духа. В глубине души он точно так же был рад, что смог защитить соотечественников, однако всё это меркло в сравнении со страхом, который всё быстрее заполнял его внутренности. Что им грозило за столь серьёзное преступление? Оставят ли их в живых после этого? Есть ли у них шанс смягчить свою участь? Эти и многие другие вопросы роились в голове Агрона, в то время как Дурон продолжал греться в лавинах благодарностей.
– Отойдём-ка, братец, – шепнул ему на ухо Агрон и зашёл внутрь трактира. Дурон последовал за ним.
В помещении их приветствовали такими же радостными возгласами, а владелец трактира предложил медовуху в качестве подарка. Не обращая внимания на всё, что происходило вокруг него, Агрон поднялся на второй этаж и завернул в свою комнату. Дурон не отставал и, войдя в помещение, закрыл за собой дверь.
– Что за хрень ты там учудил? – перешёл сразу к сути Агрон, сердито посмотрев на брата.
– То, на что у тебя духу не хватило бы, судя по всему, – огрызнулся в ответ Дурон, сложив руки на груди.
– Да ты хоть понимаешь, что нам теперь грозит? – продолжал напирать Агрон, сделав шаг вперёд. – Не только нам, всем лайдерам, которые здесь живут.
– Прекрасно понимаю, – не отступал Дурон. – Теперь эти люди знают, что стедмарцев можно не бояться. Что они ничуть не лучше нас.
– Да что ты говоришь? – вскинул брови Агрон. – И чего же ты добился всем этим?
– Я защитил своего соотечественника! Эти ублюдки хотели забрать её сына на Арену. На Арену, Агрон! Нам ли не знать, что там делают с лайдерами? Во что нас превращают? Я сделал то, что должен был.
– Ага, точно. Ты должен был навлечь на этих людей гнев стражи. Замечательный план, ничего не скажешь.
– Всё лучше, чем отсиживаться в этом гниющем трактире, как ты.
Лицо Агрона побагровело от злости. Дурон видел, что его слова попали точно в цель, и злорадно ухмыльнулся, ожидая ответа брата. Из окон всё ещё слышался ропот толпы, восхищённой смелостью близнецов. Агрону даже послышалось, как несколько раз прозвучали слова «те самые братья-чемпионы», и они чуть-чуть кольнули его совесть. Эти люди действительно верили в них, и сейчас, наконец, они получили то, что хотели. Лайдеры не задумывались о последствиях точно так же, как и Дурон.
– Послушай этих людей, брат, – успокоившимся голосом сказал он, указав на окно. – Они знают нас. Они верят в нас. Они ещё не пали духом, мы можем им помочь. Пусть Катрапса с нами нет, но…
– Кем ты себя возомнил, Дурон? – прервал его Агрон. – Что ты собрался делать? Согласен, эти люди хотят свободы, но кроме желания у них больше ничего нет. Много ли мы можем сделать вдвоём?
– Если бы Катрапс думал, как ты, то мы бы до сих пор сражались на Арене, – ответил на это Дурон.
– У Катрапса была сила, как ты этого не поймёшь? Он смог объединить нас, бойцов Арены, и мы все умели сражаться. А что могут эти люди? Нет, брат, наша возможность уже упущена.
Дурон хотел что-то возразить, но Агрон ему не позволил:
– Чем зря спорить, лучше скажи, что мы теперь делать будем? Совсем скоро сюда придут ещё солдаты, и их явно будет больше, чем двое.
Дурон долгое время молчал, обдумывая слова брата. Судя по всему, теперь он не был так уверен в правильности своего поступка, хотя признаваться в этом не торопился. Агрон обречённо вздохнул и посоветовал брату насладиться последними спокойными минутами и выпить бесплатной медовухи.
Следующие несколько часов Агрон и Дурон просидели за столиком в тёмном углу заведения, где не привлекали к себе внимания. Это им не помогало, потому что трактир был заполнен весёлым гулом, а новым посетителям тут же указывали в сторону угла, где сидели близнецы. Сделав глоток очередной кружки с медовухой, Агрон осмотрел помещение. Не было ни одного лайдера, который не пребывал бы в хорошем расположении духа. Агрон пару раз замечал то, что в «канаве» все ходят как обречённые, но не хотел, чтобы ситуация изменилась по недавней причине. С каждой минутой его сердце билось всё быстрее, ожидая скорой расправы. Ничего придумать было нельзя. Лучшим выходом было сдаться, чтобы внимание стражи пало только на них. Они оба не сомневались в том, что «канава» Ильдароса в любом случае подвергнется наказанию, но надеялись, что с их признанием своего преступления остальные лайдеры останутся невредимы. И Агрон, и Дурон не верили в такое великодушие солдат Стедмара, но знали, что если их двоих будут выгораживать местные уроженцы Крартела, то жертв точно не избежать.
Дурон больше не радовался тому, что смог защитить свою соотечественницу и её сына. Весь ужас совершённого деяния дошёл до него много позже самого поступка. Агрон знал этот недостаток за своим братом и долгое время пытался с этим бороться, опасаясь, что недальновидность Дурона может привести к беде. Сегодня всё случилось именно так, как он предрекал.
Когда солнце уже приблизилось к горизонту, в «канаве» появились шестеро стражников. Об этом сообщил мальчишка лет семи, вбежавший в трактир. Братья переглянулись и поднялись со своих мест, оставив оружие около стола. Подобный поступок несколько удивил всех присутствующих лайдеров, но близнецы уже не смотрели в их лица – их глаза были устремлены прямо перед собой. Едва они вышли из трактира, как заметили, что около здания было достаточно много людей. Со стороны ворот приближались все шестеро солдат, вооружённых копьями, суровые взгляды которых скользили по всем собравшимся. Вперёд вышел один из них с бронзовой бляхой на нагруднике, прокашлялся и сказал громким голосом:
– Сегодня в полдень в эту дыру были отправлены двое наших людей. Если кто-то из вас хоть как-то им навредил – не поздоровится каждому вшивому лайдеру, который живёт здесь только по милости Его Величества.
По толпе пробежали шепотки. Осознавая, что соотечественники собираются их защищать, Агрон и Дурон одновременно вышли из общей толпы, подняв пустые руки вверх. Стражник с бронзовой бляхой непонимающе на них посмотрел и тут же дал сигнал своим людям. Стражники направили на вышедших лайдеров копья и приказали опуститься на колени. Агрон и Дурон выполнили приказ без лишних слов. На вопрос о причине их выхода из толпы, близнецы прямо ответили, что убили тех, кто приходил сегодня в «канаву». Копейщики окружили братьев и уже собирались их убить на глазах лайдеров, однако стражник с бляхой остановил их:
– Не здесь. Фливий Гантус будет в ярости. Поэтому наверняка захочет казнить этих ублюдков на глазах всего Ильдароса. Связать их.
Руки обоих братьев тут же опутали верёвки, грубо стянув кисти. Агрон почувствовал ломоту в костях, но стиснул зубы, чтобы не издать ни звука. Пнув лайдера в спину, один из стражников приказал ему подниматься и следовать за начальником. Агрон злобно сверкнул глазами в его сторону и начал шагать за солдатом с бляхой.
Он вновь шёл по трущобам «канавы», но на сей раз как преступник. Голые, обшарпанные стены домов, разделяемых узкими улочками, сопровождали братьев печальными глазами окон. Жуткая вонь, исходившая из этих улиц, сильно била по носу, заставляя даже самого стойкого человека морщиться. Нечистоты вываливались прямо из окон на землю. Здесь абсолютно не следили за порядком, в отличие от основной части улиц Ильдароса. Казалось, город и «канава» представляли собой два совершенно разных мира.
– Асарт, – ответил комгвард, полностью опустошив кружку.
– Именно. Но они вновь ошиблись с выбором – Асарт не захотел предавать корону и собирался всё рассказать Серстину, но заговорщики не позволили ему это сделать. Уже через несколько часов Асарт был убит. Они решили действовать грубо, поэтому рискнули перетащить тело Асарта в другое место, чтобы скрыть следы убийства, но наткнулись на Джоэля. Тот в ярости убил двух из заговорщиков, но не справился с ещё двумя. К счастью, он поднял много шума, и на месте убийства вскоре оказались гвардейцы, обнаружившие два мёртвых тела. С тех пор о них ничего не слышно.
Сэр Лемдал молча дослушал рассказ бывшего рыцаря, с ужасом осознавая, что стало бы с королевством, если бы заговор удался. Он сразу понял, что король не распространялся об этом намеренно, ведь тогда он признался бы, что его окружают предатели, и он понемногу теряет власть. Оставив в неведении всех, кого смог, Серстин навёл видимый порядок, но трудно было себе представить, что творилось у него в голове. Только сейчас сэр Лемдал начал догадываться, в какое неудачное время Цезон Невий решил собрать членов Карланского Союза, и чем рисковал Серстин, намереваясь туда идти.
Закончив повествование, Рикард напомнил, что об этом никто не должен знать. Искренне поблагодарив его за историю, сэр Лемдал позвал Огастина, и оба гвардейца отправились обратно во дворец. Им всё ещё предстояло нести службу королевству, но до самого конца дня ни тот, ни другой не могли нормально соображать головой, держа там всю историю Рикарда о Заговоре Комгвардов.
Глава 15. От тюрьмы до Арены
Негромкий гул и звуки брани наполняли трактир, не оставляя места тишине. Агрон поедал солёную похлёбку и осматривал своё окружение. Во времена своей славы как бойца Арены он жил в плохих условиях и был уверен, что люди не должны так существовать. Трактир лайдерских трущоб, которые звались «канавой», был немногим лучше бойцовской столовой. Деревянные стены тонули во мраке даже днём, несмотря на наличие окон, поэтому камин горел всегда, а часть помещения, которая была за пределами его огня, освещалась редкими свечами. Грубые столы, которые местами прогнили, едва держались на одном добром слове Великого Неуфреда. Стул, на котором сидел Агрон, выглядел крепким, но стоило на него сесть, как тот начинал чуть пошатываться. Грустно вздохнув, лайдер отправил в рот очередную ложку с похлёбкой.
Трактир был полупустой, и это радовало Агрона. Они с братом жили здесь пятый день, и не было ни единого раза, когда на них не посмотрели бы с надеждой. Лайдеры помнили героев, которые боролись за свободу своего народа. Несмотря на то, что с последнего выступления на Арене прошло больше трёх лет, в «канаве» их помнили многие, а знали об их подвигах почти поголовно. В голове вновь возникло воспоминание о том, как они с Дуроном пришли в эти трущобы и встретились с множеством удивлённых, а кое-где радостных, лиц. Их помнили, о них знали, а они ничего не могли предложить своим соплеменникам. Близнецам оставалось лишь понуро опустить глаза и идти в ближайший трактир, чтобы поесть и снять комнату.
Сейчас же лайдеры начинали привыкать к тому, что с ними бок о бок живут герои «Войны свободы», однако взоров, полных надежды, не становилось меньше. Труднее всего было смотреть на матерей, которые уверяли своих заплаканных детей в том, что вскоре всё изменится, ведь к ним вернулись братья-чемпионы. В подобные моменты Дурон всегда выжидающе смотрел на брата, наблюдая за его реакцией. Агрон предпочитал отмалчиваться и оставлять собратьев наедине с их надеждами.
Даже сейчас, сидя в трактире, лайдер время от времени чувствовал на себе чужие взгляды. Они все наверняка ждали от него успокоительных речей или ободряющих слов, но их не было. Агрон осознавал, что он – не Катрапс. У него не получится объединить людей, он не сможет вести их за собой. Всё уже было потеряно для лайдеров, слишком многих унесла с собой недавняя война.
Агрон выпил стакан молока и оставил на столе несколько денариев. Деньги неумолимо заканчивались, а где достать новые, он пока не знал. Возможно, идея насчёт работы наёмником была не такой уж плохой, но Агрон не хотел мириться с такой жизнью. В Стедмаре многое решали деньги, и братья, скорее всего, не смогут оплатить свою вступительную плату.
Мысли о будущем прервали какие-то крики, доносящиеся с улицы. Агрон сдавленно сглотнул, узнав голос своего брата, и мигом покинул трактир, прихватив своё оружие, прислонённое к ножке стола. Неподалёку от трактира собралась небольшая толпа, которая издавала одобрительные крики. Агрон протиснулся сквозь неё и негромко выругался. Перед ним стояли двое стедмарских стражников с одной стороны и Дурон, защищающий своим телом женщину с ребёнком лет десяти, с другой. По лицу брата было видно, что что-то его очень сильно разозлило. Агрон очень не хотел иметь проблемы со стражей империи, однако Дурон сделал всё, чтобы эти самые проблемы у них появились.
– В последний раз тебе говорю, иди своей дорогой, лайдер, – процедил стедмарец, кладя руку на эфес меча. – Ты идёшь против воли императора.
– Срал я на вашего императора! – крикнул в ответ Дурон под очередной одобрительный возглас соотечественников. – И на тебя с твоим дружком тоже.
– Как ты смеешь, псина помойная, оскорблять Его Величество?! – взревел второй стражник, выхватывая свой меч. – Немедленно извинись и закрой свою поганую пасть!!!
– А ты заставь меня, сучий выродок, – с этими словами Дурон обнажил свой клинок.
«Твою мать, Дурон», – с отчаянием подумал Агрон и вышел из первых рядов толпы, доставая свой гладиус.
Стедмарец сделал быстрый выпад, но Дурон увернулся и, не найдя времени на замах, пнул противника в живот. Благодаря доспехам, стражник даже не почувствовал удара, но отступил на несколько шагов назад. Тем временем, второй солдат подошёл сбоку и хотел ударить Дурона, однако Агрон подбежал к нему и нанёс удар мечом в бок врага. Лезвие гладиуса просто скользнуло по доспехам, но и второму стражнику пришлось отступить. Агрон встал рядом с братом, готовясь к худшему.
Стедмарцы быстро переглянулись и совершили новое нападение. Дурон подождал, пока враг приблизится достаточно близко, после чего не без труда парировал три молниеносных удара стедмарца. Выждав момент, лайдер увернулся от ещё одного выпада, сделав оборот, и ударил мечом по ногам противника. Стедмарец завалился на спину с подогнутыми коленями, а Дурон занёс клинок над врагом и со всей силы вогнал острие в живот стражника, окрасив лезвие в красный цвет.
Агрон, тем временем, отступал, уклоняясь от ударов солдата. Не привычное для руки оружие не желало слушаться хозяина и никак не задевало врага. Наконец, Агрон смог удачно увернуться от очередного удара и с разбега вонзил острие гладиуса в горло противника. Очередная порция крови обагрила землю, ручьями выливаясь из раны стедмарца, упавшего навзничь. Агрон устало вздохнул и убрал меч в ножны.
Победа братьев вызвала бурную реакцию у зрителей. Мужчины подбадривали бойцов криками и брали детей на руки, чтобы тем было лучше видно поверженных и ненавистных стедмарцев. Женщины тоже ликовали и одаривали близнецов благодарными улыбками. Та лайдерка, которую изначально защищал Дурон, рассыпалась в благодарностях перед своими спасителями – её сын вторил матери, уверяя, что в будущем вернёт долг за помощь. Дурон улыбался им в ответ и поднял вверх руку с окрашенным кровью мечом точно так же, как делал это несколько лет назад на Арене. Он видел перед собой людей, надежды и вера которых оправдались, и это заставляло его радоваться.
Агрон, в отличие от брата, не был в столь приподнятом расположении духа. В глубине души он точно так же был рад, что смог защитить соотечественников, однако всё это меркло в сравнении со страхом, который всё быстрее заполнял его внутренности. Что им грозило за столь серьёзное преступление? Оставят ли их в живых после этого? Есть ли у них шанс смягчить свою участь? Эти и многие другие вопросы роились в голове Агрона, в то время как Дурон продолжал греться в лавинах благодарностей.
– Отойдём-ка, братец, – шепнул ему на ухо Агрон и зашёл внутрь трактира. Дурон последовал за ним.
В помещении их приветствовали такими же радостными возгласами, а владелец трактира предложил медовуху в качестве подарка. Не обращая внимания на всё, что происходило вокруг него, Агрон поднялся на второй этаж и завернул в свою комнату. Дурон не отставал и, войдя в помещение, закрыл за собой дверь.
– Что за хрень ты там учудил? – перешёл сразу к сути Агрон, сердито посмотрев на брата.
– То, на что у тебя духу не хватило бы, судя по всему, – огрызнулся в ответ Дурон, сложив руки на груди.
– Да ты хоть понимаешь, что нам теперь грозит? – продолжал напирать Агрон, сделав шаг вперёд. – Не только нам, всем лайдерам, которые здесь живут.
– Прекрасно понимаю, – не отступал Дурон. – Теперь эти люди знают, что стедмарцев можно не бояться. Что они ничуть не лучше нас.
– Да что ты говоришь? – вскинул брови Агрон. – И чего же ты добился всем этим?
– Я защитил своего соотечественника! Эти ублюдки хотели забрать её сына на Арену. На Арену, Агрон! Нам ли не знать, что там делают с лайдерами? Во что нас превращают? Я сделал то, что должен был.
– Ага, точно. Ты должен был навлечь на этих людей гнев стражи. Замечательный план, ничего не скажешь.
– Всё лучше, чем отсиживаться в этом гниющем трактире, как ты.
Лицо Агрона побагровело от злости. Дурон видел, что его слова попали точно в цель, и злорадно ухмыльнулся, ожидая ответа брата. Из окон всё ещё слышался ропот толпы, восхищённой смелостью близнецов. Агрону даже послышалось, как несколько раз прозвучали слова «те самые братья-чемпионы», и они чуть-чуть кольнули его совесть. Эти люди действительно верили в них, и сейчас, наконец, они получили то, что хотели. Лайдеры не задумывались о последствиях точно так же, как и Дурон.
– Послушай этих людей, брат, – успокоившимся голосом сказал он, указав на окно. – Они знают нас. Они верят в нас. Они ещё не пали духом, мы можем им помочь. Пусть Катрапса с нами нет, но…
– Кем ты себя возомнил, Дурон? – прервал его Агрон. – Что ты собрался делать? Согласен, эти люди хотят свободы, но кроме желания у них больше ничего нет. Много ли мы можем сделать вдвоём?
– Если бы Катрапс думал, как ты, то мы бы до сих пор сражались на Арене, – ответил на это Дурон.
– У Катрапса была сила, как ты этого не поймёшь? Он смог объединить нас, бойцов Арены, и мы все умели сражаться. А что могут эти люди? Нет, брат, наша возможность уже упущена.
Дурон хотел что-то возразить, но Агрон ему не позволил:
– Чем зря спорить, лучше скажи, что мы теперь делать будем? Совсем скоро сюда придут ещё солдаты, и их явно будет больше, чем двое.
Дурон долгое время молчал, обдумывая слова брата. Судя по всему, теперь он не был так уверен в правильности своего поступка, хотя признаваться в этом не торопился. Агрон обречённо вздохнул и посоветовал брату насладиться последними спокойными минутами и выпить бесплатной медовухи.
Следующие несколько часов Агрон и Дурон просидели за столиком в тёмном углу заведения, где не привлекали к себе внимания. Это им не помогало, потому что трактир был заполнен весёлым гулом, а новым посетителям тут же указывали в сторону угла, где сидели близнецы. Сделав глоток очередной кружки с медовухой, Агрон осмотрел помещение. Не было ни одного лайдера, который не пребывал бы в хорошем расположении духа. Агрон пару раз замечал то, что в «канаве» все ходят как обречённые, но не хотел, чтобы ситуация изменилась по недавней причине. С каждой минутой его сердце билось всё быстрее, ожидая скорой расправы. Ничего придумать было нельзя. Лучшим выходом было сдаться, чтобы внимание стражи пало только на них. Они оба не сомневались в том, что «канава» Ильдароса в любом случае подвергнется наказанию, но надеялись, что с их признанием своего преступления остальные лайдеры останутся невредимы. И Агрон, и Дурон не верили в такое великодушие солдат Стедмара, но знали, что если их двоих будут выгораживать местные уроженцы Крартела, то жертв точно не избежать.
Дурон больше не радовался тому, что смог защитить свою соотечественницу и её сына. Весь ужас совершённого деяния дошёл до него много позже самого поступка. Агрон знал этот недостаток за своим братом и долгое время пытался с этим бороться, опасаясь, что недальновидность Дурона может привести к беде. Сегодня всё случилось именно так, как он предрекал.
Когда солнце уже приблизилось к горизонту, в «канаве» появились шестеро стражников. Об этом сообщил мальчишка лет семи, вбежавший в трактир. Братья переглянулись и поднялись со своих мест, оставив оружие около стола. Подобный поступок несколько удивил всех присутствующих лайдеров, но близнецы уже не смотрели в их лица – их глаза были устремлены прямо перед собой. Едва они вышли из трактира, как заметили, что около здания было достаточно много людей. Со стороны ворот приближались все шестеро солдат, вооружённых копьями, суровые взгляды которых скользили по всем собравшимся. Вперёд вышел один из них с бронзовой бляхой на нагруднике, прокашлялся и сказал громким голосом:
– Сегодня в полдень в эту дыру были отправлены двое наших людей. Если кто-то из вас хоть как-то им навредил – не поздоровится каждому вшивому лайдеру, который живёт здесь только по милости Его Величества.
По толпе пробежали шепотки. Осознавая, что соотечественники собираются их защищать, Агрон и Дурон одновременно вышли из общей толпы, подняв пустые руки вверх. Стражник с бронзовой бляхой непонимающе на них посмотрел и тут же дал сигнал своим людям. Стражники направили на вышедших лайдеров копья и приказали опуститься на колени. Агрон и Дурон выполнили приказ без лишних слов. На вопрос о причине их выхода из толпы, близнецы прямо ответили, что убили тех, кто приходил сегодня в «канаву». Копейщики окружили братьев и уже собирались их убить на глазах лайдеров, однако стражник с бляхой остановил их:
– Не здесь. Фливий Гантус будет в ярости. Поэтому наверняка захочет казнить этих ублюдков на глазах всего Ильдароса. Связать их.
Руки обоих братьев тут же опутали верёвки, грубо стянув кисти. Агрон почувствовал ломоту в костях, но стиснул зубы, чтобы не издать ни звука. Пнув лайдера в спину, один из стражников приказал ему подниматься и следовать за начальником. Агрон злобно сверкнул глазами в его сторону и начал шагать за солдатом с бляхой.
Он вновь шёл по трущобам «канавы», но на сей раз как преступник. Голые, обшарпанные стены домов, разделяемых узкими улочками, сопровождали братьев печальными глазами окон. Жуткая вонь, исходившая из этих улиц, сильно била по носу, заставляя даже самого стойкого человека морщиться. Нечистоты вываливались прямо из окон на землю. Здесь абсолютно не следили за порядком, в отличие от основной части улиц Ильдароса. Казалось, город и «канава» представляли собой два совершенно разных мира.
