Оттиск на светлом желтоватом сургуче ясно изображал солнце, лучи которого венчали наконечники копий. «Жар ярости!» - гласил фамильный девиз Золотого дома Раггар, и кажется теперь Бансабира понимала, почему. Глаза заволокло ненавистью так, что даже сидя Бансабира ухитрилась утратить чувство равновесия. Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Выдохнула так, будто судорогами сковало тело.
- Праматерь, - шепнул Серт, - что с вами, госпожа?
Даже читать письмо не нужно: весь Яс сейчас пишет ей только с одной целью! И все-таки, стоит глянуть хоть одним глазом и удостовериться, чтобы не поднимать переполох на пустом месте. Дрожащей от ярости рукой тану взломала сургуч. Все так.
- Я готова снова начать войну, только и всего, - прошипела женщина, сузив глаза. Быстро оглядела тысячников:
- Сами решите насчет подходящих людей и отчитаетесь, когда все будет готово. Сейчас идите Малую приемную и ждите там. Лигдам, - обратилась до того, как растерянные офицеры сделали хоть шаг. Да и как не растеряешься тут! Это же Бану Яввуз – девчонка, которая даже в глухом окружении Ниитасов ухитрялась сдерживать чувства, оставался бесстрастной в любых переговорах и любых опасностях. Либо все дело в отсутствии необходимости спать с открытыми глазами, либо новости и впрямь за гранью разумного.
- Госпожа? – отозвался оруженосец.
- Немедленно собери всех членов моей семьи старше двадцати лет в Малой приемной, Гистаспа и старших телохранителей. Живо!
И, хотя подгонять Лигдама надобности не было, Бану не сдержалась. Едва вышел подчиненный, глухо зарычала. Воистину, человеческая душонка нередка совсем ничтожна, а вот наглости в ней – больше, чем весь Этан!
Когда Бансабира ворвалась в приемную залу, двери распахнулись с таким грохотом, будто не женщина явилась, а лавина сошла. Размашисто она прошла к месту во главе стола – все присутствующие подскочили – и швырнула перед собой пачку писем. Рухнула вниз, обвела взглядом собравшихся. Поджали головы, хотя Итами, жена Тахбира, кажется скорее растерянной, чем напуганной. Сам Тахбир вид имеет недоуменно-виноватый, а Отан – слишком важный и горделивый. Впрочем, что он вообще тут забыл?!
- Отан, выйди.
- Тану? – мужчина недовольно подобрался и поджал губы. Выходить он явно не торопился.
- Собрание для моих родственников и приближенных офицеров.
- И я – ваш родственник, - напомнил Отан.
- Ты – дядя моего брата, верно. Но для меня ты, как, впрочем, и он, и все здесь присутствующие в первую очередь – подчиненные и подданные. Тебе велено выйти.
- Тогда почему вы не прикажете выйти и Гистаспу?! – взъелся Отан. И не без причин, отметили многие. Зато сам альбинос с легкой степенью безразличия в лице перевел глаза с танши на Отана и обратно, после чего принял такой вид, будто речь шла вообще не о нем. – Он вам тоже не родич! И такой же генерал, как я!
- Но Гистасп, по крайней мере, соблюдает интересы Пурпурного дома, – меньше всего сейчас Бансабира была расположена спорить по подобным вопросам.
- Раз уж речь идет о представителях дома, почему здесь нет моего племянника? – Отан поднялся с места и оглянулся на стражу у дверей. – Приведите немедленно Адара!
- Адар – ребенок! Чем он может помочь в моем брачном вопросе?!
Отан завелся с пущей силой. Сидевший рядом Махран, неприметный в телосложении против генерала, вскинул голову, уставившись на вояку. Перевел глаза на кузину-госпожу, явно не зная, как поступить. И вмешаться давно пора, и Отан – явно непростой сотник или даже тысячник, чтобы заткнуть его за просто так. Разведчик огляделся: похоже, большинство мучается той же дилеммой. Гистасп, в очередной раз став предметом непосредственного конфликта, предпочел не вмешиваться. Только Тахбиру и Руссе достало мужества возразить вслух:
- Генерал!
- Отан, хватит.
- Не хватит, Тахбир! Если он ничем не может помочь в вашем брачном вопросе, тану, может, обсудим его?! В конце концов, у меня есть все права представлять его интересы!
- Его брачный вопрос решен, - сказала, как отрезала.
- Без всякого участия с его стороны! Вы должны были это обсудить хоть с кем-то!
- И я обсудила это с моим дедом, - Мать лагерей поняла, что начала дрожать от ярости. Сдерживаться становилось вся тяжелее.
- И каким образом ваш дед, - подчеркнул Отан, - имеет отношение к Адару?
- Мой дед, - в тон отозвалась Бану, - один из двенадцати танов Яса и наш союзник. Если хотите убедить меня расторгнуть помолвку Адара, которую будучи тану…
- В ту пору вы не были единовластной тану!
- Но теперь являюсь! – Бану с грохотом оперлась на столешницу и вскочила. – Иден Ниитас владеет землями в самом центре страны. Его указ о запрете на пересечении границ любым таном, кроме меня, позволяет удерживать нейтралитет почти во всех землях, поскольку для каждого сейчас военные действия означают марш через Ниитасов! Союз с ним дает нам сведения обо всех перемещениях в стране! В нашем танааре после войны тоже осело несколько сотен выходцев из Сиреневого дома, и отказаться сейчас от помолвки Адара – нажить очень серьезного врага, к тому же в собственном тылу. Если ты хочешь, Отан, оспорить мое решение, предложи что-то настолько ценное, ради чего имело бы смысл рискнуть свободным проходом по стране и ордой мечей, ненавидящих Раггаров также рьяно, как и мы.
- Мы… ненавидим Раггаров? – уточнила Иттая.
Все уставились на девушку молча, осуждая, что она вообще посмела открыть рот с таким самоочевидным вопросом. Иттая невольно сжалась, а, поймав недовольный взгляд отца, вовсе сникла. Гистасп коротко окинул взглядом сложившуюся обстановку и обернулся к танин.
- Да, ненавидим, - мягко подтвердил альбинос. Иттая встрепенулась и подняла глаза на блондина, робко улыбнувшись в благодарность. Гистасп переключил внимание на обнаглевшего Отана. - Раз предложений нет, тебе лучше уйти, Отан.
- Да кто ты такой, выродок без роду и племени!
- Отан! – одернула Бану. Тот не унялся:
- Хватит уже лицемерить! Выгораживаете его только потому, что этот ублюдок залез к вам в постель?!
Первым всхлипнул Серт: кому, как не ему знать, что значит заявить нечто подобное тану Яввуз Ведь именно он когда-то и донес впервые о подобных слухах. Тахбир напрягся всем телом и, наблюдая за отцом, его сыновья и супруга вздрогнули тоже. Дан собрался протянуть «Э-э-э», как обычно, но запнулся в самом начале и в итоге издал какой-то непонятный утробный звук. Раду и Русса подались вперед, напряженно вглядываясь, будто это улучшало осознание происходящего. Охрана переглядывалась, но молчала.
Гистасп, наконец, перестал безмятежно ухмыляться, выпрямился в спине и уставился во все глаза на Бансабиру. В отличие от танши, альбинос мог только догадываться о наличии подобных сплетен, но тот факт, что в свое время замолчали о Бану и Юдейре, давно убедил Гистаспа, что беспокоиться не о чем. Напрасно! Ведь прекрасно же знает, что у Бану Яввуз твердая рука! Как никто знает, и, если это обвинение будет портить ей репутацию – а оно уже портит! – перед роковым выбором тану вздрогнет только внутренне, так что никто не заметит.
Гистасп напрягся всем телом, но, как мог, старался скрыть. Иттая переводила глаза с кузины на генерала, непроизвольно закусив губу – неужели, правда?!
В голову Бансабиры ударила кровавая волна гнева. Но вместо того, чтобы покраснеть, танша быстро бледнела, оседая в кресло и держась за подлокотники. Она и без того была слишком зла. Зеленые глаза почернели, как потемнело и остроскулое, все из прямых линий лицо.
- Хватит уже лицемерить! Выгораживаете его только потому, что этот ублюдок залез к вам в постель?!
- А тебе бы тоже хотелось? - холодно и снисходительно осведомилась танша, сузив глаза. Среди собравшихся перекатилась неуловимая волна робкого ропота. Гистасп едва слышно облегченно выдохнул и прикрыл глаза. Могло закончится и похуже.
- Бансабира, - тихонько позвал Русса.
- Тихо, - шикнула танша на брата и взяла размеренный тон. – Ты знаешь, Отан, в моем чертоге происходят странные вещи, и я никак не могу поймать виновника. Но ничто не мешает мне – ничто, Отан – назначить им тебя. И судя по тому, как ты ненавидишь и меня, и Гистаспа, я не сильно ошибусь.
- Я не ненавижу вас, тану! Я всего лишь требую для моего племянника права голоса, которое он имеет как законный ахтанат дома! Но вы настолько ослеплены этим лисом, - убедительности ради багровый от ярости Отан ткнул пальцем в сидящего напротив Гистаспа, - что все делаете, как он хочет! Уж простите, но если женщина не относится к числу слабовольных дур, то я знаю только один способ вертеть ею, как вздумается!
Гистасп в свою очередь снова принял всем довольным, но немного отсутствующий вид: что поделать, все эти склоки, разговоры, известность… Такова участь сильных людей, быть объектом пристального внимания – говорила вся его расслабленная поза. И глядевшая на альбиноса Иттая восхищалась в душе, не в силах побороть блеск собственных глаз. Он всегда на высоте.
Правда, стоило случайно отвлечься и взглянуть на одного из братьев, как пришлось уставиться в собственные ладони на коленях. Кажется, он заметил, если расскажет отцу, добра не жди.
Зато, когда на вот такого Гистаспа глянула Бансабира, даже немного успокоилась. Гистасп и правда, как змей: всегда прохладный и чуточку скользкий, всегда не у дел, но всегда в центре событий, всегда опасен, но вроде не напрягается и остужает пыл окружающих, будто камень в пустыне, от которого под солнышком змей вытягивает тепло.
- Раду, - просто позвала госпожа. Тот вскочил немедля, будто только приказа и ждал. – Отведи Отана в темницу.
- Что?! Вы не можете так просто…
- Могу, - обрубила Бану. – Серт, через десять дней заберешь Отана под свое командование и вверишь одну сотню.
- Сотник?! СОТНИК?! – Отан принялся вырываться, когда Ниим и Маджрух скрутили его с обеих рук. – Твой отец произвел меня в генералы, когда ты еще в пеленки гадила!
- Не припомню, - безразлично отозвалась Бансабира. – По мне, отец вверил тебе командование только потому, что ты был братом женщины, родившей Адара.
- Сука!
Бансабира проигнорировала, махнув рукой. Судьба Отана больше не волновала её.
- Вал, можешь быть свободен. Подготовь доклад о тех, кто способен занять его место во главе десяти тысяч.
Брюнет поклонился коротко и вышел поспешно.
Бансабира откинулась на спинку стула и протяжно выдохнула. Надо же, этот выродок ухитрился так переключить внимание на себя, что Бану уже почти забыла, чего ради собрала родню и приближенных. О цели напомнил Тахбир.
- Бану, что случилось-то?
Молодая женщина поглядела на дядю искоса и, пригнувшись к столешнице, толкнула к центру стола пачку принесенных вскрытых писем.
- Прочти верхнее, Тахбир.
Все еще зла, отметили присутствующие: к брату и дяде по именам обращается, только когда страшно недовольна.
Ахтанат развернул послание, принялся читать, но сбился на середине фразы. Уставился на племянницу: точно не розыгрыш? Остальные вопросительно поглядели на этих двух, и Бану пояснила вслух:
- Все вы знаете, что наш танаар сегодня является самым выдающимся и желаемым приданным в стране. Начиная с Дайхатта, который не счел нужным дождаться даже, когда мы похороним отца, несколько танов уже начали запрашивать, в какое время мне удобнее принять сватов. А сегодня, - танша перевела дух, - о себе заявил и Раггар.
Дан взвился, как безумный, и сейчас Бансабира даже не думала называть его Наглым:
- Да какого хрена?! – Иттая и Итами даже немного отстранились от стола, таким взбешенным казался молодой мужчина. – ТАНУ! Позвольте я лично отправлюсь в Золотой танаар и оторву этому козлу руки, ноги и голову! Лично четвертую!
- Давайте лучше я, - тихо попросил Серт, краснея и запинаясь. – Проберусь тихо и вырежу к чертям и Раггара, и всю его семью.
- Клянусь, - протянула Бану, - сделай мне предложение сам Шаут, это выглядело бы не так безумно. Тахбир, сообщи об этом деду.
- Тан Ниитас? Думаешь, ему стоит знать, Бану?
- Непременно. И узнать он должен не просто так. Переговорите между собой. Кто-то из офицеров или моей охраны, кто уже был у Ниитасов, должен поехать к тану лично.
- Это еще зачем? – подала голос Итами.
- Дед любит нарочитое внимание. Нужно послать за ним доверенных людей, а с ними – несколько человек из сиреневых, которые остались в наших землях.
- Почему ты не хочешь решить письмом? – настаивал Тахбир. Затея не казалась ему хорошей: покойный брат всерьез недолюбливал своего тестя.
- Потому что у нас с Иденом слишком много вопросов, которые надо обсудить: брак Адара, мой брак, необходимость разгромить Раггаров, когда война снова войдет в активную фазу.
- Война? – переспросил Тахбир.
- Война закончилась, Бану, - заявил Русса.
- Разве? – танша вскинула брови в легком презрении, как, пожалуй, делала она одна. – В войне не всегда ясен победитель, но проигравший есть всегда. Наличие проигравшего – единственный верный признак того, что война завершилась. Я не проиграла, и раману Тахивран тоже. И когда её не станет, Джайя, наша новая раманин, ведомая несмышлёная девчонка, которая все еще принимает черное за белое, хитрость за правду, а вожделение за любовь, вступит в игру против нас, перехватив поводья также, как я перехватила свои у отца.
Бансабира обвела глазами собравшихся: Гистап легонько покачивал головой, вдумчиво глядя перед собой; Русса, нахмурившись, бессмысленно таращился на столешницу, Дан обхватил руками голову и тупо мычал время от времени.
- Ничего еще не закончено. И на данный момент тан Иден Ниитас – наш самый верный союзник.
- Разве он? – спросил один из кузенов Тал, брат-близнец Иттаи. – Мне казалось, есть некто, гораздо более верный твоим целям, сестра.
Бансабира выдохнула. Стало быть, разговор начистоту? Рано.
- Тахбир, Гистасп, останьтесь. Остальные могут идти. Решите меж собой, кто из вас отправится к Ниитасам и как скоро будет готов выехать. Итами, тебя я попрошу заняться тем, в чем ты разбираешься лучше нас всех: надо подумать о подарке для деда и дяди. Как управитесь, дайте знать. Махран, ты организуешь разведку в Золотом танааре. Дан, Серт, ваше поручение тоже в силе. Вечером жду.
Когда собравшиеся поклонились и разошлись, когда страже было велено никого не впускать и стоять по ту сторону двери, Бану жестом пригласила оставшихся мужчин сесть на ближайшие к ней стулья.
- Вы все, - медленно ощупывала глазами мужчин, - и Яввузы, и бойцы, считаете, что наибольшую пользу принесет мой брак с Маатхасом. Верно?
Мужчины затушевались: как-то неловко было обсуждать такой вопрос с собственным сюзереном. Тахбир, как ахтанат и член семьи, обладающий большим правом голоса, попытался сгладить момент:
- Просто, Бану, дорогая, ценным может быть только брак с северянином. Внутренняя знать в виде сословия лаванов, сколь бы знатны ни были, не годится для высокого брака. Нас всего три клана, и с Каамалами ты уже в родстве.
Бансабира снова качнула головой и вальяжным жестом указала на письма в центре стола.
- Просмотрите их. Вахииф, Дайхатт, Ююл, даже Аамут и Раггар – все они подсуетились. Но Сагромах Маатхас ничего не предлагал мне и ничего не просил. По сей день. Так что, если выбирать из имеющегося, очевидно, что самым перспективным становится Дайхатт.
- Праматерь, - шепнул Серт, - что с вами, госпожа?
Даже читать письмо не нужно: весь Яс сейчас пишет ей только с одной целью! И все-таки, стоит глянуть хоть одним глазом и удостовериться, чтобы не поднимать переполох на пустом месте. Дрожащей от ярости рукой тану взломала сургуч. Все так.
- Я готова снова начать войну, только и всего, - прошипела женщина, сузив глаза. Быстро оглядела тысячников:
- Сами решите насчет подходящих людей и отчитаетесь, когда все будет готово. Сейчас идите Малую приемную и ждите там. Лигдам, - обратилась до того, как растерянные офицеры сделали хоть шаг. Да и как не растеряешься тут! Это же Бану Яввуз – девчонка, которая даже в глухом окружении Ниитасов ухитрялась сдерживать чувства, оставался бесстрастной в любых переговорах и любых опасностях. Либо все дело в отсутствии необходимости спать с открытыми глазами, либо новости и впрямь за гранью разумного.
- Госпожа? – отозвался оруженосец.
- Немедленно собери всех членов моей семьи старше двадцати лет в Малой приемной, Гистаспа и старших телохранителей. Живо!
И, хотя подгонять Лигдама надобности не было, Бану не сдержалась. Едва вышел подчиненный, глухо зарычала. Воистину, человеческая душонка нередка совсем ничтожна, а вот наглости в ней – больше, чем весь Этан!
***
Когда Бансабира ворвалась в приемную залу, двери распахнулись с таким грохотом, будто не женщина явилась, а лавина сошла. Размашисто она прошла к месту во главе стола – все присутствующие подскочили – и швырнула перед собой пачку писем. Рухнула вниз, обвела взглядом собравшихся. Поджали головы, хотя Итами, жена Тахбира, кажется скорее растерянной, чем напуганной. Сам Тахбир вид имеет недоуменно-виноватый, а Отан – слишком важный и горделивый. Впрочем, что он вообще тут забыл?!
- Отан, выйди.
- Тану? – мужчина недовольно подобрался и поджал губы. Выходить он явно не торопился.
- Собрание для моих родственников и приближенных офицеров.
- И я – ваш родственник, - напомнил Отан.
- Ты – дядя моего брата, верно. Но для меня ты, как, впрочем, и он, и все здесь присутствующие в первую очередь – подчиненные и подданные. Тебе велено выйти.
- Тогда почему вы не прикажете выйти и Гистаспу?! – взъелся Отан. И не без причин, отметили многие. Зато сам альбинос с легкой степенью безразличия в лице перевел глаза с танши на Отана и обратно, после чего принял такой вид, будто речь шла вообще не о нем. – Он вам тоже не родич! И такой же генерал, как я!
- Но Гистасп, по крайней мере, соблюдает интересы Пурпурного дома, – меньше всего сейчас Бансабира была расположена спорить по подобным вопросам.
- Раз уж речь идет о представителях дома, почему здесь нет моего племянника? – Отан поднялся с места и оглянулся на стражу у дверей. – Приведите немедленно Адара!
- Адар – ребенок! Чем он может помочь в моем брачном вопросе?!
Отан завелся с пущей силой. Сидевший рядом Махран, неприметный в телосложении против генерала, вскинул голову, уставившись на вояку. Перевел глаза на кузину-госпожу, явно не зная, как поступить. И вмешаться давно пора, и Отан – явно непростой сотник или даже тысячник, чтобы заткнуть его за просто так. Разведчик огляделся: похоже, большинство мучается той же дилеммой. Гистасп, в очередной раз став предметом непосредственного конфликта, предпочел не вмешиваться. Только Тахбиру и Руссе достало мужества возразить вслух:
- Генерал!
- Отан, хватит.
- Не хватит, Тахбир! Если он ничем не может помочь в вашем брачном вопросе, тану, может, обсудим его?! В конце концов, у меня есть все права представлять его интересы!
- Его брачный вопрос решен, - сказала, как отрезала.
- Без всякого участия с его стороны! Вы должны были это обсудить хоть с кем-то!
- И я обсудила это с моим дедом, - Мать лагерей поняла, что начала дрожать от ярости. Сдерживаться становилось вся тяжелее.
- И каким образом ваш дед, - подчеркнул Отан, - имеет отношение к Адару?
- Мой дед, - в тон отозвалась Бану, - один из двенадцати танов Яса и наш союзник. Если хотите убедить меня расторгнуть помолвку Адара, которую будучи тану…
- В ту пору вы не были единовластной тану!
- Но теперь являюсь! – Бану с грохотом оперлась на столешницу и вскочила. – Иден Ниитас владеет землями в самом центре страны. Его указ о запрете на пересечении границ любым таном, кроме меня, позволяет удерживать нейтралитет почти во всех землях, поскольку для каждого сейчас военные действия означают марш через Ниитасов! Союз с ним дает нам сведения обо всех перемещениях в стране! В нашем танааре после войны тоже осело несколько сотен выходцев из Сиреневого дома, и отказаться сейчас от помолвки Адара – нажить очень серьезного врага, к тому же в собственном тылу. Если ты хочешь, Отан, оспорить мое решение, предложи что-то настолько ценное, ради чего имело бы смысл рискнуть свободным проходом по стране и ордой мечей, ненавидящих Раггаров также рьяно, как и мы.
- Мы… ненавидим Раггаров? – уточнила Иттая.
Все уставились на девушку молча, осуждая, что она вообще посмела открыть рот с таким самоочевидным вопросом. Иттая невольно сжалась, а, поймав недовольный взгляд отца, вовсе сникла. Гистасп коротко окинул взглядом сложившуюся обстановку и обернулся к танин.
- Да, ненавидим, - мягко подтвердил альбинос. Иттая встрепенулась и подняла глаза на блондина, робко улыбнувшись в благодарность. Гистасп переключил внимание на обнаглевшего Отана. - Раз предложений нет, тебе лучше уйти, Отан.
- Да кто ты такой, выродок без роду и племени!
- Отан! – одернула Бану. Тот не унялся:
- Хватит уже лицемерить! Выгораживаете его только потому, что этот ублюдок залез к вам в постель?!
***
Первым всхлипнул Серт: кому, как не ему знать, что значит заявить нечто подобное тану Яввуз Ведь именно он когда-то и донес впервые о подобных слухах. Тахбир напрягся всем телом и, наблюдая за отцом, его сыновья и супруга вздрогнули тоже. Дан собрался протянуть «Э-э-э», как обычно, но запнулся в самом начале и в итоге издал какой-то непонятный утробный звук. Раду и Русса подались вперед, напряженно вглядываясь, будто это улучшало осознание происходящего. Охрана переглядывалась, но молчала.
Гистасп, наконец, перестал безмятежно ухмыляться, выпрямился в спине и уставился во все глаза на Бансабиру. В отличие от танши, альбинос мог только догадываться о наличии подобных сплетен, но тот факт, что в свое время замолчали о Бану и Юдейре, давно убедил Гистаспа, что беспокоиться не о чем. Напрасно! Ведь прекрасно же знает, что у Бану Яввуз твердая рука! Как никто знает, и, если это обвинение будет портить ей репутацию – а оно уже портит! – перед роковым выбором тану вздрогнет только внутренне, так что никто не заметит.
Гистасп напрягся всем телом, но, как мог, старался скрыть. Иттая переводила глаза с кузины на генерала, непроизвольно закусив губу – неужели, правда?!
В голову Бансабиры ударила кровавая волна гнева. Но вместо того, чтобы покраснеть, танша быстро бледнела, оседая в кресло и держась за подлокотники. Она и без того была слишком зла. Зеленые глаза почернели, как потемнело и остроскулое, все из прямых линий лицо.
***
- Хватит уже лицемерить! Выгораживаете его только потому, что этот ублюдок залез к вам в постель?!
- А тебе бы тоже хотелось? - холодно и снисходительно осведомилась танша, сузив глаза. Среди собравшихся перекатилась неуловимая волна робкого ропота. Гистасп едва слышно облегченно выдохнул и прикрыл глаза. Могло закончится и похуже.
- Бансабира, - тихонько позвал Русса.
- Тихо, - шикнула танша на брата и взяла размеренный тон. – Ты знаешь, Отан, в моем чертоге происходят странные вещи, и я никак не могу поймать виновника. Но ничто не мешает мне – ничто, Отан – назначить им тебя. И судя по тому, как ты ненавидишь и меня, и Гистаспа, я не сильно ошибусь.
- Я не ненавижу вас, тану! Я всего лишь требую для моего племянника права голоса, которое он имеет как законный ахтанат дома! Но вы настолько ослеплены этим лисом, - убедительности ради багровый от ярости Отан ткнул пальцем в сидящего напротив Гистаспа, - что все делаете, как он хочет! Уж простите, но если женщина не относится к числу слабовольных дур, то я знаю только один способ вертеть ею, как вздумается!
Гистасп в свою очередь снова принял всем довольным, но немного отсутствующий вид: что поделать, все эти склоки, разговоры, известность… Такова участь сильных людей, быть объектом пристального внимания – говорила вся его расслабленная поза. И глядевшая на альбиноса Иттая восхищалась в душе, не в силах побороть блеск собственных глаз. Он всегда на высоте.
Правда, стоило случайно отвлечься и взглянуть на одного из братьев, как пришлось уставиться в собственные ладони на коленях. Кажется, он заметил, если расскажет отцу, добра не жди.
Зато, когда на вот такого Гистаспа глянула Бансабира, даже немного успокоилась. Гистасп и правда, как змей: всегда прохладный и чуточку скользкий, всегда не у дел, но всегда в центре событий, всегда опасен, но вроде не напрягается и остужает пыл окружающих, будто камень в пустыне, от которого под солнышком змей вытягивает тепло.
- Раду, - просто позвала госпожа. Тот вскочил немедля, будто только приказа и ждал. – Отведи Отана в темницу.
- Что?! Вы не можете так просто…
- Могу, - обрубила Бану. – Серт, через десять дней заберешь Отана под свое командование и вверишь одну сотню.
- Сотник?! СОТНИК?! – Отан принялся вырываться, когда Ниим и Маджрух скрутили его с обеих рук. – Твой отец произвел меня в генералы, когда ты еще в пеленки гадила!
- Не припомню, - безразлично отозвалась Бансабира. – По мне, отец вверил тебе командование только потому, что ты был братом женщины, родившей Адара.
- Сука!
Бансабира проигнорировала, махнув рукой. Судьба Отана больше не волновала её.
- Вал, можешь быть свободен. Подготовь доклад о тех, кто способен занять его место во главе десяти тысяч.
Брюнет поклонился коротко и вышел поспешно.
Бансабира откинулась на спинку стула и протяжно выдохнула. Надо же, этот выродок ухитрился так переключить внимание на себя, что Бану уже почти забыла, чего ради собрала родню и приближенных. О цели напомнил Тахбир.
- Бану, что случилось-то?
Молодая женщина поглядела на дядю искоса и, пригнувшись к столешнице, толкнула к центру стола пачку принесенных вскрытых писем.
- Прочти верхнее, Тахбир.
Все еще зла, отметили присутствующие: к брату и дяде по именам обращается, только когда страшно недовольна.
Ахтанат развернул послание, принялся читать, но сбился на середине фразы. Уставился на племянницу: точно не розыгрыш? Остальные вопросительно поглядели на этих двух, и Бану пояснила вслух:
- Все вы знаете, что наш танаар сегодня является самым выдающимся и желаемым приданным в стране. Начиная с Дайхатта, который не счел нужным дождаться даже, когда мы похороним отца, несколько танов уже начали запрашивать, в какое время мне удобнее принять сватов. А сегодня, - танша перевела дух, - о себе заявил и Раггар.
Дан взвился, как безумный, и сейчас Бансабира даже не думала называть его Наглым:
- Да какого хрена?! – Иттая и Итами даже немного отстранились от стола, таким взбешенным казался молодой мужчина. – ТАНУ! Позвольте я лично отправлюсь в Золотой танаар и оторву этому козлу руки, ноги и голову! Лично четвертую!
- Давайте лучше я, - тихо попросил Серт, краснея и запинаясь. – Проберусь тихо и вырежу к чертям и Раггара, и всю его семью.
- Клянусь, - протянула Бану, - сделай мне предложение сам Шаут, это выглядело бы не так безумно. Тахбир, сообщи об этом деду.
- Тан Ниитас? Думаешь, ему стоит знать, Бану?
- Непременно. И узнать он должен не просто так. Переговорите между собой. Кто-то из офицеров или моей охраны, кто уже был у Ниитасов, должен поехать к тану лично.
- Это еще зачем? – подала голос Итами.
- Дед любит нарочитое внимание. Нужно послать за ним доверенных людей, а с ними – несколько человек из сиреневых, которые остались в наших землях.
- Почему ты не хочешь решить письмом? – настаивал Тахбир. Затея не казалась ему хорошей: покойный брат всерьез недолюбливал своего тестя.
- Потому что у нас с Иденом слишком много вопросов, которые надо обсудить: брак Адара, мой брак, необходимость разгромить Раггаров, когда война снова войдет в активную фазу.
- Война? – переспросил Тахбир.
- Война закончилась, Бану, - заявил Русса.
- Разве? – танша вскинула брови в легком презрении, как, пожалуй, делала она одна. – В войне не всегда ясен победитель, но проигравший есть всегда. Наличие проигравшего – единственный верный признак того, что война завершилась. Я не проиграла, и раману Тахивран тоже. И когда её не станет, Джайя, наша новая раманин, ведомая несмышлёная девчонка, которая все еще принимает черное за белое, хитрость за правду, а вожделение за любовь, вступит в игру против нас, перехватив поводья также, как я перехватила свои у отца.
Бансабира обвела глазами собравшихся: Гистап легонько покачивал головой, вдумчиво глядя перед собой; Русса, нахмурившись, бессмысленно таращился на столешницу, Дан обхватил руками голову и тупо мычал время от времени.
- Ничего еще не закончено. И на данный момент тан Иден Ниитас – наш самый верный союзник.
- Разве он? – спросил один из кузенов Тал, брат-близнец Иттаи. – Мне казалось, есть некто, гораздо более верный твоим целям, сестра.
Бансабира выдохнула. Стало быть, разговор начистоту? Рано.
- Тахбир, Гистасп, останьтесь. Остальные могут идти. Решите меж собой, кто из вас отправится к Ниитасам и как скоро будет готов выехать. Итами, тебя я попрошу заняться тем, в чем ты разбираешься лучше нас всех: надо подумать о подарке для деда и дяди. Как управитесь, дайте знать. Махран, ты организуешь разведку в Золотом танааре. Дан, Серт, ваше поручение тоже в силе. Вечером жду.
Когда собравшиеся поклонились и разошлись, когда страже было велено никого не впускать и стоять по ту сторону двери, Бану жестом пригласила оставшихся мужчин сесть на ближайшие к ней стулья.
- Вы все, - медленно ощупывала глазами мужчин, - и Яввузы, и бойцы, считаете, что наибольшую пользу принесет мой брак с Маатхасом. Верно?
Мужчины затушевались: как-то неловко было обсуждать такой вопрос с собственным сюзереном. Тахбир, как ахтанат и член семьи, обладающий большим правом голоса, попытался сгладить момент:
- Просто, Бану, дорогая, ценным может быть только брак с северянином. Внутренняя знать в виде сословия лаванов, сколь бы знатны ни были, не годится для высокого брака. Нас всего три клана, и с Каамалами ты уже в родстве.
Бансабира снова качнула головой и вальяжным жестом указала на письма в центре стола.
- Просмотрите их. Вахииф, Дайхатт, Ююл, даже Аамут и Раггар – все они подсуетились. Но Сагромах Маатхас ничего не предлагал мне и ничего не просил. По сей день. Так что, если выбирать из имеющегося, очевидно, что самым перспективным становится Дайхатт.
