- И не лень тебе, – без чувств осведомился Борво.
Среди выживших прокатился вздох облегчения. И только Дагор, обреченно мрачнея, выказал сопротивление:
- Это еще не все. Шахта…
Батиар Стабальт прислал натуральный кортеж – с поздравлениями, подарками и нравоучениями. Первые означали, что союзник в лице Айонаса ему вполне подходит, последние – что за сокрытие реального положения дел Батиар дочери голову оторвет. Саму Альфстанну, казалось, вообще интересовали только подарки – бусы, серьги, браслеты, сделанные из натуральных камней, серебра, железа и мельхиора. Прошлый опыт знакомства с женщинами снова подмывал Айонаса отнести Стабальт к пустоголовым дурам, если бы не одно «но»: всего несколько дней назад он своими руками развязывал ей платье, пока Альфстанна оправдывалась, почему не может сладить с женской одеждой. С одеждой! Какие уж тут украшения…
Айонас всматривался в лицо августы. Глаза сияли, как два кристально прозрачных голубых топаза. Может, её радость не от цацек, а от того, что подарки привезли нужные? Или что отец вообще сподобился на дары, а не на плети?
Разумеется, разбор здоровенного сундука со стабальтским добром проходил в обстановке досмотра – в кабинете Брайса Молдвинна, с присутствием королевы, кучи её собачонок (как Айонас называл всех сколько-нибудь родовитых женщин дворца) и стражи. Были там и мужские украшения, больше из металлов, и, натыкаясь на каждое, Альфстанна с восхищением втискивала в руки мужа.
- А это еще что? – брезгливо спросила старая фрейлина-горгулья.
Украшений, как выяснилось, Батиар насыпал только сверху. Ниже сундук на три четверти был забит какими-то валунами: круглыми и овальными, разных цветов и размеров – от грецкого ореха до небольшого капустного кочана. Камни можно было бы принять за морские – по обточенности форм, однако щербинки на стенках шли вразрез с таким предположением.
Айонас почесал сбоку от рта и с интересом взглянул на Альфстанну – так, как смотрят особо занимательную площадную пьесу, не зная, чего ждать от актеров дальше.
- Жеоды! – почти визгливо обрадовалась девчонка. Диенар невольно дернул рукой к уху – чего пищать-то?
- Же… что? – не поняла фрейлина.
- Жеоды, – поджав губы прояснила Хеледд. – Признаться, натыкалась на описания в документах о вашем наделе, Альфстанна, но прежде не видела. И что, там внутри камни?
Хотя Хеледд пыталась спрятаться за надменной скукой, глаза королевы светились алчным нетерпением: ну же, открывай скорее! Альфстанна хохотнула – не самое достойное поведение для державной особы. Достала одну сферу, краем глаза заметив, что Айонас тоже смотрит с неприкрытым любопытством. Значит, тоже не в курсе. Это по-своему умилило молодую августу, ей захотелось прежде всего показать жеоду Диенару. Оглянувшись на мужа, она демонстративно повернула тяжелые створки камня по заведомо произведенному распилу. Замерла на миг, наслаждаясь вожделенными взглядами собравшихся. Чем больше она медлила, тем сильнее нарастало напряжение в комнате. Айонас, не выдержав первым, перевел глаза на лицо Стабальт и изумился: её глаза откровенно смеялись над происходящим. Похоже, Альфстанна предвкушала разочарование королевы с тем же наслаждением, с которым идут на запах любимого блюда.
Стабальт развела руки. Еще до того, как прокатился общий досадливый выдох, августа заметила, как поплыло вниз лицо Хеледд. О, за то, чтобы повторно увидеть сие зрелище, Стабальт была готова даже повторно пережить плеть.
Из жеоды вопреки ожиданиям присутствующих не посыпались, сверкая огнями всех цветов, граненные бриллианты, рубины и изумруды. А просто торчали две кристаллические щетки из мелких камушков темно-серого и черного цветов.
- Это что, шутка? – недовольно спросила фрейлина-карга, уловив настроение своей госпожи.
- Это морион! – с гордостью сообщила Альфстанна. – Он благоприятен для дыхания, незаменим при простуде и еще при родах, чтобы ребенок наверняка задышал, – с небывалым энтузиазмом взялась за просвещение Альфстанна. Королева и Брайс уставились на неё, как на диковинную обезьяну, фрейлины – как на больную, и только Диенар наблюдал с неожиданным, но скрываемым удовольствием.
- Тут должны быть и другие! – Альфстанна с яростью взялась открывать одну за другой все жеоды, показывая кристаллы всех цветов и обзывая их цитринами, турмалинами, кварцитами и еще не пойми какими словами. Долго рассказывала про какой-то сине-черный, говорила, что это «соколиный глаз», и подходит ей лучше всего, потому что она любит охоту. Айонас подумал, что ей подойдет тот, который Стабальт назвала авантюрином: у неё ведь в самом деле обнаружилось тут, в столице, какое-то незатупляемое шило в заднице!
Девчонка перебросилась на аметисты, показывая и сиреневые, и зеленоватые.
- Этот камень благоприятен для женского здоровья, – доверительно поведала августа королеве, для надежности даже немного понизив голос. – И еще символизирует верность в любви, – сказала она и бросила полный обожания взгляд на Айонаса. Того перекосило, и он с испуганной физиономией отступил на шаг.
Зато в комнате грохнул хохот. Брайс ржал громче всех, сложившись вдвое. Женщины противно хихикали, Хеледд держалась за живот и смеялась до слез. Альфстанна надула губы и попыталась продолжить рассказ. А Айонас во всем этом спектакле почувствовал себя козлом.
Были еще яшмы, агаты, гранаты, бирюза. Наблюдая за происходящим, Айонас видел, как белеет Хеледд и краснеет Брайс. Ох, их все достало! Сами уже не рады, что решили потрошить сундук Батиара в личном присутствии. Кто ж знал, что Стабальтам до сих пор не приелись добываемые стекляшки!
Хеледд перебила Альфстанну посреди бурного рассказа о том, как полезны для рожениц агаты и как селенит потом помогает прийти в себя. В их краях все женщины об этом знают… Хеледд взвизгнула, спросив, где августа намерена обрабатывать эти камни в украшения. Альфстанна вытаращилась на королеву, как на изверга, который только что сознался, что ночами потрошит грудничков и устраивает гадания по их печени. Она любовно прижала к себе половину жеоды (спилом к себе) и с гордостью заявила, что будет использовать дары строго по назначению. Они – не для украшений. Они – для гармонии с собой и её счастливой супружеской жизни. И чтобы её муж, Айонас, наверняка выжил в битвах с парталанцами, когда будет выдавливать заразу вторжения из земель Даэрдина. И еще, чтобы образумился и был верным – не зря же у неё столько аметистов!
Поскольку никто на это не отозвался, Альфстанна вернулась к прежнему занятию, расхваливая жеоды на все лады. Здоровенные непривлекательные булыжники оказались никому неинтересны. Кроме самой Альфстанны, которая, не унимаясь, перечисляла магические свойства их содержимого, едва ли не дергая при этом королеву за рукав. Мол, смотрите, какая красота, ваше величество! А вот это вообще редкость! А вот это нужно, чтобы колени не болели! А вот это кладут под кровать, чтобы…
Хеледд насилу вытолкала Альфстанну за дверь, велев страже отнести «это убожество» молодоженам в спальню, чтоб «глаза не видели». Альфстанна уходила обиженная, а вот у Айонаса, шагавшего следом, от сдерживаемого хохота дрожали плечи и катились слезы.
Когда Айонас и Альфстанна уединились в покое, всякое веселье сползло с лица последней. Она не выглядела озлобленной на королеву – скорее, усталой.
- Помогите мне, – сказала Альфстанна тоном, которым обычно разговаривала с Толгриммом и остальными. Она попыталась потащить сундук с подарками внутрь, но едва сдвинула с места. Айонас включился тут же.
Когда август расположил кладезь, Альфстанна откинула крышку и начала снова разбирать каменные сферы на полушария, расставляя половинки в хаотичном порядке.
- Помочь расставить эти штуки где попало? – услужливо предложил Айонас.
- Нет, лучше… лучшей не трогай, – ответила девушка, даже не обратив внимание на первое в его адрес «ты».
Айонас, напротив, приметил и улыбнулся: если ткнуть сейчас Альфстанну в это носом даже с самыми благими намерениями, девчонка наверняка зардеется, собьется с мысли, начнет мямлить какую-нибудь белиберду. Момент будет разрушен, а Айонас этого не хотел.
Пока Альфстанна примерялась, куда еще поставить какой-нибудь полезный самоцвет, Айонас таращился на жеоды, переворачивая, рассматривая под разными углами кристаллики внутри – то прозрачные, то почти неразличимые от цвета горной породы. Часть камней была ясно определимая – цитрин и все тут! Часть – непонятного происхождения: вроде желтые кристаллы, а растут из породы совсем иначе, мутные и плотные, как застывший лимонный сок, а вон – вообще никакие не кристаллы, так, кусок красно-черный мерцающей штуки. Из некоторых сфер, стоило коснуться, сыпался какой-то порошок – то черный и поблескивающий, то серебристый и легкий. Их Айонас открывать не стал и предпочел в самом деле больше не трогать.
Диенар посмотрел на Альфстанну, с облегчением отметил, что та занята пристраиванием в изголовье кровати очередной каменюки и на него не смотрит. Он устроился за туалетным столом.
Расставив по комнате несколько жеод, Альфстанна захлопнула сундук и уселась на крышку, расставив ноги, как солдат на привалочном валуне. Оперлась в колени локтями и взглянула на мужчину.
- Нам нужен повод для праздника. – Её интонации вернули рабочий настрой: хватит спектаклей и полумер.
- Думаю, его нужно устроить до того, как привезут весть, что Эйнсел скрутил Ллейда, – согласился Айонас. Стабальт кивнула. – Итак, как мы вытащим Аберта Вектимара?
Девушка поглядела на августа задумчиво.
- У меня есть снотворное. Аберта я возьму на себя.
- С ума сошла?! – мгновенно возмутился Айонас. – Или тебе все-таки свербит быть героем, да?
- Я была в темницах дворца и примерно помню, что там и где. А, главное, помню, где держат Аберта.
- Так расскажи мне! Или Толгримму! Или пусть тот поручит гонцам Батиара… Не смей лезть туда снова, Альфстанна! – Айонас, переполняемый негодованием, вскочил на ноги, зашагал из стороны в сторону. Не хватало подпускать её в такое место!
- Айонас, послушайте, пожалуйста, – тихо попросила девушка. – Сядьте и послушайте! – взмолилась она, вскинув полные муки глаза. Айонас одновременно испытал желание рыкнуть на девчонку, как частенько прежде – на дочь, и желание приблизиться и сесть у ног молодой августы.
Сел он в итоге на кровать и, словно ударом молота на наковальне, припечатал:
- Дай снотворное мне и даже не спорь, Стабальт.
Альфстанна застыла на несколько секунд. Что ж, если он так хочет заняться освобождением Вектимара лично, пусть. Она найдет себе работу. Все-таки хорошо, что в душе, несмотря на все уверения в обратном, Айонас остается мужчиной, который не ставит женщин в ни во что. Или это просто забота?
По её лицу ничего нельзя было прочесть, и у Айонаса отлегло от сердца, когда девушка выдохнула:
- Хорошо.
Диенар, удовлетворившись, снова уселся за столик и демонстративно поерзал: говори!
- Сможете пожертвовать своих людей для драки? Такой, посерьезней? – Чтобы подчеркнуть степень упомянутой серьезности, Альфстанна невольно сжала кулак.
Айонас несколько удивился.
- Ого! – хмыкнул он. – Ну, как говорится, какой пир без драки, если я правильно понял. Ладно, не вопрос. А с кем драться будем? Мы же вроде решили усыпить стражников в темнице?
- С моей охраной.
Айонас заржал в голос – так, что дрогнули стены.
- С этой скрюченной каргой-фрейлиной?! Ох, В-в-вечный! Мои ребята такого не выдержат, чес’слово!
Августа не смогла устоять перед заразительным обаянием мужчины и улыбнулась тоже. Но ответ все равно поразил:
- С Толгриммом.
Стабальт и Диенар раздумывали над поводом для праздника ночь напролет. Самым простым решением казалось объявить о беременности Альфстанны и потом спустя время каким-нибудь чудом разыграть выкидыш. Айонас от идеи страшно завелся. В актерском таланте напарницы он уже не сомневался, а, будучи отцом двоих детей, мог дать пару советов. Ну, во-первых, бешенная неугомонность Альфстанны несколькими днями ранее, с которой она искала острых ощущений по всем караулкам, вполне часто случается у женщин на ранних сроках. С перепадами настроения и особой меланхоличностью Стабальт наверняка справится и без дополнительной помощи, посмеивался август. Оставалось только подправить очевидные внешние признаки – тошноту и грудь. Тошнота обеспечивалась у Альфстанны по щелчку пальцев – девчонка прежде обмолвилась о наличии у нее не только сонного зелья, но и какой-то тошнотворной едкой смеси.
Что до остального, осмотревшись в комнате, мужчина схватил ближе всего примощённую половину жеоды и, поймав Альфстанну за руку, приложил ей каменное полушарие на грудь. Друзой внутрь, чтобы торчало, как положено.
- Ну вот, – самодовольно оскалился мужчина, – засунем тебе эти штуки под платье и готово! Они ж еще и тяжеленые! Как раз будто набухли и отекли! И походка изменится, как положено, не будешь такой бойкой. Ух, будут сиськи! Всем на зависть!
Альфстанна оторопела и только через несколько секунд смогла ответить:
- Думаете?
- Уверен! – Айонас заглянул в голубые глаза девчонки. – Ты даже не представляешь, Стабальт, как все мужики обожают женскую грудь.
Губы Альфстанны, наконец, тоже изогнулись в мимолетной улыбке, а глаза блеснули полюбившимся Айонасу озорством.
- Это у вас с детства, – тоном знатока сказала августа.
Теперь на мгновение обмер Диенар – а потом зашелся смехом и… почувствовал себя счастливым.
Несмотря на все усилия Айонаса, изображать беременность Альфстанны было идеей крайне рискованной: мало того, что сомнительно, так и вседворцового гуляния из такой новости не сделаешь. Не придумав ничего лучше, августы легли отдыхать глубоко под утро, так что на другой день проспали за полдень. «Как и следует высшей знати», – позевывая, пробормотал спросонья Айонас. Альфстанна, лохматая, опухшая, утерла рукой слюни у рта и даже поленилась думать, что она-де – высшая знать.
В тот день их особо не трогали – во-первых, бурная влюбленность Альфстанны в новоявленного супруга резко встала всем поперек горла: пока её в комнате развлекает Айонас, весь остальной люд во дворце живет спокойно. Во-вторых, таким путем по коридорам не шатался Айонас «с торчащим другом, которого некуда деть». Знать тихонько посмеивалась: может, эти каменные шары Альфстанны в самом деле имеют какую-то магическую силу, раз животина вроде Диенара угомонилась и довольствуется теперь только супругой? В-третьих, Молдвинны и иже с ними будто на что-то отвлеклись.
Среди выживших прокатился вздох облегчения. И только Дагор, обреченно мрачнея, выказал сопротивление:
- Это еще не все. Шахта…
Глава 8
Батиар Стабальт прислал натуральный кортеж – с поздравлениями, подарками и нравоучениями. Первые означали, что союзник в лице Айонаса ему вполне подходит, последние – что за сокрытие реального положения дел Батиар дочери голову оторвет. Саму Альфстанну, казалось, вообще интересовали только подарки – бусы, серьги, браслеты, сделанные из натуральных камней, серебра, железа и мельхиора. Прошлый опыт знакомства с женщинами снова подмывал Айонаса отнести Стабальт к пустоголовым дурам, если бы не одно «но»: всего несколько дней назад он своими руками развязывал ей платье, пока Альфстанна оправдывалась, почему не может сладить с женской одеждой. С одеждой! Какие уж тут украшения…
Айонас всматривался в лицо августы. Глаза сияли, как два кристально прозрачных голубых топаза. Может, её радость не от цацек, а от того, что подарки привезли нужные? Или что отец вообще сподобился на дары, а не на плети?
Разумеется, разбор здоровенного сундука со стабальтским добром проходил в обстановке досмотра – в кабинете Брайса Молдвинна, с присутствием королевы, кучи её собачонок (как Айонас называл всех сколько-нибудь родовитых женщин дворца) и стражи. Были там и мужские украшения, больше из металлов, и, натыкаясь на каждое, Альфстанна с восхищением втискивала в руки мужа.
Часть украшений Хеледд приметила себе. Она высокомерно поводила головой, поджимала губы, и, дабы смилостивить королеву, Альфстанна презентовала той несколько приглянувшихся бус. От остального Хеледд отмахивалась: серебро? Железо? Мельхиор?! Тьфу! Она королева, владычица! Она не станет носить подобные побрякушки. Да и из камней ей выбрать, кроме топазов, нечего. Другое дело, что парочка её фрейлин (особенно ненавистных Альфстанне) тоже позарились на подаренное молодоженам добро. Особенно на округлые, отполированные до звездного блеска камни. Альфстанна была добра и не жадничала. Все ведь знают, что горная хребтина, пересекающая владения клана Стабальт, богата такими вот залежами, они себе еще наберут!
- А это еще что? – брезгливо спросила старая фрейлина-горгулья.
Украшений, как выяснилось, Батиар насыпал только сверху. Ниже сундук на три четверти был забит какими-то валунами: круглыми и овальными, разных цветов и размеров – от грецкого ореха до небольшого капустного кочана. Камни можно было бы принять за морские – по обточенности форм, однако щербинки на стенках шли вразрез с таким предположением.
Айонас почесал сбоку от рта и с интересом взглянул на Альфстанну – так, как смотрят особо занимательную площадную пьесу, не зная, чего ждать от актеров дальше.
- Жеоды! – почти визгливо обрадовалась девчонка. Диенар невольно дернул рукой к уху – чего пищать-то?
- Же… что? – не поняла фрейлина.
- Жеоды, – поджав губы прояснила Хеледд. – Признаться, натыкалась на описания в документах о вашем наделе, Альфстанна, но прежде не видела. И что, там внутри камни?
Хотя Хеледд пыталась спрятаться за надменной скукой, глаза королевы светились алчным нетерпением: ну же, открывай скорее! Альфстанна хохотнула – не самое достойное поведение для державной особы. Достала одну сферу, краем глаза заметив, что Айонас тоже смотрит с неприкрытым любопытством. Значит, тоже не в курсе. Это по-своему умилило молодую августу, ей захотелось прежде всего показать жеоду Диенару. Оглянувшись на мужа, она демонстративно повернула тяжелые створки камня по заведомо произведенному распилу. Замерла на миг, наслаждаясь вожделенными взглядами собравшихся. Чем больше она медлила, тем сильнее нарастало напряжение в комнате. Айонас, не выдержав первым, перевел глаза на лицо Стабальт и изумился: её глаза откровенно смеялись над происходящим. Похоже, Альфстанна предвкушала разочарование королевы с тем же наслаждением, с которым идут на запах любимого блюда.
Стабальт развела руки. Еще до того, как прокатился общий досадливый выдох, августа заметила, как поплыло вниз лицо Хеледд. О, за то, чтобы повторно увидеть сие зрелище, Стабальт была готова даже повторно пережить плеть.
Из жеоды вопреки ожиданиям присутствующих не посыпались, сверкая огнями всех цветов, граненные бриллианты, рубины и изумруды. А просто торчали две кристаллические щетки из мелких камушков темно-серого и черного цветов.
- Это что, шутка? – недовольно спросила фрейлина-карга, уловив настроение своей госпожи.
- Это морион! – с гордостью сообщила Альфстанна. – Он благоприятен для дыхания, незаменим при простуде и еще при родах, чтобы ребенок наверняка задышал, – с небывалым энтузиазмом взялась за просвещение Альфстанна. Королева и Брайс уставились на неё, как на диковинную обезьяну, фрейлины – как на больную, и только Диенар наблюдал с неожиданным, но скрываемым удовольствием.
- Тут должны быть и другие! – Альфстанна с яростью взялась открывать одну за другой все жеоды, показывая кристаллы всех цветов и обзывая их цитринами, турмалинами, кварцитами и еще не пойми какими словами. Долго рассказывала про какой-то сине-черный, говорила, что это «соколиный глаз», и подходит ей лучше всего, потому что она любит охоту. Айонас подумал, что ей подойдет тот, который Стабальт назвала авантюрином: у неё ведь в самом деле обнаружилось тут, в столице, какое-то незатупляемое шило в заднице!
Девчонка перебросилась на аметисты, показывая и сиреневые, и зеленоватые.
- Этот камень благоприятен для женского здоровья, – доверительно поведала августа королеве, для надежности даже немного понизив голос. – И еще символизирует верность в любви, – сказала она и бросила полный обожания взгляд на Айонаса. Того перекосило, и он с испуганной физиономией отступил на шаг.
Зато в комнате грохнул хохот. Брайс ржал громче всех, сложившись вдвое. Женщины противно хихикали, Хеледд держалась за живот и смеялась до слез. Альфстанна надула губы и попыталась продолжить рассказ. А Айонас во всем этом спектакле почувствовал себя козлом.
Были еще яшмы, агаты, гранаты, бирюза. Наблюдая за происходящим, Айонас видел, как белеет Хеледд и краснеет Брайс. Ох, их все достало! Сами уже не рады, что решили потрошить сундук Батиара в личном присутствии. Кто ж знал, что Стабальтам до сих пор не приелись добываемые стекляшки!
Хеледд перебила Альфстанну посреди бурного рассказа о том, как полезны для рожениц агаты и как селенит потом помогает прийти в себя. В их краях все женщины об этом знают… Хеледд взвизгнула, спросив, где августа намерена обрабатывать эти камни в украшения. Альфстанна вытаращилась на королеву, как на изверга, который только что сознался, что ночами потрошит грудничков и устраивает гадания по их печени. Она любовно прижала к себе половину жеоды (спилом к себе) и с гордостью заявила, что будет использовать дары строго по назначению. Они – не для украшений. Они – для гармонии с собой и её счастливой супружеской жизни. И чтобы её муж, Айонас, наверняка выжил в битвах с парталанцами, когда будет выдавливать заразу вторжения из земель Даэрдина. И еще, чтобы образумился и был верным – не зря же у неё столько аметистов!
Поскольку никто на это не отозвался, Альфстанна вернулась к прежнему занятию, расхваливая жеоды на все лады. Здоровенные непривлекательные булыжники оказались никому неинтересны. Кроме самой Альфстанны, которая, не унимаясь, перечисляла магические свойства их содержимого, едва ли не дергая при этом королеву за рукав. Мол, смотрите, какая красота, ваше величество! А вот это вообще редкость! А вот это нужно, чтобы колени не болели! А вот это кладут под кровать, чтобы…
Хеледд насилу вытолкала Альфстанну за дверь, велев страже отнести «это убожество» молодоженам в спальню, чтоб «глаза не видели». Альфстанна уходила обиженная, а вот у Айонаса, шагавшего следом, от сдерживаемого хохота дрожали плечи и катились слезы.
Когда Айонас и Альфстанна уединились в покое, всякое веселье сползло с лица последней. Она не выглядела озлобленной на королеву – скорее, усталой.
- Помогите мне, – сказала Альфстанна тоном, которым обычно разговаривала с Толгриммом и остальными. Она попыталась потащить сундук с подарками внутрь, но едва сдвинула с места. Айонас включился тут же.
Когда август расположил кладезь, Альфстанна откинула крышку и начала снова разбирать каменные сферы на полушария, расставляя половинки в хаотичном порядке.
- Помочь расставить эти штуки где попало? – услужливо предложил Айонас.
- Нет, лучше… лучшей не трогай, – ответила девушка, даже не обратив внимание на первое в его адрес «ты».
Айонас, напротив, приметил и улыбнулся: если ткнуть сейчас Альфстанну в это носом даже с самыми благими намерениями, девчонка наверняка зардеется, собьется с мысли, начнет мямлить какую-нибудь белиберду. Момент будет разрушен, а Айонас этого не хотел.
Пока Альфстанна примерялась, куда еще поставить какой-нибудь полезный самоцвет, Айонас таращился на жеоды, переворачивая, рассматривая под разными углами кристаллики внутри – то прозрачные, то почти неразличимые от цвета горной породы. Часть камней была ясно определимая – цитрин и все тут! Часть – непонятного происхождения: вроде желтые кристаллы, а растут из породы совсем иначе, мутные и плотные, как застывший лимонный сок, а вон – вообще никакие не кристаллы, так, кусок красно-черный мерцающей штуки. Из некоторых сфер, стоило коснуться, сыпался какой-то порошок – то черный и поблескивающий, то серебристый и легкий. Их Айонас открывать не стал и предпочел в самом деле больше не трогать.
Диенар посмотрел на Альфстанну, с облегчением отметил, что та занята пристраиванием в изголовье кровати очередной каменюки и на него не смотрит. Он устроился за туалетным столом.
Расставив по комнате несколько жеод, Альфстанна захлопнула сундук и уселась на крышку, расставив ноги, как солдат на привалочном валуне. Оперлась в колени локтями и взглянула на мужчину.
- Нам нужен повод для праздника. – Её интонации вернули рабочий настрой: хватит спектаклей и полумер.
- Думаю, его нужно устроить до того, как привезут весть, что Эйнсел скрутил Ллейда, – согласился Айонас. Стабальт кивнула. – Итак, как мы вытащим Аберта Вектимара?
Девушка поглядела на августа задумчиво.
- У меня есть снотворное. Аберта я возьму на себя.
- С ума сошла?! – мгновенно возмутился Айонас. – Или тебе все-таки свербит быть героем, да?
- Я была в темницах дворца и примерно помню, что там и где. А, главное, помню, где держат Аберта.
- Так расскажи мне! Или Толгримму! Или пусть тот поручит гонцам Батиара… Не смей лезть туда снова, Альфстанна! – Айонас, переполняемый негодованием, вскочил на ноги, зашагал из стороны в сторону. Не хватало подпускать её в такое место!
- Айонас, послушайте, пожалуйста, – тихо попросила девушка. – Сядьте и послушайте! – взмолилась она, вскинув полные муки глаза. Айонас одновременно испытал желание рыкнуть на девчонку, как частенько прежде – на дочь, и желание приблизиться и сесть у ног молодой августы.
Сел он в итоге на кровать и, словно ударом молота на наковальне, припечатал:
- Дай снотворное мне и даже не спорь, Стабальт.
Альфстанна застыла на несколько секунд. Что ж, если он так хочет заняться освобождением Вектимара лично, пусть. Она найдет себе работу. Все-таки хорошо, что в душе, несмотря на все уверения в обратном, Айонас остается мужчиной, который не ставит женщин в ни во что. Или это просто забота?
По её лицу ничего нельзя было прочесть, и у Айонаса отлегло от сердца, когда девушка выдохнула:
- Хорошо.
Диенар, удовлетворившись, снова уселся за столик и демонстративно поерзал: говори!
- Сможете пожертвовать своих людей для драки? Такой, посерьезней? – Чтобы подчеркнуть степень упомянутой серьезности, Альфстанна невольно сжала кулак.
Айонас несколько удивился.
- Ого! – хмыкнул он. – Ну, как говорится, какой пир без драки, если я правильно понял. Ладно, не вопрос. А с кем драться будем? Мы же вроде решили усыпить стражников в темнице?
- С моей охраной.
Айонас заржал в голос – так, что дрогнули стены.
- С этой скрюченной каргой-фрейлиной?! Ох, В-в-вечный! Мои ребята такого не выдержат, чес’слово!
Августа не смогла устоять перед заразительным обаянием мужчины и улыбнулась тоже. Но ответ все равно поразил:
- С Толгриммом.
Стабальт и Диенар раздумывали над поводом для праздника ночь напролет. Самым простым решением казалось объявить о беременности Альфстанны и потом спустя время каким-нибудь чудом разыграть выкидыш. Айонас от идеи страшно завелся. В актерском таланте напарницы он уже не сомневался, а, будучи отцом двоих детей, мог дать пару советов. Ну, во-первых, бешенная неугомонность Альфстанны несколькими днями ранее, с которой она искала острых ощущений по всем караулкам, вполне часто случается у женщин на ранних сроках. С перепадами настроения и особой меланхоличностью Стабальт наверняка справится и без дополнительной помощи, посмеивался август. Оставалось только подправить очевидные внешние признаки – тошноту и грудь. Тошнота обеспечивалась у Альфстанны по щелчку пальцев – девчонка прежде обмолвилась о наличии у нее не только сонного зелья, но и какой-то тошнотворной едкой смеси.
Что до остального, осмотревшись в комнате, мужчина схватил ближе всего примощённую половину жеоды и, поймав Альфстанну за руку, приложил ей каменное полушарие на грудь. Друзой внутрь, чтобы торчало, как положено.
- Ну вот, – самодовольно оскалился мужчина, – засунем тебе эти штуки под платье и готово! Они ж еще и тяжеленые! Как раз будто набухли и отекли! И походка изменится, как положено, не будешь такой бойкой. Ух, будут сиськи! Всем на зависть!
Альфстанна оторопела и только через несколько секунд смогла ответить:
- Думаете?
- Уверен! – Айонас заглянул в голубые глаза девчонки. – Ты даже не представляешь, Стабальт, как все мужики обожают женскую грудь.
Губы Альфстанны, наконец, тоже изогнулись в мимолетной улыбке, а глаза блеснули полюбившимся Айонасу озорством.
- Это у вас с детства, – тоном знатока сказала августа.
Теперь на мгновение обмер Диенар – а потом зашелся смехом и… почувствовал себя счастливым.
Несмотря на все усилия Айонаса, изображать беременность Альфстанны было идеей крайне рискованной: мало того, что сомнительно, так и вседворцового гуляния из такой новости не сделаешь. Не придумав ничего лучше, августы легли отдыхать глубоко под утро, так что на другой день проспали за полдень. «Как и следует высшей знати», – позевывая, пробормотал спросонья Айонас. Альфстанна, лохматая, опухшая, утерла рукой слюни у рта и даже поленилась думать, что она-де – высшая знать.
В тот день их особо не трогали – во-первых, бурная влюбленность Альфстанны в новоявленного супруга резко встала всем поперек горла: пока её в комнате развлекает Айонас, весь остальной люд во дворце живет спокойно. Во-вторых, таким путем по коридорам не шатался Айонас «с торчащим другом, которого некуда деть». Знать тихонько посмеивалась: может, эти каменные шары Альфстанны в самом деле имеют какую-то магическую силу, раз животина вроде Диенара угомонилась и довольствуется теперь только супругой? В-третьих, Молдвинны и иже с ними будто на что-то отвлеклись.
