Если в огонь могу залезть – то огневушка, если под водой спрятаться – то русалка, с лесом поговорить и он меня послушается – то лешая. Но потом говорят, что так никто не может – русалка не полезет в огонь – сгорит, огневушка – в воду – утонет, а лешая… - Листик махнула рукой и спросила у Кираниэль: - Кир, а я кто? Ты как думаешь?
- Ты Листик! Единственная и неповторимая! Лучше тебя нет! – ответила эльфийка, обнимая подругу, Листик согласно кивнула:
- Я Листик! Неповторимая Листик! А ещё я некромант и маг жизни, чего тоже не может быть! А если и бывает, то настолько редко, то как будто не бывает! Ещё я люблю молоко, мороженое и смотреть, как блестят ножики! Вот!
- Но как же… - растерянно произнесла Заранта, - раздвоенный язык, шипение… Это же признаки змеи! Это же Тофос!
- Это у вас змея – это Тофос, владыка тьмы и холода, а у многих рас и народов змея символ мудрости и жизни. И никого не смущает её раздвоенный язык и шипение, - произнесла Кираниэль, прижимая Листика к себе, и привела последний аргумент: - Ну и плети, ты же, Заранта, сама видела. А язык и шипение, может, это Листик так вашего Тофоса передразнивает? К тому же у Тофоса ещё есть когти и хвост.
Листик тут же выпустила когти и попыталась заглянуть себе за спину, проверяя, не появился ли у неё хвост, но хвоста не было, девочка, словно расстроенная его отсутствием, тяжело вздохнула. Это выглядело так комично, что вызвало улыбки у Гурумаса и Заранты. Кираниэль тоже тяжело вздохнула и серьёзно произнесла:
- Да, Листик, не быть тебе Тофосом, сколько язык не высовывай.
Замечание эльфийки вызвало уже не улыбки, а смех. Ещё немного посидели, поговорили, и девочки ушли в свой фургон. Заранта, проводив их глазами, спросила у Гурумаса:
- Ты дольше общался с Листиком, что скажешь о ней? Я в сомнении, сначала нам было сказано, что это самозванка, притворяющаяся святой, и мы должны её разоблачить. За этим и ехали, но потом… Она действительно творит чудеса, хоть это и отрицает! А самозванка, да и святая, старалась бы убедить в своей святости окружающих. Ну и чудо обычно совершается именем того бога, которого святая признаёт своим. А эта рыжая девочка, как я поняла, богов не признаёт, никаких!
- Так ты признаёшь, что кроме Ирхи существует много богов? – поинтересовался Гурумас, его подруга пожала плечами:
- Я этого не отрицаю. Каждая раса, да и народ, может иметь своего покровителя. А вот кто из них верховный… Знаешь, когда я училась в высшей жреческой школе нам об этом очень подробно рассказывали, конечно, для людей самый главный – это Ирха, но у других… Нас учили, утверждая главенство Ирхи, не вступать с другими в конфликты
- С богами? – улыбнулся Гурумас, выслушав Заранту, та тоже улыбнулась – уж очень двусмысленно у неё получилось. А мужчина стал рассказывать о себе: - Тебе может показаться, что я не крепок в вере, но у магов своё отношение к богам. Я не маг, меня не приняли в академию, объяснив, что мои способности слишком слабы. Но я с отличием окончил провинциальную магическую школу, поэтому теорию я знаю очень хорошо! И я знаю, что боги не всемогущи, а чем отличается слабый бог (ты согласна, что и такие бывают?) от сильного мага? Очень сильного мага? Листик постоянно утверждает, что она не святая. А она и её подруга очень сильные маги, как говорят их преподаватели академии – не исключено, что сильнее их нет. Может, каждая из них просто очень сильный маг, но вдвоём они могут творить настоящие чудеса. Они хорошо сработались и может такое быть, что их тандем по силе равен младшему богу. Они совершали чудеса не для какой-то определённой расы, а там где находились: у людей, у эльфов, светлых и тёмных. А что такое чудо? Любой сильный маг может что-то похожее сотворить, ведь так?
Заранта задумалась: с одной стороны – все, что говорил Гурумас, можно было расценить как ересь, но с другой – он во многом был прав. Так же или примерно так говорили слушателям высшей жреческой школы, призывая искоренять ересь в рядах верующих в светлого Ирху, но быть терпимыми к верующим в других богов. Ведь к богу (к богам) совсем другое отношение в мире, где сосуществуют несколько рас разумных (и у каждой свой бог или боги), а тем более в мире, где есть магия и любой сильный маг может сотворить если не чудо, то что-то близкое к этому. Заранта кивнула, соглашаясь с доводами Гурумаса, и задумалась, а думала она об этих двух девочках, по силе, возможно, равных богу.
А две девочки, чья совместная сила была почти равной божественной, сладко спали, забравшись в одну кровать. Вообще-то, в большом фургоне Заранты почему-то кровать была только одна, но очень широкая, поэтому места Листику и Кираниэль хватало. Да и теплее им так было, а может, и уютнее. В углу фургона появилось белое облако, собравшееся в фигуру юноши, с белоснежными волосами. Он с улыбкой посмотрел на посапывающих подружек, сделал к ним несколько шагов и заботливо поправил одеяло. Чуть наклонившись, он лёгкими касаниями погладил рыжую голову, при этом чуть коснувшись светлых волос эльфийки. Брови юноши удивлённо поползли вверх. Слегка нахмурившись, что свидетельствовало не о гневе, а о предельной сосредоточенности, юноша наклонился и коснулся лба эльфийки обеими руками. С этих рук полилось белое пламя, но оно не жгло, а растекаясь по всему телу девочки, им и поглощалось, одеяло этому не мешало. Немного этого жидкого пламени попало и на рыжую девочку, и та, в отличие от беспокойно заворочавшейся подруги, чему-то заулыбалась, потянувшись к источнику пламени. Юноша улыбнулся и убрал руки, отступил назад и стал белым облачком, быстро исчезнувшим. А так и не проснувшаяся Листик, почмокав губами, словно только что съела что-то очень вкусное, обняла Кираниэль, и обе девочки снова дружно засопели.
Исуторн правил первым фургоном театрального обоза. Вообще-то, он мог этого и не делать, доверив управление лошадьми сидящему рядом инквизитору, одному из команды проверяющих, посланной для разоблачения мнимой святой, но так Исуторну лучше думалось. А подумать было над чем: святая ли эта рыжая девочка? Инквизитор так и не нашёл ответа, она сама заявляет, что совсем не святая. Настоящая святая этого бы не отрицала, а самозванка агрессивно бы это утверждала. Как оказалось, чудеса, да и чудеса ли это, она делала в паре со своей подругой, так что же? Они обе святые? Эльфийка тоже? Эльфийка, не являющаяся верующей в светлого Ирху?! У неё своя богиня, которой она поклоняется, изменять вере в которую совсем не намерена! Исуторн щёлкнул поводьями, подгоняя лошадей, что тащили фургон, и продолжил размышлять. С чудесами вроде всё ясно – две, пускай ещё толком не обученные, но очень сильные и талантливые магини могут много натворить, но как быть с плетьми инквизиторов? Оружием, что дарует светлый Ирха своим самым верным слугам? Мало того, что эти две девчонки с ним виртуозно управляются, демонстрируя такое, что не может сделать ни один владелец этого оружия. Вернее, не мог, он, Исуторн, пусть не такое же, как Листик, Кираниэль и Заранта, но уже может. Братья Тарпарн и Турнорн тоже могут, с этими слепо верующими в светлого Ирху – понятно. А вот почему это искусство открылось Заранте, которая решила покинуть ряды воинов веры, фактически предав то дело, которому клялась следовать до последнего вздоха? А светлый Ирха её не только не покарал, но наоборот – наградил счастьем материнства, освободив от клятвы! Нельзя же всерьёз говорить, что её освободила эта рыжая малявка?! И кстати, о ней и её эльфийской подружке - Исуторн посмотрел вверх, где распустился огненно-ледяной цветок. Ишь, развлекаются! Почему их плети (мало того, что две, да ещё не требующие рукоятей) такие мощные! Да и плети ли это вообще?
Исуторн был очень удивлён, когда вчера, на занятиях, что проводила Листик для инквизиторов, плети продемонстрировала и эльфийка. Инквизитор был бы ещё более поражен, узнай, что Кираниэль и сама изумилась, когда у неё получилось! Листик и раньше показывала, как вызвать (нет, не плеть), а такой огненный цветок. Но у Кираниэль не получалось, но в этот раз… Эльфийка привычно повторила всё так, как ей неоднократно показывала подружка и застыла в изумлении – огненно-ледяная плеть-цветок рванула с её ладони вверх! Девушка вытянула перед собой вторую руку - и ещё один цветок устремился вверх. Они некоторое время причудливо переплетались, а потом исчезли. Кираниэль снова вызвала эти цветы и сплела из них венок. Теперь девушка совершенствовала своё искусство, Листик ей активно помогала – делать-то подругам было нечего, конями правил Суритэн, вот девочки, ехавшие на второй повозке, к неудовольствию Исуторна, и сплетали огненно-ледяные веночки.
Исуторн так задумался, глядя на огненные цветы в небе (скорее, с досадой смотрел, а не любовался), что заметил всадников, стоящих на обочине дороги, только когда с ними поравнялся и даже немного проехал вперёд. Трое были в одежде, что предпочитают чистильщики – чёрные кожаные плащи, такие же брюки (а что надето под плащами выше брюк – не видно). Рядом с чистильщикам ещё двое в штанах и коротких куртках, тоже из кожи, но какого-то неизвестного зверя, потому что эта кожа как бы состояла или была покрыта мелкими чешуйками.
- Красиво, - глядя на огни, произнёс один из незнакомцев, стоящих рядом с чистильщиками. Голос был высокий и мелодичный, совсем не соответствующий грубой одежде, судя по отсутствию бороды и усов, это мог быть юноша или девушка. Приглядевшись, Исуторн увидел, что это таки девушка, с длинными волосами странного цвета, собранными в хвост на затылке. Другой всадник, в такой же одежде, хоть тоже не имел усов и бороды, был мужчиной. Но если у девушки внешность была не то что очень запоминающаяся (если не считать волос цвета стали), но такая, что выделяла бы её из толпы. А вот мужчина выглядел именно человеком толпы – таким, что взгляд на нём и не остановится, а потом не вспомнишь – видел его или нет. Исуторну, чтоб разглядывать этих людей, потребовалось привстать на козлах и повернуться назад, те, кто ехали в следующем фургоне, стоявших на обочине разглядели хорошо, потому что дружно поздоровались:
- Здравствуйте, Гистаро! Здравствуйте, господа чистильщики!
- Здравствуйте, Кираниэль, Листик и Суритэн, - ответил высокий мужчина в плаще чистильщика и поинтересовался: - Вы уже обратно? Погостили? Вижу, что и у тёмных эльфов побывали.
- Ага! – одновременно ответили Листик и Кираниэль, Суритэн солидно кивнул. Гистаро, глядя на инквизитора (чуть улыбнувшись, так как сразу распознал - кто это), представился сам и представил своих спутников. Двое в необычной одежде оказались тоже чистильщиками, но из другого мира. Как пояснил Гистаро - тот мир называется Азара и чистильщики там зовутся – охотниками. Почему они здесь оказались, пояснила девушка-охотник:
- В орден охотников, к которому мы принадлежим, поступила информация, что на Велену готовится прорыв очень сильной и опасной нежити. Вот поэтому нас послали сюда, почему только двое? Охотники ордена, в отличие от местных чистильщиков, работают парами, так у нас принято.
- У нас тоже есть пара отважных охотников, вернее охотниц. Познакомьтесь – Листик и Кираниэль, они не побоялись вдвоем выйти против матёрой уздры! И не только вышли, но и одержали славную победу! – кивнул в сторону девочек Гистаро.
- Ага! – подтвердила рыжая малышка, а эльфийка смущённо пояснила:
- Вообще-то, мы тогда сделали глупость, и если бы не Гистаро, но неизвестно, кто одержал бы славную победу. Уж точно не мы!
- Ага! – снова подтвердила Листик, при этом рыжая девочка во все глаза глядела на незнакомых чистильщиков, ей казалось, что она уже где-то их видела, но никак не могла вспомнить, где? Их имена, которые они назвали, представляясь (мужчину звали Услимт, а девушку – Сайли), Листику ничего не говорили, людей с такими именами она не встречала, но внешность... Она точно где-то с ними сталкивалась!
Чистильщикам оказалось по пути с театром, они тоже ехали в Азорду. Чистильщики разошлись по фургонам театра, предварительно спросив разрешения у Бузульяно, который, перед тем как дать ответ, вопросительно посмотрел на Исуторна, изображавшего рядового артиста театра. Это переглядывание не осталось незамеченным чистильщиками и вызвало их улыбки (они-то сразу поняли, что это за артисты в фургонах, немного отличавшихся от остальных). В фургоны к псевдоартистам никто не подсел, кроме первого, куда забрался Услимт - чистильщик из другого мира. Девушка с волосами цвета стали попросилась в фургон к девочкам, словно для того, чтоб Листик её лучше разглядела. А может, эти чистильщики выбрали эти фургоны, потому что они ехали первым и вторым. Своих лошадей чистильщики привязали к тем фургонам, на которые подсели. Сайли снова восхитилась теми огненными цветами, что она видела. Поощрённые её похвалой, Листик и Кираниэль снова устроили огненную феерию. На этот раз девочки превзошли сами себя – над театральным обозом распускались цветы не только цвета льда и пламени – это было настоящее буйство красок!
На козлах первого фургона сидели только Исуторн и Услимт, тот инквизитор, что был рядом с возницей, отправился спать. А что ещё делать, если дорога длинная и однообразная, а что впереди – неизвестно, ведь чистильщики появились не просто так, да ещё и едут в том же направлении, что и театральный обоз. Вот у опытного служаки и появилось предчувствие, что добрать сна будет совсем не лишним. Исуторн тоже бы последовал примеру своего товарища, но кто же фургоном править будет? Не доверять же вожжи этому незнакомому чистильщику? К тому же раздражало то, что творилось над головой. Чистильщик Услимт заметил, как морщится Исуторн, и поинтересовался, указывая вверх:
- И часто у вас так? Театральные обозы всегда такой рекламой сопровождаются? Но сейчас это незачем делать – местность довольно безлюдная. Кто этим любоваться будет?
Исуторн очередной раз поморщился и стал рассказывать этому человеку о недавних событиях и своих сомнениях. Может, такую откровенность опытного инквизитора вызвало то, что называют – эффектом попутчика (иногда рассказывают неизвестному человеку, с которым случайно встретились, а потом навсегда разойдутся, то, что не сказали бы никому). А может, этот человек, с незапоминающейся внешностью, оказался очень внимательным слушателем, участливо поддакивающим в нужных местах? Ему Исуторн и выложил все свои сомнения по поводу этой непонятной рыжей святой. Услимт внимательно выслушал, а потом, когда потребовалось высказать мнение по поводу услышанного, предложил-посоветовал:
- Может, ничего и не надо предпринимать? Если эта девочка святая, то есть посланница Ирхи, она это скажет. Если же нет, то поступает совершенно правильно, не упоминая о том, что имеет какое-то отношение к вашему богу.
Инквизитор очередной раз поморщился, его покоробило то, как сказал этот чистильщик о светлом Ирхе, хотя… Этот человек из другого мира, возможно, светлый Ирха там известен под другим именем. А чистильщик из другого мира, чуть заметно улыбнувшись (он заметил реакцию соседа на своё высказывание), словно подтверждая мысли Исуторна, произнёс:
- Творец – один, но имя его в разных мирах произносится по-разному, - Услимт, сказав это, не стал добавлять, что вряд ли Ирха – это творец, скорее всего, какой-то местный божок, не более.
- Ты Листик! Единственная и неповторимая! Лучше тебя нет! – ответила эльфийка, обнимая подругу, Листик согласно кивнула:
- Я Листик! Неповторимая Листик! А ещё я некромант и маг жизни, чего тоже не может быть! А если и бывает, то настолько редко, то как будто не бывает! Ещё я люблю молоко, мороженое и смотреть, как блестят ножики! Вот!
- Но как же… - растерянно произнесла Заранта, - раздвоенный язык, шипение… Это же признаки змеи! Это же Тофос!
- Это у вас змея – это Тофос, владыка тьмы и холода, а у многих рас и народов змея символ мудрости и жизни. И никого не смущает её раздвоенный язык и шипение, - произнесла Кираниэль, прижимая Листика к себе, и привела последний аргумент: - Ну и плети, ты же, Заранта, сама видела. А язык и шипение, может, это Листик так вашего Тофоса передразнивает? К тому же у Тофоса ещё есть когти и хвост.
Листик тут же выпустила когти и попыталась заглянуть себе за спину, проверяя, не появился ли у неё хвост, но хвоста не было, девочка, словно расстроенная его отсутствием, тяжело вздохнула. Это выглядело так комично, что вызвало улыбки у Гурумаса и Заранты. Кираниэль тоже тяжело вздохнула и серьёзно произнесла:
- Да, Листик, не быть тебе Тофосом, сколько язык не высовывай.
Замечание эльфийки вызвало уже не улыбки, а смех. Ещё немного посидели, поговорили, и девочки ушли в свой фургон. Заранта, проводив их глазами, спросила у Гурумаса:
- Ты дольше общался с Листиком, что скажешь о ней? Я в сомнении, сначала нам было сказано, что это самозванка, притворяющаяся святой, и мы должны её разоблачить. За этим и ехали, но потом… Она действительно творит чудеса, хоть это и отрицает! А самозванка, да и святая, старалась бы убедить в своей святости окружающих. Ну и чудо обычно совершается именем того бога, которого святая признаёт своим. А эта рыжая девочка, как я поняла, богов не признаёт, никаких!
- Так ты признаёшь, что кроме Ирхи существует много богов? – поинтересовался Гурумас, его подруга пожала плечами:
- Я этого не отрицаю. Каждая раса, да и народ, может иметь своего покровителя. А вот кто из них верховный… Знаешь, когда я училась в высшей жреческой школе нам об этом очень подробно рассказывали, конечно, для людей самый главный – это Ирха, но у других… Нас учили, утверждая главенство Ирхи, не вступать с другими в конфликты
- С богами? – улыбнулся Гурумас, выслушав Заранту, та тоже улыбнулась – уж очень двусмысленно у неё получилось. А мужчина стал рассказывать о себе: - Тебе может показаться, что я не крепок в вере, но у магов своё отношение к богам. Я не маг, меня не приняли в академию, объяснив, что мои способности слишком слабы. Но я с отличием окончил провинциальную магическую школу, поэтому теорию я знаю очень хорошо! И я знаю, что боги не всемогущи, а чем отличается слабый бог (ты согласна, что и такие бывают?) от сильного мага? Очень сильного мага? Листик постоянно утверждает, что она не святая. А она и её подруга очень сильные маги, как говорят их преподаватели академии – не исключено, что сильнее их нет. Может, каждая из них просто очень сильный маг, но вдвоём они могут творить настоящие чудеса. Они хорошо сработались и может такое быть, что их тандем по силе равен младшему богу. Они совершали чудеса не для какой-то определённой расы, а там где находились: у людей, у эльфов, светлых и тёмных. А что такое чудо? Любой сильный маг может что-то похожее сотворить, ведь так?
Заранта задумалась: с одной стороны – все, что говорил Гурумас, можно было расценить как ересь, но с другой – он во многом был прав. Так же или примерно так говорили слушателям высшей жреческой школы, призывая искоренять ересь в рядах верующих в светлого Ирху, но быть терпимыми к верующим в других богов. Ведь к богу (к богам) совсем другое отношение в мире, где сосуществуют несколько рас разумных (и у каждой свой бог или боги), а тем более в мире, где есть магия и любой сильный маг может сотворить если не чудо, то что-то близкое к этому. Заранта кивнула, соглашаясь с доводами Гурумаса, и задумалась, а думала она об этих двух девочках, по силе, возможно, равных богу.
А две девочки, чья совместная сила была почти равной божественной, сладко спали, забравшись в одну кровать. Вообще-то, в большом фургоне Заранты почему-то кровать была только одна, но очень широкая, поэтому места Листику и Кираниэль хватало. Да и теплее им так было, а может, и уютнее. В углу фургона появилось белое облако, собравшееся в фигуру юноши, с белоснежными волосами. Он с улыбкой посмотрел на посапывающих подружек, сделал к ним несколько шагов и заботливо поправил одеяло. Чуть наклонившись, он лёгкими касаниями погладил рыжую голову, при этом чуть коснувшись светлых волос эльфийки. Брови юноши удивлённо поползли вверх. Слегка нахмурившись, что свидетельствовало не о гневе, а о предельной сосредоточенности, юноша наклонился и коснулся лба эльфийки обеими руками. С этих рук полилось белое пламя, но оно не жгло, а растекаясь по всему телу девочки, им и поглощалось, одеяло этому не мешало. Немного этого жидкого пламени попало и на рыжую девочку, и та, в отличие от беспокойно заворочавшейся подруги, чему-то заулыбалась, потянувшись к источнику пламени. Юноша улыбнулся и убрал руки, отступил назад и стал белым облачком, быстро исчезнувшим. А так и не проснувшаяся Листик, почмокав губами, словно только что съела что-то очень вкусное, обняла Кираниэль, и обе девочки снова дружно засопели.
Исуторн правил первым фургоном театрального обоза. Вообще-то, он мог этого и не делать, доверив управление лошадьми сидящему рядом инквизитору, одному из команды проверяющих, посланной для разоблачения мнимой святой, но так Исуторну лучше думалось. А подумать было над чем: святая ли эта рыжая девочка? Инквизитор так и не нашёл ответа, она сама заявляет, что совсем не святая. Настоящая святая этого бы не отрицала, а самозванка агрессивно бы это утверждала. Как оказалось, чудеса, да и чудеса ли это, она делала в паре со своей подругой, так что же? Они обе святые? Эльфийка тоже? Эльфийка, не являющаяся верующей в светлого Ирху?! У неё своя богиня, которой она поклоняется, изменять вере в которую совсем не намерена! Исуторн щёлкнул поводьями, подгоняя лошадей, что тащили фургон, и продолжил размышлять. С чудесами вроде всё ясно – две, пускай ещё толком не обученные, но очень сильные и талантливые магини могут много натворить, но как быть с плетьми инквизиторов? Оружием, что дарует светлый Ирха своим самым верным слугам? Мало того, что эти две девчонки с ним виртуозно управляются, демонстрируя такое, что не может сделать ни один владелец этого оружия. Вернее, не мог, он, Исуторн, пусть не такое же, как Листик, Кираниэль и Заранта, но уже может. Братья Тарпарн и Турнорн тоже могут, с этими слепо верующими в светлого Ирху – понятно. А вот почему это искусство открылось Заранте, которая решила покинуть ряды воинов веры, фактически предав то дело, которому клялась следовать до последнего вздоха? А светлый Ирха её не только не покарал, но наоборот – наградил счастьем материнства, освободив от клятвы! Нельзя же всерьёз говорить, что её освободила эта рыжая малявка?! И кстати, о ней и её эльфийской подружке - Исуторн посмотрел вверх, где распустился огненно-ледяной цветок. Ишь, развлекаются! Почему их плети (мало того, что две, да ещё не требующие рукоятей) такие мощные! Да и плети ли это вообще?
Исуторн был очень удивлён, когда вчера, на занятиях, что проводила Листик для инквизиторов, плети продемонстрировала и эльфийка. Инквизитор был бы ещё более поражен, узнай, что Кираниэль и сама изумилась, когда у неё получилось! Листик и раньше показывала, как вызвать (нет, не плеть), а такой огненный цветок. Но у Кираниэль не получалось, но в этот раз… Эльфийка привычно повторила всё так, как ей неоднократно показывала подружка и застыла в изумлении – огненно-ледяная плеть-цветок рванула с её ладони вверх! Девушка вытянула перед собой вторую руку - и ещё один цветок устремился вверх. Они некоторое время причудливо переплетались, а потом исчезли. Кираниэль снова вызвала эти цветы и сплела из них венок. Теперь девушка совершенствовала своё искусство, Листик ей активно помогала – делать-то подругам было нечего, конями правил Суритэн, вот девочки, ехавшие на второй повозке, к неудовольствию Исуторна, и сплетали огненно-ледяные веночки.
Исуторн так задумался, глядя на огненные цветы в небе (скорее, с досадой смотрел, а не любовался), что заметил всадников, стоящих на обочине дороги, только когда с ними поравнялся и даже немного проехал вперёд. Трое были в одежде, что предпочитают чистильщики – чёрные кожаные плащи, такие же брюки (а что надето под плащами выше брюк – не видно). Рядом с чистильщикам ещё двое в штанах и коротких куртках, тоже из кожи, но какого-то неизвестного зверя, потому что эта кожа как бы состояла или была покрыта мелкими чешуйками.
- Красиво, - глядя на огни, произнёс один из незнакомцев, стоящих рядом с чистильщиками. Голос был высокий и мелодичный, совсем не соответствующий грубой одежде, судя по отсутствию бороды и усов, это мог быть юноша или девушка. Приглядевшись, Исуторн увидел, что это таки девушка, с длинными волосами странного цвета, собранными в хвост на затылке. Другой всадник, в такой же одежде, хоть тоже не имел усов и бороды, был мужчиной. Но если у девушки внешность была не то что очень запоминающаяся (если не считать волос цвета стали), но такая, что выделяла бы её из толпы. А вот мужчина выглядел именно человеком толпы – таким, что взгляд на нём и не остановится, а потом не вспомнишь – видел его или нет. Исуторну, чтоб разглядывать этих людей, потребовалось привстать на козлах и повернуться назад, те, кто ехали в следующем фургоне, стоявших на обочине разглядели хорошо, потому что дружно поздоровались:
- Здравствуйте, Гистаро! Здравствуйте, господа чистильщики!
- Здравствуйте, Кираниэль, Листик и Суритэн, - ответил высокий мужчина в плаще чистильщика и поинтересовался: - Вы уже обратно? Погостили? Вижу, что и у тёмных эльфов побывали.
- Ага! – одновременно ответили Листик и Кираниэль, Суритэн солидно кивнул. Гистаро, глядя на инквизитора (чуть улыбнувшись, так как сразу распознал - кто это), представился сам и представил своих спутников. Двое в необычной одежде оказались тоже чистильщиками, но из другого мира. Как пояснил Гистаро - тот мир называется Азара и чистильщики там зовутся – охотниками. Почему они здесь оказались, пояснила девушка-охотник:
- В орден охотников, к которому мы принадлежим, поступила информация, что на Велену готовится прорыв очень сильной и опасной нежити. Вот поэтому нас послали сюда, почему только двое? Охотники ордена, в отличие от местных чистильщиков, работают парами, так у нас принято.
- У нас тоже есть пара отважных охотников, вернее охотниц. Познакомьтесь – Листик и Кираниэль, они не побоялись вдвоем выйти против матёрой уздры! И не только вышли, но и одержали славную победу! – кивнул в сторону девочек Гистаро.
- Ага! – подтвердила рыжая малышка, а эльфийка смущённо пояснила:
- Вообще-то, мы тогда сделали глупость, и если бы не Гистаро, но неизвестно, кто одержал бы славную победу. Уж точно не мы!
- Ага! – снова подтвердила Листик, при этом рыжая девочка во все глаза глядела на незнакомых чистильщиков, ей казалось, что она уже где-то их видела, но никак не могла вспомнить, где? Их имена, которые они назвали, представляясь (мужчину звали Услимт, а девушку – Сайли), Листику ничего не говорили, людей с такими именами она не встречала, но внешность... Она точно где-то с ними сталкивалась!
Чистильщикам оказалось по пути с театром, они тоже ехали в Азорду. Чистильщики разошлись по фургонам театра, предварительно спросив разрешения у Бузульяно, который, перед тем как дать ответ, вопросительно посмотрел на Исуторна, изображавшего рядового артиста театра. Это переглядывание не осталось незамеченным чистильщиками и вызвало их улыбки (они-то сразу поняли, что это за артисты в фургонах, немного отличавшихся от остальных). В фургоны к псевдоартистам никто не подсел, кроме первого, куда забрался Услимт - чистильщик из другого мира. Девушка с волосами цвета стали попросилась в фургон к девочкам, словно для того, чтоб Листик её лучше разглядела. А может, эти чистильщики выбрали эти фургоны, потому что они ехали первым и вторым. Своих лошадей чистильщики привязали к тем фургонам, на которые подсели. Сайли снова восхитилась теми огненными цветами, что она видела. Поощрённые её похвалой, Листик и Кираниэль снова устроили огненную феерию. На этот раз девочки превзошли сами себя – над театральным обозом распускались цветы не только цвета льда и пламени – это было настоящее буйство красок!
На козлах первого фургона сидели только Исуторн и Услимт, тот инквизитор, что был рядом с возницей, отправился спать. А что ещё делать, если дорога длинная и однообразная, а что впереди – неизвестно, ведь чистильщики появились не просто так, да ещё и едут в том же направлении, что и театральный обоз. Вот у опытного служаки и появилось предчувствие, что добрать сна будет совсем не лишним. Исуторн тоже бы последовал примеру своего товарища, но кто же фургоном править будет? Не доверять же вожжи этому незнакомому чистильщику? К тому же раздражало то, что творилось над головой. Чистильщик Услимт заметил, как морщится Исуторн, и поинтересовался, указывая вверх:
- И часто у вас так? Театральные обозы всегда такой рекламой сопровождаются? Но сейчас это незачем делать – местность довольно безлюдная. Кто этим любоваться будет?
Исуторн очередной раз поморщился и стал рассказывать этому человеку о недавних событиях и своих сомнениях. Может, такую откровенность опытного инквизитора вызвало то, что называют – эффектом попутчика (иногда рассказывают неизвестному человеку, с которым случайно встретились, а потом навсегда разойдутся, то, что не сказали бы никому). А может, этот человек, с незапоминающейся внешностью, оказался очень внимательным слушателем, участливо поддакивающим в нужных местах? Ему Исуторн и выложил все свои сомнения по поводу этой непонятной рыжей святой. Услимт внимательно выслушал, а потом, когда потребовалось высказать мнение по поводу услышанного, предложил-посоветовал:
- Может, ничего и не надо предпринимать? Если эта девочка святая, то есть посланница Ирхи, она это скажет. Если же нет, то поступает совершенно правильно, не упоминая о том, что имеет какое-то отношение к вашему богу.
Инквизитор очередной раз поморщился, его покоробило то, как сказал этот чистильщик о светлом Ирхе, хотя… Этот человек из другого мира, возможно, светлый Ирха там известен под другим именем. А чистильщик из другого мира, чуть заметно улыбнувшись (он заметил реакцию соседа на своё высказывание), словно подтверждая мысли Исуторна, произнёс:
- Творец – один, но имя его в разных мирах произносится по-разному, - Услимт, сказав это, не стал добавлять, что вряд ли Ирха – это творец, скорее всего, какой-то местный божок, не более.
