Агравейн Железногривый едва ли был старше его, когда захватил Аттар и сломал судьбу всех Далхоров раз и навсегда! Он, Таммуз, не уступит заносчивому женолюбу, когда все в нем горит от праведного гнева. Ничто так не утяжеляет топор и не заостряет меч, как жажда расплаты.
Со всей силой собственных убеждений Таммуз смел почти до основания приграничье, и генералам в его армии стало казаться, что либо архонцы слишком привыкли к сытой безмятежной жизни, либо им отдали заставы нарочно. Трудно представить зачем, но выглядело очень похоже. Что ж, тем лучше, рассуждал Таммуз. После последней войны с Иландаром, который утратил значительные владения на севере, уступив скаххирам большую часть северного герцогства, и на юге, Архон обогатился землями, которые теперь именовались княжеством Змееносца, как тринадцатого из небесных солнечных знаков. Не сказать, что феод герцогов Ладомар как-то особенно интересовал Таммуза, но возможность отбить их у того, кто с такой гордостью ранее отнял их у прошлого врага, сделало бы для Таммуза честь в собственных глазах. А главное – это способствовало бы большему рвению со стороны войск поддерживать его походы.
Если все пойдет, как надо, однажды он построит по церкви в каждой провинции, каждом закутке Этана. Однажды он раз и навсегда выжжет из этанских земель языческую скверну. И тогда имя его, Таммуза Братоубийцы, сменят на Таммуза Святого, и воспоют богоугодным праведником во всех церквях.
Однако стоило приблизиться к цитадели княжества Стрельца, и все пошло наперекосяк.
Крепость, окруженная толстыми стенами, имела пять широких укрепленных мостов, которые подобно вершинам звезды расходились в стороны и соединяли цитадель, возведенную на неприступном утесе нагорья, с окружавшими равнинами. Рва не было, ибо одинокий утес корнями рос из глубокой низины. Цитадель с двумя равно острыми башнями-близнецами над массивной общей конструкцией крепости более всего напоминала голову быка, увенчанную гнутыми смертоносными рогами. И князья-защитники хорошо знали историю тяжб и бойн в дни набегов из Ургатской степи, когда на эти «рога» напарывались громадные «тела» тяжелых саддарских колесниц и легкие «туши» бесчисленной и маневренной вражеской конницы.
Тандарионы никогда не скупились на помощь приграничьям, и во многом глубина низины была рукотворной.
Предприняв первую же атаку, Таммуз остолбенел, когда, вопреки замыслам, пришлось трубить отступление.
- Крепость можно взять только измором, - настаивали командиры.
- Подобных конструкций я не встречал прежде, - поведал один из генералов, – единственный путь захвата – отрезать снабжение и заставить их голодать.
Большинство молодых соратников идею поддерживали, если речь шла о штурме одной крепости.
- Впереди зима, так что предложение вполне разумно.
- За тем только исключением, - настаивали более опытных полководцы, - что, если мы засядем осадой здесь, нас выдавят с земель коневодов быстрее, чем выплескивается вода из купели, когда в неё опускается человек.
- А со спины нас в любой момент могут прижать саддары. Тогда, в случае малейшего падения боевого духа, мы проиграем. Адани за спинами окажется открыт для разбоя и грабежа. Сначала повалится он, а потом и Орс, государь.
Таммуз глядел на них с недоверием: разве не они так ловко помогли ему войти в архонские владения, а теперь, значит, стоит отступить? Ничего не сделав? Курам на смех! Не для того он искорежил собственную жизнь, надеясь отомстить за себя и сестер, чтобы теперь, подобравшись к обидчикам настолько близко, отступиться по доброй воле.
- Но ведь что-то сделать можно? – со всей серьезностью спросил царь, восседая во главе походного стола в военном шатре.
- Можно оставить эту затею, - заметил один из генералов.
Таммуз заметно скрипнул зубами, чтобы было ясно: он брата с дядей не пожалел, и их не пощадит при надобности. Генералы примолкли: все-таки, как ни посмотри, а Орсовский Змей на стороне царя, и о подлинном размахе его могущества, количестве шпионов и соглядатаев неизвестно никому. Не хотелось бы не проснуться завтра утром только потому, что собственный оруженосец окажется подручным Змея.
- Ну, тогда самый очевидный способ – разрушить мосты так, чтобы к ним было не подступить, и рано или поздно город просто вымрет, - заметил еще один военачальник.
Таммуз от такой идеи пришел в ужас, хотя виду и не подал.
- В каком смысле? – невозмутимо уточнил он.
- В прямом, - ответил третий командир. – Мосты построены так, чтобы всадникам из крепости удобно было делать верховые вылазки и сносить головы штурмующей армии. К ним легко подвести подкрепление, но ни при атаке, ни при их вылазке, ни одна армия на таком мосту не сможет сделать ни один толковый маневр, чтобы хоть что-то предпринять. Это будет просто побоище. Поэтому либо они перебьют нас, как свиней, либо мы затравим их, как крыс.
Таммуз от такого предложения в восторге не был. Да, он мечтал перебить всех архонцев, из-за которых Орс когда-то проиграл Адани. Господь велел прощать тех, кто был готов принять истинный свет веры, и на это Таммуз, через весь смрад аданийского богохульства пронесший свою религию в сердце, еще был готов пойти. Но о Христовом милосердии, вспоминал с трудом. А вот прослыть помимо Братоубийцы и еще и трусом молодой царь определенно не стремился. Разве можно будет сказать о нем хоть что-нибудь, если сейчас он послушается совета? Замори он голодной смертью подданных княжества – и станет Таммузом Трусливым Братоубийцей. Если предпримет штурм, пусть бы и многократный, и, потеряв весь цвет армии, станет Таммузом Глупым Братоубийцей. Если осада будет особенно затяжной, и Таммуз последует путем разоружения врага, вынудив его истратив все запасы стрел, масла, копий на самые слабые части армии, посланные вперед, прослывет Таммузом Безжалостным Братоубийцей. Наконец, если он отступит от крепости вовсе и двинется к следующей, боевой дух солдат упадет, начнутся пересуды и насмешки, и в конечном счете подтруниванья приведут к тому, что помимо братоубийцы его окрестят еще и неудачником.
Трусливый, глупый, безжалостный, невезучий – ничто из этого не было добродетелью и не делало его святым.
Таммуз поджал губы, перебирая в голове возможные варианты дальнейших действий: не зря ведь он затеял этот поход с двух сторон! Пока Гор будет атаковать север Архона и пробиваться к Аэлантису, он, Таммуз запрет, Стрельца с юга, не позволяя ни войти новым подкреплениям саддар с юга и востока, ни выйти подданным княжества. Занятый на севере Тиглатом, Агравейн не сможет послать к рубежам подкрепление, и рано или поздно юг Архона падет.
Коротко вздохнув, Таммуз огласил решение:
- Дождемся вестей от Тиглата. Как только он займет позицию, скоординируем наши действия. Будьте готовы сняться в любой момент, установите четкий распорядок смен и дежурств. До тех пор – будем держать крепость в осаде. И пошлите за жрецами в Шамши-Аддад. Нам нужна Сафира и её чудотворцы.
Генералы переглянулись: ладно, пока нет приказа сгноить цвет армии, пусть будет так. В конце концов, если Братоубийца совсем затянет с активными действиями, войска сами поднимут бунт. Никто не покидает свой дом ради войны, в которой отдающий приказы стремится проиграть. Впрочем, равно справедливо и то, что никто не ввязывается в войну на правах верховного главнокомандующего, не имея должного опыта. Одно дело – выиграть закулисную давку за власть, убив дядю, брата, еще половину родни с их сторонниками, чьих имен и не упомнить, но победить в схватке с серьезным противником, многочисленным, вооруженным и готовым не меньше, чем атакующий – удел мастерства и верного момента. И без постоянных тренировок, жесткой самодисциплины, абсолютной беспощадности к себе и регулярной практики, мастерства не достичь.
- Как прикажете, государь, - отозвались командиры и разошлись выполнять поручения. Таммуз, едва шатер опустел, нашарил на груди крест, обхватил ладонями, закрыл глаза и помолился. Теперь главное – дождаться Змея: он что-нибудь придумает.
Пока Таммуз, окружив цитадель княжества Стрельца, в надежде, что жители переедят друг друга, ждал Гора, Агравейн и Шиада получили столь необходимое время, для возвращения в Аэлантис, созыва армии, объявления военного положения и прибытия помощи от храмовницы.
Временами торопиться нельзя, но порой любое промедление гибельно. Упустить инициативу в бою – значит, потерять возможность для удара. А, не поранив противника, в битве на мечах не побеждают.
Шепоток, который после первого же приказа занять выжидательную позицию легкой тенью пробежал по рядам, уже через два дня заставлял Таммуза переворачиваться во сне и просыпаться каждую четверть часа. Что, черт возьми, они себе позволяют? Да, ему прежде не доводилось командовать войсками, и, тем более, брать крепости, но это не значит, что он не справится. К тому же, разве не для того его окружают столь сведущие советники?
Князь княжества Стрельца уже наверняка выслал за подмогой, и сейчас в осажденной цитадели ждут подкреплений. Вот только едва Тиглат встанет со своей частью воинства у северных границ Архона, Агравейн Железногривый вздрогнет: воевать на два фронта! Едва ли король покинет столицу и её окрестные земли. Змей обложит Аэлантис кольцом, как когда-то сам Агравейн осадил Аттар, и рано или поздно, сравняет высокие королевские стены с землей.
- А пока он будет этим заниматься, мы сможем отрезать Стрельцов от помощи, - твердо заявлял Таммуз.
В этом был его изначальный замысел. Как только большая часть Архона кинется спасать столицу, Таммуз раскинет кольцо войск по всем пяти мостам, разместит у основания каждого по отборному отряду тяжелорубов, и они развалят мосты к чертям. Вот тогда уже трусом будет не он, а архонцы. Либо потому что успеют до этого по внутреннему мосту сбежать вглубь страны, либо потому, что не посчитали нужным хоть как-то дать отпор, видя, какие решительные меры предпринимает враг.
А даже если и попытаются – что? Это к стенам крепости подходить нельзя– как выяснилось, в княжестве Стрельца бесподобные не только коневоды, но и лучники. Но если они выйдут – преимущество всяко окажется на стороне Таммуза. Пусть даже верховые, они промчатся в большей степени по пустым мостам и достигнут окружающей на расстоянии цитадель равнины, на которой в полном боевом порядке и готовности будет выстроено воинство, превышающее княжеское в десяток раз. Все, кто был занят развалом моста, успеют примкнуть к вооруженной братии. И на открытом пространстве они точно справятся.
Генералы переглянулись, как в последнее время уже привыкли делать. Таммуз заметил и не выдержал.
- Да теперь-то что не так?
Никто не отвечал.
- Я спрашиваю, - пригвоздил царь, шарахнув ладонью по столу, - что теперь вам не нравится? Вы по-прежнему считаете, что я неспособен составить никакой вразумительный план?! Лезу наобум?!
- Мой царь, - попытался успокоить Таммуза один из командиров, но государь вздернул голову и расправил плечи:
- Пресеките всякие разговоры в рядах. Еще никогда разглагольствования среди бойцов не приводили к победе.
Возражений Таммуз слушать не хотел и просто мотнул головой в сторону полога, веля покинуть его шатер.
Однако в вечер того же дня генералы и командиры средней руки собрались сами, поодаль от головной части военного лагеря. Ибо затею царя идиотской находили все.
- До него надо хоть как-то достучаться! – надсадно повторял один ярко выраженный аданиец.
- Это мы все понимаем, но он же никого не слушает, кроме этого Тиглата, который усадил его на орсовский трон, - заметил еще один командир, в котором каждый, кто знал покойного Даната, признал бы сына маститого военачальника.
- Значит, надо написать Тиглату, - заметил третий. – Послать тайком гонца, рассказать планы регента.
- Якшаться с христианским мужеложцем? – разделся четвертый голос.
- О нем же столько толков! – возразил сын Даната, Алиар. – Если он и впрямь из Храма Даг, то скорее, наш, чем их.
- Наш – это тот, который верит в Иллану-Родительницу, а не в Шиаду-Убийцу, - запротестовал предыдущий командир.
- Мы тут собрались не богов обсуждать! – снова вступил инициатор собрания, один из нескольких маститых генералов, Эльд. – Пока написать Орсовскому Змею – было наилучшей версией. Возможно, если он имеет на регента хоть какое-то влияние, сможет объяснить ему, что с нами сделает архонская кавалерия на равнине.
- Регент опять начнет причитать, про истории о войне его отца со скаххирами, - посмеялся особенно религиозный командир – низкорослый и кряжистый, как дубина.
- А если мы скажем, что можем помимо кавалерии лоб в лоб получить еще и хороший пинок под зад от тех же саддар, если князь Стрельца бросил клич о помощи союзным Архону вождям, то Таммуз заявит, что уже воевал с саддарами, и нечего его учить.
Несколько командиров загоготали.
- Наглый мальчишка, - сын Даната сплюнул. Прежде многие сказали бы, что имеют место личные чувства: все-таки, со смертью Даната вышла какая-то смутная история. Но сейчас большая часть аданийского командования разделяла убеждения молодого военачальника Алиара.
- Без разницы, что он скажет, если все мы умрем, - категорично заявил Эльд, не разделяя веселости соратников. – Князь Стрельца уже десять раз мог отослать вести всем союзным княжествам. И даже если он ограничился только столицей, Агравейн, получив вести, сам наверняка пошлет гонцов к союзным саддарским племенам за подмогой для цитадели.
Остальные ненадолго замолчали, призадумались.
Кряжистый религиозный фанатик в оконцовке прицокнул и резюмировал:
- Похоже, писать этому Тиглату – единственный вариант. Надо убедить его повлиять на царя и повернуть обратно к Адани.
Все согласились: большего и впрямь не оставалось. Особенно, если вспомнить упертость регента.
- Или вообще хоть как-то уладить дело миром, - заметил сын Даната. На него поглядели с интересом и согласием.
- И впрямь, - заговорил Эльд. – Мы в альянсе уже столько лет, а сейчас по какой-то совершенно непонятной причине воюем с архонцами… – вдумчиво протянул мужчина. – Бред, - подытожил он в конце.
Наблюдение, по единодушному мнению, откровенно скрывало долю сермяжной правды.
- Королю Архона, я думаю, тоже следует знать, о нашем недопонимании ситуации и настрое на мир, - разумно заметил фанатик.
- Или во всяком случае, князю Стрельца.
- Предательство? – тут же переспросил очередной командир помоложе.
- Здравый смысл, - ответил ему один из старших полководцев.
Эльд пожал плечами:
- Тогда вопрос лишь один: как передать письма?
Остальные призадумались. Эльд пригладил усы, сын Даната Алиар пригладил коротко стриженную бороду. Религиозный фанатик почесал в затылке.
- С Тиглатом, я думаю, еще как-то выйдет, - проговорил Эльд, наконец. – Посланный гонец может скрываться в указанной точке, через которую наверняка будет проходит армия Тиглата, или которую тот займет. И в удобный момент гонец доставит сообщение. А вот с архонцами как договориться?
- Нам бы пригодился хороший дипломат, - протянул Алиар. Командиры тут же обратились на него взглядами: не мог сказать что-нибудь менее очевидное? Кто-то даже прицокнул. Молодой мужчина не обратил внимания. – Благо, - совершенно спокойно продолжил он, - у Адани есть такой. Многоопытный и серьезный дипломат, с чьим мнением считается даже Братоубийца-регент.
Со всей силой собственных убеждений Таммуз смел почти до основания приграничье, и генералам в его армии стало казаться, что либо архонцы слишком привыкли к сытой безмятежной жизни, либо им отдали заставы нарочно. Трудно представить зачем, но выглядело очень похоже. Что ж, тем лучше, рассуждал Таммуз. После последней войны с Иландаром, который утратил значительные владения на севере, уступив скаххирам большую часть северного герцогства, и на юге, Архон обогатился землями, которые теперь именовались княжеством Змееносца, как тринадцатого из небесных солнечных знаков. Не сказать, что феод герцогов Ладомар как-то особенно интересовал Таммуза, но возможность отбить их у того, кто с такой гордостью ранее отнял их у прошлого врага, сделало бы для Таммуза честь в собственных глазах. А главное – это способствовало бы большему рвению со стороны войск поддерживать его походы.
Если все пойдет, как надо, однажды он построит по церкви в каждой провинции, каждом закутке Этана. Однажды он раз и навсегда выжжет из этанских земель языческую скверну. И тогда имя его, Таммуза Братоубийцы, сменят на Таммуза Святого, и воспоют богоугодным праведником во всех церквях.
Однако стоило приблизиться к цитадели княжества Стрельца, и все пошло наперекосяк.
Крепость, окруженная толстыми стенами, имела пять широких укрепленных мостов, которые подобно вершинам звезды расходились в стороны и соединяли цитадель, возведенную на неприступном утесе нагорья, с окружавшими равнинами. Рва не было, ибо одинокий утес корнями рос из глубокой низины. Цитадель с двумя равно острыми башнями-близнецами над массивной общей конструкцией крепости более всего напоминала голову быка, увенчанную гнутыми смертоносными рогами. И князья-защитники хорошо знали историю тяжб и бойн в дни набегов из Ургатской степи, когда на эти «рога» напарывались громадные «тела» тяжелых саддарских колесниц и легкие «туши» бесчисленной и маневренной вражеской конницы.
Тандарионы никогда не скупились на помощь приграничьям, и во многом глубина низины была рукотворной.
Предприняв первую же атаку, Таммуз остолбенел, когда, вопреки замыслам, пришлось трубить отступление.
- Крепость можно взять только измором, - настаивали командиры.
- Подобных конструкций я не встречал прежде, - поведал один из генералов, – единственный путь захвата – отрезать снабжение и заставить их голодать.
Большинство молодых соратников идею поддерживали, если речь шла о штурме одной крепости.
- Впереди зима, так что предложение вполне разумно.
- За тем только исключением, - настаивали более опытных полководцы, - что, если мы засядем осадой здесь, нас выдавят с земель коневодов быстрее, чем выплескивается вода из купели, когда в неё опускается человек.
- А со спины нас в любой момент могут прижать саддары. Тогда, в случае малейшего падения боевого духа, мы проиграем. Адани за спинами окажется открыт для разбоя и грабежа. Сначала повалится он, а потом и Орс, государь.
Таммуз глядел на них с недоверием: разве не они так ловко помогли ему войти в архонские владения, а теперь, значит, стоит отступить? Ничего не сделав? Курам на смех! Не для того он искорежил собственную жизнь, надеясь отомстить за себя и сестер, чтобы теперь, подобравшись к обидчикам настолько близко, отступиться по доброй воле.
- Но ведь что-то сделать можно? – со всей серьезностью спросил царь, восседая во главе походного стола в военном шатре.
- Можно оставить эту затею, - заметил один из генералов.
Таммуз заметно скрипнул зубами, чтобы было ясно: он брата с дядей не пожалел, и их не пощадит при надобности. Генералы примолкли: все-таки, как ни посмотри, а Орсовский Змей на стороне царя, и о подлинном размахе его могущества, количестве шпионов и соглядатаев неизвестно никому. Не хотелось бы не проснуться завтра утром только потому, что собственный оруженосец окажется подручным Змея.
- Ну, тогда самый очевидный способ – разрушить мосты так, чтобы к ним было не подступить, и рано или поздно город просто вымрет, - заметил еще один военачальник.
Таммуз от такой идеи пришел в ужас, хотя виду и не подал.
- В каком смысле? – невозмутимо уточнил он.
- В прямом, - ответил третий командир. – Мосты построены так, чтобы всадникам из крепости удобно было делать верховые вылазки и сносить головы штурмующей армии. К ним легко подвести подкрепление, но ни при атаке, ни при их вылазке, ни одна армия на таком мосту не сможет сделать ни один толковый маневр, чтобы хоть что-то предпринять. Это будет просто побоище. Поэтому либо они перебьют нас, как свиней, либо мы затравим их, как крыс.
Таммуз от такого предложения в восторге не был. Да, он мечтал перебить всех архонцев, из-за которых Орс когда-то проиграл Адани. Господь велел прощать тех, кто был готов принять истинный свет веры, и на это Таммуз, через весь смрад аданийского богохульства пронесший свою религию в сердце, еще был готов пойти. Но о Христовом милосердии, вспоминал с трудом. А вот прослыть помимо Братоубийцы и еще и трусом молодой царь определенно не стремился. Разве можно будет сказать о нем хоть что-нибудь, если сейчас он послушается совета? Замори он голодной смертью подданных княжества – и станет Таммузом Трусливым Братоубийцей. Если предпримет штурм, пусть бы и многократный, и, потеряв весь цвет армии, станет Таммузом Глупым Братоубийцей. Если осада будет особенно затяжной, и Таммуз последует путем разоружения врага, вынудив его истратив все запасы стрел, масла, копий на самые слабые части армии, посланные вперед, прослывет Таммузом Безжалостным Братоубийцей. Наконец, если он отступит от крепости вовсе и двинется к следующей, боевой дух солдат упадет, начнутся пересуды и насмешки, и в конечном счете подтруниванья приведут к тому, что помимо братоубийцы его окрестят еще и неудачником.
Трусливый, глупый, безжалостный, невезучий – ничто из этого не было добродетелью и не делало его святым.
Таммуз поджал губы, перебирая в голове возможные варианты дальнейших действий: не зря ведь он затеял этот поход с двух сторон! Пока Гор будет атаковать север Архона и пробиваться к Аэлантису, он, Таммуз запрет, Стрельца с юга, не позволяя ни войти новым подкреплениям саддар с юга и востока, ни выйти подданным княжества. Занятый на севере Тиглатом, Агравейн не сможет послать к рубежам подкрепление, и рано или поздно юг Архона падет.
Коротко вздохнув, Таммуз огласил решение:
- Дождемся вестей от Тиглата. Как только он займет позицию, скоординируем наши действия. Будьте готовы сняться в любой момент, установите четкий распорядок смен и дежурств. До тех пор – будем держать крепость в осаде. И пошлите за жрецами в Шамши-Аддад. Нам нужна Сафира и её чудотворцы.
Генералы переглянулись: ладно, пока нет приказа сгноить цвет армии, пусть будет так. В конце концов, если Братоубийца совсем затянет с активными действиями, войска сами поднимут бунт. Никто не покидает свой дом ради войны, в которой отдающий приказы стремится проиграть. Впрочем, равно справедливо и то, что никто не ввязывается в войну на правах верховного главнокомандующего, не имея должного опыта. Одно дело – выиграть закулисную давку за власть, убив дядю, брата, еще половину родни с их сторонниками, чьих имен и не упомнить, но победить в схватке с серьезным противником, многочисленным, вооруженным и готовым не меньше, чем атакующий – удел мастерства и верного момента. И без постоянных тренировок, жесткой самодисциплины, абсолютной беспощадности к себе и регулярной практики, мастерства не достичь.
- Как прикажете, государь, - отозвались командиры и разошлись выполнять поручения. Таммуз, едва шатер опустел, нашарил на груди крест, обхватил ладонями, закрыл глаза и помолился. Теперь главное – дождаться Змея: он что-нибудь придумает.
***
Пока Таммуз, окружив цитадель княжества Стрельца, в надежде, что жители переедят друг друга, ждал Гора, Агравейн и Шиада получили столь необходимое время, для возвращения в Аэлантис, созыва армии, объявления военного положения и прибытия помощи от храмовницы.
Временами торопиться нельзя, но порой любое промедление гибельно. Упустить инициативу в бою – значит, потерять возможность для удара. А, не поранив противника, в битве на мечах не побеждают.
***
Шепоток, который после первого же приказа занять выжидательную позицию легкой тенью пробежал по рядам, уже через два дня заставлял Таммуза переворачиваться во сне и просыпаться каждую четверть часа. Что, черт возьми, они себе позволяют? Да, ему прежде не доводилось командовать войсками, и, тем более, брать крепости, но это не значит, что он не справится. К тому же, разве не для того его окружают столь сведущие советники?
Князь княжества Стрельца уже наверняка выслал за подмогой, и сейчас в осажденной цитадели ждут подкреплений. Вот только едва Тиглат встанет со своей частью воинства у северных границ Архона, Агравейн Железногривый вздрогнет: воевать на два фронта! Едва ли король покинет столицу и её окрестные земли. Змей обложит Аэлантис кольцом, как когда-то сам Агравейн осадил Аттар, и рано или поздно, сравняет высокие королевские стены с землей.
- А пока он будет этим заниматься, мы сможем отрезать Стрельцов от помощи, - твердо заявлял Таммуз.
В этом был его изначальный замысел. Как только большая часть Архона кинется спасать столицу, Таммуз раскинет кольцо войск по всем пяти мостам, разместит у основания каждого по отборному отряду тяжелорубов, и они развалят мосты к чертям. Вот тогда уже трусом будет не он, а архонцы. Либо потому что успеют до этого по внутреннему мосту сбежать вглубь страны, либо потому, что не посчитали нужным хоть как-то дать отпор, видя, какие решительные меры предпринимает враг.
А даже если и попытаются – что? Это к стенам крепости подходить нельзя– как выяснилось, в княжестве Стрельца бесподобные не только коневоды, но и лучники. Но если они выйдут – преимущество всяко окажется на стороне Таммуза. Пусть даже верховые, они промчатся в большей степени по пустым мостам и достигнут окружающей на расстоянии цитадель равнины, на которой в полном боевом порядке и готовности будет выстроено воинство, превышающее княжеское в десяток раз. Все, кто был занят развалом моста, успеют примкнуть к вооруженной братии. И на открытом пространстве они точно справятся.
Генералы переглянулись, как в последнее время уже привыкли делать. Таммуз заметил и не выдержал.
- Да теперь-то что не так?
Никто не отвечал.
- Я спрашиваю, - пригвоздил царь, шарахнув ладонью по столу, - что теперь вам не нравится? Вы по-прежнему считаете, что я неспособен составить никакой вразумительный план?! Лезу наобум?!
- Мой царь, - попытался успокоить Таммуза один из командиров, но государь вздернул голову и расправил плечи:
- Пресеките всякие разговоры в рядах. Еще никогда разглагольствования среди бойцов не приводили к победе.
Возражений Таммуз слушать не хотел и просто мотнул головой в сторону полога, веля покинуть его шатер.
Однако в вечер того же дня генералы и командиры средней руки собрались сами, поодаль от головной части военного лагеря. Ибо затею царя идиотской находили все.
- До него надо хоть как-то достучаться! – надсадно повторял один ярко выраженный аданиец.
- Это мы все понимаем, но он же никого не слушает, кроме этого Тиглата, который усадил его на орсовский трон, - заметил еще один командир, в котором каждый, кто знал покойного Даната, признал бы сына маститого военачальника.
- Значит, надо написать Тиглату, - заметил третий. – Послать тайком гонца, рассказать планы регента.
- Якшаться с христианским мужеложцем? – разделся четвертый голос.
- О нем же столько толков! – возразил сын Даната, Алиар. – Если он и впрямь из Храма Даг, то скорее, наш, чем их.
- Наш – это тот, который верит в Иллану-Родительницу, а не в Шиаду-Убийцу, - запротестовал предыдущий командир.
- Мы тут собрались не богов обсуждать! – снова вступил инициатор собрания, один из нескольких маститых генералов, Эльд. – Пока написать Орсовскому Змею – было наилучшей версией. Возможно, если он имеет на регента хоть какое-то влияние, сможет объяснить ему, что с нами сделает архонская кавалерия на равнине.
- Регент опять начнет причитать, про истории о войне его отца со скаххирами, - посмеялся особенно религиозный командир – низкорослый и кряжистый, как дубина.
- А если мы скажем, что можем помимо кавалерии лоб в лоб получить еще и хороший пинок под зад от тех же саддар, если князь Стрельца бросил клич о помощи союзным Архону вождям, то Таммуз заявит, что уже воевал с саддарами, и нечего его учить.
Несколько командиров загоготали.
- Наглый мальчишка, - сын Даната сплюнул. Прежде многие сказали бы, что имеют место личные чувства: все-таки, со смертью Даната вышла какая-то смутная история. Но сейчас большая часть аданийского командования разделяла убеждения молодого военачальника Алиара.
- Без разницы, что он скажет, если все мы умрем, - категорично заявил Эльд, не разделяя веселости соратников. – Князь Стрельца уже десять раз мог отослать вести всем союзным княжествам. И даже если он ограничился только столицей, Агравейн, получив вести, сам наверняка пошлет гонцов к союзным саддарским племенам за подмогой для цитадели.
Остальные ненадолго замолчали, призадумались.
Кряжистый религиозный фанатик в оконцовке прицокнул и резюмировал:
- Похоже, писать этому Тиглату – единственный вариант. Надо убедить его повлиять на царя и повернуть обратно к Адани.
Все согласились: большего и впрямь не оставалось. Особенно, если вспомнить упертость регента.
- Или вообще хоть как-то уладить дело миром, - заметил сын Даната. На него поглядели с интересом и согласием.
- И впрямь, - заговорил Эльд. – Мы в альянсе уже столько лет, а сейчас по какой-то совершенно непонятной причине воюем с архонцами… – вдумчиво протянул мужчина. – Бред, - подытожил он в конце.
Наблюдение, по единодушному мнению, откровенно скрывало долю сермяжной правды.
- Королю Архона, я думаю, тоже следует знать, о нашем недопонимании ситуации и настрое на мир, - разумно заметил фанатик.
- Или во всяком случае, князю Стрельца.
- Предательство? – тут же переспросил очередной командир помоложе.
- Здравый смысл, - ответил ему один из старших полководцев.
Эльд пожал плечами:
- Тогда вопрос лишь один: как передать письма?
Остальные призадумались. Эльд пригладил усы, сын Даната Алиар пригладил коротко стриженную бороду. Религиозный фанатик почесал в затылке.
- С Тиглатом, я думаю, еще как-то выйдет, - проговорил Эльд, наконец. – Посланный гонец может скрываться в указанной точке, через которую наверняка будет проходит армия Тиглата, или которую тот займет. И в удобный момент гонец доставит сообщение. А вот с архонцами как договориться?
- Нам бы пригодился хороший дипломат, - протянул Алиар. Командиры тут же обратились на него взглядами: не мог сказать что-нибудь менее очевидное? Кто-то даже прицокнул. Молодой мужчина не обратил внимания. – Благо, - совершенно спокойно продолжил он, - у Адани есть такой. Многоопытный и серьезный дипломат, с чьим мнением считается даже Братоубийца-регент.
