Может, это был страх. Приговорить к смерти человека, даже которого ты ненавидишь больше всего на свете, как оказалось, не так просто. И даже если мне за это ничего не будет, это не отменит того, что я буду ответственна за смерть другого человека. Это пугало. Я знала, что меня после этого будут мучить кошмары, совесть… весь набор. И это будет мучить меня, без преувеличения, всю жизнь. И, в конце концов… он был моим отцом. Даже с учётом того, что мы оба друг друга ненавидели. А ещё, у Виктора теперь был ребёнок. Мой младший брат. Которого я не могла, из-за своих эмоций, лишить семьи.
– Нет, Дорей. Мне это не нужно, – подвела я итог всем своим мыслям.
– Тебе его жаль? Ему не было жаль ни твою мать, ни тебя, – напомнил мне демон.
– Верно. Но… у него теперь есть сын, о котором он мечтал. Может, для этого трёхлетнего ребёнка он хороший папа? Откуда мне знать?
– И что это меняет?
– Всё. Этот мальчик – мой брат. Пусть я его никогда и не видела и даже не знаю его имени. Но если Виктор Деланье хорошо к нему относится, я не хочу разрушать его жизнь. А даже если бы и не это… мы – люди – не относимся к чужой жизни с такой лёгкостью (не берём в расчёт всяких отморозков, психов и маньяков). Мы не можем просто взять и убить кого-то. Или отправить кого-то убивать. Это – дико. Для нормального человека, во всяком случае.
Дорей рассмеялся низким рычащим смехом:
– Знаешь, Милена, как много людей воспользовались бы моим предложением?! От-нюдь не психи, не маньяки, не отморозки… Тот же Кайома Макфей. У такого, как он, наверняка нашёлся бы тот, кого он хотел бы отправить на тот свет. И я уверен в том, что у него даже сомнений никаких бы не возникло.
– А тебе не кажется, что тот, кто связан с преступностью, не лучший пример? И, воо-ще, я – не он! Так что, думаю, закончим разговор на этом.
– Как скажешь, – Дорей не стал спорить дальше. – Но, если у тебя, всё-таки, когда-нибудь возникнет подобное желание… Помни, что я его исполню в любой момент.
Я лишь покачала головой. Я была уверена, что у меня и в будущем не возникнет такого желания.
В общежитие, с огромным количеством пакетов с покупками, мы с Дореем вернулись около одиннадцати часов.
– А одиннадцать часов, я надеюсь, не означает, что ученики в это время должны уже спать? – заговорила я, открывая дверь в свою комнату
– Нет, конечно, – Дорей фыркнул. – В руководстве «Шисуны» нет идиотов. Они пре-красно понимают, что заставить ложиться спать по звонку взрослых людей – невозможно. Поэтому, одиннадцать – это, всего-навсего, рубеж, после которого нельзя шуметь и шляться по коридорам. Остальное – на твоё усмотрение.
– Здорово, – оценила я такой демократичный подход и зевнула. – Но, кажется, за этот день я получила столько впечатлений, что усну сразу, как только моя голова коснётся по-душки, – я сложила все покупки рядом со шкафом. – Завтра разберу уже всё это.
Я стала раздеваться, глянула на Дорея, спокойным взглядом меня рассматривающего… Только тогда вспомнила, что он, всё-таки, не зверь, как бы ни выглядел… и заметно сму-тилась.
– Эм, Дорей… Ты не мог бы отвернуться?
В ответ Дорей ухмыльнулся:
– Можешь меня не стесняться. Голые женщины меня могут заинтересовать лишь в гастрономическом плане.
– Ты… можешь есть людей?! – опешила я.
– При желании – да. Почему нет?
– Знаешь, Дорей… чем больше я узнаю о тебе и о демонах, тем больше начинаю завидовать тем, кто слышал о демонах лишь на школьных уроках. На них всё было не так страшно. Можно было даже сказать, что демоны – просто раса, с магическими и внешними особенностями. А на самом деле… – я махнула рукой и продолжила раздеваться дальше.
– Разочарована? – с любопытством спросил демон.
– Нет. Чувство разочарования тут… хм… не катит.
– Тогда что?
– Не знаю, – честно сказала я, надевая ночную сорочку. – Думаю, если бы я просто услышала всё это о демонах… всю эту правду, которую не знала до этого дня… но при этом не была бы связана с тобой… мне было бы проще разобраться в том, что я чувствую. И я бы, изо всех сил, стала избегать общества любого демона. А так, – я пожала плечами, – мне от тебя никуда не деться, но при этом, ты не вызываешь у меня чувства негатива, Дорей. Поэтому у меня возникает в мыслях некий диссонанс, в котором я не могу разобраться. И знаешь… вот меня сейчас несколько напрягает даже то, что я такая спокойная. Ведь ты мне только что сказал, что не против – есть людей, а я думаю только о том, что чувствую по этому поводу. Это – ненормально.
– Почему? Более ненормальны были бы истерики и крики, – возразил Дорей, устраиваясь на ковре, у кровати. – Ты же сейчас просто перевариваешь информацию. Может по-том, когда ты всё это уложишь в своём сознании, у тебя и будет желание заорать или что-то в этом роде.
Я подумала, согласно кивнула, и решила перевести разговор на другую тему:
– Я ещё кое о чём хотела спросить у тебя. Вот, все люди, обладающие сверхспособностями, делятся в «Шисуне» на кукловодов и марионеток. Директор говорил мне, что пока ты не встретишь свою пару, ты не будешь знать – кто ты. Это, действительно, так? А мо-жет ты, со своей демонической силой, можешь сказать мне – кукловод я или марионетка?
– Тебя так беспокоит этот вопрос?
– Разумеется. Мне хочется знать – буду я подчиняться или буду управлять. Раз уж это-го не избежать совсем, – сказала я, забираясь в постель и укрываясь одеялом.
– Жаль тебя разочаровывать, но я не могу сказать, кем ты будешь. И ни одна магия, ни одной расы не сможет этого определить. Лишь когда ты встретишь своего будущего партнёра, всё станет ясно.
– Блин, как жаль, – я не смогла сдержать разочарованного вздоха. – Дорей, а ты много знаешь о марионетках и кукловодах?
– Не то, чтобы много, – задумчиво протянул Дорей. – Подобная связь существует толь-ко у людей и, конкретно, у тех, кто обладает способностями учеников этой школы. По-этому меня это не особо интересовало. Но, в общих чертах… Знаю, что кукловод и марионетка будут связаны друг с другом всю свою жизнь. И даже если, в итоге, их пути разойдутся, связь это не оборвёт. Они будут чувствовать всё то, что происходит с их партнёром: эмоции, настроение, состояние здоровья… Смерть, разумеется, тоже.
– И что происходит, если один из них умирает? – тихо спросила я.
– Тот, кто остаётся в живых, от этого никогда не оправится. Зачастую, оставшийся че-рез какое-то время начинает идти на всякие безрассудные поступки, вроде участия в во-енных действиях, подпольных боях… словно, стремясь скорее соединиться с умершим.
– Связь марионетки и кукловода настолько сильна?
– Да. Я, лично, считаю, что «нити», связывающие кукловода и марионетку, гораздо крепче, чем та же любовь или дружба. Кое-кто из романтиков даже называет это «нитями судьбы». И учти ещё кое-что. Твоя блокировка не будет действовать на твоего партнёра. Даже если он, окажись телепатом и не сможет читать твои мысли, твоё настроение, пе-реживания, он будет чувствовать без проблем. Как и ты его.
– И от этого никак не защититься? – мысль о том, что кто-то всегда будет знать, что я чувствую, мне не нравилась.
– Нет. К тому же, это происходит независимо от ваших желаний. На подсознательном уровне.
– А этот… Кайома? Он, ведь, кукловод, да? – вдруг вспомнила я о Макфее – в качестве марионетки этот тип мне не виделся, как бы я к нему ни относилась.
– Макфей ещё не встретил своего партнёра. Так что, на данный момент он не является ни кукловодом, ни марионеткой.
От такого неожиданного ответа я несколько замешкалась, а потом продолжила свой допрос:
– А имеет ли какое-то значение возраст партнёра, сила и вид его способности… его пол?
– Абсолютно не имеет. Кукловод и марионетка могут быть как одного пола, так и раз-ного. Возраст тоже неважен – марионетка, вполне, может быть старше своего кукловода. Я слышал даже о случаях, когда учитель-кукловод встречал свою марионетку среди уче-ников. Противоположный случай, наверное, тоже возможен, но… подобного ещё не было.
– Получается, ты можешь очень долго искать своего партнёра? Не один год?
– Да. Но, иногда, кому-то везёт, и он находит свою марионетку или кукловода практически сразу при поступлении в «Шисуну».
– Интересно, сколько у меня пройдёт времени? – я откинулась на подушку и ощутила, как глаза начинают слипаться. – Спокойной ночи. Завтра договорим, ладно?
– Как скажешь.
Я закрыла глаза, но заснуть сразу не получилось. В голове крутилось столько мыслей, событий, новых знаний… До сих пор не верилось, что всего за сутки моя жизнь так кар-динально поменялась. Да, радость принесли не все изменения, но, тем не менее, назад дороги уже не было.
«Я теперь учусь в «Шисуне» и у меня есть свой личный демон. И у меня есть неплохой шанс стать чьей-нибудь марионеткой и подчиняться кому-то всю жизнь, – я заворочалась, перевернувшись на другой бок. – Но, всё равно, это куда лучше, чем жизнь в Лай-пире, где будущее было определенно. Здесь – сплошная неизвестность и она привлекает куда как больше. Правда, пугает то, что в школе орудует банда… и что я уже, нечаянно, познакомилась с её главарём. И что из-за Дорея у меня теперь может быть куча недоброжелателей, вместо возможных друзей. И демоны тоже… пугают. Легко относящиеся к смерти, инцесту, убийствам, способные есть людей… – я невольно бросила взгляд на спящего Дорея. – Это, действительно, страшно. И Дорей не говорит, что он – исключение из этого правила. Наоборот – предлагал мне убить отца, заявил, что, при желании, может есть человечину. По-хорошему, услышав всё это, я должна всеми силами искать способ разорвать нашу связь и избегать любого демона. Но… почему-то, мне кажется, что найти способ – нереально, а во-вторых… я не могу сказать, что стала относиться плохо к Дорею. Парадокс, но это так. Интересно… демоны не могут любить свою семью. А могут ли они быть друзьями? Сможем ли мы с Дореем не просто быть… партнёрами, но и дружить. Наивно, но мне хотелось бы в это верить…».
Наконец, усталость, всё-таки, взяла своё и я заснула.
Привычка – просыпаться рано под громкий окрик воспитательницы – так просто не уходит. Поэтому, я проснулась ещё когда за окном еле-еле забрезжил рассвет.
Сладко потянувшись, я села на кровати и, с удовольствием, огляделась. Вчера было столько событий и знакомств, что на обстановку своего собственного жилища я обратила наименьшее внимание.
В моей комнате не было ни обшарпанных стен, ни старой, доживающей своё, мебели. Ничего из того, чем мне запомнились комнаты родного интерната. Вместо этого, была кровать с удобным матрасом у окна, рабочий стол, довольно большой шкаф. Была небольшая кухонная зона, с маленькой плиткой и таким же маленьким холодильником. Круглый столик на двух человек. А ещё пара мягких кресел. И никаких соседок, что са-мое прекрасное. Только Дорей, смотрящий на меня внимательными алыми глазами. Наткнувшись на этот взгляд, я от неожиданности вздрогнула, спросонья совершенно за-быв, что со вчерашнего дня являюсь обладательницей самого настоящего демона.
– Д-доброе утро, – заикнувшись, промямлила я. – Давно не спишь?
– Порядком, – хмыкнул Дорей. – Но думал, что ты спать будешь дольше.
– От распорядка дня, которому приходилось следовать последние несколько лет, не так просто отвыкнуть, – я скинула с себя одеяло и опустила босые ноги на пол. – Кстати… я только сейчас об этом подумала… Нам рассказывали в школе, что демоны не имеют по-требности во сне. Выходит, это не так?
– Нет, это так.
– Но, тогда, зачем ты… спал? – я плохо умела скрывать свои эмоции и знала, что изум-ление на моём лице сейчас было написано большими буквами.
– А зачем ты ешь сладкое? Почему слушаешь музыку? Читаешь какие-то книги? Пото-му, что тебе это нравится. Вот и всё. У демонов также. Мы не устаём физически, и во сне у нас нет необходимости. Но, видеть сны… это приятно, – объяснил Дорей.
– Эх, если бы мне не нужен был сон, у меня бы появилось столько свободного времени, – мечтательно произнесла я, вспоминая о том, сколько дел постоянно откладывается на потом в связи с нехваткой этого самого времени.
Я встала и побрела в ванную, которая находилась здесь же.
«Больше никакого общего душа и никаких очередей к умывальнику, – не могла я нара-доваться на столь комфортные условия проживания учеников «Шисуны». – Всё своё. Да-же своя маленькая кухонная зона. Правда, это для меня, точно лишнее» – вспомнила я свои кулинарные изыскания, каждое из которых заканчивалось весьма плачевно.
«Интересно, существует ли на свете хоть один человек, которому нравится, как он с утра выглядит?» – я глянула в зеркало, висевшее над умывальником, и поморщилась. Нет, к моей внешности у меня претензий не было. Ну, почти. Узкое лицо, острые скулы и подбородок, бледная кожа, которая никогда не загорала нормально – либо едва-едва окрашивалась загаром, либо сгорала до красноты, и я облезала, как змея. Нос мне мой не нравился – чуть курносый, из-за чего моё лицо казалось мне каким-то совсем детским. Серо-зелёные глаза – «цвета плесени», как заявила однажды Алиса. После этого я, поборов брезгливость, соскребла в бумажный пакет плесень, которая росла у подвального окна нашего интерната, где проходили трубы отопления, и размазала это Алисе по подушке – для наглядного сравнения. Огребла я тогда от миссис Страстбери знатно, но вопрос о цвете моих глаз был закрыт.
Я взяла расчёску, вздохнула. Внешность у меня была вполне заурядной, не яркой, но вот своими волосами я, пожалуй, могла гордиться. Светло-русые, волнистые – когда лето бывало особо солнечным, я «выгорала» почти до блондинки. Считается, что такие волосы обычно тонкие и редкие. Но у меня была густая копна, которую я стригла на уровне плеч, и которая выглядела по утрам, как воронье гнездо. Наверное, если бы я их отрастила под-линнее, моя внешность бы только выиграла от этого. Но стоило представить, сколько воз-ни с длинными густыми волосами, так я сразу убеждала себя, что меня и так всё устраивает.
– Тебя что, вообще не кормили в этом твоём интернате?
Я вздрогнула от неожиданности, и обернулась. В приоткрытую дверь ванной загляды-вал Дорей.
– Нет, – ответила я, принимаясь приводить в порядок волосы. – Просто метаболизм та-кой. Сколько бы ни съела – всё уходит непонятно куда. Поэтому и выгляжу как скелет.
– Ты не выглядишь как скелет, – педантично отметил демон. – Грудь у тебя есть, и попка округлая…
– Дорей! – забыв про расчёску, я возмущенно обернулась.
– Но ты, действительно, довольно худая и невысокая для своего возраста. Я ещё вчера обратил внимание, – невозмутимо продолжил он. – Хотя ноги у тебя длинные…
– Дорей, уйди! – я почувствовала, что краснею. – Метр шестьдесят три – нормальный средний рост. Не всем же быть дылдами!
Но демон проигнорировал моё возмущение:
– Откуда эти шрамы?
Я автоматически коснулась пальцами правого плеча. Там бугрилась вязь белёсых шра-мов.
– С велосипеда упала, – ответила я, – лет шесть назад. Там на дороге оказалось битое стекло – пропорола и колесо, и руку.
Дорей чуть склонил голову на бок, внимательно глядя на меня, и я, вдруг, опять почувствовала, что смущаюсь:
– Нет, Дорей. Мне это не нужно, – подвела я итог всем своим мыслям.
– Тебе его жаль? Ему не было жаль ни твою мать, ни тебя, – напомнил мне демон.
– Верно. Но… у него теперь есть сын, о котором он мечтал. Может, для этого трёхлетнего ребёнка он хороший папа? Откуда мне знать?
– И что это меняет?
– Всё. Этот мальчик – мой брат. Пусть я его никогда и не видела и даже не знаю его имени. Но если Виктор Деланье хорошо к нему относится, я не хочу разрушать его жизнь. А даже если бы и не это… мы – люди – не относимся к чужой жизни с такой лёгкостью (не берём в расчёт всяких отморозков, психов и маньяков). Мы не можем просто взять и убить кого-то. Или отправить кого-то убивать. Это – дико. Для нормального человека, во всяком случае.
Дорей рассмеялся низким рычащим смехом:
– Знаешь, Милена, как много людей воспользовались бы моим предложением?! От-нюдь не психи, не маньяки, не отморозки… Тот же Кайома Макфей. У такого, как он, наверняка нашёлся бы тот, кого он хотел бы отправить на тот свет. И я уверен в том, что у него даже сомнений никаких бы не возникло.
– А тебе не кажется, что тот, кто связан с преступностью, не лучший пример? И, воо-ще, я – не он! Так что, думаю, закончим разговор на этом.
– Как скажешь, – Дорей не стал спорить дальше. – Но, если у тебя, всё-таки, когда-нибудь возникнет подобное желание… Помни, что я его исполню в любой момент.
Я лишь покачала головой. Я была уверена, что у меня и в будущем не возникнет такого желания.
В общежитие, с огромным количеством пакетов с покупками, мы с Дореем вернулись около одиннадцати часов.
– А одиннадцать часов, я надеюсь, не означает, что ученики в это время должны уже спать? – заговорила я, открывая дверь в свою комнату
– Нет, конечно, – Дорей фыркнул. – В руководстве «Шисуны» нет идиотов. Они пре-красно понимают, что заставить ложиться спать по звонку взрослых людей – невозможно. Поэтому, одиннадцать – это, всего-навсего, рубеж, после которого нельзя шуметь и шляться по коридорам. Остальное – на твоё усмотрение.
– Здорово, – оценила я такой демократичный подход и зевнула. – Но, кажется, за этот день я получила столько впечатлений, что усну сразу, как только моя голова коснётся по-душки, – я сложила все покупки рядом со шкафом. – Завтра разберу уже всё это.
Я стала раздеваться, глянула на Дорея, спокойным взглядом меня рассматривающего… Только тогда вспомнила, что он, всё-таки, не зверь, как бы ни выглядел… и заметно сму-тилась.
– Эм, Дорей… Ты не мог бы отвернуться?
В ответ Дорей ухмыльнулся:
– Можешь меня не стесняться. Голые женщины меня могут заинтересовать лишь в гастрономическом плане.
– Ты… можешь есть людей?! – опешила я.
– При желании – да. Почему нет?
– Знаешь, Дорей… чем больше я узнаю о тебе и о демонах, тем больше начинаю завидовать тем, кто слышал о демонах лишь на школьных уроках. На них всё было не так страшно. Можно было даже сказать, что демоны – просто раса, с магическими и внешними особенностями. А на самом деле… – я махнула рукой и продолжила раздеваться дальше.
– Разочарована? – с любопытством спросил демон.
– Нет. Чувство разочарования тут… хм… не катит.
– Тогда что?
– Не знаю, – честно сказала я, надевая ночную сорочку. – Думаю, если бы я просто услышала всё это о демонах… всю эту правду, которую не знала до этого дня… но при этом не была бы связана с тобой… мне было бы проще разобраться в том, что я чувствую. И я бы, изо всех сил, стала избегать общества любого демона. А так, – я пожала плечами, – мне от тебя никуда не деться, но при этом, ты не вызываешь у меня чувства негатива, Дорей. Поэтому у меня возникает в мыслях некий диссонанс, в котором я не могу разобраться. И знаешь… вот меня сейчас несколько напрягает даже то, что я такая спокойная. Ведь ты мне только что сказал, что не против – есть людей, а я думаю только о том, что чувствую по этому поводу. Это – ненормально.
– Почему? Более ненормальны были бы истерики и крики, – возразил Дорей, устраиваясь на ковре, у кровати. – Ты же сейчас просто перевариваешь информацию. Может по-том, когда ты всё это уложишь в своём сознании, у тебя и будет желание заорать или что-то в этом роде.
Я подумала, согласно кивнула, и решила перевести разговор на другую тему:
– Я ещё кое о чём хотела спросить у тебя. Вот, все люди, обладающие сверхспособностями, делятся в «Шисуне» на кукловодов и марионеток. Директор говорил мне, что пока ты не встретишь свою пару, ты не будешь знать – кто ты. Это, действительно, так? А мо-жет ты, со своей демонической силой, можешь сказать мне – кукловод я или марионетка?
– Тебя так беспокоит этот вопрос?
– Разумеется. Мне хочется знать – буду я подчиняться или буду управлять. Раз уж это-го не избежать совсем, – сказала я, забираясь в постель и укрываясь одеялом.
– Жаль тебя разочаровывать, но я не могу сказать, кем ты будешь. И ни одна магия, ни одной расы не сможет этого определить. Лишь когда ты встретишь своего будущего партнёра, всё станет ясно.
– Блин, как жаль, – я не смогла сдержать разочарованного вздоха. – Дорей, а ты много знаешь о марионетках и кукловодах?
– Не то, чтобы много, – задумчиво протянул Дорей. – Подобная связь существует толь-ко у людей и, конкретно, у тех, кто обладает способностями учеников этой школы. По-этому меня это не особо интересовало. Но, в общих чертах… Знаю, что кукловод и марионетка будут связаны друг с другом всю свою жизнь. И даже если, в итоге, их пути разойдутся, связь это не оборвёт. Они будут чувствовать всё то, что происходит с их партнёром: эмоции, настроение, состояние здоровья… Смерть, разумеется, тоже.
– И что происходит, если один из них умирает? – тихо спросила я.
– Тот, кто остаётся в живых, от этого никогда не оправится. Зачастую, оставшийся че-рез какое-то время начинает идти на всякие безрассудные поступки, вроде участия в во-енных действиях, подпольных боях… словно, стремясь скорее соединиться с умершим.
– Связь марионетки и кукловода настолько сильна?
– Да. Я, лично, считаю, что «нити», связывающие кукловода и марионетку, гораздо крепче, чем та же любовь или дружба. Кое-кто из романтиков даже называет это «нитями судьбы». И учти ещё кое-что. Твоя блокировка не будет действовать на твоего партнёра. Даже если он, окажись телепатом и не сможет читать твои мысли, твоё настроение, пе-реживания, он будет чувствовать без проблем. Как и ты его.
– И от этого никак не защититься? – мысль о том, что кто-то всегда будет знать, что я чувствую, мне не нравилась.
– Нет. К тому же, это происходит независимо от ваших желаний. На подсознательном уровне.
– А этот… Кайома? Он, ведь, кукловод, да? – вдруг вспомнила я о Макфее – в качестве марионетки этот тип мне не виделся, как бы я к нему ни относилась.
– Макфей ещё не встретил своего партнёра. Так что, на данный момент он не является ни кукловодом, ни марионеткой.
От такого неожиданного ответа я несколько замешкалась, а потом продолжила свой допрос:
– А имеет ли какое-то значение возраст партнёра, сила и вид его способности… его пол?
– Абсолютно не имеет. Кукловод и марионетка могут быть как одного пола, так и раз-ного. Возраст тоже неважен – марионетка, вполне, может быть старше своего кукловода. Я слышал даже о случаях, когда учитель-кукловод встречал свою марионетку среди уче-ников. Противоположный случай, наверное, тоже возможен, но… подобного ещё не было.
– Получается, ты можешь очень долго искать своего партнёра? Не один год?
– Да. Но, иногда, кому-то везёт, и он находит свою марионетку или кукловода практически сразу при поступлении в «Шисуну».
– Интересно, сколько у меня пройдёт времени? – я откинулась на подушку и ощутила, как глаза начинают слипаться. – Спокойной ночи. Завтра договорим, ладно?
– Как скажешь.
Я закрыла глаза, но заснуть сразу не получилось. В голове крутилось столько мыслей, событий, новых знаний… До сих пор не верилось, что всего за сутки моя жизнь так кар-динально поменялась. Да, радость принесли не все изменения, но, тем не менее, назад дороги уже не было.
«Я теперь учусь в «Шисуне» и у меня есть свой личный демон. И у меня есть неплохой шанс стать чьей-нибудь марионеткой и подчиняться кому-то всю жизнь, – я заворочалась, перевернувшись на другой бок. – Но, всё равно, это куда лучше, чем жизнь в Лай-пире, где будущее было определенно. Здесь – сплошная неизвестность и она привлекает куда как больше. Правда, пугает то, что в школе орудует банда… и что я уже, нечаянно, познакомилась с её главарём. И что из-за Дорея у меня теперь может быть куча недоброжелателей, вместо возможных друзей. И демоны тоже… пугают. Легко относящиеся к смерти, инцесту, убийствам, способные есть людей… – я невольно бросила взгляд на спящего Дорея. – Это, действительно, страшно. И Дорей не говорит, что он – исключение из этого правила. Наоборот – предлагал мне убить отца, заявил, что, при желании, может есть человечину. По-хорошему, услышав всё это, я должна всеми силами искать способ разорвать нашу связь и избегать любого демона. Но… почему-то, мне кажется, что найти способ – нереально, а во-вторых… я не могу сказать, что стала относиться плохо к Дорею. Парадокс, но это так. Интересно… демоны не могут любить свою семью. А могут ли они быть друзьями? Сможем ли мы с Дореем не просто быть… партнёрами, но и дружить. Наивно, но мне хотелось бы в это верить…».
Наконец, усталость, всё-таки, взяла своё и я заснула.
Глава 5
Привычка – просыпаться рано под громкий окрик воспитательницы – так просто не уходит. Поэтому, я проснулась ещё когда за окном еле-еле забрезжил рассвет.
Сладко потянувшись, я села на кровати и, с удовольствием, огляделась. Вчера было столько событий и знакомств, что на обстановку своего собственного жилища я обратила наименьшее внимание.
В моей комнате не было ни обшарпанных стен, ни старой, доживающей своё, мебели. Ничего из того, чем мне запомнились комнаты родного интерната. Вместо этого, была кровать с удобным матрасом у окна, рабочий стол, довольно большой шкаф. Была небольшая кухонная зона, с маленькой плиткой и таким же маленьким холодильником. Круглый столик на двух человек. А ещё пара мягких кресел. И никаких соседок, что са-мое прекрасное. Только Дорей, смотрящий на меня внимательными алыми глазами. Наткнувшись на этот взгляд, я от неожиданности вздрогнула, спросонья совершенно за-быв, что со вчерашнего дня являюсь обладательницей самого настоящего демона.
– Д-доброе утро, – заикнувшись, промямлила я. – Давно не спишь?
– Порядком, – хмыкнул Дорей. – Но думал, что ты спать будешь дольше.
– От распорядка дня, которому приходилось следовать последние несколько лет, не так просто отвыкнуть, – я скинула с себя одеяло и опустила босые ноги на пол. – Кстати… я только сейчас об этом подумала… Нам рассказывали в школе, что демоны не имеют по-требности во сне. Выходит, это не так?
– Нет, это так.
– Но, тогда, зачем ты… спал? – я плохо умела скрывать свои эмоции и знала, что изум-ление на моём лице сейчас было написано большими буквами.
– А зачем ты ешь сладкое? Почему слушаешь музыку? Читаешь какие-то книги? Пото-му, что тебе это нравится. Вот и всё. У демонов также. Мы не устаём физически, и во сне у нас нет необходимости. Но, видеть сны… это приятно, – объяснил Дорей.
– Эх, если бы мне не нужен был сон, у меня бы появилось столько свободного времени, – мечтательно произнесла я, вспоминая о том, сколько дел постоянно откладывается на потом в связи с нехваткой этого самого времени.
Я встала и побрела в ванную, которая находилась здесь же.
«Больше никакого общего душа и никаких очередей к умывальнику, – не могла я нара-доваться на столь комфортные условия проживания учеников «Шисуны». – Всё своё. Да-же своя маленькая кухонная зона. Правда, это для меня, точно лишнее» – вспомнила я свои кулинарные изыскания, каждое из которых заканчивалось весьма плачевно.
«Интересно, существует ли на свете хоть один человек, которому нравится, как он с утра выглядит?» – я глянула в зеркало, висевшее над умывальником, и поморщилась. Нет, к моей внешности у меня претензий не было. Ну, почти. Узкое лицо, острые скулы и подбородок, бледная кожа, которая никогда не загорала нормально – либо едва-едва окрашивалась загаром, либо сгорала до красноты, и я облезала, как змея. Нос мне мой не нравился – чуть курносый, из-за чего моё лицо казалось мне каким-то совсем детским. Серо-зелёные глаза – «цвета плесени», как заявила однажды Алиса. После этого я, поборов брезгливость, соскребла в бумажный пакет плесень, которая росла у подвального окна нашего интерната, где проходили трубы отопления, и размазала это Алисе по подушке – для наглядного сравнения. Огребла я тогда от миссис Страстбери знатно, но вопрос о цвете моих глаз был закрыт.
Я взяла расчёску, вздохнула. Внешность у меня была вполне заурядной, не яркой, но вот своими волосами я, пожалуй, могла гордиться. Светло-русые, волнистые – когда лето бывало особо солнечным, я «выгорала» почти до блондинки. Считается, что такие волосы обычно тонкие и редкие. Но у меня была густая копна, которую я стригла на уровне плеч, и которая выглядела по утрам, как воронье гнездо. Наверное, если бы я их отрастила под-линнее, моя внешность бы только выиграла от этого. Но стоило представить, сколько воз-ни с длинными густыми волосами, так я сразу убеждала себя, что меня и так всё устраивает.
– Тебя что, вообще не кормили в этом твоём интернате?
Я вздрогнула от неожиданности, и обернулась. В приоткрытую дверь ванной загляды-вал Дорей.
– Нет, – ответила я, принимаясь приводить в порядок волосы. – Просто метаболизм та-кой. Сколько бы ни съела – всё уходит непонятно куда. Поэтому и выгляжу как скелет.
– Ты не выглядишь как скелет, – педантично отметил демон. – Грудь у тебя есть, и попка округлая…
– Дорей! – забыв про расчёску, я возмущенно обернулась.
– Но ты, действительно, довольно худая и невысокая для своего возраста. Я ещё вчера обратил внимание, – невозмутимо продолжил он. – Хотя ноги у тебя длинные…
– Дорей, уйди! – я почувствовала, что краснею. – Метр шестьдесят три – нормальный средний рост. Не всем же быть дылдами!
Но демон проигнорировал моё возмущение:
– Откуда эти шрамы?
Я автоматически коснулась пальцами правого плеча. Там бугрилась вязь белёсых шра-мов.
– С велосипеда упала, – ответила я, – лет шесть назад. Там на дороге оказалось битое стекло – пропорола и колесо, и руку.
Дорей чуть склонил голову на бок, внимательно глядя на меня, и я, вдруг, опять почувствовала, что смущаюсь:
