Хорнтелл выслушал молча, сказав, что пообещать не может ничего. Разве что подумать, что можно сделать и как, и стоит ли вообще.
Сайдр согласно кивнул.
Ночь напролет Гета, пришедшая в себя после обморока, просидела у кровати сына, обливаясь слезами, пока под утро её, с такими же слезами, не увел, обнимая, муж.
- Ты ведь старушка уже, поди приляг, - Клион заставил себя хоть немного улыбнуться, чтобы приободрить жену.
Через две недели, которые Сайдр позволил себе загоститься, отдохнуть и заврачевать Клиама, к полудню очередного летнего дня герцогу сообщили о приближении грандиозного эскорта без всяких флагов, и еще до того, как Хорнтелл смог распознать, что во главе всадников едет женщина, Сайдр, вставший на крепостной стене по правую руку от хозяина замка, сообщил:
- Это Шиада, Вторая среди жриц.
Клион немало удивился. Открывать ворота не торопился, хотя и терзался между учтивостью к храмовнице, которая не сделала ничего плохого никому из его подданных, и собственной безопасностью. На его счастье Шиада сама громко попросила эскорт остановиться и ждать снаружи стен. Ворота открыли охотнее, но вопреки ожиданиям, въехали сразу две всадницы. Вторую Клион не приметил сразу, а теперь не мог даже вдохнуть.
Сердце заколотилось в безумстве, и с каждым ударом волнение с грохотом билось о виски, подкатывало к горлу.
Сколько лет он не видел её?
- Позови Гету, - шепнул кому-то рядом, даже не понимая, кому именно. Стражник, кивнул и исчез. И когда женщины, прибывшие к Излучине Тарса, спешились, во дворе замка их встречали Клион, Гета, Сайдр и Клиам, опиравшийся теперь на настоящий костыль, поскольку левая нога по-прежнему была слишком слабой, чтобы удерживать вес. По возвращении домой он с глубокой печалью узнал, что его старший брат Клеос, в прошлом наследник отца, скончался в месяцы особенно тяжелой нужды, подхватив какую-то хворь.
- Айхас, - улыбнулся Клион совсем-совсем несмело. – Аклиния, - позвал он старшую из дочерей по имени, которое сам выбрал, едва та родилась. Он раскрыл объятия, принимая дочь – рослую, стройную, все еще удивительно привлекательную, хотя ей перевалило за тридцать. Женщина не медлила: кинулась на шею отцу, потом на грудь матери, потом – обняла исхудавшего до костей и теплого до щемящей ломоты в суставах брата. Айхас начала обучение почти в четырнадцать – довольно поздно. Но именно это позволило девушке побыть с семьей так долго, как не довелось другим жрицам.
Шиада скромно стояла в стороне, ожидая, пока о ней вспомнят, и, наконец, поприветствовала герцогскую семью. С Хорнтеллами у них никогда не было проблем, так что сейчас Клион предпочел не выяснять, что же на самом деле случилось у Шиады с Лигаром.
Позвали в дом, но Айхас задержала отца: она прибыла не только для того, чтобы повидать семью, о которой тревожилась столько времени. Гета дала добро обсудить все на месте, и по просьбе Айхас один из всадников, оставшихся за воротами, проехал внутрь двора. Впереди в седле сидел ребенок, которого мужчина снял с лошади и передал в руки матери. Айхас улыбнулась мальчонке, покрепче взяла за руку и приблизилась к остальным.
- Это Лиан, мой сын. Ему восемь, и он не может быть ангоратским друидом. Его отец был подданным барона Одоара и погиб при атаке архонцев. Мне некуда его деть, а на Ангорате ему не место.
Она замолчала, отводя глаза, будто в смущении. Но Клион и Гета, даже не переглядываясь, были единодушны. С широкой улыбкой шагнула женщина к внуку, приседая и раскрывая руки.
- Это твои бабушка и дедушка, - объяснила Айхас. – Я много рассказывала тебе о них. И твой дядя Клиам, - в голосе жрицы чувствовалось облегчение. Попробуй в такое трудное время привези в голодающую страну лишний рот – кто будет рад? Но, кажется, обошлось.
- Моему первому внуку здесь всегда найдется место, - Клион ободряюще обнял дочь. – Старшему ребенку старшего ребенка, - немного торжественно заключил герцог. – Пойдемте в дом. Вы устали с дороги. И пусть рыцари, вас сопровождающие, заедут во двор.
Шиада улыбнулась с благодарностью, но отказалась.
- Это архонцы.
- Что? – Клиам помрачнел.
- Я выхожу замуж за Агравейна Железногривого…
Шиада не успела договорить и прозвища, когда Клион поймал глаза Сайдра. Значит, все как он сказал: Железногривый назначил контрибуцию только потому, что отбил для себя Вторую среди жриц. Все могло быть хуже.
Шиада в ответ на эти домыслы ответила Клиону – собственным голосом в его голове:
«Бросьте, мне вы точно ничего не должны. Но будет разумнее нам как можно скорее убраться с территории Иландара. Я постараюсь сделать как можно больше, чтобы Агравейн оставил иландарцев в покое».
- И все-таки сейчас самое время пообедать, - напомнила Гета.
- Совершенно точно, - непреклонно подтвердила Клион. – Не каждый день мы принимаем за столом верховного друида и Вторую среди жриц.
- И будущую королеву Архона, - напомнила Айхас, непонятно зачем.
- Раз уж мы об этом, - Шиада перевела глаза на Сайдра, когда все они расселись за столом, на котором уже ожидали тарелки с горячим супом. – Брак Второй среди жриц и короля Тандариона не может быть заключен без верховного служителя. Нелла сказала, что не станет в этом участвовать, когда Посланец праматери так молод.
- Похоже на неё, - усмехнулся Сайдр. – Я тебя услышал, Шиада. Стало быть, Аэлантис.
- Да.
- А Айхас? – тут же спросила Гета, понимая, что жрецы не задержатся надолго.
- Айхас одна из сильнейших жриц острова, - ответила Шиада. – Разумеется, она нужна храмовнице на Ангорате. Но на этот раз Нелла решила оставить пребывание Айхас здесь на её усмотрение.
- Ну как, на мое, - уклонилась жрица. – К осеннему равноденствию я обязана вернуться в любом случае.
- Главное, если ты останешься, обеспечить твою безопасность, - заметила Шиада. – Особенно при возвращении.
Хорнтелл напрягся: отпускать дочь сегодня же, в день приезда, было хуже, чем засыпать открытые раны солью. Но поручиться за безопасность дорог в ближайшие недели он явно не мог.
- Пожалуй, после того, как я совершу бракосочетание Шиады и Агравейна, - подал голос Сайдр, я вернусь сюда, если позволите. Под плащом незримого, как я провел Клиама, смогу провести и Айхас.
О, это было бы просто отлично! – единодушно заверили Хорнтеллы. Маленький Лиан, явно названный Айхас в семейной традиции, озирался вокруг во время обеда и всему удивлялся. Со временем он уже не выглядел настолько напуганным как в начале и стал улыбаться.
Впервые за последний год в этих краях мелькнул луч надежды.
Хорнтеллы уговорили жрецов задержаться до утра – и то едва удалось. И тогда за завтраком, «раз уж речь зашла о родне», Шиада рассказала герцогской семье то немногое, что знала об участи Ахиль.
- Штатгальтер Ваамона? – удивился Клиам.
Шиада подтвердила. Так что, если когда-нибудь возникнет необходимость спасти ей жизнь или наоборот где-то укрыться, стоит помнить, что младшая Хорнтеллша теперь – вдовая невестка Стального царя.
- Что ж, значит, она не станет царицей. И ради чего мы тогда уступили Гвендиор? – ни к кому не обращаясь, спросила Гета таким голосом, будто только что десятикратно прокляла королеву Гвен.
Ответа не последовало – только Клион положил жене руку поверх руки. Все присутствовавшие соглашались: фанатичка Гвен заслуживает всех самых страшных кар. А особенно в это верили Шиада и Сайдр, для которых тайное давно стало явным.
После завтрака жрецов провожали в путь.
- Ты привезла хорошие вести, Шиада Сирин, - благодарили Хорнтеллы, - как прежде с добрыми вестями прибыл Сайдр. Вы привезли нам наших детей в это страшное время. Да уберегут вас Праматерь и Всеотец.
- И да ничто не разлучит с чадами, - добавляла герцогиня со всем теплом.
Жрецы благодарили в ответ, а Сайдр обещал не затягивать с возвращением. В конце концов, в первые несколько дней молодоженам весь мир не нужен – не то что какой-то там друид, подшучивал жрец.
Когда галера отчалила, и путники разместились в каютах со всем скарбом, включая дарованное с Железного пути оружие – как же несподручно его теперь тащить до танаара! – Бансабира поднялась на корму, подошла к краю борта. Поверх формы Багрового храма, танша закрепила широкий кожаный пояс с ножнами. В руках был кнут. Дайхатт дожидался её на палубе, а, приметив, настиг.
- Что-то стряслось, тану? – осведомился Аймар вежливо. Бансабира молча перевела на него глаза, потом поглядела вдаль и, вдохнув полную грудь, швырнул кнут в море. Аймар нахмурился, повел головой, будто спрашивая, что это значит. Но Бансабира сделала вид, что не заметила.
Море стало её пристанищем, и у неё, Бансабиры, была припасена для Шавны Трехрукой собственная жертва. Та, которой Бану обучилась от Шавны много лет назад. Она могла бы беречь этот кнут – купленный на рынке в городке при Храме по совету подруги – могла бы совершенствовать мастерство, дабы то немногое, что ей удалось перенять не умерло и всегда согревало душу воспоминаниями о любимой из женщин.
Но Аймар был во многом прав. Прошлое становится прошлым для того, чтобы от него было легче отказаться.
- Я должен попросить прощения, - попытался Аймар, когда Бану, подставив лицо ветру, думала о странности своего прошлого.
Бансабира посмотрела на него важно и холодно.
- Вы должны или вы считаете необходимым?
- Трудно сказать.
- Тогда не утруждайтесь, тан. Храм Даг хорош тем, что все, что случается там, возможно только там, - Бансабира слегка поджала губы и выпрямилась, глядя в бескрайнее синее море с уже неразличимой полоской песчаного берега.
Все берега рано или поздно накрывают волны.
Дайхатт сошел по сходням и, едва Бану в прощании бросила традиционное напутствие Храма Даг, заявил, что не намерен задерживаться в столице. Больше того, совесть, настойчиво требующая быть благодарным за многократно спасенную жизнь, теперь подсказывала взять на себя опеку над Пурпурной таншей. В конце концов, в ожидании господина Атти и Лув разбили над столицей внушительного размера лагерь, призванный отплатить тану Яввуз добром на добро и сопроводить до чертога.
Подобные известия Бансабира восприняла без энтузиазма: Аймар в некоторой степени взбаламутил ту гармонию, которая успела устояться в душе за последнее время, и видеть его сейчас Бану совсем не хотелось. К тому же, сказала она вслух, всего в полудне от столицы её ждут свои, так что ни о каком сопровождении до границ Пурпурных земель, речи быть не может.
Действительно, в вечер дня прибытия они встретили небольшой лагерь телохранителей Бану, разбитый на шесть шатров. Темнело. Дивный майский вечер разносил по округе от бивака аромат горячей похлебки из какой-то дичи и веселые голоса северян. Бану улыбнулась издалека и непроизвольно подстегнула коня.
Увидев лидера, Бансабира ехидно оскалилась: чего еще ожидать! Конечно, Гистасп сам возглавил кампанию по сопровождению танши до дома. Не терпится рассказать о минувшем бунте, наверное. Вскользь упомянуть о собственных заслугах, будто вовсе был не у дел, но без него бы ничего не вышло, посмеялась в душе Бану. В том, что им удалось предотвратить беды в чертоге, танша не сомневалась.
Признав в приближающейся группе всадников знамена Черного дома, а потом и госпожу, половина отряда телохранителей (другая половина осталась в родных стенах), Лигдам и Гистасп, как по команде сорвались с мест на биваке вокруг кострищ и расплылись в довольных улыбках. Как всегда, мчит во весь опор, хотя наверняка только сегодня высадилась на берег, подумал Гистасп.
Бансабира натянула поводья, тормозя сопротивляющуюся лошадь, и ловко спрыгнула на землю. Пурпурные поклонились, как один. Бану быстро опытным взглядом прошлась по лицам: охрана, Лигдам, Гистасп и несколько его гвардейцев.
- Госпожа, - начал Гистасп, выпрямляясь. Он выглядел как обычно, но в серебристых глазах Бансабира читала изумление даже большее, чем отражалось в лицах остальных солдат: а что, собственно говоря, тут делает Черный тан со своими людьми?! Гистасп явно хотел бы спросить, но вслух пока поберегся:
- Рады, что вы в добром здравии и вернулись, наконец, на ро…
Бансабира на ходу стянула кожаные перчатки, не глядя бросила в руки Лигдама, направляясь к огню. Тот, не ожидая и немного отвыкнув, едва поймал.
- Раду опять отлынивает? – обронила тану. За её спиной спешивались подданные Черного дома вместе с главой.
- Эм… - улыбнулся альбинос, уставившись на Вала. Тот вытаращил глаза, будто понятия не имел, что происходит, и тоже заявил:
- Эм…
Бансабира чуть вздернула брови, нарочно делая вид, будто поражена, какими окружена идиотами. Но вслух смолчала.
Начались спешные приготовления к ночлегу.
- Тан Дайхатт, - поклонился Гистасп, опомнившись, что черных следует поприветствовать. Пока все они между собой раскланивались, Бану быстро оценила обстановку:
- Теплый плащ мне кто-нибудь взял?
- Конечно, - отозвался оруженосец с некоторой обидой.
- Поставьте шатер, - кивнула Бану, располагаясь на придорожном бревне, которое приволокли к биваку в роли лавки.
- Уже, - то ли с гордостью, то ли с чувством недооцененности ответил тот же Лигдам. Бану взвилась, расстегнула легкий плащ, в котором странствовала по Ласбарну, впихнула в руки оруженосца.
- Гистасп.
Есть разговор, безошибочно распознал мужчина. Прочистил горло и шагнул в шатер следом.
- Тану, - позвал Дайхатт. Он все-таки не какой-нибудь бродяга и не следует им пренебрегать, успел подумать Аймар.
- Не сейчас, - женщина не обернулась, откинула полог и исчезла за ним. Приятно снова побыть в шатре. Шатры всегда тонизируют, вдруг подумала Бану.
Убежище оказалось много меньше того, которым танша пользовалась в годы Бойни. Но все необходимое было, включая крошечный стол в полметра площадью с горящей лампадой на нем и пару низких походных табуретов. «Значит, отыскали компромисс между легкостью и необходимостью», - одобрила Бансабира действия подчиненных.
Жестом указала на соседний стул. Гистасп расположился. Танша ощупала оценивающим взором: в ожидании госпожи оброс, и белёсая щетина делала его похожим на старика. Нахмурилась.
- Ты бледнее обычного.
- Зачах совсем без вас, - сокрушенно повинился Гистасп, однако Бансабира не разделила его невозмутимый настрой.
- Со здоровьем все в порядке?
- Да, - кивнул мужчина. – Просто легкая утомленность. Я, знаете ли, становлюсь староват для бесконечных и беспричинных порой скитаний.
- Поменьше жалуйся, - одернула Бану, и Гистасп даже улыбнулся. Кажется, будто все, как надо. – Давай к делу, что там стряслось в чертоге?
- Отан удумал воспользоваться старинным правом узурпации танского кресла.
- Чего? – Бансабира приобрела такое выражение лица, будто внезапно узнала о существовании еще пятнадцати братьев и двенадцати сестер. – Что за право такое?
- Ну … право узурпации, - протянул Гистасп. – Таном можно стать тремя способами: по назначению предшественником; путем голосования всех членов клана в случае, если прямые наследники скончались; и через убийство действующего тана в открытом поединке, свидетелем которому должно быть не меньше пятисот человек.
- Бред, - дослушав, резюмировала Бансабира.
- Бред-то бред, но старинный закон не запрещает в случае, если стороны не могут сражаться сами из-за ран, временного отсутствия в чертоге или лишком юного возраста, воспользоваться силой представителя.
Сайдр согласно кивнул.
Ночь напролет Гета, пришедшая в себя после обморока, просидела у кровати сына, обливаясь слезами, пока под утро её, с такими же слезами, не увел, обнимая, муж.
- Ты ведь старушка уже, поди приляг, - Клион заставил себя хоть немного улыбнуться, чтобы приободрить жену.
Через две недели, которые Сайдр позволил себе загоститься, отдохнуть и заврачевать Клиама, к полудню очередного летнего дня герцогу сообщили о приближении грандиозного эскорта без всяких флагов, и еще до того, как Хорнтелл смог распознать, что во главе всадников едет женщина, Сайдр, вставший на крепостной стене по правую руку от хозяина замка, сообщил:
- Это Шиада, Вторая среди жриц.
Клион немало удивился. Открывать ворота не торопился, хотя и терзался между учтивостью к храмовнице, которая не сделала ничего плохого никому из его подданных, и собственной безопасностью. На его счастье Шиада сама громко попросила эскорт остановиться и ждать снаружи стен. Ворота открыли охотнее, но вопреки ожиданиям, въехали сразу две всадницы. Вторую Клион не приметил сразу, а теперь не мог даже вдохнуть.
Сердце заколотилось в безумстве, и с каждым ударом волнение с грохотом билось о виски, подкатывало к горлу.
Сколько лет он не видел её?
- Позови Гету, - шепнул кому-то рядом, даже не понимая, кому именно. Стражник, кивнул и исчез. И когда женщины, прибывшие к Излучине Тарса, спешились, во дворе замка их встречали Клион, Гета, Сайдр и Клиам, опиравшийся теперь на настоящий костыль, поскольку левая нога по-прежнему была слишком слабой, чтобы удерживать вес. По возвращении домой он с глубокой печалью узнал, что его старший брат Клеос, в прошлом наследник отца, скончался в месяцы особенно тяжелой нужды, подхватив какую-то хворь.
- Айхас, - улыбнулся Клион совсем-совсем несмело. – Аклиния, - позвал он старшую из дочерей по имени, которое сам выбрал, едва та родилась. Он раскрыл объятия, принимая дочь – рослую, стройную, все еще удивительно привлекательную, хотя ей перевалило за тридцать. Женщина не медлила: кинулась на шею отцу, потом на грудь матери, потом – обняла исхудавшего до костей и теплого до щемящей ломоты в суставах брата. Айхас начала обучение почти в четырнадцать – довольно поздно. Но именно это позволило девушке побыть с семьей так долго, как не довелось другим жрицам.
Шиада скромно стояла в стороне, ожидая, пока о ней вспомнят, и, наконец, поприветствовала герцогскую семью. С Хорнтеллами у них никогда не было проблем, так что сейчас Клион предпочел не выяснять, что же на самом деле случилось у Шиады с Лигаром.
Позвали в дом, но Айхас задержала отца: она прибыла не только для того, чтобы повидать семью, о которой тревожилась столько времени. Гета дала добро обсудить все на месте, и по просьбе Айхас один из всадников, оставшихся за воротами, проехал внутрь двора. Впереди в седле сидел ребенок, которого мужчина снял с лошади и передал в руки матери. Айхас улыбнулась мальчонке, покрепче взяла за руку и приблизилась к остальным.
- Это Лиан, мой сын. Ему восемь, и он не может быть ангоратским друидом. Его отец был подданным барона Одоара и погиб при атаке архонцев. Мне некуда его деть, а на Ангорате ему не место.
Она замолчала, отводя глаза, будто в смущении. Но Клион и Гета, даже не переглядываясь, были единодушны. С широкой улыбкой шагнула женщина к внуку, приседая и раскрывая руки.
- Это твои бабушка и дедушка, - объяснила Айхас. – Я много рассказывала тебе о них. И твой дядя Клиам, - в голосе жрицы чувствовалось облегчение. Попробуй в такое трудное время привези в голодающую страну лишний рот – кто будет рад? Но, кажется, обошлось.
- Моему первому внуку здесь всегда найдется место, - Клион ободряюще обнял дочь. – Старшему ребенку старшего ребенка, - немного торжественно заключил герцог. – Пойдемте в дом. Вы устали с дороги. И пусть рыцари, вас сопровождающие, заедут во двор.
Шиада улыбнулась с благодарностью, но отказалась.
- Это архонцы.
- Что? – Клиам помрачнел.
- Я выхожу замуж за Агравейна Железногривого…
Шиада не успела договорить и прозвища, когда Клион поймал глаза Сайдра. Значит, все как он сказал: Железногривый назначил контрибуцию только потому, что отбил для себя Вторую среди жриц. Все могло быть хуже.
Шиада в ответ на эти домыслы ответила Клиону – собственным голосом в его голове:
«Бросьте, мне вы точно ничего не должны. Но будет разумнее нам как можно скорее убраться с территории Иландара. Я постараюсь сделать как можно больше, чтобы Агравейн оставил иландарцев в покое».
- И все-таки сейчас самое время пообедать, - напомнила Гета.
- Совершенно точно, - непреклонно подтвердила Клион. – Не каждый день мы принимаем за столом верховного друида и Вторую среди жриц.
- И будущую королеву Архона, - напомнила Айхас, непонятно зачем.
- Раз уж мы об этом, - Шиада перевела глаза на Сайдра, когда все они расселись за столом, на котором уже ожидали тарелки с горячим супом. – Брак Второй среди жриц и короля Тандариона не может быть заключен без верховного служителя. Нелла сказала, что не станет в этом участвовать, когда Посланец праматери так молод.
- Похоже на неё, - усмехнулся Сайдр. – Я тебя услышал, Шиада. Стало быть, Аэлантис.
- Да.
- А Айхас? – тут же спросила Гета, понимая, что жрецы не задержатся надолго.
- Айхас одна из сильнейших жриц острова, - ответила Шиада. – Разумеется, она нужна храмовнице на Ангорате. Но на этот раз Нелла решила оставить пребывание Айхас здесь на её усмотрение.
- Ну как, на мое, - уклонилась жрица. – К осеннему равноденствию я обязана вернуться в любом случае.
- Главное, если ты останешься, обеспечить твою безопасность, - заметила Шиада. – Особенно при возвращении.
Хорнтелл напрягся: отпускать дочь сегодня же, в день приезда, было хуже, чем засыпать открытые раны солью. Но поручиться за безопасность дорог в ближайшие недели он явно не мог.
- Пожалуй, после того, как я совершу бракосочетание Шиады и Агравейна, - подал голос Сайдр, я вернусь сюда, если позволите. Под плащом незримого, как я провел Клиама, смогу провести и Айхас.
О, это было бы просто отлично! – единодушно заверили Хорнтеллы. Маленький Лиан, явно названный Айхас в семейной традиции, озирался вокруг во время обеда и всему удивлялся. Со временем он уже не выглядел настолько напуганным как в начале и стал улыбаться.
Впервые за последний год в этих краях мелькнул луч надежды.
***
Хорнтеллы уговорили жрецов задержаться до утра – и то едва удалось. И тогда за завтраком, «раз уж речь зашла о родне», Шиада рассказала герцогской семье то немногое, что знала об участи Ахиль.
- Штатгальтер Ваамона? – удивился Клиам.
Шиада подтвердила. Так что, если когда-нибудь возникнет необходимость спасти ей жизнь или наоборот где-то укрыться, стоит помнить, что младшая Хорнтеллша теперь – вдовая невестка Стального царя.
- Что ж, значит, она не станет царицей. И ради чего мы тогда уступили Гвендиор? – ни к кому не обращаясь, спросила Гета таким голосом, будто только что десятикратно прокляла королеву Гвен.
Ответа не последовало – только Клион положил жене руку поверх руки. Все присутствовавшие соглашались: фанатичка Гвен заслуживает всех самых страшных кар. А особенно в это верили Шиада и Сайдр, для которых тайное давно стало явным.
После завтрака жрецов провожали в путь.
- Ты привезла хорошие вести, Шиада Сирин, - благодарили Хорнтеллы, - как прежде с добрыми вестями прибыл Сайдр. Вы привезли нам наших детей в это страшное время. Да уберегут вас Праматерь и Всеотец.
- И да ничто не разлучит с чадами, - добавляла герцогиня со всем теплом.
Жрецы благодарили в ответ, а Сайдр обещал не затягивать с возвращением. В конце концов, в первые несколько дней молодоженам весь мир не нужен – не то что какой-то там друид, подшучивал жрец.
***
Когда галера отчалила, и путники разместились в каютах со всем скарбом, включая дарованное с Железного пути оружие – как же несподручно его теперь тащить до танаара! – Бансабира поднялась на корму, подошла к краю борта. Поверх формы Багрового храма, танша закрепила широкий кожаный пояс с ножнами. В руках был кнут. Дайхатт дожидался её на палубе, а, приметив, настиг.
- Что-то стряслось, тану? – осведомился Аймар вежливо. Бансабира молча перевела на него глаза, потом поглядела вдаль и, вдохнув полную грудь, швырнул кнут в море. Аймар нахмурился, повел головой, будто спрашивая, что это значит. Но Бансабира сделала вид, что не заметила.
Море стало её пристанищем, и у неё, Бансабиры, была припасена для Шавны Трехрукой собственная жертва. Та, которой Бану обучилась от Шавны много лет назад. Она могла бы беречь этот кнут – купленный на рынке в городке при Храме по совету подруги – могла бы совершенствовать мастерство, дабы то немногое, что ей удалось перенять не умерло и всегда согревало душу воспоминаниями о любимой из женщин.
Но Аймар был во многом прав. Прошлое становится прошлым для того, чтобы от него было легче отказаться.
***
- Я должен попросить прощения, - попытался Аймар, когда Бану, подставив лицо ветру, думала о странности своего прошлого.
Бансабира посмотрела на него важно и холодно.
- Вы должны или вы считаете необходимым?
- Трудно сказать.
- Тогда не утруждайтесь, тан. Храм Даг хорош тем, что все, что случается там, возможно только там, - Бансабира слегка поджала губы и выпрямилась, глядя в бескрайнее синее море с уже неразличимой полоской песчаного берега.
Все берега рано или поздно накрывают волны.
***
Дайхатт сошел по сходням и, едва Бану в прощании бросила традиционное напутствие Храма Даг, заявил, что не намерен задерживаться в столице. Больше того, совесть, настойчиво требующая быть благодарным за многократно спасенную жизнь, теперь подсказывала взять на себя опеку над Пурпурной таншей. В конце концов, в ожидании господина Атти и Лув разбили над столицей внушительного размера лагерь, призванный отплатить тану Яввуз добром на добро и сопроводить до чертога.
Подобные известия Бансабира восприняла без энтузиазма: Аймар в некоторой степени взбаламутил ту гармонию, которая успела устояться в душе за последнее время, и видеть его сейчас Бану совсем не хотелось. К тому же, сказала она вслух, всего в полудне от столицы её ждут свои, так что ни о каком сопровождении до границ Пурпурных земель, речи быть не может.
Действительно, в вечер дня прибытия они встретили небольшой лагерь телохранителей Бану, разбитый на шесть шатров. Темнело. Дивный майский вечер разносил по округе от бивака аромат горячей похлебки из какой-то дичи и веселые голоса северян. Бану улыбнулась издалека и непроизвольно подстегнула коня.
Увидев лидера, Бансабира ехидно оскалилась: чего еще ожидать! Конечно, Гистасп сам возглавил кампанию по сопровождению танши до дома. Не терпится рассказать о минувшем бунте, наверное. Вскользь упомянуть о собственных заслугах, будто вовсе был не у дел, но без него бы ничего не вышло, посмеялась в душе Бану. В том, что им удалось предотвратить беды в чертоге, танша не сомневалась.
Признав в приближающейся группе всадников знамена Черного дома, а потом и госпожу, половина отряда телохранителей (другая половина осталась в родных стенах), Лигдам и Гистасп, как по команде сорвались с мест на биваке вокруг кострищ и расплылись в довольных улыбках. Как всегда, мчит во весь опор, хотя наверняка только сегодня высадилась на берег, подумал Гистасп.
Бансабира натянула поводья, тормозя сопротивляющуюся лошадь, и ловко спрыгнула на землю. Пурпурные поклонились, как один. Бану быстро опытным взглядом прошлась по лицам: охрана, Лигдам, Гистасп и несколько его гвардейцев.
- Госпожа, - начал Гистасп, выпрямляясь. Он выглядел как обычно, но в серебристых глазах Бансабира читала изумление даже большее, чем отражалось в лицах остальных солдат: а что, собственно говоря, тут делает Черный тан со своими людьми?! Гистасп явно хотел бы спросить, но вслух пока поберегся:
- Рады, что вы в добром здравии и вернулись, наконец, на ро…
Бансабира на ходу стянула кожаные перчатки, не глядя бросила в руки Лигдама, направляясь к огню. Тот, не ожидая и немного отвыкнув, едва поймал.
- Раду опять отлынивает? – обронила тану. За её спиной спешивались подданные Черного дома вместе с главой.
- Эм… - улыбнулся альбинос, уставившись на Вала. Тот вытаращил глаза, будто понятия не имел, что происходит, и тоже заявил:
- Эм…
Бансабира чуть вздернула брови, нарочно делая вид, будто поражена, какими окружена идиотами. Но вслух смолчала.
Начались спешные приготовления к ночлегу.
- Тан Дайхатт, - поклонился Гистасп, опомнившись, что черных следует поприветствовать. Пока все они между собой раскланивались, Бану быстро оценила обстановку:
- Теплый плащ мне кто-нибудь взял?
- Конечно, - отозвался оруженосец с некоторой обидой.
- Поставьте шатер, - кивнула Бану, располагаясь на придорожном бревне, которое приволокли к биваку в роли лавки.
- Уже, - то ли с гордостью, то ли с чувством недооцененности ответил тот же Лигдам. Бану взвилась, расстегнула легкий плащ, в котором странствовала по Ласбарну, впихнула в руки оруженосца.
- Гистасп.
Есть разговор, безошибочно распознал мужчина. Прочистил горло и шагнул в шатер следом.
- Тану, - позвал Дайхатт. Он все-таки не какой-нибудь бродяга и не следует им пренебрегать, успел подумать Аймар.
- Не сейчас, - женщина не обернулась, откинула полог и исчезла за ним. Приятно снова побыть в шатре. Шатры всегда тонизируют, вдруг подумала Бану.
Убежище оказалось много меньше того, которым танша пользовалась в годы Бойни. Но все необходимое было, включая крошечный стол в полметра площадью с горящей лампадой на нем и пару низких походных табуретов. «Значит, отыскали компромисс между легкостью и необходимостью», - одобрила Бансабира действия подчиненных.
Жестом указала на соседний стул. Гистасп расположился. Танша ощупала оценивающим взором: в ожидании госпожи оброс, и белёсая щетина делала его похожим на старика. Нахмурилась.
- Ты бледнее обычного.
- Зачах совсем без вас, - сокрушенно повинился Гистасп, однако Бансабира не разделила его невозмутимый настрой.
- Со здоровьем все в порядке?
- Да, - кивнул мужчина. – Просто легкая утомленность. Я, знаете ли, становлюсь староват для бесконечных и беспричинных порой скитаний.
- Поменьше жалуйся, - одернула Бану, и Гистасп даже улыбнулся. Кажется, будто все, как надо. – Давай к делу, что там стряслось в чертоге?
- Отан удумал воспользоваться старинным правом узурпации танского кресла.
- Чего? – Бансабира приобрела такое выражение лица, будто внезапно узнала о существовании еще пятнадцати братьев и двенадцати сестер. – Что за право такое?
- Ну … право узурпации, - протянул Гистасп. – Таном можно стать тремя способами: по назначению предшественником; путем голосования всех членов клана в случае, если прямые наследники скончались; и через убийство действующего тана в открытом поединке, свидетелем которому должно быть не меньше пятисот человек.
- Бред, - дослушав, резюмировала Бансабира.
- Бред-то бред, но старинный закон не запрещает в случае, если стороны не могут сражаться сами из-за ран, временного отсутствия в чертоге или лишком юного возраста, воспользоваться силой представителя.
