Растительности на этих скалах почти не было, но песчаный берег был усыпан высохшим плавником, поэтому дров для костров хватало. Берег хоть и был частично скалистым, но не очень обрывистым, подняться было легко. Далее дорога шла между невысоких холмов, покрытых совсем негустым кустарником, кое-где росли высокие сосны. Вейрин знала, что Олаф хочет напасть на обоз, который идёт к замку, и сделать это внезапно. Внезапное нападение подразумевало именно засаду, а эта местность совершенно не была пригодна для такого. Об обозе Олаф узнал, допросив одного из взятых в плен в замке, от него же узнал и точное время и место, где щитоносцы должны были встретить обоз, и вот теперь отряд норманнов (не весь, некоторые остались у драккаров) направился на эту встречу.
Олаф остановил отряд на ровном месте с чахлыми кустиками и беспорядочно разбросанными камнями, маленькими и большими. Маленькие совсем не пригодны были как укрытие, да и за большими невозможно было спрятаться. Дорога здесь была прямой и просматривалась на километр вперёд и назад, да и в стороны ничто не мешало разглядывать местность на несколько сот метров. Вейрин решила, что Олаф собирается сделать здесь привал. Хотя, как она знала, до полудня оставалось несколько часов, а именно в это время была назначена встреча обоза перекупщиков и щитоносцев. То место, где должна была состояться эта встреча, осталось позади, километрах в трёх. Вейрин знала об этом потому, что, когда там проходили, Фрей сказала:
- Здесь должна быть встреча, но мы ещё три версты пройдём, там и устроим засаду.
Вейрин стала удивлённо озираться, в её понимании для засады нужно хоть какое-то укрытие, здесь же ничего подобного не было! Дальнейшие действия норманнов, в том числе и её подруг, удивили её ещё больше, они все разошлись вдоль дороги, отойдя от неё метров на двадцать-тридцать, и стали вроде как занимать позиции, достав из чехлов луки. С собой норманны не взяли щитов, только мечи, луки и, естественно, ножи. Олаф прошёлся между разбредшимися воинами, подходя к каждому, что-то показывал в сторону дороги. Когда он подошёл к Ингрид, тоже приготовившей свой лук, Вейрин поняла, что ярл распределяет сектора обстрела, так чтоб норманны, выбирая цели, не стреляли вдвоём по одной и той же. Но девушка совсем не представляла, как это будет происходить, ведь эти цели не будут стоять, они будут идти и не будут ждать, когда их подстрелят, да и саму засаду обнаружат ещё до того, как приблизятся на расстояние полёта стрелы! Ведь здесь же негде спрятаться! Норманны, развернув скатанные большие плащи или накидки, ранее свёрнутые в скатки за спиной, стали ложиться на землю, накрываясь этим накидками. Вейрин с удивлением увидела, что к разбросанным вдоль дороги камням прибавилось ещё несколько десятков, довольно больших, но не настолько, чтоб за ними мог кто-то спрятаться, плотные серые накидки с десяти метров от камня отличить было невозможно. Ингрид тоже развернула подобный плащ и, поудобнее устраиваясь среди небольших камней, показала Вейрин, чтоб та легла рядом. Когда прижавшиеся друг к другу девушки накрылись серым плащом, Вейрин попыталась из-под него выглянуть, но Инрид посоветовала этого не делать.
- Но как же мы узнаем, что пора начинать?.. – попыталась возразить Вейрин, подруга приложила ей палец к губам и тихо сказала:
- Услышим сигнал, а теперь замри.
Так они пролежали часа два, и наконец Вейрин услышала топот лошадей или каких-то других тягловых животных, скрип колёс и разговоры людей. По тому, как громко говорили эти люди, стало понятно, что они ничего не заметили. Пытаясь разобрать о чём говорят эти люди (язык был знаком, это был один из тех, которые знала Ингрид), Вейрин пропустила сигнал, а может, и не поняла, что это сигнал к нападению. Вскочив вслед за Ингрид, она увидела как падают воины, охранники обоза, возничие и ещё кто-то, кто там был. Но некоторые остался на ногах, в некоторых воткнулось сразу две стрелы, а в некоторых – ни одной. Но это было быстро исправлено и скоро все, кто был в этом обозе, лежали на земле или свисали с повозок, если кто ещё шевелился или стонал, то норманны добили всех. Это немного покоробило Вейрин, всё-таки добивать раненых – это как-то не очень. Об этом она сказала подругам, ответила Фрей:
- Они бы нас не пожалели, ни те, кто был в замке, ни эти. Вспомни, как они сразу начали стрелять из камнемёта, едва твой Змей оказался досягаем.
Вейрин не стала спорить, но от своей доли в добыче отказалась, пояснив, что не участвовала в стрельбе. Всех убитых загрузили в повозки, и обоз, поменявший хозяев, пошёл к морю, но к не стоянке каравана, а в другое место, не защищенное от бури. Там выпрягли из повозок лошадей и отпустили, а сами повозки столкнули с обрыва на камни, в бушующее море (груз забрали раньше). Лошади убежали, а разбившиеся повозки доламывали волны и уносили обломки в море. Вейрин, вздохнув, посмотрела на своих подруг, которые ничего предосудительного в действиях своих соплеменников не усматривали. Такое было в порядке вещей, действовать как обычные бандиты с большой дороги – взять добычу, если представилась такая возможность, в смысле ограбить, а потом замести следы. Но с другой стороны, благородные рыцари намеревались с ними и охраняемыми норманнами заморскими гостями поступить так же. Вейрин ещё раз вздохнула, ей это не нравилось, но с волками жить…
Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
Эта стоянка отличалась от остальных только тем, что заняла два дня и три ночёвки. Старшина каравана решил дать всем отдых на два дня и двинуться дальше утром третьего. Хоть на ладьях и драккарах было по две смены гребцов, но люди вымотались. Вот все и отдыхали, кто как мог: кто-то спал, кто-то в пятый раз варил кашу (любители покушать всегда найдутся и не упустят возможности основательно подкрепиться), особо азартные играли на будущий барыш, а те, кто не совсем устал, звенели мечами, но делали этот как-то лениво, без обычного энтузиазма.
В полдень второго дня в бухту Свурта вошел драккар Тьорда Рыжего, появление отряда этого ярла вызвало беспокойство как у Могуты, так и у Олафа. О Тьорде и его дружине ходила дурная слава, как о тех, кто не гнушается разбоем. Вообще-то все норманны этим не брезговали, но при этом хоть как-то соблюдали видимость приличий, то есть своих не грабили. А если нанимались кого-то охранять, то условия найма неукоснительно соблюдали. А вот Тьорд мог при случае ограбить и того, кто его нанял. Или кого-нибудь встретившегося на пути и к своему несчастью оказавшегося слабее. За руку Тьорда ещё ни разу не поймали, но слава, тем более дурная, так просто не возникает.
Драккар Тьорда приткнулся к берегу рядом с драккарами норманнов Олафа. Дружинники Тьорда, высыпав на берег, присоединились к своим, машущим мечами, соотечественникам, но те быстро прекратили своё развлечение, так как не совсем были в форме, всё-таки сказывалась усталость после суток усиленного махания вёслами. А вот воины Тьорда развлекались вовсю, они-то не устали, потому что шли под парусом, а не на вёслах. Шли-то они не против ветра, а по ветру, ведь пришли на остров не с той стороны, откуда пришёл караван торговых гостей, а с противоположной. Впрочем, им эта забава быстро наскучила, большинство дружинников Тьорда и он сам собрались напротив Змея, не приткнувшегося к берегу, как остальные ладьи и драккары, а стоявшего от него на расстоянии в пять метров.
Змей, своей необычностью сразу привлёк внимание вновь прибывших норманнов, но подошли они к нему только сейчас. На борту Змея, свесив ноги вниз, сидели воительницы и Вейрин, до этого наблюдавшие за воинскими потехами на берегу, сейчас они с не меньшим интересом смотрели на собравшуюся напротив толпу, там были не только дружинники Тьорда, но и Олафа. Могута Мирдарыч тоже подошёл в сопровождении двух своих людей, Забавы (ей очень хотелось посмотреть на дварфа поближе, а если удастся, то и поговорить) и Слава, таскавшегося хвостиком за ней. Старшину каравана обеспокоило появление Тьорда, и он хотел переговорить с воеводой своей охранной дружины, но похоже не успел.
Норманны Тьорда, не стесняясь, громко начали говорить о девушках, открыто обсуждая их достоинства и недостатки (в основном мнимые). Воительниц в дружине Тьорда не было, к женщинам в караване торговых гостей близко подойти не дали бы охранники ладей, а эти вроде как бы свои, норманнки. Вейрин, сидевшую рядом с Хельгой, тоже вначале приняли за девушку (хотя так оно и было). Дружинники Тьорда громко обсуждали достоинства и недостатки девушек, при этом время от времени показывали пальцами на предмет обсуждения. Громче и больше всех высказывался сам Тьорд. Очень похоже, что девушки в долгу не остались, они, тоже громко переговариваясь и показывая руками на кого-нибудь из норманнов, громко смеялись. Говорили девушки на никому не известном языке, и это при том, что некоторые из норманнов знали не меньше десятка языков. Понятно, что видя и слыша, что о них говорят, девушки в долгу не остались и, судя по их смеху, эти замечания были весьма нелестные, даже можно сказать – обидные! Естественно, первыми не выдержали норманны, кто-то из них вошёл в воду, собираясь добраться до этих нахалок. Но драккар, на котором те расположились, вдруг ещё дальше отошёл от берега. Сам отошёл! Мачты с парусом на нём не было, да и ветер, хотя и слабый, дул в сторону берега, а этот драккар, если бы и двинуло ветром, то к берегу. Отойти, загребая веслами, там тоже не могли, вёсел-то там не было видно. Это настолько удивило дружинников Тьорда, что те замерли в недоумении, но всё же на дерзость девчонок надо было как-то ответить. Сделал это сам Тьорд, ведь надо же как-то поддерживать свой авторитет, а тут… ведь больше всего эти воительницы на него показывали, мало того, что показывали, так ещё и смеялись! Но если с девок – какой спрос, то насмешника можно призвать к ответу, как мужчину, ведь то, что среди воительниц парень, Тьорду уже сообщили. Вот он и, уперев руки в бока, зычно закричал, обращаясь к Вейрин:
- Что с глупых девок взять? Ничего кроме как их, ну, как девок попользовать, а ты если мужчина, а не девка должен отвечать за сказанное! Или ты трус, который за юбки прячется? А может, ты и не мужчина? Может, ты тоже девка? А может, очень хочешь, чтоб настоящий мужчина тебя как девку как следует оприходовал?
Желая поддержать своего ярла, а может, сказанное показалось им очень смешным, воины дружины Тьорда захохотали. Он сам, гордо расправив плечи, обернулся и тоже разразился хохотом, шутка ему показалась очень удачной. А вот воины дружины Олафа молчали, они-то знали, на что способен этот, выглядевший таким тщедушным, маленький дварф, и Вейрин их не разочаровала. Одним прыжком она преодолела расстояние от Змея до берега и похлопала Тьорда по плечу, заставляя того повернуться к ней лицом. Когда это произошло, слегка приподняв бровь, спросила:
- Где тут настоящий мужчина? Что-то я такого не вижу, совсем не вижу. Что-то мохнатое и красноносое, но ни как не настоящий мужчина.
Резко развернувшийся Тьорд увидел перед собой маленькую фигурку насмешника и протянул руку, может, хотел схватить, а может – ударить. Что произошло дальше, никто не понял: могучий воин, на полголовы выше немаленького Олафа, взмахнув ногами, перевернулся в воздухе и плюхнулся в воду.
- Вейрин, а как ты это сделала? – почти одновременно спросили Ингрид и Хельга, они ожидали чего-то подобного и в отличие от остальных сумели рассмотреть то, что сделала их подруга, спросили не на норманнском. Вейрин, кивнув в сторону барахтающегося в воде Тьорда, ответила на норманском:
- Это называется – бросок через бедро с подножкой. Можно было и через плечо, но для этого, который думает, что он мужчина, слишком много чести.
Вообще-то можно было и через плечо, но Вейрин побоялась, что не сможет поднять такую тушу для выполнения нужного приёма.
- Научишь? – поинтересовалась Ингрид. Вейрин ответила:
- Конечно, вот смотри, как это делается.
Вейрин снова поймала руку Тьорда, выбравшегося на берег и пошедшего в атаку, при этом ревущего как разъяренный бык. На этот раз многие увидели, как ноги могучего норманна оторвались от земли, а он сам словно облетел вокруг маленькой фигурки и, продолжив полёт, снова упал в воду. Вейрин прокомментировала свои действия:
- Вот надо не отбивать нападение, а используя инерцию движения противника, придать ему нужное направление. Такое трудно сделать, когда нападающий на тебя стоит и просто протягивает руку, а вот когда он дуром прёт, вот как этот, получается очень легко. Понятно?
Девушки закивали, а вот норманны не поняли, хоть это было сказано на их языке, но отсутствующие в нём понятия Вейрин называла на своём. В это момент на неё снова напал Тьорд, в этот раз он не пытался бить с размаха, а выхватив из-за голенища сапога нож, нанёс короткий удар. Вейрин неуловимым движением ушла в сторону и хлопнула гиганта раскрытой ладонью по затылку, тот растянулся на песке носом вниз и затих. Тишину нарушил возглас:
- Ты убил его!
- Нет, - ответила Вейрин и пояснила: - Полежит и встанет. Надеюсь, это остудит его пыл. Если же нет, то… нет, убивать не буду, хотя надо бы, просто стукну сильнее, будет дольше лежать.
Что там произойдёт дальше, Могута Мирдарыч не стал ждать, понятно, что ничего хорошего. Поэтому Могута поспешил сам уйти и дочь увести. Уж слишком восторженно смотрела Забава на этого дварфа. Могута надеялся, что Олаф сумеет погасить возникающий конфликт, но не исключена небольшая потасовка, там не будут разбираться – кто прав, а кто виноват, достанется и зрителям. Участвовать в этих разборках старшина торгового каравана не собирался, быть в них втянутым тоже, тем более что он был не один.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
Конечно, Тьорд был неправ, подначивая дварфа, Олаф хотел вмешаться, но пока раздумывал, как это сделать, чтобы никого не обидеть, события стали разворачиваться слишком быстро. Вейрин не стал церемониться, сначала показал, что он может подначивать не хуже, при этом обвинить его в хульных словах было невозможно. Ведь о чём он говорил с воительницами, понять было невозможно. Ну показывает руками на берег, ну смеётся, но ведь в этом нет ничего оскорбительного! А Тьорд это воспринял как личное оскорбление, ведь на него и показывали, и захотел достойно ответить, достойно с его точки зрения – а именно оскорблениями, ну и получил, вполне заслуженно получил. Его побратим попытался вступиться и, выхватив меч, пошёл на дварфа, на безоружного! Но Вейрин снова показал свои умения, он позволил норманну замахнуться, а потом легко забрал меч, просто схватив вскрикнувшего от боли мужчину за руку, после чего уложил здорового воина (превосходившего Вейрина ростом почти на две головы и в ширину в три раза) рядом с его ярлом. А Тьорд и его побратим – лучшие бойцы дружины, и с ними это худенький паренёк без труда расправился, отбив охоту у других задираться. Может, норманны Тьорда и задавили бы Вейрина массой, кинувшись на него толпой, но тут вмешался Олаф, дав понять, что он в стороне не останется, это остудило пыл дружинников Тьорда.
Олаф остановил отряд на ровном месте с чахлыми кустиками и беспорядочно разбросанными камнями, маленькими и большими. Маленькие совсем не пригодны были как укрытие, да и за большими невозможно было спрятаться. Дорога здесь была прямой и просматривалась на километр вперёд и назад, да и в стороны ничто не мешало разглядывать местность на несколько сот метров. Вейрин решила, что Олаф собирается сделать здесь привал. Хотя, как она знала, до полудня оставалось несколько часов, а именно в это время была назначена встреча обоза перекупщиков и щитоносцев. То место, где должна была состояться эта встреча, осталось позади, километрах в трёх. Вейрин знала об этом потому, что, когда там проходили, Фрей сказала:
- Здесь должна быть встреча, но мы ещё три версты пройдём, там и устроим засаду.
Вейрин стала удивлённо озираться, в её понимании для засады нужно хоть какое-то укрытие, здесь же ничего подобного не было! Дальнейшие действия норманнов, в том числе и её подруг, удивили её ещё больше, они все разошлись вдоль дороги, отойдя от неё метров на двадцать-тридцать, и стали вроде как занимать позиции, достав из чехлов луки. С собой норманны не взяли щитов, только мечи, луки и, естественно, ножи. Олаф прошёлся между разбредшимися воинами, подходя к каждому, что-то показывал в сторону дороги. Когда он подошёл к Ингрид, тоже приготовившей свой лук, Вейрин поняла, что ярл распределяет сектора обстрела, так чтоб норманны, выбирая цели, не стреляли вдвоём по одной и той же. Но девушка совсем не представляла, как это будет происходить, ведь эти цели не будут стоять, они будут идти и не будут ждать, когда их подстрелят, да и саму засаду обнаружат ещё до того, как приблизятся на расстояние полёта стрелы! Ведь здесь же негде спрятаться! Норманны, развернув скатанные большие плащи или накидки, ранее свёрнутые в скатки за спиной, стали ложиться на землю, накрываясь этим накидками. Вейрин с удивлением увидела, что к разбросанным вдоль дороги камням прибавилось ещё несколько десятков, довольно больших, но не настолько, чтоб за ними мог кто-то спрятаться, плотные серые накидки с десяти метров от камня отличить было невозможно. Ингрид тоже развернула подобный плащ и, поудобнее устраиваясь среди небольших камней, показала Вейрин, чтоб та легла рядом. Когда прижавшиеся друг к другу девушки накрылись серым плащом, Вейрин попыталась из-под него выглянуть, но Инрид посоветовала этого не делать.
- Но как же мы узнаем, что пора начинать?.. – попыталась возразить Вейрин, подруга приложила ей палец к губам и тихо сказала:
- Услышим сигнал, а теперь замри.
Так они пролежали часа два, и наконец Вейрин услышала топот лошадей или каких-то других тягловых животных, скрип колёс и разговоры людей. По тому, как громко говорили эти люди, стало понятно, что они ничего не заметили. Пытаясь разобрать о чём говорят эти люди (язык был знаком, это был один из тех, которые знала Ингрид), Вейрин пропустила сигнал, а может, и не поняла, что это сигнал к нападению. Вскочив вслед за Ингрид, она увидела как падают воины, охранники обоза, возничие и ещё кто-то, кто там был. Но некоторые остался на ногах, в некоторых воткнулось сразу две стрелы, а в некоторых – ни одной. Но это было быстро исправлено и скоро все, кто был в этом обозе, лежали на земле или свисали с повозок, если кто ещё шевелился или стонал, то норманны добили всех. Это немного покоробило Вейрин, всё-таки добивать раненых – это как-то не очень. Об этом она сказала подругам, ответила Фрей:
- Они бы нас не пожалели, ни те, кто был в замке, ни эти. Вспомни, как они сразу начали стрелять из камнемёта, едва твой Змей оказался досягаем.
Вейрин не стала спорить, но от своей доли в добыче отказалась, пояснив, что не участвовала в стрельбе. Всех убитых загрузили в повозки, и обоз, поменявший хозяев, пошёл к морю, но к не стоянке каравана, а в другое место, не защищенное от бури. Там выпрягли из повозок лошадей и отпустили, а сами повозки столкнули с обрыва на камни, в бушующее море (груз забрали раньше). Лошади убежали, а разбившиеся повозки доламывали волны и уносили обломки в море. Вейрин, вздохнув, посмотрела на своих подруг, которые ничего предосудительного в действиях своих соплеменников не усматривали. Такое было в порядке вещей, действовать как обычные бандиты с большой дороги – взять добычу, если представилась такая возможность, в смысле ограбить, а потом замести следы. Но с другой стороны, благородные рыцари намеревались с ними и охраняемыми норманнами заморскими гостями поступить так же. Вейрин ещё раз вздохнула, ей это не нравилось, но с волками жить…
Глава 6. Маски сняты
Могута Мирдарыч, гость, ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов
Эта стоянка отличалась от остальных только тем, что заняла два дня и три ночёвки. Старшина каравана решил дать всем отдых на два дня и двинуться дальше утром третьего. Хоть на ладьях и драккарах было по две смены гребцов, но люди вымотались. Вот все и отдыхали, кто как мог: кто-то спал, кто-то в пятый раз варил кашу (любители покушать всегда найдутся и не упустят возможности основательно подкрепиться), особо азартные играли на будущий барыш, а те, кто не совсем устал, звенели мечами, но делали этот как-то лениво, без обычного энтузиазма.
В полдень второго дня в бухту Свурта вошел драккар Тьорда Рыжего, появление отряда этого ярла вызвало беспокойство как у Могуты, так и у Олафа. О Тьорде и его дружине ходила дурная слава, как о тех, кто не гнушается разбоем. Вообще-то все норманны этим не брезговали, но при этом хоть как-то соблюдали видимость приличий, то есть своих не грабили. А если нанимались кого-то охранять, то условия найма неукоснительно соблюдали. А вот Тьорд мог при случае ограбить и того, кто его нанял. Или кого-нибудь встретившегося на пути и к своему несчастью оказавшегося слабее. За руку Тьорда ещё ни разу не поймали, но слава, тем более дурная, так просто не возникает.
Драккар Тьорда приткнулся к берегу рядом с драккарами норманнов Олафа. Дружинники Тьорда, высыпав на берег, присоединились к своим, машущим мечами, соотечественникам, но те быстро прекратили своё развлечение, так как не совсем были в форме, всё-таки сказывалась усталость после суток усиленного махания вёслами. А вот воины Тьорда развлекались вовсю, они-то не устали, потому что шли под парусом, а не на вёслах. Шли-то они не против ветра, а по ветру, ведь пришли на остров не с той стороны, откуда пришёл караван торговых гостей, а с противоположной. Впрочем, им эта забава быстро наскучила, большинство дружинников Тьорда и он сам собрались напротив Змея, не приткнувшегося к берегу, как остальные ладьи и драккары, а стоявшего от него на расстоянии в пять метров.
Змей, своей необычностью сразу привлёк внимание вновь прибывших норманнов, но подошли они к нему только сейчас. На борту Змея, свесив ноги вниз, сидели воительницы и Вейрин, до этого наблюдавшие за воинскими потехами на берегу, сейчас они с не меньшим интересом смотрели на собравшуюся напротив толпу, там были не только дружинники Тьорда, но и Олафа. Могута Мирдарыч тоже подошёл в сопровождении двух своих людей, Забавы (ей очень хотелось посмотреть на дварфа поближе, а если удастся, то и поговорить) и Слава, таскавшегося хвостиком за ней. Старшину каравана обеспокоило появление Тьорда, и он хотел переговорить с воеводой своей охранной дружины, но похоже не успел.
Норманны Тьорда, не стесняясь, громко начали говорить о девушках, открыто обсуждая их достоинства и недостатки (в основном мнимые). Воительниц в дружине Тьорда не было, к женщинам в караване торговых гостей близко подойти не дали бы охранники ладей, а эти вроде как бы свои, норманнки. Вейрин, сидевшую рядом с Хельгой, тоже вначале приняли за девушку (хотя так оно и было). Дружинники Тьорда громко обсуждали достоинства и недостатки девушек, при этом время от времени показывали пальцами на предмет обсуждения. Громче и больше всех высказывался сам Тьорд. Очень похоже, что девушки в долгу не остались, они, тоже громко переговариваясь и показывая руками на кого-нибудь из норманнов, громко смеялись. Говорили девушки на никому не известном языке, и это при том, что некоторые из норманнов знали не меньше десятка языков. Понятно, что видя и слыша, что о них говорят, девушки в долгу не остались и, судя по их смеху, эти замечания были весьма нелестные, даже можно сказать – обидные! Естественно, первыми не выдержали норманны, кто-то из них вошёл в воду, собираясь добраться до этих нахалок. Но драккар, на котором те расположились, вдруг ещё дальше отошёл от берега. Сам отошёл! Мачты с парусом на нём не было, да и ветер, хотя и слабый, дул в сторону берега, а этот драккар, если бы и двинуло ветром, то к берегу. Отойти, загребая веслами, там тоже не могли, вёсел-то там не было видно. Это настолько удивило дружинников Тьорда, что те замерли в недоумении, но всё же на дерзость девчонок надо было как-то ответить. Сделал это сам Тьорд, ведь надо же как-то поддерживать свой авторитет, а тут… ведь больше всего эти воительницы на него показывали, мало того, что показывали, так ещё и смеялись! Но если с девок – какой спрос, то насмешника можно призвать к ответу, как мужчину, ведь то, что среди воительниц парень, Тьорду уже сообщили. Вот он и, уперев руки в бока, зычно закричал, обращаясь к Вейрин:
- Что с глупых девок взять? Ничего кроме как их, ну, как девок попользовать, а ты если мужчина, а не девка должен отвечать за сказанное! Или ты трус, который за юбки прячется? А может, ты и не мужчина? Может, ты тоже девка? А может, очень хочешь, чтоб настоящий мужчина тебя как девку как следует оприходовал?
Желая поддержать своего ярла, а может, сказанное показалось им очень смешным, воины дружины Тьорда захохотали. Он сам, гордо расправив плечи, обернулся и тоже разразился хохотом, шутка ему показалась очень удачной. А вот воины дружины Олафа молчали, они-то знали, на что способен этот, выглядевший таким тщедушным, маленький дварф, и Вейрин их не разочаровала. Одним прыжком она преодолела расстояние от Змея до берега и похлопала Тьорда по плечу, заставляя того повернуться к ней лицом. Когда это произошло, слегка приподняв бровь, спросила:
- Где тут настоящий мужчина? Что-то я такого не вижу, совсем не вижу. Что-то мохнатое и красноносое, но ни как не настоящий мужчина.
Резко развернувшийся Тьорд увидел перед собой маленькую фигурку насмешника и протянул руку, может, хотел схватить, а может – ударить. Что произошло дальше, никто не понял: могучий воин, на полголовы выше немаленького Олафа, взмахнув ногами, перевернулся в воздухе и плюхнулся в воду.
- Вейрин, а как ты это сделала? – почти одновременно спросили Ингрид и Хельга, они ожидали чего-то подобного и в отличие от остальных сумели рассмотреть то, что сделала их подруга, спросили не на норманнском. Вейрин, кивнув в сторону барахтающегося в воде Тьорда, ответила на норманском:
- Это называется – бросок через бедро с подножкой. Можно было и через плечо, но для этого, который думает, что он мужчина, слишком много чести.
Вообще-то можно было и через плечо, но Вейрин побоялась, что не сможет поднять такую тушу для выполнения нужного приёма.
- Научишь? – поинтересовалась Ингрид. Вейрин ответила:
- Конечно, вот смотри, как это делается.
Вейрин снова поймала руку Тьорда, выбравшегося на берег и пошедшего в атаку, при этом ревущего как разъяренный бык. На этот раз многие увидели, как ноги могучего норманна оторвались от земли, а он сам словно облетел вокруг маленькой фигурки и, продолжив полёт, снова упал в воду. Вейрин прокомментировала свои действия:
- Вот надо не отбивать нападение, а используя инерцию движения противника, придать ему нужное направление. Такое трудно сделать, когда нападающий на тебя стоит и просто протягивает руку, а вот когда он дуром прёт, вот как этот, получается очень легко. Понятно?
Девушки закивали, а вот норманны не поняли, хоть это было сказано на их языке, но отсутствующие в нём понятия Вейрин называла на своём. В это момент на неё снова напал Тьорд, в этот раз он не пытался бить с размаха, а выхватив из-за голенища сапога нож, нанёс короткий удар. Вейрин неуловимым движением ушла в сторону и хлопнула гиганта раскрытой ладонью по затылку, тот растянулся на песке носом вниз и затих. Тишину нарушил возглас:
- Ты убил его!
- Нет, - ответила Вейрин и пояснила: - Полежит и встанет. Надеюсь, это остудит его пыл. Если же нет, то… нет, убивать не буду, хотя надо бы, просто стукну сильнее, будет дольше лежать.
Что там произойдёт дальше, Могута Мирдарыч не стал ждать, понятно, что ничего хорошего. Поэтому Могута поспешил сам уйти и дочь увести. Уж слишком восторженно смотрела Забава на этого дварфа. Могута надеялся, что Олаф сумеет погасить возникающий конфликт, но не исключена небольшая потасовка, там не будут разбираться – кто прав, а кто виноват, достанется и зрителям. Участвовать в этих разборках старшина торгового каравана не собирался, быть в них втянутым тоже, тем более что он был не один.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный Меч
Конечно, Тьорд был неправ, подначивая дварфа, Олаф хотел вмешаться, но пока раздумывал, как это сделать, чтобы никого не обидеть, события стали разворачиваться слишком быстро. Вейрин не стал церемониться, сначала показал, что он может подначивать не хуже, при этом обвинить его в хульных словах было невозможно. Ведь о чём он говорил с воительницами, понять было невозможно. Ну показывает руками на берег, ну смеётся, но ведь в этом нет ничего оскорбительного! А Тьорд это воспринял как личное оскорбление, ведь на него и показывали, и захотел достойно ответить, достойно с его точки зрения – а именно оскорблениями, ну и получил, вполне заслуженно получил. Его побратим попытался вступиться и, выхватив меч, пошёл на дварфа, на безоружного! Но Вейрин снова показал свои умения, он позволил норманну замахнуться, а потом легко забрал меч, просто схватив вскрикнувшего от боли мужчину за руку, после чего уложил здорового воина (превосходившего Вейрина ростом почти на две головы и в ширину в три раза) рядом с его ярлом. А Тьорд и его побратим – лучшие бойцы дружины, и с ними это худенький паренёк без труда расправился, отбив охоту у других задираться. Может, норманны Тьорда и задавили бы Вейрина массой, кинувшись на него толпой, но тут вмешался Олаф, дав понять, что он в стороне не останется, это остудило пыл дружинников Тьорда.
