Вейрин решилась на такой шаг, подумав, что надо не просто иметь хорошего товарища, а такого, который мог бы её частично заменить в управлении Змеем, который бы имел хоть часть её знаний. Вейрин, понимая, что фактически она находится во враждебной обстановке, присматривалась к окружающим, намереваясь найти себе помощника, но пока не видела подходящей кандидатуры, а тут такая удача! Вейрин улыбнулась и запустила процесс сканирования.
Ингрид, молодая воительница, младший дружинник дружины ярла Олафа
Ингрид очнулась на лежанке в тесной каморке внутри драккара своей новой подруги. Голова болела ужасно! Она так и не поняла, что произошло, вроде это был обряд побратимства, но какой-то странный – кровь не смешивали, из одной чаши не пили, просто надели какие-то шапки и… полная темнота! Что-то очень похожее на сон о её прошлой жизни, короткой и не очень радостной. Ингрид вспомнила то, что совсем не хотелось вспоминать: как на селение где она жила напали соседи и вырезали всех, а её, молодую, но уже очень красивую девушку, пощадили, но сделали это только для того… Ингрид не хотела вспоминать тот ад, что длился почти месяц. Потом от неё избавились, жадность победила похоть, её продали Олафу. Этому ярлу чем-то приглянулась большеглазая девчонка, и он её купил и опять же почему-то стал обучать как воительницу. Для чего он это делал, Ингрид так и не поняла, но как женщиной он ею не пользовался и другим не давал, но обучал со всей строгостью, на которую был только способен, в итоге девушка стала едва ли ни лучшим бойцом в его дружине. Если сначала другие вои подшучивали над Ингрид, то сейчас любой бы хорошенько подумал, прежде чем задевать стройную красавицу.
- Бедная, как же тебе досталось, на вот выпей, - раздался голос, Ингрид открыла глаза, встретившись взглядом с большими зелёными омутами, и вспомнила… это были чужие воспоминания, воспоминания маленького волчонка, который в отличие от неё самой не знал своей матери. Этого волчонка муштровали едва ли не с того момента, как он начал говорить. Годы муштры, странной учёбы, а потом вот эти драккары, похожие на тот, на котором она познакомилась с Вейрин. Ингрид сделала несколько глотков, почувствовала облегчение и сразу же уставилась на длинные уши, такие уши должны быть у горных троллей, живущих в скалах.
- Ты тролль? Или дварф? Ты из пещер под скалами? Тебя изгнали, ты не просто ушла, а ещё угнала этот драккар, который называешь Змеем? Не угнала, а он с тобой сам ушёл, да? – спросила Ингрид у Вейрин, не сомневаясь в ответе. Кем ещё может быть эта девушка как не троллем или дварфом? Скорее дварфом, тролли большие и сильные, а вот дварфы тоже сильные, но они бородатые коротышки. У Вейрин нет бороды, но она же женщина. Точно дварф - маленького роста, но сильная, как богатырь (в этом Ингрид уже успела убедиться), с такими большими глазами, привыкшими к полумраку пещер (каких-то странный пещер, где стены гладкие и под потолком горят без пламени яркие круглые факелы, вот непонятно - зачем тогда такие глаза нужны?). Да и имя у неё очень необычное, не такое как у людей. К тому же знание языка народа фиордов говорило о том, что эта девушка знакома с этим народом, значит она тоже оттуда! Её народ живёт там же, но редко показывается людям.
- Не-а, - улыбнулась Вейрин и, став серьёзной, сказала: - Ты должна была видеть – кто я, ведь я увидела кто ты. Вот посмотри, что здесь написано?
- Укрепляющее, - прочитала Ингрид и удивилась: - Но я же не умею читать руны! Не умела, а теперь вот… это такое колдовство?
- Наука и технологии, разные технологии, - ответила Вейрин и, чему-то улыбнувшись, добавила: - А это не руны и не иероглифы, это буквы, обычные буквы на моём языке. И говорим с тобой мы сейчас на нём. Его знание тебе нужно, чтоб научится управлять Змеем, будешь надписи читать.
- Ты меня околдовала… нет, тут какое-то другое слово… мнемоскопирование, да?
- Да, - согласно кивнула Вейрин и пояснила так, чтоб стало понятно подруге: - Я с тобой, а ты со мной поделились памятью. Теперь ты многое помнишь из того, что было со мной, а я с тобой. Ты же хотела, чтоб мы с тобой побратались? Вот мы и стали сёстрами, ближе, чем кровные. Вот так вот. А теперь пошли, проведём это обряд по твоим обычаям. Только никому не говори, что я девушка, пусть думают, что я парень.
- Ага, - расплылась в улыбке Ингрид, ей это показалось хорошей шуткой, пусть все думают, что она братается с парнем.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
Каша уже была почти готова, а Ингрид всё не было, она и Вейрин, так звали этого то ли боярина, то ли боярыню, где-то на этом драккаре спрятались. Олаф с нетерпением ожидал воительницу, надеясь узнать от неё что-нибудь о Вейрин, чего он не заметил, всё-таки Ингрид девушка не глупая и наблюдательная, что-нибудь да заметила. К тому же у неё вроде как установились с этим боярином хорошие отношения, может, он в разговоре с Ингрид и проговорился о чём-нибудь таком, Олаф когда посылал на это задание, именно на задание воина своей дружины, особо на это напирал. Наконец они появились и, о чём-то весело переговариваясь, направились к костру норманнов, вдвоём направились, должна-то была сюда прийти Ингрид, а Вейрин – к своим. Вот так они и шли вдвоём, при этом громко говорили, но Олаф ничего не понял, это был неизвестный ему язык, хотя он знал их добрый десяток. Подойдя, Ингрид, ещё больше удивив своего командира, сказала:
- Олаф, дай, пожалуйста, ритуальную чашу и священное вино.
- Зачем это тебе? – спросил норманн, при этом начиная подозревать - для чего это понадобилось воительнице. Вместо Ингрид ответила Вейрин, очень удивив Олафа, так как произнесла это на языке норманнов:
- Я и Ингрид – побратимы, мы уже провели этот обряд по моему обычаю, теперь надо это сделать по вашему.
- Э-э-э… - только и смог произнести Олаф, он совсем не ожидал такого результата от своей затеи с засылкой своего разведчика к Вейрин, получается, что он его переиграл. Побратимы – это очень серьёзно, это больше чем кровные родственники. Видя растерянность своего командира, в разговор вмешался Гунард:
- Стать побратимом норманна большая честь! Чужеземцу, чтоб такое заслужить, надо совершить подвиг! Славный подвиг! Стать побратимом норманна – великая честь и её надо заслужить.
- Это если чужеземец, а если один из вас, то можно и без подвига, так? – поинтересовалась Вейрин.
- Но ты же не одна из нас, хоть и говоришь на нашем языке, - опомнился Олаф. До этого Вейрин говорила бы с акцентом, всё-таки Шустрик язык норманнов не совсем хорошо знал, но после обмена с Ингирд её речь была такой же, как и у норманнов. А о препятствии, которое может возникнуть при проведения обряда побратимства по норманнскому обычаю, Вейрин рассказала Ингрид. Они обе подумали, как обойти это препятствие и, как им казалось, нашли выход.
- Да, я не норманн, но народ фиордов не только норманны, мы тоже, - сказала Вейрин и сняла платок, явив на обозрение норманнов свои уши, слегка ими пошевелив, девушка как можно более гордо добавила: - Я дварф! Мы жили в фиордах задолго до появления там норманнов. Стать побратимом дварфа даже для норманна большая честь, и я считаю, что Ингрид достойна её!
- Дварфы славятся своей силой, а ты просто какой-то задохлик, ты не дварф, а самозванец, - поднялся один из норманнов, похожий на медведя. Норманны довольно рослый народ, но этот выделялся среди них как ростом, так и шириной плеч. Вейрин пожала плечами:
- Верить или не верить, твоё право, мешать не буду. Но чтоб у других не было сомнений, выходи в круг, или предпочитаешь на локтях?
- Не слишком ли много чести… - начал норманн, но поймав взгляд Олафа, кивнул: – Хорошо, на локтях.
Прикатили две бочки и поставили их друг на друга, Вейрин и норманн упёрлись локтями в дно верхней бочки, для этого девушке, вызвав смешки окружающих, пришлось встать на цыпочки, а вот норманн чуть пригнулся для того, чтоб своей лапищей ухватить маленькую ладошку. Ехидно улыбнувшись, он сжал руку Вейрин, вообще-то это запрещённый приём в подобной борьбе, но норманн думал, что этим он покажет этому малышу тщетность с ним состязаться. К удивлению богатыря, хрупкий парнишка никак не отреагировал на его действие, тогда он сжал сильнее и удивлённо поднял бровь, ему казалось, что он сжимает железный прут, а не податливую плоть! Вейрин улыбнулась и, сказав: – Теперь мой черёд, сжала руку противника, тот вскрикнул. Глядя на огромного парня, кривящегося и махающего покрасневшей рукой, девушка произнесла:
- Не стоило тебе этого делать, я могла и сломать руку. Если больше никто не хочет меня испытать, то давайте на этом закончим.
Вообще-то если бы этот норманн поступил честно и постарался уложить руку своего противника, у него это получилось бы, но он, желая показать свою силу, сжал руку Вейрин. Тут у неё было преимущество, она была тяжелее, соответственно плотнее местных жителей. Сжимать тоже надо уметь – можно просто сжать, а можно нажать на болевую точку.
- Так принесут нам чашу или нет? – поинтересовалась Ингрид. Она испугалась, когда Свен, так звали этого богатыря и который пытался оказывать ей знаки внимании, усомнился в словах подруги. Предлагая Вейрин назваться дварфом, она не предполагала, что кто-то может вызвать Вейрин на силовое состязание, чтоб проверить – дварф ли этот такой хрупкий с виду паренёк. Тем более Ингрид не ожидала, что это сделает Свен, а тот пошел на такой шаг, видно приревновав её. Вейрин сумела всех, и её в том числе, очень удивить. Уже никто не сомневался в том, что этот хрупкий с виду паренёк достоин стать побратимом норманна, поэтому церемония пошла быстро, можно сказать – обыденно. В ритуальную чашу налили вино, потом Игрид полоснула ножом себе и подруге по руке (у Вейрин, к удивлению окружающих, ножа не было), смешав кровь и вино, они выпили этот напиток. Пили из чаши одновременно, почти касаясь друг друга губами. А потом ели кашу, каша была вкусной. Вейрин, заметив, как на неё смотрит Свен, сказала парню:
- Не надо меня ревновать, позже поймёшь почему.
Поскольку это всё происходило в стороне от остальных участников гостевого похода, Вейрин, повязывая на голову платок, попросила:
- Не надо рассказывать остальным кто я, хорошо? Пусть это останется тайной, нашей тайной.
Её уверили, что норманны никогда своих не выдают, а она хоть и дварф, но свой парень, ведь тоже из фиордов. При этом Олаф удовлетворённо кивнул, ему таки удалось выяснить – кто же такой этот Вейрин. Об этом он по секрету рассказал Могуте.
Могута Мирдарыч, гость ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов.
Как и предполагалось, по озеру Ладо ладьи гнал попутный ветер, поэтому до Нево, вытекающей из этого озера и впадающей в морской залив, можно было пройти под парусами. Помахать вёслами придётся только в реке Нево, но это всего ничего. Если ветер не утихнет, то до места ночёвки, на острове в устье Нево, удастся дойти задолго до темноты. Могута Мирдарич, стоявший на носу своей ладьи, удовлетворённо кивнул и приложил руку козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть - что там, на первом драккаре? Раньше ладья Могуты шла второй, сразу за драккаром Олафа, а сейчас порядок был нарушен – впереди шёл драккар Вейрина, после утреннего разговора с Олафом Могута стал называть этого парня по имени. Предположение Олафа, что это девица, выдающая себя за парня, не подтвердилось, это был пусть и молодой, но парень. Но это ещё не всё, то, что по секрету рассказал Могуте Олаф, прояснило многое, хотя и не всё. Но и этого было достаточно, чтоб объяснить многое из того, что раньше казалось странным и непонятным. Ну это же надо – дварф! – хмыкнул Могута, может, изгнанный из своего племени, а может, ушедший сам, скорее второе, теперь понятно, откуда у него такой ни на что не похожий драккар – это ладья дварфов! А что известно о дварфах? То, что они живут в подгорных пещерах (это вполне объясняло, почему у Вейрина такие большие глаза и то, что он видит в темноте), ещё они искусные мастера, и не только в кузнечном деле. Могута прищурился, пытаясь разглядеть Олафа, который сейчас был на том драккаре дварфов, идущим первым. Очень похоже на то, что Олаф хочет предложить Вейрину присоединиться к своей дружине, естественно, со своим замечательным драккаром. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что Вейрин побратался с красавицей Ингрид, подсунутой ему Олафом, а перед красотой этой девушки трудно устоять, ярл перешёл на тот драккар, не один перешёл, а ещё с двумя своими воями.
Могута оглянулся на стоящую чуть позади него Забаву. Его дочь тоже была красавицей, только вот статью не вышла, маленькая и хрупкая, вся в маму. Могута вздохнул, вспомнив свою жену: бедная Беляна не дожила до сегодняшнего дня, не увидела, как расцвела её дочь. Да, Забава красавица, но, видно, Вейрину, который чем-то похож на неё, нравится другой тип женщин, хотя… может, это и к лучшему, уж очень Забавушка заинтересовалась этим, можно сказать, безродным юнцом. Пусть он и называется боярином, но это же подтвердить никто не может.
А Забава очень хотела посмотреть на этого парня, о котором в последнее время столько говорили. Хотела еще посмотреть, потому что он оказался дварфом! Утром, когда она спала, вернее, делала вид, что спит, об этом рассказал её отцу норманн Олаф. Забава была, как все девушки её возраста, очень любопытна и ей очень хотелось посмотреть, а может, даже познакомиться с представителем этого народа, о котором ходили легенды. О дварфах много рассказывали норманны, но никто их не видел (может, кто и видел, но молчал об этом), а тут такая возможность увидеть, и даже поговорить! Вот отец видел и даже говорил, но не догадался с кем имеет дело, а уж она, Забава… девушка не представляла, что будет делать, когда её познакомят с этим парнем, но всё равно этого добиться очень хотелось!
- Что он делает? – забеспокоился Могута Мирдарич, первый драккар вышел из строя, развернувшись почти на месте (драккары, а ладьи тем более, так не могут!), быстро пошел вдоль колонны ладей назад. Драккар Олафа, который сейчас вёл Гунард, продолжал идти впереди, а драккар Вейрина заскользил назад. Быстро дойдя до конца строя, он там развернулся и пошёл в обратную сторону, обгоняя большие ладьи, словно те не плыли довольно быстро, полностью развернув свой парус, а стояли! Поравнявшись с ладьёй старшины каравана, Змей (странное имя для драккара или ладьи, но это же не было ни тем, ни другим) сбавил скорость и подошёл довольно близко. Если бы ладья шла на вёслах, а не под парусом, подойти так не удалось бы. Могута Мирдарич отметил, что в будочке, которую Вейрин называл рубкой, сидел он сам и Ингрид, а вот Олаф стоял, возвышаясь над теми, кто там сидел. Вейрин (исключительно из вредности) не стала выдвигать третье кресло, поэтому ярлу пришлось стоять, щурясь от набегающего потока воздуха. Но сейчас, когда скорость была сброшена и встречный ветер не бил в лицо Олафу, тот приосанился и, приняв горделивую позу, как и положено ярлу, громко сказал:
- Я проверил – всё ли в порядке, нет ли отстающих. Этот драккар позволяет контролировать весь строй ладей, вот я и сделал это.
Ингрид, молодая воительница, младший дружинник дружины ярла Олафа
Ингрид очнулась на лежанке в тесной каморке внутри драккара своей новой подруги. Голова болела ужасно! Она так и не поняла, что произошло, вроде это был обряд побратимства, но какой-то странный – кровь не смешивали, из одной чаши не пили, просто надели какие-то шапки и… полная темнота! Что-то очень похожее на сон о её прошлой жизни, короткой и не очень радостной. Ингрид вспомнила то, что совсем не хотелось вспоминать: как на селение где она жила напали соседи и вырезали всех, а её, молодую, но уже очень красивую девушку, пощадили, но сделали это только для того… Ингрид не хотела вспоминать тот ад, что длился почти месяц. Потом от неё избавились, жадность победила похоть, её продали Олафу. Этому ярлу чем-то приглянулась большеглазая девчонка, и он её купил и опять же почему-то стал обучать как воительницу. Для чего он это делал, Ингрид так и не поняла, но как женщиной он ею не пользовался и другим не давал, но обучал со всей строгостью, на которую был только способен, в итоге девушка стала едва ли ни лучшим бойцом в его дружине. Если сначала другие вои подшучивали над Ингрид, то сейчас любой бы хорошенько подумал, прежде чем задевать стройную красавицу.
- Бедная, как же тебе досталось, на вот выпей, - раздался голос, Ингрид открыла глаза, встретившись взглядом с большими зелёными омутами, и вспомнила… это были чужие воспоминания, воспоминания маленького волчонка, который в отличие от неё самой не знал своей матери. Этого волчонка муштровали едва ли не с того момента, как он начал говорить. Годы муштры, странной учёбы, а потом вот эти драккары, похожие на тот, на котором она познакомилась с Вейрин. Ингрид сделала несколько глотков, почувствовала облегчение и сразу же уставилась на длинные уши, такие уши должны быть у горных троллей, живущих в скалах.
- Ты тролль? Или дварф? Ты из пещер под скалами? Тебя изгнали, ты не просто ушла, а ещё угнала этот драккар, который называешь Змеем? Не угнала, а он с тобой сам ушёл, да? – спросила Ингрид у Вейрин, не сомневаясь в ответе. Кем ещё может быть эта девушка как не троллем или дварфом? Скорее дварфом, тролли большие и сильные, а вот дварфы тоже сильные, но они бородатые коротышки. У Вейрин нет бороды, но она же женщина. Точно дварф - маленького роста, но сильная, как богатырь (в этом Ингрид уже успела убедиться), с такими большими глазами, привыкшими к полумраку пещер (каких-то странный пещер, где стены гладкие и под потолком горят без пламени яркие круглые факелы, вот непонятно - зачем тогда такие глаза нужны?). Да и имя у неё очень необычное, не такое как у людей. К тому же знание языка народа фиордов говорило о том, что эта девушка знакома с этим народом, значит она тоже оттуда! Её народ живёт там же, но редко показывается людям.
- Не-а, - улыбнулась Вейрин и, став серьёзной, сказала: - Ты должна была видеть – кто я, ведь я увидела кто ты. Вот посмотри, что здесь написано?
- Укрепляющее, - прочитала Ингрид и удивилась: - Но я же не умею читать руны! Не умела, а теперь вот… это такое колдовство?
- Наука и технологии, разные технологии, - ответила Вейрин и, чему-то улыбнувшись, добавила: - А это не руны и не иероглифы, это буквы, обычные буквы на моём языке. И говорим с тобой мы сейчас на нём. Его знание тебе нужно, чтоб научится управлять Змеем, будешь надписи читать.
- Ты меня околдовала… нет, тут какое-то другое слово… мнемоскопирование, да?
- Да, - согласно кивнула Вейрин и пояснила так, чтоб стало понятно подруге: - Я с тобой, а ты со мной поделились памятью. Теперь ты многое помнишь из того, что было со мной, а я с тобой. Ты же хотела, чтоб мы с тобой побратались? Вот мы и стали сёстрами, ближе, чем кровные. Вот так вот. А теперь пошли, проведём это обряд по твоим обычаям. Только никому не говори, что я девушка, пусть думают, что я парень.
- Ага, - расплылась в улыбке Ингрид, ей это показалось хорошей шуткой, пусть все думают, что она братается с парнем.
Олаф Эриксон, по прозвищу Длинный меч
Каша уже была почти готова, а Ингрид всё не было, она и Вейрин, так звали этого то ли боярина, то ли боярыню, где-то на этом драккаре спрятались. Олаф с нетерпением ожидал воительницу, надеясь узнать от неё что-нибудь о Вейрин, чего он не заметил, всё-таки Ингрид девушка не глупая и наблюдательная, что-нибудь да заметила. К тому же у неё вроде как установились с этим боярином хорошие отношения, может, он в разговоре с Ингрид и проговорился о чём-нибудь таком, Олаф когда посылал на это задание, именно на задание воина своей дружины, особо на это напирал. Наконец они появились и, о чём-то весело переговариваясь, направились к костру норманнов, вдвоём направились, должна-то была сюда прийти Ингрид, а Вейрин – к своим. Вот так они и шли вдвоём, при этом громко говорили, но Олаф ничего не понял, это был неизвестный ему язык, хотя он знал их добрый десяток. Подойдя, Ингрид, ещё больше удивив своего командира, сказала:
- Олаф, дай, пожалуйста, ритуальную чашу и священное вино.
- Зачем это тебе? – спросил норманн, при этом начиная подозревать - для чего это понадобилось воительнице. Вместо Ингрид ответила Вейрин, очень удивив Олафа, так как произнесла это на языке норманнов:
- Я и Ингрид – побратимы, мы уже провели этот обряд по моему обычаю, теперь надо это сделать по вашему.
- Э-э-э… - только и смог произнести Олаф, он совсем не ожидал такого результата от своей затеи с засылкой своего разведчика к Вейрин, получается, что он его переиграл. Побратимы – это очень серьёзно, это больше чем кровные родственники. Видя растерянность своего командира, в разговор вмешался Гунард:
- Стать побратимом норманна большая честь! Чужеземцу, чтоб такое заслужить, надо совершить подвиг! Славный подвиг! Стать побратимом норманна – великая честь и её надо заслужить.
- Это если чужеземец, а если один из вас, то можно и без подвига, так? – поинтересовалась Вейрин.
- Но ты же не одна из нас, хоть и говоришь на нашем языке, - опомнился Олаф. До этого Вейрин говорила бы с акцентом, всё-таки Шустрик язык норманнов не совсем хорошо знал, но после обмена с Ингирд её речь была такой же, как и у норманнов. А о препятствии, которое может возникнуть при проведения обряда побратимства по норманнскому обычаю, Вейрин рассказала Ингрид. Они обе подумали, как обойти это препятствие и, как им казалось, нашли выход.
- Да, я не норманн, но народ фиордов не только норманны, мы тоже, - сказала Вейрин и сняла платок, явив на обозрение норманнов свои уши, слегка ими пошевелив, девушка как можно более гордо добавила: - Я дварф! Мы жили в фиордах задолго до появления там норманнов. Стать побратимом дварфа даже для норманна большая честь, и я считаю, что Ингрид достойна её!
- Дварфы славятся своей силой, а ты просто какой-то задохлик, ты не дварф, а самозванец, - поднялся один из норманнов, похожий на медведя. Норманны довольно рослый народ, но этот выделялся среди них как ростом, так и шириной плеч. Вейрин пожала плечами:
- Верить или не верить, твоё право, мешать не буду. Но чтоб у других не было сомнений, выходи в круг, или предпочитаешь на локтях?
- Не слишком ли много чести… - начал норманн, но поймав взгляд Олафа, кивнул: – Хорошо, на локтях.
Прикатили две бочки и поставили их друг на друга, Вейрин и норманн упёрлись локтями в дно верхней бочки, для этого девушке, вызвав смешки окружающих, пришлось встать на цыпочки, а вот норманн чуть пригнулся для того, чтоб своей лапищей ухватить маленькую ладошку. Ехидно улыбнувшись, он сжал руку Вейрин, вообще-то это запрещённый приём в подобной борьбе, но норманн думал, что этим он покажет этому малышу тщетность с ним состязаться. К удивлению богатыря, хрупкий парнишка никак не отреагировал на его действие, тогда он сжал сильнее и удивлённо поднял бровь, ему казалось, что он сжимает железный прут, а не податливую плоть! Вейрин улыбнулась и, сказав: – Теперь мой черёд, сжала руку противника, тот вскрикнул. Глядя на огромного парня, кривящегося и махающего покрасневшей рукой, девушка произнесла:
- Не стоило тебе этого делать, я могла и сломать руку. Если больше никто не хочет меня испытать, то давайте на этом закончим.
Вообще-то если бы этот норманн поступил честно и постарался уложить руку своего противника, у него это получилось бы, но он, желая показать свою силу, сжал руку Вейрин. Тут у неё было преимущество, она была тяжелее, соответственно плотнее местных жителей. Сжимать тоже надо уметь – можно просто сжать, а можно нажать на болевую точку.
- Так принесут нам чашу или нет? – поинтересовалась Ингрид. Она испугалась, когда Свен, так звали этого богатыря и который пытался оказывать ей знаки внимании, усомнился в словах подруги. Предлагая Вейрин назваться дварфом, она не предполагала, что кто-то может вызвать Вейрин на силовое состязание, чтоб проверить – дварф ли этот такой хрупкий с виду паренёк. Тем более Ингрид не ожидала, что это сделает Свен, а тот пошел на такой шаг, видно приревновав её. Вейрин сумела всех, и её в том числе, очень удивить. Уже никто не сомневался в том, что этот хрупкий с виду паренёк достоин стать побратимом норманна, поэтому церемония пошла быстро, можно сказать – обыденно. В ритуальную чашу налили вино, потом Игрид полоснула ножом себе и подруге по руке (у Вейрин, к удивлению окружающих, ножа не было), смешав кровь и вино, они выпили этот напиток. Пили из чаши одновременно, почти касаясь друг друга губами. А потом ели кашу, каша была вкусной. Вейрин, заметив, как на неё смотрит Свен, сказала парню:
- Не надо меня ревновать, позже поймёшь почему.
Поскольку это всё происходило в стороне от остальных участников гостевого похода, Вейрин, повязывая на голову платок, попросила:
- Не надо рассказывать остальным кто я, хорошо? Пусть это останется тайной, нашей тайной.
Её уверили, что норманны никогда своих не выдают, а она хоть и дварф, но свой парень, ведь тоже из фиордов. При этом Олаф удовлетворённо кивнул, ему таки удалось выяснить – кто же такой этот Вейрин. Об этом он по секрету рассказал Могуте.
Глава 5. Начало и трудности похода, обновки Ингрид и боевое крещение Вейрин.
Могута Мирдарыч, гость ведущий заморскую торговлю, старшина торговых караванов.
Как и предполагалось, по озеру Ладо ладьи гнал попутный ветер, поэтому до Нево, вытекающей из этого озера и впадающей в морской залив, можно было пройти под парусами. Помахать вёслами придётся только в реке Нево, но это всего ничего. Если ветер не утихнет, то до места ночёвки, на острове в устье Нево, удастся дойти задолго до темноты. Могута Мирдарич, стоявший на носу своей ладьи, удовлетворённо кивнул и приложил руку козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть - что там, на первом драккаре? Раньше ладья Могуты шла второй, сразу за драккаром Олафа, а сейчас порядок был нарушен – впереди шёл драккар Вейрина, после утреннего разговора с Олафом Могута стал называть этого парня по имени. Предположение Олафа, что это девица, выдающая себя за парня, не подтвердилось, это был пусть и молодой, но парень. Но это ещё не всё, то, что по секрету рассказал Могуте Олаф, прояснило многое, хотя и не всё. Но и этого было достаточно, чтоб объяснить многое из того, что раньше казалось странным и непонятным. Ну это же надо – дварф! – хмыкнул Могута, может, изгнанный из своего племени, а может, ушедший сам, скорее второе, теперь понятно, откуда у него такой ни на что не похожий драккар – это ладья дварфов! А что известно о дварфах? То, что они живут в подгорных пещерах (это вполне объясняло, почему у Вейрина такие большие глаза и то, что он видит в темноте), ещё они искусные мастера, и не только в кузнечном деле. Могута прищурился, пытаясь разглядеть Олафа, который сейчас был на том драккаре дварфов, идущим первым. Очень похоже на то, что Олаф хочет предложить Вейрину присоединиться к своей дружине, естественно, со своим замечательным драккаром. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что Вейрин побратался с красавицей Ингрид, подсунутой ему Олафом, а перед красотой этой девушки трудно устоять, ярл перешёл на тот драккар, не один перешёл, а ещё с двумя своими воями.
Могута оглянулся на стоящую чуть позади него Забаву. Его дочь тоже была красавицей, только вот статью не вышла, маленькая и хрупкая, вся в маму. Могута вздохнул, вспомнив свою жену: бедная Беляна не дожила до сегодняшнего дня, не увидела, как расцвела её дочь. Да, Забава красавица, но, видно, Вейрину, который чем-то похож на неё, нравится другой тип женщин, хотя… может, это и к лучшему, уж очень Забавушка заинтересовалась этим, можно сказать, безродным юнцом. Пусть он и называется боярином, но это же подтвердить никто не может.
А Забава очень хотела посмотреть на этого парня, о котором в последнее время столько говорили. Хотела еще посмотреть, потому что он оказался дварфом! Утром, когда она спала, вернее, делала вид, что спит, об этом рассказал её отцу норманн Олаф. Забава была, как все девушки её возраста, очень любопытна и ей очень хотелось посмотреть, а может, даже познакомиться с представителем этого народа, о котором ходили легенды. О дварфах много рассказывали норманны, но никто их не видел (может, кто и видел, но молчал об этом), а тут такая возможность увидеть, и даже поговорить! Вот отец видел и даже говорил, но не догадался с кем имеет дело, а уж она, Забава… девушка не представляла, что будет делать, когда её познакомят с этим парнем, но всё равно этого добиться очень хотелось!
- Что он делает? – забеспокоился Могута Мирдарич, первый драккар вышел из строя, развернувшись почти на месте (драккары, а ладьи тем более, так не могут!), быстро пошел вдоль колонны ладей назад. Драккар Олафа, который сейчас вёл Гунард, продолжал идти впереди, а драккар Вейрина заскользил назад. Быстро дойдя до конца строя, он там развернулся и пошёл в обратную сторону, обгоняя большие ладьи, словно те не плыли довольно быстро, полностью развернув свой парус, а стояли! Поравнявшись с ладьёй старшины каравана, Змей (странное имя для драккара или ладьи, но это же не было ни тем, ни другим) сбавил скорость и подошёл довольно близко. Если бы ладья шла на вёслах, а не под парусом, подойти так не удалось бы. Могута Мирдарич отметил, что в будочке, которую Вейрин называл рубкой, сидел он сам и Ингрид, а вот Олаф стоял, возвышаясь над теми, кто там сидел. Вейрин (исключительно из вредности) не стала выдвигать третье кресло, поэтому ярлу пришлось стоять, щурясь от набегающего потока воздуха. Но сейчас, когда скорость была сброшена и встречный ветер не бил в лицо Олафу, тот приосанился и, приняв горделивую позу, как и положено ярлу, громко сказал:
- Я проверил – всё ли в порядке, нет ли отстающих. Этот драккар позволяет контролировать весь строй ладей, вот я и сделал это.
