- Правильно, Олаф, мне кажется, тут не всё чисто. У Деяна с собой немаленькая сумма, ведь он хотел нанять ладью, да и за место в караване заплатить, об этом многим известно. Не исключено, что предлагая ему помощь, его хотят заманить в тёмное место и там ограбить. Нет, не этот паренёк, он, скорее всего, просто заманивает. Кстати, вон сидит скоморох Малк, он с этим пареньком пришёл, надо бы его поспрашивать, пусть расскажет, чего знает.
Скоморох Малк мало что прояснил, то ли он уже хорошо приложился к хмельному мёду, что очень способствует игре воображения, то ли по своей скоморошьей привычке придумывать небылицы рассказывал сказки. Уж очень его рассказ был мало похож на правду. Ну, кто поверит, что путь от волока до Холмов может быть пройден за два неполных дня! А то, что пообедали в Холмах, а к ужину поспели в Новагород? Ну не сказка ли? А про Волчьего Пастуха?.. Уж совсем небылица, будто он бежал без оглядки, только увидев этого юнца! А драккар, на котором плавает заморский боярин Вейрин, вовсе и не драккар, а водный змей! Так его и зовут «Ласковый Змей»! И что этот змей может не только по воде, но и по суше бегать, через волок его никто не тянул, он сам перебежал! В общем, врал скоморох напропалую! Но то, что рассказал Гунард, которого послал вслед за купцом и этим заморским боярином Олаф, заставило задуматься.
- Где-то у самой пристани между двух лабазов, видно, они решили срезать угол, встретил их Лом со своей ватагой душегубов, - говорил Гунард. Олаф и Могута переглянулись, похоже, что они были правы, подозревая, что этот юнец заведёт Деяна в ловушку. А норманн рассказывал дальше: - Человек пятнадцать встретило, похоже, вся ватага Лома. Как-то этот душегуб прознал, что у этих двоих монет много, кто-то из его подручных вёл их от «Большой ладьи» и подал знак своим подельникам, когда Деян и этот малец зашли в глухое место. Да, там были ещё два работника Деяна, но что они смогли бы сделать против полутора десятка? Перегородили душегубы дорогу ножичками поигрывают, а Лом что-то сказал, далеко было, не расслышал я. Да и вижу, что не успеваю, порежут душегубы бедолаг. Но тут малец вскинул руку и метнул в Лома и тех, кто был с ним, греческий огонь! Да не вру я! Греческий огонь! Только не красный, как из сифона на дромоне, а белый! Кто-то из ватаги Лома, да и он сам, упали, кто-то на месте остался, а кто-то бежать бросился. Те, кто убегали, вопили так, будто их жгли, хотя почему будто? Когда мы подошли, то те, кто из ватаги Лома упали, выглядели так, как будто их из печки вытащили. У тех, кто ещё стоял, глаза выгорели, да и кожа с одеждой местами углями стали. Так обгорели, что сразу было видно – нежильцы, они-то и кричать уже не могли, только хрипели. Ну не стали мы с этим обгорельцами разбираться, побежали за купцом и этим заморским боярином. Похоже, он действительно не из простых, если греческим огнём владеет, греки ж тайну этого огня берегут как зеницу ока, а этому мальцу доверили…
- Греческий огонь? – хмыкнул Олаф, перебивая Гунарда и высказал свои сомнения: - Чтоб греческий огонь метать, секрета его изготовления можно и не знать. Да и те сифоны, что на дромонах стоят – в человеческий рост, да в два обхвата размером, а тут, ты говоришь, руку поднял – и полтора десятка человек пожёг, слабо верится.
- Олаф, если ты мне не веришь, сам пойди, посмотри, они там так и валяются, - обиделся Гунард. Его заверили, что верят, и он продолжил рассказывать: - Добежали мы до пристани как раз тогда, когда тот драккар от неё отходил. Но это не драккар, да и не ладья, а неизвестно что! Длинное, узкое, раза в три длиннее драккара, ну не в три, но в два так точно! И само плывёт! Быстро плывёт, без вёсел и паруса! Это отошло от пристани, развернулось и побежало по реке, не поплыло, а со скоростью лошади, скачущей галопом, поднимая волну с белой пеной, побежало! Побежало против течения, так будто там даже не вода стоячая, а ровная дорога!
Гунард закончил рассказ и отошёл к остальным дружинникам, а Олаф и Могута долго сидели, обдумывая услышанное, потом главный кормчий гостевого каравана поинтересовался у командира дружины:
- Олаф, что ты об этом думаешь?
- А что тут думать, посмотреть надо, да и пощупать, если удастся это сделать, - со свойственной прямотой, присущей воинскому сословию, ответил норманн. Могута кивнул, видимо соглашаясь, а Олаф, продолжил: - Посмотреть надо, вот завтра и посмотрим, похоже, этот малец не врал, говоря, что к рассвету успеет вернуться и товары Деяна привезти. Если его драккар в три раза больше обычных, то, может, туда всё и поместится. А этот парень – решительный, чего сразу не скажешь, очень уж на девку похож. Сам тоненький, такой весь хрупкий, брови чёрные, густые, ресницы длинные и хлопает он ими, ну чисто девка, а глазищи-то, как у твоей Забавы, разве что больше. Да похож он очень на твою Забаву, если их рядом поставить и со спины на них глядеть, то запросто перепутать можно!
Могута Мирдарыч согласно кивнул:
- Мне тоже сразу показалось, что это девка, а не парень. Голос такой, как у девицы, хотя… может, просто ломающийся? Тогда не понятно, откуда у этого юнца такая необычная ладья. Да, тут ты кругом прав, надо к нему приглядеться, если к утру вернуться успеет.
Вейрин, ушастая ведьма
«Ласковый Змей» подошёл к пристани Холмов едва начало смеркаться. Лихо развернувшись, катер прижался к пристани плоской кормой, при этом обдав брызгами всех там находящихся. Первым опомнился Осип, закричавший:
- Чего вернулись? Али забыли чего? Вы же в Новагород собрались или решили здесь заночева… - Осип, недоговорив, поперхнулся, потому что увидел своего хозяина, который должен был быть в Новагороде, да и эта чудная ладья ушла из Холмов не так давно! А Деян Данмярыч громко икнул, отходя от пережитого, но быстро взяв в себя в руки, закричал на своих работников:
- Чего застыли, бездельники! Быстро грузите товары!
- Куда грузить-то, - тоже икнув, ответил Осип, вместо купца ответила Вейрин:
- Сюда грузите, вернее, за борт переваливайте, а дальше мы сами. Угрим, подавай, а я складывать буду. А ты, Деян Данмярыч, распорядись, чтоб принесли несколько холстин, размером побольше и потолще, лучше всего таких, что воду не пропускают. Что? Таких нет? Ну, пусть тащат какие есть, да несколько рыбацких сетей и верёвки ещё.
Окрики хозяина заставили работников шевелиться, погрузка заняла около трёх часов. Все товары, расфасованные в бочки и мешки из смолёной дерюги (напрасно Вейрин беспокоилась, что что-то может промокнуть, видно, на ладье попадание воды на товары довольно часто случается, поэтому и были приняты соответствующие меры), были уложены на Змея. То пространство, где раньше были пусковые короба ракет, теперь представляло что-то вроде глубокого кузова и занимало больше чем две трети истребителя. Аккуратно уложенный груз занял не больше половины этого кузова и был накрыт несколькими слоями плотного холста и закреплён сетями. На вопрос купца – зачем такая тщательная укладка, ведь в ладью груз укладывают без подобных предосторожностей, Вейрин ответила:
- Ты не забыл, что треть выручки моя? Вот я и забочусь, чтоб ничего не пропало. А то ведь ты уменьшишь молю долю, скажешь – мало наторговали. Вот я и стараюсь, чтоб всё в сохранности было.
После такого ответа Деян Данмярыч с уважением посмотрел на Вейрин. Кроме того, что у этого парня был такой замечательный драккар, в который так много помещается, который ещё и чрезвычайно быстрый, так этот заморский боярин, в отличие от многих знатных людей, понимает, что товар надо беречь! Понимает и знает, как это делать, такой тщательной укладки груза купец ещё ни разу не видел. Когда груз был уложен, Вейрин дала ещё два часа на то, чтоб собраться в дорогу. Кроме самого Деян Данмярыча она решила взять на борт Змея, ещё двоих: приказчика Осипа и Филата, одного из тех парней, что ехали с купцом из Новагорода в Холмы. Вот так и получилось, что вышли из Холмов уже в темноте. И хотя ночь была безлунной, но для Вейрин света звёзд было вполне достаточно, чтоб вести Змея на довольно большой скорости.
Устим сразу же, как только Змей отошёл от пристани, улёгся спать, а что ещё делать-то? Кругом ночная тьма, ничего не видно, вот и остаётся только одно занятие – придавить подушку и сладко посопеть. Осип и Филат последовали его примеру, но не сразу, всё же плыть на такой чудесной ладье было для них в диковинку, но то, что она плывёт, можно было понять только по мерному покачиванию и плеску волн. А вот Деяну Данмярычу не спалось, он никак не мог поверить, что ему удастся отправиться на заморское гостевание. Посмотрев на сопящих парней, он решил пройти в будочку, где сидела Вейрин. Девушка предполагала нечто подобное и ей совсем не хотелось, чтоб кто-то находился в рубке, поэтому она сложила малое кресло матроса и спрятала его в специальной нише в стенке, но вот кресло штурмана сложить нельзя было и, предполагая, что купец захочет в него сесть, Вейрин заняла оба кресла – своё и соседнее. Это было трудно сделать, но девушке это с большим трудом, но удалось. Кроме этого, Вейрин опустила лобовое стекло, теперь ветер бил прямо в лицо, но девушку это не смущало, она надела тактические очки, закрывавшие почти пол-лица. Она не ошиблась, купец громко засопел (так сопел, что перекрывал шум ветра) у неё за спиной, может, он и хотел что-то спросить, но ветер мешал это сделать. Услышав, что кто-то направляется в рубку, Вейрин увеличила скорость, теперь тугой поток воздуха не только вышибал слёзы из незащищённых глаз, говорить тоже не давал. Так постояв некоторое время, купец ушёл, Вейрин подняла стекло и сняла очки, всё-таки так лучше!
Деян Данмярыч, гость занимающийся заморской торговлей
Как он может так сидеть, это же совсем невозможно! Как-то боком и почти лёжа! Смотрит вперёд и головы не поворачивает, поговорить с ним, конечно, можно, но для этого придётся кричать, да ещё и этот проклятущий ветер смотреть не даёт, слёзы из глаз вышибает, и откуда он такой сильный взялся! Деян Данмярыч негодовал, совсем не подозревая о причине появления этого ветра, то, что этот удивительный драккар может быстро бежать против течения, Деян убедился, когда плыли из Новагорода в Холмы. Но чтоб с такой скоростью, как сейчас, может идти этот драккар, пусть и по течению, купец даже не представлял. Вот и думал, что ему мешает смотреть и говорить какой-то непонятно откуда взявшийся ветер, который постоянно дует в лицо, это несмотря на то, что драккар плывёт не по прямой, а следуя изгибам реки! То, с какой скоростью сейчас шёл Змей, купец определить не мог, так как было настолько темно, что берегов не было видно. Тяжело вздохнув, Деян направился к остальным пассажирам, он решил, что поговорить обо всём, что его интересовало, можно будет позже. Его люди и человек этого заморского боярина, сладко спали, а вот Деян долго заснуть не мог, всё думал о том, что произошло. Несомненно, это было чудо и за это надо отблагодарить Николу чудотворца, который внял молитвам купца и послал ему эту небывалую удачу. Послал этого боярина с его чудесной ладьёй, которая может так быстро бегать и в которую можно загрузить столько товара! Конечно, плыть на такой ладье страшновато, тем более что имя у неё – Змей, а это неспроста. Управлять этим Змеем может только этот молодой парень, его-то и кормчим не назовёшь, кормчий всегда у рулевого весла стоит, а где же ему быть как не на корме. А тут кормчий, если можно его так назвать, не на корме, а на носу в какой-то будочке, ну, не совсем на носу, перед будочкой было пространство, но не открытое как у ладей, а закрытое. Из этой будочки он как-то управляет своим Змеем, Деян сумел разглядеть какую-то рогатую палку, которую двигал этот парень, очень похоже, что эта палка как-то связана с кормовым веслом. Хотя во время погрузки эта ладья плотно встала к стенке пристани своей плоской кормой, если бы там было кормовое весло, то такого бы не получилось. Да и нос у этой ладьи какой-то странный, закрытый сверху таким же железом, из которого вся эта ладья сделана. А ещё было бы совсем неплохо нанять этого боярина (да и боярина ли, если он согласился заняться извозом) на постоянную службу. Такие думы не давали уснуть Деяну Данмярычу, и он не заметил прекращения движения ладьи, когда же этот кормчий боярин заглянул в сооружение, называемое им – каюта, то только и задал вопрос:
- Что-то случилось?
- Всё в порядке, - улыбаясь, ответила Вейрин и сообщила: - Приехали! Пора сходить к старшему каравана, вон он там уже на пристани.
Могута Мирдарыч и Олаф Эриксон, несмотря на ранний час, уже были на пристани и с удивлением наблюдали, как к свободному месту у причала подходила странная ладья или всё-таки драккар? Уж это нечто не было похоже ни на что известное, да и размерами превосходило любую ладью или драккар! Потом из этого необычного драккара выбрались тот странный парень, с которым Олаф побился об заклад, и Деян, а вслед за ними ещё три не маленьких мужичка. Их всех легко узнали.
- Смотри-ка, приказчик Осип, работник Деяна и тот здоровый скоморох, что за Шустриком таскается. Это парень, что? В свою ватагу только скоморохов берёт? – высказал своё удивление Олаф. Могута усмехнулся, но ничего сказать не успел, подошедший Деян коротко поклонился и, попросив назначить место в караване, поинтересовался, сколько надо заплатить, не преминув упомянуть, что у него одна ладья, а не три, поэтом у и плата должна быть соответствующая. Услышав названную сумму, Деян повернулся к рядом стоящему парню и сказал:
- Твоя ладья, значит платить тебе, я готов войти из половины.
Вейрин сразу не поняла, из какой половины и куда собирается входить купец, а разобравшись, под смешки Могуты и Олафа, ответила:
- Треть, я готов заплатить треть. Если же половину, то и половина выручки моя. Так справедливо будет.
Немного поторговавшись, как же без этого, купец согласился на условия Вейрин, а девушка, хитро глянув на норманна, напомнила ему о споре, тот вытащил три гривны, правда не золотом, а серебряными монетами, что получилось довольно увесистым кошелем. Её три гривны, что были закладом в споре с Олафом, отдал Могута. Вот из этих денег (серебра, отданного Олафом) Вейрин и выплатила свою долю, а после этого провела экскурсию по истребителю. Рубка управления никого не впечатлила, может, потому что не поняли предназначения приборной доски, а может, ещё и потому что Вейрин очень неохотно её показывала и совсем ничего о ней не говорила, хотя мигающие индикаторы вызвали некоторый интерес. Очень понравились кресла пилота и штурмана (вот на них-то Вейрин и концентрировала внимание), как сказал Олаф – никакого сравнения с жёсткими лавками на драккарах. Могута отреагировал на это замечание, хмыкнув:
- Можно подумать - у нас на ладьях лавки перинами покрыты.
Всем очень понравилось, как Верин сложила и увязала груз. Всё было уложено вдоль бортов двумя массивами, между которыми был оставлен проход. На корме Вейрин предусмотрела широкую площадку. Во время пути к Новагороду девушка обратила внимание, что её команда бегала справлять нужду за борт именно туда, поэтому решила не нарушать традицию. К тому времени, когда всё было осмотрено, собрались и заняли свои места в ладьях и драккарах все, кто отплывал в заморское гостевание, Могута Мирдарыч указал место Вейрин в этой колонне:
Скоморох Малк мало что прояснил, то ли он уже хорошо приложился к хмельному мёду, что очень способствует игре воображения, то ли по своей скоморошьей привычке придумывать небылицы рассказывал сказки. Уж очень его рассказ был мало похож на правду. Ну, кто поверит, что путь от волока до Холмов может быть пройден за два неполных дня! А то, что пообедали в Холмах, а к ужину поспели в Новагород? Ну не сказка ли? А про Волчьего Пастуха?.. Уж совсем небылица, будто он бежал без оглядки, только увидев этого юнца! А драккар, на котором плавает заморский боярин Вейрин, вовсе и не драккар, а водный змей! Так его и зовут «Ласковый Змей»! И что этот змей может не только по воде, но и по суше бегать, через волок его никто не тянул, он сам перебежал! В общем, врал скоморох напропалую! Но то, что рассказал Гунард, которого послал вслед за купцом и этим заморским боярином Олаф, заставило задуматься.
- Где-то у самой пристани между двух лабазов, видно, они решили срезать угол, встретил их Лом со своей ватагой душегубов, - говорил Гунард. Олаф и Могута переглянулись, похоже, что они были правы, подозревая, что этот юнец заведёт Деяна в ловушку. А норманн рассказывал дальше: - Человек пятнадцать встретило, похоже, вся ватага Лома. Как-то этот душегуб прознал, что у этих двоих монет много, кто-то из его подручных вёл их от «Большой ладьи» и подал знак своим подельникам, когда Деян и этот малец зашли в глухое место. Да, там были ещё два работника Деяна, но что они смогли бы сделать против полутора десятка? Перегородили душегубы дорогу ножичками поигрывают, а Лом что-то сказал, далеко было, не расслышал я. Да и вижу, что не успеваю, порежут душегубы бедолаг. Но тут малец вскинул руку и метнул в Лома и тех, кто был с ним, греческий огонь! Да не вру я! Греческий огонь! Только не красный, как из сифона на дромоне, а белый! Кто-то из ватаги Лома, да и он сам, упали, кто-то на месте остался, а кто-то бежать бросился. Те, кто убегали, вопили так, будто их жгли, хотя почему будто? Когда мы подошли, то те, кто из ватаги Лома упали, выглядели так, как будто их из печки вытащили. У тех, кто ещё стоял, глаза выгорели, да и кожа с одеждой местами углями стали. Так обгорели, что сразу было видно – нежильцы, они-то и кричать уже не могли, только хрипели. Ну не стали мы с этим обгорельцами разбираться, побежали за купцом и этим заморским боярином. Похоже, он действительно не из простых, если греческим огнём владеет, греки ж тайну этого огня берегут как зеницу ока, а этому мальцу доверили…
- Греческий огонь? – хмыкнул Олаф, перебивая Гунарда и высказал свои сомнения: - Чтоб греческий огонь метать, секрета его изготовления можно и не знать. Да и те сифоны, что на дромонах стоят – в человеческий рост, да в два обхвата размером, а тут, ты говоришь, руку поднял – и полтора десятка человек пожёг, слабо верится.
- Олаф, если ты мне не веришь, сам пойди, посмотри, они там так и валяются, - обиделся Гунард. Его заверили, что верят, и он продолжил рассказывать: - Добежали мы до пристани как раз тогда, когда тот драккар от неё отходил. Но это не драккар, да и не ладья, а неизвестно что! Длинное, узкое, раза в три длиннее драккара, ну не в три, но в два так точно! И само плывёт! Быстро плывёт, без вёсел и паруса! Это отошло от пристани, развернулось и побежало по реке, не поплыло, а со скоростью лошади, скачущей галопом, поднимая волну с белой пеной, побежало! Побежало против течения, так будто там даже не вода стоячая, а ровная дорога!
Гунард закончил рассказ и отошёл к остальным дружинникам, а Олаф и Могута долго сидели, обдумывая услышанное, потом главный кормчий гостевого каравана поинтересовался у командира дружины:
- Олаф, что ты об этом думаешь?
- А что тут думать, посмотреть надо, да и пощупать, если удастся это сделать, - со свойственной прямотой, присущей воинскому сословию, ответил норманн. Могута кивнул, видимо соглашаясь, а Олаф, продолжил: - Посмотреть надо, вот завтра и посмотрим, похоже, этот малец не врал, говоря, что к рассвету успеет вернуться и товары Деяна привезти. Если его драккар в три раза больше обычных, то, может, туда всё и поместится. А этот парень – решительный, чего сразу не скажешь, очень уж на девку похож. Сам тоненький, такой весь хрупкий, брови чёрные, густые, ресницы длинные и хлопает он ими, ну чисто девка, а глазищи-то, как у твоей Забавы, разве что больше. Да похож он очень на твою Забаву, если их рядом поставить и со спины на них глядеть, то запросто перепутать можно!
Могута Мирдарыч согласно кивнул:
- Мне тоже сразу показалось, что это девка, а не парень. Голос такой, как у девицы, хотя… может, просто ломающийся? Тогда не понятно, откуда у этого юнца такая необычная ладья. Да, тут ты кругом прав, надо к нему приглядеться, если к утру вернуться успеет.
Вейрин, ушастая ведьма
«Ласковый Змей» подошёл к пристани Холмов едва начало смеркаться. Лихо развернувшись, катер прижался к пристани плоской кормой, при этом обдав брызгами всех там находящихся. Первым опомнился Осип, закричавший:
- Чего вернулись? Али забыли чего? Вы же в Новагород собрались или решили здесь заночева… - Осип, недоговорив, поперхнулся, потому что увидел своего хозяина, который должен был быть в Новагороде, да и эта чудная ладья ушла из Холмов не так давно! А Деян Данмярыч громко икнул, отходя от пережитого, но быстро взяв в себя в руки, закричал на своих работников:
- Чего застыли, бездельники! Быстро грузите товары!
- Куда грузить-то, - тоже икнув, ответил Осип, вместо купца ответила Вейрин:
- Сюда грузите, вернее, за борт переваливайте, а дальше мы сами. Угрим, подавай, а я складывать буду. А ты, Деян Данмярыч, распорядись, чтоб принесли несколько холстин, размером побольше и потолще, лучше всего таких, что воду не пропускают. Что? Таких нет? Ну, пусть тащат какие есть, да несколько рыбацких сетей и верёвки ещё.
Окрики хозяина заставили работников шевелиться, погрузка заняла около трёх часов. Все товары, расфасованные в бочки и мешки из смолёной дерюги (напрасно Вейрин беспокоилась, что что-то может промокнуть, видно, на ладье попадание воды на товары довольно часто случается, поэтому и были приняты соответствующие меры), были уложены на Змея. То пространство, где раньше были пусковые короба ракет, теперь представляло что-то вроде глубокого кузова и занимало больше чем две трети истребителя. Аккуратно уложенный груз занял не больше половины этого кузова и был накрыт несколькими слоями плотного холста и закреплён сетями. На вопрос купца – зачем такая тщательная укладка, ведь в ладью груз укладывают без подобных предосторожностей, Вейрин ответила:
- Ты не забыл, что треть выручки моя? Вот я и забочусь, чтоб ничего не пропало. А то ведь ты уменьшишь молю долю, скажешь – мало наторговали. Вот я и стараюсь, чтоб всё в сохранности было.
После такого ответа Деян Данмярыч с уважением посмотрел на Вейрин. Кроме того, что у этого парня был такой замечательный драккар, в который так много помещается, который ещё и чрезвычайно быстрый, так этот заморский боярин, в отличие от многих знатных людей, понимает, что товар надо беречь! Понимает и знает, как это делать, такой тщательной укладки груза купец ещё ни разу не видел. Когда груз был уложен, Вейрин дала ещё два часа на то, чтоб собраться в дорогу. Кроме самого Деян Данмярыча она решила взять на борт Змея, ещё двоих: приказчика Осипа и Филата, одного из тех парней, что ехали с купцом из Новагорода в Холмы. Вот так и получилось, что вышли из Холмов уже в темноте. И хотя ночь была безлунной, но для Вейрин света звёзд было вполне достаточно, чтоб вести Змея на довольно большой скорости.
Устим сразу же, как только Змей отошёл от пристани, улёгся спать, а что ещё делать-то? Кругом ночная тьма, ничего не видно, вот и остаётся только одно занятие – придавить подушку и сладко посопеть. Осип и Филат последовали его примеру, но не сразу, всё же плыть на такой чудесной ладье было для них в диковинку, но то, что она плывёт, можно было понять только по мерному покачиванию и плеску волн. А вот Деяну Данмярычу не спалось, он никак не мог поверить, что ему удастся отправиться на заморское гостевание. Посмотрев на сопящих парней, он решил пройти в будочку, где сидела Вейрин. Девушка предполагала нечто подобное и ей совсем не хотелось, чтоб кто-то находился в рубке, поэтому она сложила малое кресло матроса и спрятала его в специальной нише в стенке, но вот кресло штурмана сложить нельзя было и, предполагая, что купец захочет в него сесть, Вейрин заняла оба кресла – своё и соседнее. Это было трудно сделать, но девушке это с большим трудом, но удалось. Кроме этого, Вейрин опустила лобовое стекло, теперь ветер бил прямо в лицо, но девушку это не смущало, она надела тактические очки, закрывавшие почти пол-лица. Она не ошиблась, купец громко засопел (так сопел, что перекрывал шум ветра) у неё за спиной, может, он и хотел что-то спросить, но ветер мешал это сделать. Услышав, что кто-то направляется в рубку, Вейрин увеличила скорость, теперь тугой поток воздуха не только вышибал слёзы из незащищённых глаз, говорить тоже не давал. Так постояв некоторое время, купец ушёл, Вейрин подняла стекло и сняла очки, всё-таки так лучше!
Деян Данмярыч, гость занимающийся заморской торговлей
Как он может так сидеть, это же совсем невозможно! Как-то боком и почти лёжа! Смотрит вперёд и головы не поворачивает, поговорить с ним, конечно, можно, но для этого придётся кричать, да ещё и этот проклятущий ветер смотреть не даёт, слёзы из глаз вышибает, и откуда он такой сильный взялся! Деян Данмярыч негодовал, совсем не подозревая о причине появления этого ветра, то, что этот удивительный драккар может быстро бежать против течения, Деян убедился, когда плыли из Новагорода в Холмы. Но чтоб с такой скоростью, как сейчас, может идти этот драккар, пусть и по течению, купец даже не представлял. Вот и думал, что ему мешает смотреть и говорить какой-то непонятно откуда взявшийся ветер, который постоянно дует в лицо, это несмотря на то, что драккар плывёт не по прямой, а следуя изгибам реки! То, с какой скоростью сейчас шёл Змей, купец определить не мог, так как было настолько темно, что берегов не было видно. Тяжело вздохнув, Деян направился к остальным пассажирам, он решил, что поговорить обо всём, что его интересовало, можно будет позже. Его люди и человек этого заморского боярина, сладко спали, а вот Деян долго заснуть не мог, всё думал о том, что произошло. Несомненно, это было чудо и за это надо отблагодарить Николу чудотворца, который внял молитвам купца и послал ему эту небывалую удачу. Послал этого боярина с его чудесной ладьёй, которая может так быстро бегать и в которую можно загрузить столько товара! Конечно, плыть на такой ладье страшновато, тем более что имя у неё – Змей, а это неспроста. Управлять этим Змеем может только этот молодой парень, его-то и кормчим не назовёшь, кормчий всегда у рулевого весла стоит, а где же ему быть как не на корме. А тут кормчий, если можно его так назвать, не на корме, а на носу в какой-то будочке, ну, не совсем на носу, перед будочкой было пространство, но не открытое как у ладей, а закрытое. Из этой будочки он как-то управляет своим Змеем, Деян сумел разглядеть какую-то рогатую палку, которую двигал этот парень, очень похоже, что эта палка как-то связана с кормовым веслом. Хотя во время погрузки эта ладья плотно встала к стенке пристани своей плоской кормой, если бы там было кормовое весло, то такого бы не получилось. Да и нос у этой ладьи какой-то странный, закрытый сверху таким же железом, из которого вся эта ладья сделана. А ещё было бы совсем неплохо нанять этого боярина (да и боярина ли, если он согласился заняться извозом) на постоянную службу. Такие думы не давали уснуть Деяну Данмярычу, и он не заметил прекращения движения ладьи, когда же этот кормчий боярин заглянул в сооружение, называемое им – каюта, то только и задал вопрос:
- Что-то случилось?
- Всё в порядке, - улыбаясь, ответила Вейрин и сообщила: - Приехали! Пора сходить к старшему каравана, вон он там уже на пристани.
Могута Мирдарыч и Олаф Эриксон, несмотря на ранний час, уже были на пристани и с удивлением наблюдали, как к свободному месту у причала подходила странная ладья или всё-таки драккар? Уж это нечто не было похоже ни на что известное, да и размерами превосходило любую ладью или драккар! Потом из этого необычного драккара выбрались тот странный парень, с которым Олаф побился об заклад, и Деян, а вслед за ними ещё три не маленьких мужичка. Их всех легко узнали.
- Смотри-ка, приказчик Осип, работник Деяна и тот здоровый скоморох, что за Шустриком таскается. Это парень, что? В свою ватагу только скоморохов берёт? – высказал своё удивление Олаф. Могута усмехнулся, но ничего сказать не успел, подошедший Деян коротко поклонился и, попросив назначить место в караване, поинтересовался, сколько надо заплатить, не преминув упомянуть, что у него одна ладья, а не три, поэтом у и плата должна быть соответствующая. Услышав названную сумму, Деян повернулся к рядом стоящему парню и сказал:
- Твоя ладья, значит платить тебе, я готов войти из половины.
Вейрин сразу не поняла, из какой половины и куда собирается входить купец, а разобравшись, под смешки Могуты и Олафа, ответила:
- Треть, я готов заплатить треть. Если же половину, то и половина выручки моя. Так справедливо будет.
Немного поторговавшись, как же без этого, купец согласился на условия Вейрин, а девушка, хитро глянув на норманна, напомнила ему о споре, тот вытащил три гривны, правда не золотом, а серебряными монетами, что получилось довольно увесистым кошелем. Её три гривны, что были закладом в споре с Олафом, отдал Могута. Вот из этих денег (серебра, отданного Олафом) Вейрин и выплатила свою долю, а после этого провела экскурсию по истребителю. Рубка управления никого не впечатлила, может, потому что не поняли предназначения приборной доски, а может, ещё и потому что Вейрин очень неохотно её показывала и совсем ничего о ней не говорила, хотя мигающие индикаторы вызвали некоторый интерес. Очень понравились кресла пилота и штурмана (вот на них-то Вейрин и концентрировала внимание), как сказал Олаф – никакого сравнения с жёсткими лавками на драккарах. Могута отреагировал на это замечание, хмыкнув:
- Можно подумать - у нас на ладьях лавки перинами покрыты.
Всем очень понравилось, как Верин сложила и увязала груз. Всё было уложено вдоль бортов двумя массивами, между которыми был оставлен проход. На корме Вейрин предусмотрела широкую площадку. Во время пути к Новагороду девушка обратила внимание, что её команда бегала справлять нужду за борт именно туда, поэтому решила не нарушать традицию. К тому времени, когда всё было осмотрено, собрались и заняли свои места в ладьях и драккарах все, кто отплывал в заморское гостевание, Могута Мирдарыч указал место Вейрин в этой колонне:
