- То есть Отан выбрал парня, который в мое отсутствие и в отсутствие большей части личной охраны, должен был отвоевать танское кресло для Адара?
Гистап ответил взглядом: именно.
- И ему удалось?
- Видите ли, номинально кресло пытался занять не Отан, а Адар, так как именно он – сын Сабира Свире… - Гистасп встретил строгий взгляд зеленых глаз, и закончил кратко. – Нет.
Бансабира чуть подняла подбородок, поощряя рассказ.
- Отан выбрал из собственных телохранителей отменного бугая, чтобы разбить вашего представителя, но вызвался Шухран Двурукий, и все обошлось. Вообще, полез Русса, но я позволил себе отстранить его.
- Неужели? – слишком уж дико звучала подобная возможность.
- Ну… - Гистасп смущенно почесал челюсть, - все же знают, что я нередко представляю ваши интересы, поэтому ко мне прислушиваются, даже Русса.
- Прислушиваться – не подчиняться, - разумно заметила Бану.
- Я попросил Тахбира вмешаться, - честно сознался альбинос. - К тому же, Адара бы всяко не поддержали остальные члены клана. А Тахбир в это время был по вашей воле управляющим регентом.
Хорошо.
- Я также взял на себя смелость, - продолжил генерал, - отправить Отана в темницу. Казнить его мы не решились, но и оставить дальше делать что вздумается, не смогли.
Бансабира не отозвалась на это. Поразмышляв еще пару минут, поинтересовалась состоянием Шухрана. Пара сломанных ребер и шрам, перечеркнувший лоб (благо, оба глаза остались при нем! – заявил Гистасп) – в остальном обошлось.
- Похоже, это поветрие – ломать нынче ребра, - протянула Бану. Гистасп хотел было полезть с вопросами, но по лицу госпожи понял, что не время.
- Ну а ты? – спросила Бану. – Как самочувствие?
- Все в порядке, я ведь говорил уже.
- И в чертоге все хорошо? Нет ничего, о чем мне следует знать?
- Есть одно обстоятельство, - промолвил Гистасп и затих. Бану напряглась, явно требуя продолжения. – Раманин Джайя, - осторожно протянул альбинос. Бану подняла бровь: вот уж чьем имя не ожидала услышать сейчас. – Раманин затеяла путешествие по Ясу, чтобы познакомиться со всеми. Сейчас она гостит у вас.
Бансабира по-настоящему изумленно выпучила глаза.
- Гостит у меня – без меня? – уточнила она. – Я правильно поняла?
- Точно. Тахбир… ахтанат Тахбир, - поправился Гистасп, но Бану махнула рукой: условности неуместны, – принял её, как смог, со всеми почестями.
Хотя, если быть честным, подумал альбинос, принять принял, а потом оставил на попечение Дана Смелого. Большей частью все оставшееся время жители чертога выхаживали его, альбиноса, особенно с тех пор, как Гистасп, открыв глаза и услышав новости, заявил, что лично поедет встречать таншу.
Обо всем этом Бансабире не следует знать.
- Что, интересно, Тахивран надеется найти, прикрываясь таким идиотским способом? – процедила Бану. – Свою переписку с Шаутами и Каамалами?
- Что? – не понял Гистасп.
- Ничего, - отрезала танша. – Еще что-то?
Генерал призадумался.
- Нет, - ответил твердо.
- Совсем? – посмотрела на генерала испытующе и тяжело.
- Ну… - сейчас или никогда, решился альбинос. – Вообще-то, есть одно дело… Клянусь, госпожа, - с горячностью заговорил он, глядя прямо в глаза, - я расскажу, все как есть, но, если позволите, чуть позже. Несколько дней отсрочки, я ручаюсь, не повлекут серьезных последствий.
В лице Бансабиры впервые вспыхнул неподдельный проблеск интереса. Кажется, она догадывается, о чем речь.
- Дело касается кого-то из моих родных? – неопределенно уточнила танша.
Гистасп кивнул. Иттая, сообразила Бану. Стало быть, бросилась к нему на грудь с признаниями? Или что-то другое? Ну да ладно, о главном она знает, а детали и впрямь ничего не изменят. Если Гистаспу нужно время, чтобы сознаться во взаимном интересе к сестре госпожи, пусть себе нахрабрится.
- Позволите спросить, - начал Гистасп осторожно.
Насчет Дайхатта, мгновенно предположила Бану.
- Где меня носило, что я делала, и какого черта за мной увязался Дайхатт, я тебе потом расскажу.
Гистасп удовлетворенно кивнул. Бансабира поднялась из-за стола и пошла на улицу.
- Вели приготовить побыстрее ужин, - громко велела она. – Я голодна.
«Еще бы».
- Э, госпожа, - напоследок окликнул Гистасп, когда Бану замерла, отодвинув полог и осматривая подчиненных. – А что тан Дайхатт? – потише спросил альбинос.
- А что тан Дайхатт? – громко повторила Бану, оглянувшись на генерала через плечо. – Он не мой поданный, и волен делать, что на ум придет. Вы еще не перезнакомились? – крикнула Клинкам Богини и бойцам из числа Пурпурных.
- Тану? - обернулся Вал, мгновенно взявший руководство людьми и их знакомством в свои руки. Чего еще было ждать.
- Ты и Варн, зайдите ко мне, - мотнула головой, указывая на шатер и исчезая за пологом. Правда, мимолетно успела выхватить из толпы придирчивый взгляд Аймара, которому явно было, что ей сказать. Сейчас лучше держать его подальше.
- Уже сообразили, кто есть кто?
Гистасп запоздало поднялся, опираясь на столешницу, но по командному жесту сел обратно. Неловко и неуклюже завалился, как если бы полдня пешком топал, недовольно отметила Бану, присаживаясь.
Двое вошедших остались стоять. Бансабира существенно понизила голос:
- Варн – десятый номер из сто десятого поколения.
- О, - съехидничал над числами Гистасп. Бансабира даже взглядом не удостоила.
- Он заменит Юдейра.
Вал и Гистасп переглянулись с серьезными лицами и перевели взгляды на Бану.
- После ужина введите его в курс наших дел и объясните, где и каким образом возглавить разведку. Должна сказать, Варн, моя разведка – лучшая в стране, и я надеюсь на тебя. Варн – во многом лучше Юдейра и лишь немного уступает Рамиру, но он не знает остальных людей. Вал, тебе придется помочь им познакомиться, провести его через весь Яс, если понадобиться, через все бордели и кабаки, чтобы собрать остальных. Всех, кто будет отказываться признать его, убивайте нещадно. Мы не можем знать наверняка, кому и как много известно. По-хорошему, - вдруг призадумалась Бану, окидывая Варна взглядом, - тебе бы надо вовсе сколотить собственную шпионскую братию, а остальным вырезать кишки. Но беда в том, что немало отличных осведомителей уже не один год трудятся во вражьих кланах, и от них был бы отличный толк, будь они у тебя под рукой.
Варн, среднерослый, худощавый и жилистый, совсем еще молодой и обросший щетиной брюнет, чуть склонил голову.
- Я, конечно, не так хорош, как Рамир Внезапный, у меня нет ни его опыта, ни связей здесь, ни мастерства…
- Но у тебя есть время, - перебила Бану. – Время, которого у Рамира не было.
Варн поклонился.
- Я справлюсь.
Бансабира даже не сомневалась: Варна взрастил Астароше, а тот был весьма неплох в прошлом.
Варн, Вал и Гистасп уединились в шатре генерала. Альбинос переступил порог, дождался, пока полог опуститься за последним вошедшим и едва не свалился на землю. Вал вовремя подхватил. Варн выпучил глаза в немом вопросе. Вал качнул головой и потащил мычащего от боли Гистаспа к ложу.
- Отдохните пока, генерал. Мы сами справимся.
Гистасп только кивнул.
- Прислать кого-нибудь?
- Лигдама, если он пока не нужен тану, - прохрипел Гистасп, покрываясь испариной.
Вал нахмурился: рядом с таншей никогда не знаешь, когда Лигдам окажется занят. Вал сделал знак Варну:
- Надо горячей воды и …
- Вал, - одернул Гистасп сквозь зубы, раздражаясь от боли. – Просто сделайте так, чтобы тану не узнала.
Брюнет поглядел на генерала и, не меняясь в лице, вывел нового товарища на улицу. Варн не задавал вопросов, но Вал коротко пояснил: незадолго до отъезда Гистасп был тяжело ранен, сейчас ему трудно даже стоять на ногах. Его отговаривали от поездки, но генерал слишком беспокоился за тану.
- Если мне возглавлять разведку, нужны все детали, - ответил Варн.
Вал поджал губы. Он, конечно, прав. И он не Юдейр, который изначально был никем и с которым можно было не церемониться. Что из себя представляет этот парень Вал затруднялся сказать на вскидку.
Когда сгустилась ночь и таны, перебросившись парой фраз, выставили патруль, Бансабира кликнула Лигдама. Взяла лук и велела оруженосцу собрать по колчанам ребят не меньше двухсот стрел. В трехстах шагах есть роща, самое время поупражняться в темноте, как положено.
Вал порадовался этой новости, которую узнал от перехваченного Лигдама: можно всерьез и обстоятельно поговорить с Варном – в шатре Вала и Гистаспа, тут же решили все трое. Последний всю беседу пролежал пластом, давая измученному телу отдых. В любом случае, если танша принялась за ночные упражнения, ранний выход с утра не светит, будет время поспать.
Дайхатт навязался проводить тану Яввуз до границ дома её деда, и Бану не смела останавливать. Надо всерьез, всерьез подумать, как сохранить его тридцать тысяч у себя «в тылу». Он начал их беседу во главе колонны с фраз неугасимых благодарностей за спасение. Интересовался, чем может отплатить, что обязан сделать. Бансабира, мгновенно сообразив, попросила огласки. Будет весьма неблагодарно с его стороны допустить, чтобы её имя трепали в непотребных россказнях, будто бы она скиталась с ним, Дайхаттом, в одиночестве, поправ собственное достоинство, по каким-то тривиальным причинам.
Аймар согласился.
Они шли на северный северо-запад, делая небольшие петли, чтобы двигаться вдоль рек и иметь постоянный доступ к пресной воде, рыбе и возможности освежиться и смыть дневной пот. Телохранители в такие моменты нагого уединения стерегли госпожу с особым рвением. Впрочем, самой Бансабире это казалось излишним: ничего ведь необычного у неё под одеждой все равно не сыщется.
Её больше беспокоило наличие гистасповских гвардейцев. Мысль, что он как-то узнал или предугадал, что танша будет с Дайхаттом, выглядела абсурдной. А значит, это его собственное охранение. Нет ничего удивительного, что один из четырех генералов армии держит вокруг себя штат телохранителей. Больше того, он обязан быть охраняем днем и ночью, ибо его жизнь как полководца имеет высокую ценность. Но Бану с трудом могла бы припомнить хотя бы раз после завершения Бойни Двенадцати Красок, когда возле Гистаспа было больше двух подчиненных. Зачастую, когда речь шла о сопровождении танши, он вовсе полагался на мечи её окружения.
Сегодня, окидывала Бану взглядом солдат пурпурного дома на биваках, при нем целая кавалькада охраны, существенно превышающая её собственную. Стало быть, окончательно перестал доверять кому бы то ни было. И ведь явно не без причин! Даже для альбиноса цвет его лица противоестественно белый, а на биваках он оставляет её обедать или ужинать в обществе Дайхатта, говоря, что не может мешать беседе танов, или ссылается на усталость и возраст и уходит спать раньше других.
Бансабира пробовала спрашивать в лоб и не получала ничего вразумительного. Оставалось только приглядываться и словить «за руку» на вранье. В конце концов, почему ему вообще понадобилось встречать её лично? Наверняка попросту хотел сбежать из чертога.
Чтобы минимизировать время, проводимое в компании Дайхатта, Бансабира велела пурпурным скакать день напролет, практически не давая отдыха. Гистасп, услышав приказ с самого утра, мученически сжал зубы. Ему и так седло обходится недешево: рваная рана в полбедра, хоть и прихватилась снаружи, невыразимо ныла внутри и явно требовала длительного восстановления. Но шансы сводились к нулю: позволить госпоже усомниться в его, Гистаспа, ценности из-за ранения, которое он сам не сумел предотвратить, однозначно было плохой идеей. Бансабира Яввуз – из тех людей, которым практически незнакомо сострадание. Она не пожалеет, она вытрет ноги о чужую слабость и пойдет дальше – с тобой или без. Если подумать, вдруг осознал Гистасп, загоняя коня и закусывая от боли губы, его танша всерьез похожа на Время: никого не ждет и мало с кем считается.
Ночью Бансабира снова спустила с тетивы двести стрел, и поняла, что отвыкла от такого их количества. Мало, мало уметь в бою стрелять без промаха: кожа пальцев должна быть огрубевшей достаточно, чтобы стрелять долго. Что ж, теперь у неё полно времени, чтобы снова обрести завидную привычку неутомимости. Ей предстоит с самого начала создать генералов, построить убежище, определить союзы и подготовить разведку.
А до тех пор, пока все получится, можно пожить, как тану высокого дома – не считаясь с чужими прихотями и не давая себе воли.
После третьего совместного дня пути, Дайхатт не выдержал и, когда все устроились на ночлег, ввалился в шатер танши до того, как она пошла пускать стрелы. Пора закончить смехотворный разговор.
Он размашисто шагнул к пологу, оттолкнув выставленных на стражу Ниима и Маджруха. Бансабира, сообразив, в чем причина возни снаружи, велела охране оставить тана в покое и отойти от шатра на сто шагов.
- Тан, - начала Бану, едва он вошел, - если снова пришли спрашивать, чем можете отблагодарить…
- Хватит, Бану, - жестко оборвал Дайхатт, стремительно приближаясь к столу, за которым танша сидела, даже не пытаясь делать вид, будто чем-то занята.
Такого выпада она не ждала.
- Тан Дайх…
- Прекрати, - прошипел мужчина. – Той ночью…
- Какой ночью? – ледяным тоном осведомилась Бансабира, приняв самый высокомерный вид.
- Бану!
- Наймите триста бардов, заставьте их спеть по всему Ясу, что должны мне одну жизнь, и, когда я услышу эти пения в тавернах родного танаара, я рассмотрю ваше предложение, Аймар.
- Пока эти остолопы доберутся до севера…
- Я не буду торопиться с выбором, - пообещала Бану.
- Вы и так не слишком спешите! – наорал Дайхатт, и с последним шагом встал к Бану вплотную. Схватил за плечо, потянул вверх, заставляя встать. Навис над женщиной и зашипел:
- Подумайте уже, наконец, головой, - призвал он. – Наши две армии составляют треть сборного воинства всей страны. Мы могли бы установить гегемонию нашего общего дома над всем Ясом, имея такой надежный оплот на севере, и не менее надежный на юге. К тому же, на вашей стороне Иден Ниитас и Каамал…
- Каамал… - попыталась влезть Бану.
- Не волнуйтесь, - еще жарче зашептал мужчина, - я помогу вашему сыну стать единственным претендентом на кресло тана Серебряного дома, - твердо и скоро пообещал Аймар, обжигая дыханием край уха Бансабиры. Та содрогнулась всем телом: что б его! Как только пронюхал?! Она одернулась от мужчины, непроизвольно зажав ему рот свободной ладонью. Аймар скосил глаза вниз, на женские пальцы, запутался: то ли она намекает на что-то, то ли смеет затыкать.
- Не говорите таких вещей вслух, - прошипела в ответ Бансабира, приподняв голову, чтобы смотреть Аймару прямо в глаза.
Тот, усмехаясь, выдохнул, пощекотав при этом Бансабире ладонь – дыханием и неприбранной щетиной. Осторожно отвел женскую руку от губ, не забывая при этом другой удерживать второе плечо Бансабиры.
- Выдайте одну из кузин за Раггара, - зашептал совсем заговорщески, - чтобы обезопасить границы своего и Сиреневого дома. Я женю младшего брата на одной из оставшихся водных девчонок Ранди Шаута, чтобы её правящий брат сидел смирно. И тогда никто, никто, Бану, - он был уже более, чем убедителен, - во всем Ясе не устоит против нас и не помешает нашему счастью.
- И вы всерьез считаете, - с чувством запротестовала Бану, - будто военно-политическое господство сделает меня счастливой? – спросила танша, просто чтобы хоть что-то противопоставить в споре.
Гистап ответил взглядом: именно.
- И ему удалось?
- Видите ли, номинально кресло пытался занять не Отан, а Адар, так как именно он – сын Сабира Свире… - Гистасп встретил строгий взгляд зеленых глаз, и закончил кратко. – Нет.
Бансабира чуть подняла подбородок, поощряя рассказ.
- Отан выбрал из собственных телохранителей отменного бугая, чтобы разбить вашего представителя, но вызвался Шухран Двурукий, и все обошлось. Вообще, полез Русса, но я позволил себе отстранить его.
- Неужели? – слишком уж дико звучала подобная возможность.
- Ну… - Гистасп смущенно почесал челюсть, - все же знают, что я нередко представляю ваши интересы, поэтому ко мне прислушиваются, даже Русса.
- Прислушиваться – не подчиняться, - разумно заметила Бану.
- Я попросил Тахбира вмешаться, - честно сознался альбинос. - К тому же, Адара бы всяко не поддержали остальные члены клана. А Тахбир в это время был по вашей воле управляющим регентом.
Хорошо.
- Я также взял на себя смелость, - продолжил генерал, - отправить Отана в темницу. Казнить его мы не решились, но и оставить дальше делать что вздумается, не смогли.
Бансабира не отозвалась на это. Поразмышляв еще пару минут, поинтересовалась состоянием Шухрана. Пара сломанных ребер и шрам, перечеркнувший лоб (благо, оба глаза остались при нем! – заявил Гистасп) – в остальном обошлось.
- Похоже, это поветрие – ломать нынче ребра, - протянула Бану. Гистасп хотел было полезть с вопросами, но по лицу госпожи понял, что не время.
- Ну а ты? – спросила Бану. – Как самочувствие?
- Все в порядке, я ведь говорил уже.
- И в чертоге все хорошо? Нет ничего, о чем мне следует знать?
- Есть одно обстоятельство, - промолвил Гистасп и затих. Бану напряглась, явно требуя продолжения. – Раманин Джайя, - осторожно протянул альбинос. Бану подняла бровь: вот уж чьем имя не ожидала услышать сейчас. – Раманин затеяла путешествие по Ясу, чтобы познакомиться со всеми. Сейчас она гостит у вас.
Бансабира по-настоящему изумленно выпучила глаза.
- Гостит у меня – без меня? – уточнила она. – Я правильно поняла?
- Точно. Тахбир… ахтанат Тахбир, - поправился Гистасп, но Бану махнула рукой: условности неуместны, – принял её, как смог, со всеми почестями.
Хотя, если быть честным, подумал альбинос, принять принял, а потом оставил на попечение Дана Смелого. Большей частью все оставшееся время жители чертога выхаживали его, альбиноса, особенно с тех пор, как Гистасп, открыв глаза и услышав новости, заявил, что лично поедет встречать таншу.
Обо всем этом Бансабире не следует знать.
- Что, интересно, Тахивран надеется найти, прикрываясь таким идиотским способом? – процедила Бану. – Свою переписку с Шаутами и Каамалами?
- Что? – не понял Гистасп.
- Ничего, - отрезала танша. – Еще что-то?
Генерал призадумался.
- Нет, - ответил твердо.
- Совсем? – посмотрела на генерала испытующе и тяжело.
- Ну… - сейчас или никогда, решился альбинос. – Вообще-то, есть одно дело… Клянусь, госпожа, - с горячностью заговорил он, глядя прямо в глаза, - я расскажу, все как есть, но, если позволите, чуть позже. Несколько дней отсрочки, я ручаюсь, не повлекут серьезных последствий.
В лице Бансабиры впервые вспыхнул неподдельный проблеск интереса. Кажется, она догадывается, о чем речь.
- Дело касается кого-то из моих родных? – неопределенно уточнила танша.
Гистасп кивнул. Иттая, сообразила Бану. Стало быть, бросилась к нему на грудь с признаниями? Или что-то другое? Ну да ладно, о главном она знает, а детали и впрямь ничего не изменят. Если Гистаспу нужно время, чтобы сознаться во взаимном интересе к сестре госпожи, пусть себе нахрабрится.
- Позволите спросить, - начал Гистасп осторожно.
Насчет Дайхатта, мгновенно предположила Бану.
- Где меня носило, что я делала, и какого черта за мной увязался Дайхатт, я тебе потом расскажу.
Гистасп удовлетворенно кивнул. Бансабира поднялась из-за стола и пошла на улицу.
- Вели приготовить побыстрее ужин, - громко велела она. – Я голодна.
«Еще бы».
- Э, госпожа, - напоследок окликнул Гистасп, когда Бану замерла, отодвинув полог и осматривая подчиненных. – А что тан Дайхатт? – потише спросил альбинос.
- А что тан Дайхатт? – громко повторила Бану, оглянувшись на генерала через плечо. – Он не мой поданный, и волен делать, что на ум придет. Вы еще не перезнакомились? – крикнула Клинкам Богини и бойцам из числа Пурпурных.
- Тану? - обернулся Вал, мгновенно взявший руководство людьми и их знакомством в свои руки. Чего еще было ждать.
- Ты и Варн, зайдите ко мне, - мотнула головой, указывая на шатер и исчезая за пологом. Правда, мимолетно успела выхватить из толпы придирчивый взгляд Аймара, которому явно было, что ей сказать. Сейчас лучше держать его подальше.
- Уже сообразили, кто есть кто?
Гистасп запоздало поднялся, опираясь на столешницу, но по командному жесту сел обратно. Неловко и неуклюже завалился, как если бы полдня пешком топал, недовольно отметила Бану, присаживаясь.
Двое вошедших остались стоять. Бансабира существенно понизила голос:
- Варн – десятый номер из сто десятого поколения.
- О, - съехидничал над числами Гистасп. Бансабира даже взглядом не удостоила.
- Он заменит Юдейра.
Вал и Гистасп переглянулись с серьезными лицами и перевели взгляды на Бану.
- После ужина введите его в курс наших дел и объясните, где и каким образом возглавить разведку. Должна сказать, Варн, моя разведка – лучшая в стране, и я надеюсь на тебя. Варн – во многом лучше Юдейра и лишь немного уступает Рамиру, но он не знает остальных людей. Вал, тебе придется помочь им познакомиться, провести его через весь Яс, если понадобиться, через все бордели и кабаки, чтобы собрать остальных. Всех, кто будет отказываться признать его, убивайте нещадно. Мы не можем знать наверняка, кому и как много известно. По-хорошему, - вдруг призадумалась Бану, окидывая Варна взглядом, - тебе бы надо вовсе сколотить собственную шпионскую братию, а остальным вырезать кишки. Но беда в том, что немало отличных осведомителей уже не один год трудятся во вражьих кланах, и от них был бы отличный толк, будь они у тебя под рукой.
Варн, среднерослый, худощавый и жилистый, совсем еще молодой и обросший щетиной брюнет, чуть склонил голову.
- Я, конечно, не так хорош, как Рамир Внезапный, у меня нет ни его опыта, ни связей здесь, ни мастерства…
- Но у тебя есть время, - перебила Бану. – Время, которого у Рамира не было.
Варн поклонился.
- Я справлюсь.
Бансабира даже не сомневалась: Варна взрастил Астароше, а тот был весьма неплох в прошлом.
***
Варн, Вал и Гистасп уединились в шатре генерала. Альбинос переступил порог, дождался, пока полог опуститься за последним вошедшим и едва не свалился на землю. Вал вовремя подхватил. Варн выпучил глаза в немом вопросе. Вал качнул головой и потащил мычащего от боли Гистаспа к ложу.
- Отдохните пока, генерал. Мы сами справимся.
Гистасп только кивнул.
- Прислать кого-нибудь?
- Лигдама, если он пока не нужен тану, - прохрипел Гистасп, покрываясь испариной.
Вал нахмурился: рядом с таншей никогда не знаешь, когда Лигдам окажется занят. Вал сделал знак Варну:
- Надо горячей воды и …
- Вал, - одернул Гистасп сквозь зубы, раздражаясь от боли. – Просто сделайте так, чтобы тану не узнала.
Брюнет поглядел на генерала и, не меняясь в лице, вывел нового товарища на улицу. Варн не задавал вопросов, но Вал коротко пояснил: незадолго до отъезда Гистасп был тяжело ранен, сейчас ему трудно даже стоять на ногах. Его отговаривали от поездки, но генерал слишком беспокоился за тану.
- Если мне возглавлять разведку, нужны все детали, - ответил Варн.
Вал поджал губы. Он, конечно, прав. И он не Юдейр, который изначально был никем и с которым можно было не церемониться. Что из себя представляет этот парень Вал затруднялся сказать на вскидку.
***
Когда сгустилась ночь и таны, перебросившись парой фраз, выставили патруль, Бансабира кликнула Лигдама. Взяла лук и велела оруженосцу собрать по колчанам ребят не меньше двухсот стрел. В трехстах шагах есть роща, самое время поупражняться в темноте, как положено.
Вал порадовался этой новости, которую узнал от перехваченного Лигдама: можно всерьез и обстоятельно поговорить с Варном – в шатре Вала и Гистаспа, тут же решили все трое. Последний всю беседу пролежал пластом, давая измученному телу отдых. В любом случае, если танша принялась за ночные упражнения, ранний выход с утра не светит, будет время поспать.
***
Дайхатт навязался проводить тану Яввуз до границ дома её деда, и Бану не смела останавливать. Надо всерьез, всерьез подумать, как сохранить его тридцать тысяч у себя «в тылу». Он начал их беседу во главе колонны с фраз неугасимых благодарностей за спасение. Интересовался, чем может отплатить, что обязан сделать. Бансабира, мгновенно сообразив, попросила огласки. Будет весьма неблагодарно с его стороны допустить, чтобы её имя трепали в непотребных россказнях, будто бы она скиталась с ним, Дайхаттом, в одиночестве, поправ собственное достоинство, по каким-то тривиальным причинам.
Аймар согласился.
Они шли на северный северо-запад, делая небольшие петли, чтобы двигаться вдоль рек и иметь постоянный доступ к пресной воде, рыбе и возможности освежиться и смыть дневной пот. Телохранители в такие моменты нагого уединения стерегли госпожу с особым рвением. Впрочем, самой Бансабире это казалось излишним: ничего ведь необычного у неё под одеждой все равно не сыщется.
Её больше беспокоило наличие гистасповских гвардейцев. Мысль, что он как-то узнал или предугадал, что танша будет с Дайхаттом, выглядела абсурдной. А значит, это его собственное охранение. Нет ничего удивительного, что один из четырех генералов армии держит вокруг себя штат телохранителей. Больше того, он обязан быть охраняем днем и ночью, ибо его жизнь как полководца имеет высокую ценность. Но Бану с трудом могла бы припомнить хотя бы раз после завершения Бойни Двенадцати Красок, когда возле Гистаспа было больше двух подчиненных. Зачастую, когда речь шла о сопровождении танши, он вовсе полагался на мечи её окружения.
Сегодня, окидывала Бану взглядом солдат пурпурного дома на биваках, при нем целая кавалькада охраны, существенно превышающая её собственную. Стало быть, окончательно перестал доверять кому бы то ни было. И ведь явно не без причин! Даже для альбиноса цвет его лица противоестественно белый, а на биваках он оставляет её обедать или ужинать в обществе Дайхатта, говоря, что не может мешать беседе танов, или ссылается на усталость и возраст и уходит спать раньше других.
Бансабира пробовала спрашивать в лоб и не получала ничего вразумительного. Оставалось только приглядываться и словить «за руку» на вранье. В конце концов, почему ему вообще понадобилось встречать её лично? Наверняка попросту хотел сбежать из чертога.
***
Чтобы минимизировать время, проводимое в компании Дайхатта, Бансабира велела пурпурным скакать день напролет, практически не давая отдыха. Гистасп, услышав приказ с самого утра, мученически сжал зубы. Ему и так седло обходится недешево: рваная рана в полбедра, хоть и прихватилась снаружи, невыразимо ныла внутри и явно требовала длительного восстановления. Но шансы сводились к нулю: позволить госпоже усомниться в его, Гистаспа, ценности из-за ранения, которое он сам не сумел предотвратить, однозначно было плохой идеей. Бансабира Яввуз – из тех людей, которым практически незнакомо сострадание. Она не пожалеет, она вытрет ноги о чужую слабость и пойдет дальше – с тобой или без. Если подумать, вдруг осознал Гистасп, загоняя коня и закусывая от боли губы, его танша всерьез похожа на Время: никого не ждет и мало с кем считается.
***
Ночью Бансабира снова спустила с тетивы двести стрел, и поняла, что отвыкла от такого их количества. Мало, мало уметь в бою стрелять без промаха: кожа пальцев должна быть огрубевшей достаточно, чтобы стрелять долго. Что ж, теперь у неё полно времени, чтобы снова обрести завидную привычку неутомимости. Ей предстоит с самого начала создать генералов, построить убежище, определить союзы и подготовить разведку.
А до тех пор, пока все получится, можно пожить, как тану высокого дома – не считаясь с чужими прихотями и не давая себе воли.
***
После третьего совместного дня пути, Дайхатт не выдержал и, когда все устроились на ночлег, ввалился в шатер танши до того, как она пошла пускать стрелы. Пора закончить смехотворный разговор.
Он размашисто шагнул к пологу, оттолкнув выставленных на стражу Ниима и Маджруха. Бансабира, сообразив, в чем причина возни снаружи, велела охране оставить тана в покое и отойти от шатра на сто шагов.
- Тан, - начала Бану, едва он вошел, - если снова пришли спрашивать, чем можете отблагодарить…
- Хватит, Бану, - жестко оборвал Дайхатт, стремительно приближаясь к столу, за которым танша сидела, даже не пытаясь делать вид, будто чем-то занята.
Такого выпада она не ждала.
- Тан Дайх…
- Прекрати, - прошипел мужчина. – Той ночью…
- Какой ночью? – ледяным тоном осведомилась Бансабира, приняв самый высокомерный вид.
- Бану!
- Наймите триста бардов, заставьте их спеть по всему Ясу, что должны мне одну жизнь, и, когда я услышу эти пения в тавернах родного танаара, я рассмотрю ваше предложение, Аймар.
- Пока эти остолопы доберутся до севера…
- Я не буду торопиться с выбором, - пообещала Бану.
- Вы и так не слишком спешите! – наорал Дайхатт, и с последним шагом встал к Бану вплотную. Схватил за плечо, потянул вверх, заставляя встать. Навис над женщиной и зашипел:
- Подумайте уже, наконец, головой, - призвал он. – Наши две армии составляют треть сборного воинства всей страны. Мы могли бы установить гегемонию нашего общего дома над всем Ясом, имея такой надежный оплот на севере, и не менее надежный на юге. К тому же, на вашей стороне Иден Ниитас и Каамал…
- Каамал… - попыталась влезть Бану.
- Не волнуйтесь, - еще жарче зашептал мужчина, - я помогу вашему сыну стать единственным претендентом на кресло тана Серебряного дома, - твердо и скоро пообещал Аймар, обжигая дыханием край уха Бансабиры. Та содрогнулась всем телом: что б его! Как только пронюхал?! Она одернулась от мужчины, непроизвольно зажав ему рот свободной ладонью. Аймар скосил глаза вниз, на женские пальцы, запутался: то ли она намекает на что-то, то ли смеет затыкать.
- Не говорите таких вещей вслух, - прошипела в ответ Бансабира, приподняв голову, чтобы смотреть Аймару прямо в глаза.
Тот, усмехаясь, выдохнул, пощекотав при этом Бансабире ладонь – дыханием и неприбранной щетиной. Осторожно отвел женскую руку от губ, не забывая при этом другой удерживать второе плечо Бансабиры.
- Выдайте одну из кузин за Раггара, - зашептал совсем заговорщески, - чтобы обезопасить границы своего и Сиреневого дома. Я женю младшего брата на одной из оставшихся водных девчонок Ранди Шаута, чтобы её правящий брат сидел смирно. И тогда никто, никто, Бану, - он был уже более, чем убедителен, - во всем Ясе не устоит против нас и не помешает нашему счастью.
- И вы всерьез считаете, - с чувством запротестовала Бану, - будто военно-политическое господство сделает меня счастливой? – спросила танша, просто чтобы хоть что-то противопоставить в споре.
