Несколько необычно было видеть, как искатели диадемы Фенклиса покоятся рядом с рессулийскими верующими, однако Орисс заметил, что они находились почти на границе двух государств, поэтому подобные вещи порой встречались.
Внезапно между могилами вновь что-то зашевелилось. Орисс сразу же сообщил об этом спутникам. Райан нахмурился и положил ладонь на обух топора. Орисс не торопился хвататься за оружие, но вдруг до его ушей донёсся какой-то хрип и странный звук, будто что-то рвётся. Орисс посмотрел на Райана. В глазах приятеля отчётливо виделось недоумение. Услышанный всеми хрип никак не походил на человеческий. Его будто издало какое-то животное. Вновь послышался хрип и какое-то чавканье. Орисс понимал, что им не стоило останавливаться, но неведомый страх словно парализовал его и его спутников. Между могилами стал проявляться непонятный силуэт. Какое-то сгорбленное существо сидело и, судя по звукам, активно что-то пожирало. Вдруг создание шевельнуло длинным ухом, поднялось на ноги и посмотрело в сторону путников. Когда существо к ним повернулось, Орисс сразу понял, кто это такой.
Стригой. Именно так его и описывали в рассказах, когда пугали непослушных детей. Он был выше обычного человека и гораздо шире в плечах. На морде стригоя были отчётливо видны два горящих красных глаза, с больших нижних клыков стекала тёмная кровь. Уши были длинными и заострёнными, как у лорланов. Стригой обладал длинными руками, на пальцах которых были огромные когти. Казалось, что его тело состояло из одних только мышц, на которых было большое количество вен, переплетающихся между собой. На горбатой спине стригоя были какие-то выступы, похожие на небольшие гребни. Орисса сковал невиданный страх. Даже дыхание давалось с большим трудом. Никто из путников не смел издать ни звука, пока на них смотрела горбатая тварь. Стригой продолжал стоять, издавая какие-то хрипы, вырывающиеся, словно из мира мёртвых.
Внезапно стригой издал устрашающий рык и сделал несколько шагов навстречу троице. Орисс, наконец, отошёл от ужаса и попятился назад, не спуская глаз со светящегося в темноте взгляда стригоя. Райан крепче схватил обух топора и, так же, как и Орисс, сделал несколько шагов назад. Эрил не отставала. Стригой опустился на четыре конечности, опираясь на костяшки огромных рук, и снова зарычал. Орисс понял, что эта тварь предлагает им уйти, подобру-поздорову. Его спутникам не требовалось объяснять эту простую мысль, поэтому троица, идя вполоборота, продолжила свой путь. Никто из них не рисковал отворачиваться от стригоя, который продолжал смотреть на них, но преследовать не стал. Орисс всё ещё смотрел стригою точно в глаза, в которых читалась только жажда плоти.
В скором времени стригой вновь ушёл вглубь кладбища и скрылся за надгробиями, однако путники всё ещё не решались поворачиваться спиной к возможной опасности. Райан до сих пор держал руку на своём топоре. Орисс далеко не сразу осознал, что дышит очень глубоко, а сердце отбивает ритм чуть ли не втрое быстрее обычного. Он хотел бы успокоиться, но это ему никак не удавалось. Эрил так сильно побледнела, что на неё было страшно смотреть. Орисс судорожно сглотнул и попытался выровнять своё дыхание. Пусть не сразу, но ему удалось это сделать. Наконец, найдя в себе силы обернуться, наёмник широкими шагами отправился по дороге к Стеклограду, на какое-то время забыв о своих спутниках.
Орисс не заметил, сколько времени прошло, пока они дошли до ворот Стеклограда. Наёмник инстинктивно отвечал на вопросы стражника до тех пор, пока его, наконец, не пропустили, не забыв содрать десять дивиев. Не придав этому никакого значения, Орисс шёл по занесённой снегом дороге. Мыслями он всё ещё стоял неподалёку от кладбища, на территории которого находился горбатый стригой и пожирал труп неизвестного бедолаги. Ноги сами принесли наёмника к ближайшей корчме, из которой исходил приятный запах еды.
Завалившись внутрь, Орисс взял курс к самому дальнему столу и рухнул на стул. Эрил приземлилась напротив, а Райан уставился в одну точку, едва сел рядом с приятелем. Орисс положил локти на стол и погрузил лицо в ладони. Никто ничего не говорил достаточно долго, до тех пор, пока к ним не подошла полная, русоволосая женщина и поинтересовалась, что им угодно.
– Пива, – коротко ответил Райан, даже не оглянувшись на рессулийку.
– Два, – добавил Орисс, подняв, наконец, голову.
– Три, – завершила заказ Эрил.
Улыбнувшись, женщина отошла на некоторое время и вернулась с тремя бутылками «Рессулийского медведя». Орисс сунул руку в карман, достал мешочек с деньгами и протянул рессулийке три монеты. Удовлетворённо хмыкнув, женщина сгребла дивии в ладонь и хотела уйти по своим делам.
– Нам бы комнату ещё, – остановил её Орисс, не убирая деньги.
– Извини, дорогуша, но у нас не постоялый двор, – ответила на это рессулийка, вновь повернувшись к посетителям. – Дальше по улице есть кабак, не пропустите.
Следующие несколько минут путники провели в молчании – каждый из них был занят своей бутылкой пива. Мало-помалу Орисс начал чувствовать себя лучше, а виденное на кладбище отступало на второй план. Звуки голосов, наполняющие корчму, заставили наёмника поверить в то, что он находится в безопасности. Тусклое освещение в виде камина и нескольких масляных ламп не позволяло рассмотреть всё помещение целиком: в глаза Орисса попадали, в основном, местные ремесленники, которые решили отдохнуть после трудного дня.
– Деточка, сходи-ка, поищи этот кабак, о котором та толстуха говорила, – обратился Райан к Эрил, поставив бутылку на стол.
Девушка нахмурилась и удивлённо посмотрела сначала на него, потом на Орисса. Тот пожал плечами и указал головой в сторону входной двери. Эрил вновь окинула «сорок» непонимающим взглядом, после чего залпом опустошила оставшуюся треть пива, поднялась из-за стола и покинула помещение.
– Как же меня доконала эта девка, – буркнул Райан, вновь приложившись к бутылке. – Может, её хоть прикончат в переулке каком-нибудь.
– Ты хотел о чём-то поговорить наедине? – спросил Орисс, тоже отхлебнув пива.
– Нет, я просто хотел, чтобы она свалила, – проговорил Райан, откинувшись на спинку стула. – Всё, я больше не могу. Хрен с ними, с волками, но грёбаные стригои…
– И не говори, – кивнул Орисс. – Сам успокоиться не могу. Откуда он вообще взялся?
– А не насрать ли? – отмахнулся Райан, допивая пиво. – Само то, что тут неподалёку такая страхолюдина бродит, меня заботит гораздо больше. Надо ещё выпить.
Наёмник жестом подозвал к себе полную рессулийку и попросил ещё одну бутылку. Орисс одобрительно покивал и добавил, что тоже не откажется от пойла. Некоторое время «сороки» молчали, дожидаясь своих бутылок и слушая, о чём болтают северяне. Помимо весёлых, хмельных криков Орисс услышал какой-то гул, доносившийся из-за длинного стола, находящегося рядом. Сидевшие за ним рессулийцы были одеты как обычные работяги, но лежащие рядом щиты и несколько шипастых булав заставили Орисса удивлённо нахмуриться.
– Ну, ладно, – сказал Райан, заставив спутника вновь повернуться к нему. – Надеюсь, доблестная рессулийская стража защитит нас от этой твари.
Взяв по бутылке, которые уже принесла полная женщина, «сороки» чокнулись и выпили.
– Что делать-то будем, друг мой? – поинтересовался Райан, опустив бутылку на стол. – Нам бы, вообще, немного в другую сторону двигаться надо.
– Покажешься лекарю для начала, – ответил на это Орисс. – Мало ли что.
– Ой, знаешь, если уж я за десять дней не свалился с ног, то мне не нужен никакой лекарь, – проговорил Райан. – Но мне всё равно, если ты платишь.
– Это с какого хрена я буду платить?
– А у кого из нас есть эти дивии или как их там?
Орисс тихо выругался и вновь подумал о том, стоит ли настаивать на том, чтобы его приятель посетил лекаря. В чём-то Райан был прав, говоря о том, что ничего плохого за десять дней не случилось, однако Орисс был знаком с человеком, которого свалила болезнь много позднее появления первого симптома.
– Я тут, кстати, подумал ещё кое о чём, – Орисс решил сменить тему на более важную. – Помнишь, мы дня три назад обсуждали, как лучше добраться до Стедмара?
– Нет, не помню, – пожал плечами Райан, чем вызвал искреннее недоумение собеседника.
– Как это не помнишь? – сердито переспросил Орисс. – Мы же с тобой битый час это обсуждали.
– Это, случаем, было не в тот день, когда у меня на бороде чуть ли сосульки не выросли из-за поганой метели? – Райан отпил ещё немного пива и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Извини, друг мой, я тогда был больше обеспокоен тем, чтобы не примёрзнуть к земле.
Орисс устало вздохнул и напомнил приятелю их разговор. Три дня назад они сошлись во мнении, что пешком вряд ли быстро преодолеют огромное расстояние между Атфельдом и Ильдаросом, которое, в лучшем случае, можно пройти за три-четыре месяца.
– Так вот, я тут кое о чём вспомнил, – продолжал Орисс. – Ты слышал о том, что здесь, в Стеклограде, живёт некий наёмник, который пришёл с другого конца Лоринара?
– Не-а, не доводилось, – помотал головой Райан, вновь берясь за бутылку. – Из Стедмара, что ли?
– Если бы, – усмехнулся Орисс. – Он из Рунэла. Этот наёмник – варау.
Глаза Райана тут же округлились, словно блюдца, после чего он залпом допил оставшуюся половину бутылки с пивом. Орисса не удивила подобная реакция, поэтому он терпеливо ждал, пока приятель закончит пить. Поставив пустую бутылку на стол, Райан вытер губы рукой и посмотрел на собеседника.
– Варау? – произнёс он удивлённым тоном. – Здесь, в Рессулии?
– Как ни странно, да, – кивнул Орисс и опустошил свою бутылку.
– А что он тут делает? – тем же голосом спросил Райан, подаваясь вперёд. – Разве варау поддерживают связь с другими странами?
– Нет, не поддерживают, – ответил Орисс. – Насколько я знаю, этот парень изгнанник. Приехал в Рессулию где-то лет пятьдесят назад. Я, собственно, к чему о нём говорю. Ходят слухи, что этот варау добрался из Рунэла в Рессулию за месяц, а то и быстрее.
– Брехня, – махнул рукой Райан, доставая из рюкзака петушка на палочке. – Какой бы сильной когда-то ни была магия варау, даже они не способны перемещаться настолько быстро.
– Напомню тебе, Райан, что эти ребята в своё время выбрались из воды, а значит, с водой они дружат побольше, чем любой другой народ. Вдруг у них есть настолько быстрые корабли, что вполне могут за месяц доплыть досюда, почему нет?
– Э-э-э, нет, дружище, – протестующе помахал руками Райан, откусив половину леденца. – Как угодно, но не по воде.
– А что так?
– Мне… не стоит плавать на кораблях. В последний раз, когда я плыл на корабле лет десять назад, я заблевал всю палубу. Ни за что и никогда больше не поплыву.
Потратив ещё немного времени на разговоры, Орисс полностью убедился, что Райан ни под каким предлогом не поднимется на корабль. Наёмник был очень огорчён таким исходом – путешествие на судне было гораздо быстрее пешего похода даже без встречи с варау.
Как бы то ни было, Райан обещал подумать до следующего дня. После этого «сороки» вышли из корчмы и тут же встретились с Эрил, которая выяснила, где находится упомянутый рессулийкой кабак. Решив оставить все заботы на следующий день, наёмники медленно поплелись за девушкой. С неба падал лёгкий снег, кружась над головами редких ночных гуляк и растворяясь в белом ковре, покрывающем землю. Орисс глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул. Ему хотелось поскорее закончить этот день и забыть обо всём, что произошло за их путь. Особенно о стригое.
Свеча испускала очень блеклый свет, поэтому глаза Эрленда уже сильно устали. Солнце давно село, а жизнь в королевском замке понемногу угасала. Не собирались спать лишь дозорные стражники, несущие караул, и сэр Лемдал, который проверял все посты перед тем, как отдохнуть после очередного дня. Эрленд широко зевнул, от чего пламя свечи заколебалось. Помотав головой, целитель перевернул очередной лист пергамента, исписанный вычурным почерком бывшего королевского алхимика Асарта. Как оказалось, старик делал очень много записей и пометок, касающихся тех или иных эликсиров или исследований. Последние годы своей жизни Асарт пытался найти лекарство от «демонова кашля», от которого около десяти лет назад страдали многие слуги короля. Решив ознакомиться с ними на свежую голову, Эрленд отложил их на край стола.
Очередной приступ зевоты заставил алхимика протереть глаза руками, чтобы ненадолго прогнать сонливость. Оставалось всего несколько листов, поэтому Эрленд хотел закончить с этим делом сегодня. Пробежав взглядом по очередным записям о свойствах цветка под названием «синетравник», целитель отложил пергамент в кучу, которая предназначалась для Хранилища Знаний в западном крыле замка. Следующие два листа отправились туда же.
– Ты спать вообще собираешься? – раздался женский голос около двери.
Эрленд поднял голову и увидел Аннетию, распускавшую свои густые русые волосы. Её белый глаз хорошо отражал свет свечи, от чего целителю стало немного не по себе.
– Да, я уже почти закончил, – кивнул Эрленд, отложив ещё один лист в кучу для Хранилища. – Всего три осталось.
– Не засиживайся долго, Хранилище всё равно уже закрыто, – сказала Аннетия, присаживаясь на свою кровать. – Сэр Лемдал только что его проверил.
– Хорошо, – коротко согласился алхимик, вновь погрузившись в чтение.
Ночная прохлада проникала в комнату из всех щелей стены замка. Эрленд в очередной раз пожалел о том, что отказался от того, чтобы один из слуг разжёг камин. Немного поёжившись, целитель взял последний лист пергамента. Увидев, что этот лист состоял из двух слипшихся страниц, Эрленд аккуратно расцепил уголки и начал медленно их разъединять. Время от времени слышался лёгкий треск, говоривший о том, что некоторые места слиплись слишком сильно. Закончив, наконец, отдирать пергамент, Эрленд бегло ознакомился с их содержимым.
Один лист почти сразу отправился в стопку для Хранилища, а второй немного задержал на себе внимание целителя. Последний кусок пергамента был в худшем состоянии и кое-где был порван насквозь. Однако даже если бы лист остался целым, Эрленд вряд ли смог бы прочитать то, что на нём написано. Ровный и заковыристый почерк Асарта был отчётливо виден, но буквы складывались в неизвестные слова, которые было невозможно понять. Эрленд просидел некоторое время за столом, думая о том, что же делать с этим листом.
Неожиданно послышался скрип двери, и свет свечи в очередной раз заколебался. Эрленд поднял голову и увидел комгварда, удивлённо смотрящего на него.
– Ты чего не спишь? – поинтересовался сэр Лемдал, заходя в комнату алхимика. – Ночь уже давно.
– Я ему то же самое говорю, – донёсся голос Аннетии, которая села на свою кровать, одетая в лёгкую, серую сорочку.
Сэр Лемдал, увидев девушку почти без одежды, деликатно отвернулся, стараясь не думать о её обнажённых икрах и щиколотках.
– Всё, я уже закончил, – ответил алхимик, окончательно решив отложить последний лист пергамента на край стола, и потянулся до лёгкого хруста. – Ох, старость не радость, мои дорогие.
– Разбираешь записи Асарта? – поинтересовался комгвард.
– Да, решил вот сегодня закончить с этим, – проговорил Эрленд. – Подумал, что некоторые могут и мне пригодиться.
Внезапно между могилами вновь что-то зашевелилось. Орисс сразу же сообщил об этом спутникам. Райан нахмурился и положил ладонь на обух топора. Орисс не торопился хвататься за оружие, но вдруг до его ушей донёсся какой-то хрип и странный звук, будто что-то рвётся. Орисс посмотрел на Райана. В глазах приятеля отчётливо виделось недоумение. Услышанный всеми хрип никак не походил на человеческий. Его будто издало какое-то животное. Вновь послышался хрип и какое-то чавканье. Орисс понимал, что им не стоило останавливаться, но неведомый страх словно парализовал его и его спутников. Между могилами стал проявляться непонятный силуэт. Какое-то сгорбленное существо сидело и, судя по звукам, активно что-то пожирало. Вдруг создание шевельнуло длинным ухом, поднялось на ноги и посмотрело в сторону путников. Когда существо к ним повернулось, Орисс сразу понял, кто это такой.
Стригой. Именно так его и описывали в рассказах, когда пугали непослушных детей. Он был выше обычного человека и гораздо шире в плечах. На морде стригоя были отчётливо видны два горящих красных глаза, с больших нижних клыков стекала тёмная кровь. Уши были длинными и заострёнными, как у лорланов. Стригой обладал длинными руками, на пальцах которых были огромные когти. Казалось, что его тело состояло из одних только мышц, на которых было большое количество вен, переплетающихся между собой. На горбатой спине стригоя были какие-то выступы, похожие на небольшие гребни. Орисса сковал невиданный страх. Даже дыхание давалось с большим трудом. Никто из путников не смел издать ни звука, пока на них смотрела горбатая тварь. Стригой продолжал стоять, издавая какие-то хрипы, вырывающиеся, словно из мира мёртвых.
Внезапно стригой издал устрашающий рык и сделал несколько шагов навстречу троице. Орисс, наконец, отошёл от ужаса и попятился назад, не спуская глаз со светящегося в темноте взгляда стригоя. Райан крепче схватил обух топора и, так же, как и Орисс, сделал несколько шагов назад. Эрил не отставала. Стригой опустился на четыре конечности, опираясь на костяшки огромных рук, и снова зарычал. Орисс понял, что эта тварь предлагает им уйти, подобру-поздорову. Его спутникам не требовалось объяснять эту простую мысль, поэтому троица, идя вполоборота, продолжила свой путь. Никто из них не рисковал отворачиваться от стригоя, который продолжал смотреть на них, но преследовать не стал. Орисс всё ещё смотрел стригою точно в глаза, в которых читалась только жажда плоти.
В скором времени стригой вновь ушёл вглубь кладбища и скрылся за надгробиями, однако путники всё ещё не решались поворачиваться спиной к возможной опасности. Райан до сих пор держал руку на своём топоре. Орисс далеко не сразу осознал, что дышит очень глубоко, а сердце отбивает ритм чуть ли не втрое быстрее обычного. Он хотел бы успокоиться, но это ему никак не удавалось. Эрил так сильно побледнела, что на неё было страшно смотреть. Орисс судорожно сглотнул и попытался выровнять своё дыхание. Пусть не сразу, но ему удалось это сделать. Наконец, найдя в себе силы обернуться, наёмник широкими шагами отправился по дороге к Стеклограду, на какое-то время забыв о своих спутниках.
Орисс не заметил, сколько времени прошло, пока они дошли до ворот Стеклограда. Наёмник инстинктивно отвечал на вопросы стражника до тех пор, пока его, наконец, не пропустили, не забыв содрать десять дивиев. Не придав этому никакого значения, Орисс шёл по занесённой снегом дороге. Мыслями он всё ещё стоял неподалёку от кладбища, на территории которого находился горбатый стригой и пожирал труп неизвестного бедолаги. Ноги сами принесли наёмника к ближайшей корчме, из которой исходил приятный запах еды.
Завалившись внутрь, Орисс взял курс к самому дальнему столу и рухнул на стул. Эрил приземлилась напротив, а Райан уставился в одну точку, едва сел рядом с приятелем. Орисс положил локти на стол и погрузил лицо в ладони. Никто ничего не говорил достаточно долго, до тех пор, пока к ним не подошла полная, русоволосая женщина и поинтересовалась, что им угодно.
– Пива, – коротко ответил Райан, даже не оглянувшись на рессулийку.
– Два, – добавил Орисс, подняв, наконец, голову.
– Три, – завершила заказ Эрил.
Улыбнувшись, женщина отошла на некоторое время и вернулась с тремя бутылками «Рессулийского медведя». Орисс сунул руку в карман, достал мешочек с деньгами и протянул рессулийке три монеты. Удовлетворённо хмыкнув, женщина сгребла дивии в ладонь и хотела уйти по своим делам.
– Нам бы комнату ещё, – остановил её Орисс, не убирая деньги.
– Извини, дорогуша, но у нас не постоялый двор, – ответила на это рессулийка, вновь повернувшись к посетителям. – Дальше по улице есть кабак, не пропустите.
Следующие несколько минут путники провели в молчании – каждый из них был занят своей бутылкой пива. Мало-помалу Орисс начал чувствовать себя лучше, а виденное на кладбище отступало на второй план. Звуки голосов, наполняющие корчму, заставили наёмника поверить в то, что он находится в безопасности. Тусклое освещение в виде камина и нескольких масляных ламп не позволяло рассмотреть всё помещение целиком: в глаза Орисса попадали, в основном, местные ремесленники, которые решили отдохнуть после трудного дня.
– Деточка, сходи-ка, поищи этот кабак, о котором та толстуха говорила, – обратился Райан к Эрил, поставив бутылку на стол.
Девушка нахмурилась и удивлённо посмотрела сначала на него, потом на Орисса. Тот пожал плечами и указал головой в сторону входной двери. Эрил вновь окинула «сорок» непонимающим взглядом, после чего залпом опустошила оставшуюся треть пива, поднялась из-за стола и покинула помещение.
– Как же меня доконала эта девка, – буркнул Райан, вновь приложившись к бутылке. – Может, её хоть прикончат в переулке каком-нибудь.
– Ты хотел о чём-то поговорить наедине? – спросил Орисс, тоже отхлебнув пива.
– Нет, я просто хотел, чтобы она свалила, – проговорил Райан, откинувшись на спинку стула. – Всё, я больше не могу. Хрен с ними, с волками, но грёбаные стригои…
– И не говори, – кивнул Орисс. – Сам успокоиться не могу. Откуда он вообще взялся?
– А не насрать ли? – отмахнулся Райан, допивая пиво. – Само то, что тут неподалёку такая страхолюдина бродит, меня заботит гораздо больше. Надо ещё выпить.
Наёмник жестом подозвал к себе полную рессулийку и попросил ещё одну бутылку. Орисс одобрительно покивал и добавил, что тоже не откажется от пойла. Некоторое время «сороки» молчали, дожидаясь своих бутылок и слушая, о чём болтают северяне. Помимо весёлых, хмельных криков Орисс услышал какой-то гул, доносившийся из-за длинного стола, находящегося рядом. Сидевшие за ним рессулийцы были одеты как обычные работяги, но лежащие рядом щиты и несколько шипастых булав заставили Орисса удивлённо нахмуриться.
– Ну, ладно, – сказал Райан, заставив спутника вновь повернуться к нему. – Надеюсь, доблестная рессулийская стража защитит нас от этой твари.
Взяв по бутылке, которые уже принесла полная женщина, «сороки» чокнулись и выпили.
– Что делать-то будем, друг мой? – поинтересовался Райан, опустив бутылку на стол. – Нам бы, вообще, немного в другую сторону двигаться надо.
– Покажешься лекарю для начала, – ответил на это Орисс. – Мало ли что.
– Ой, знаешь, если уж я за десять дней не свалился с ног, то мне не нужен никакой лекарь, – проговорил Райан. – Но мне всё равно, если ты платишь.
– Это с какого хрена я буду платить?
– А у кого из нас есть эти дивии или как их там?
Орисс тихо выругался и вновь подумал о том, стоит ли настаивать на том, чтобы его приятель посетил лекаря. В чём-то Райан был прав, говоря о том, что ничего плохого за десять дней не случилось, однако Орисс был знаком с человеком, которого свалила болезнь много позднее появления первого симптома.
– Я тут, кстати, подумал ещё кое о чём, – Орисс решил сменить тему на более важную. – Помнишь, мы дня три назад обсуждали, как лучше добраться до Стедмара?
– Нет, не помню, – пожал плечами Райан, чем вызвал искреннее недоумение собеседника.
– Как это не помнишь? – сердито переспросил Орисс. – Мы же с тобой битый час это обсуждали.
– Это, случаем, было не в тот день, когда у меня на бороде чуть ли сосульки не выросли из-за поганой метели? – Райан отпил ещё немного пива и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Извини, друг мой, я тогда был больше обеспокоен тем, чтобы не примёрзнуть к земле.
Орисс устало вздохнул и напомнил приятелю их разговор. Три дня назад они сошлись во мнении, что пешком вряд ли быстро преодолеют огромное расстояние между Атфельдом и Ильдаросом, которое, в лучшем случае, можно пройти за три-четыре месяца.
– Так вот, я тут кое о чём вспомнил, – продолжал Орисс. – Ты слышал о том, что здесь, в Стеклограде, живёт некий наёмник, который пришёл с другого конца Лоринара?
– Не-а, не доводилось, – помотал головой Райан, вновь берясь за бутылку. – Из Стедмара, что ли?
– Если бы, – усмехнулся Орисс. – Он из Рунэла. Этот наёмник – варау.
Глаза Райана тут же округлились, словно блюдца, после чего он залпом допил оставшуюся половину бутылки с пивом. Орисса не удивила подобная реакция, поэтому он терпеливо ждал, пока приятель закончит пить. Поставив пустую бутылку на стол, Райан вытер губы рукой и посмотрел на собеседника.
– Варау? – произнёс он удивлённым тоном. – Здесь, в Рессулии?
– Как ни странно, да, – кивнул Орисс и опустошил свою бутылку.
– А что он тут делает? – тем же голосом спросил Райан, подаваясь вперёд. – Разве варау поддерживают связь с другими странами?
– Нет, не поддерживают, – ответил Орисс. – Насколько я знаю, этот парень изгнанник. Приехал в Рессулию где-то лет пятьдесят назад. Я, собственно, к чему о нём говорю. Ходят слухи, что этот варау добрался из Рунэла в Рессулию за месяц, а то и быстрее.
– Брехня, – махнул рукой Райан, доставая из рюкзака петушка на палочке. – Какой бы сильной когда-то ни была магия варау, даже они не способны перемещаться настолько быстро.
– Напомню тебе, Райан, что эти ребята в своё время выбрались из воды, а значит, с водой они дружат побольше, чем любой другой народ. Вдруг у них есть настолько быстрые корабли, что вполне могут за месяц доплыть досюда, почему нет?
– Э-э-э, нет, дружище, – протестующе помахал руками Райан, откусив половину леденца. – Как угодно, но не по воде.
– А что так?
– Мне… не стоит плавать на кораблях. В последний раз, когда я плыл на корабле лет десять назад, я заблевал всю палубу. Ни за что и никогда больше не поплыву.
Потратив ещё немного времени на разговоры, Орисс полностью убедился, что Райан ни под каким предлогом не поднимется на корабль. Наёмник был очень огорчён таким исходом – путешествие на судне было гораздо быстрее пешего похода даже без встречи с варау.
Как бы то ни было, Райан обещал подумать до следующего дня. После этого «сороки» вышли из корчмы и тут же встретились с Эрил, которая выяснила, где находится упомянутый рессулийкой кабак. Решив оставить все заботы на следующий день, наёмники медленно поплелись за девушкой. С неба падал лёгкий снег, кружась над головами редких ночных гуляк и растворяясь в белом ковре, покрывающем землю. Орисс глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул. Ему хотелось поскорее закончить этот день и забыть обо всём, что произошло за их путь. Особенно о стригое.
Глава 14. Заговор комгвардов
Свеча испускала очень блеклый свет, поэтому глаза Эрленда уже сильно устали. Солнце давно село, а жизнь в королевском замке понемногу угасала. Не собирались спать лишь дозорные стражники, несущие караул, и сэр Лемдал, который проверял все посты перед тем, как отдохнуть после очередного дня. Эрленд широко зевнул, от чего пламя свечи заколебалось. Помотав головой, целитель перевернул очередной лист пергамента, исписанный вычурным почерком бывшего королевского алхимика Асарта. Как оказалось, старик делал очень много записей и пометок, касающихся тех или иных эликсиров или исследований. Последние годы своей жизни Асарт пытался найти лекарство от «демонова кашля», от которого около десяти лет назад страдали многие слуги короля. Решив ознакомиться с ними на свежую голову, Эрленд отложил их на край стола.
Очередной приступ зевоты заставил алхимика протереть глаза руками, чтобы ненадолго прогнать сонливость. Оставалось всего несколько листов, поэтому Эрленд хотел закончить с этим делом сегодня. Пробежав взглядом по очередным записям о свойствах цветка под названием «синетравник», целитель отложил пергамент в кучу, которая предназначалась для Хранилища Знаний в западном крыле замка. Следующие два листа отправились туда же.
– Ты спать вообще собираешься? – раздался женский голос около двери.
Эрленд поднял голову и увидел Аннетию, распускавшую свои густые русые волосы. Её белый глаз хорошо отражал свет свечи, от чего целителю стало немного не по себе.
– Да, я уже почти закончил, – кивнул Эрленд, отложив ещё один лист в кучу для Хранилища. – Всего три осталось.
– Не засиживайся долго, Хранилище всё равно уже закрыто, – сказала Аннетия, присаживаясь на свою кровать. – Сэр Лемдал только что его проверил.
– Хорошо, – коротко согласился алхимик, вновь погрузившись в чтение.
Ночная прохлада проникала в комнату из всех щелей стены замка. Эрленд в очередной раз пожалел о том, что отказался от того, чтобы один из слуг разжёг камин. Немного поёжившись, целитель взял последний лист пергамента. Увидев, что этот лист состоял из двух слипшихся страниц, Эрленд аккуратно расцепил уголки и начал медленно их разъединять. Время от времени слышался лёгкий треск, говоривший о том, что некоторые места слиплись слишком сильно. Закончив, наконец, отдирать пергамент, Эрленд бегло ознакомился с их содержимым.
Один лист почти сразу отправился в стопку для Хранилища, а второй немного задержал на себе внимание целителя. Последний кусок пергамента был в худшем состоянии и кое-где был порван насквозь. Однако даже если бы лист остался целым, Эрленд вряд ли смог бы прочитать то, что на нём написано. Ровный и заковыристый почерк Асарта был отчётливо виден, но буквы складывались в неизвестные слова, которые было невозможно понять. Эрленд просидел некоторое время за столом, думая о том, что же делать с этим листом.
Неожиданно послышался скрип двери, и свет свечи в очередной раз заколебался. Эрленд поднял голову и увидел комгварда, удивлённо смотрящего на него.
– Ты чего не спишь? – поинтересовался сэр Лемдал, заходя в комнату алхимика. – Ночь уже давно.
– Я ему то же самое говорю, – донёсся голос Аннетии, которая села на свою кровать, одетая в лёгкую, серую сорочку.
Сэр Лемдал, увидев девушку почти без одежды, деликатно отвернулся, стараясь не думать о её обнажённых икрах и щиколотках.
– Всё, я уже закончил, – ответил алхимик, окончательно решив отложить последний лист пергамента на край стола, и потянулся до лёгкого хруста. – Ох, старость не радость, мои дорогие.
– Разбираешь записи Асарта? – поинтересовался комгвард.
– Да, решил вот сегодня закончить с этим, – проговорил Эрленд. – Подумал, что некоторые могут и мне пригодиться.
