- Ты неблагодарная тварь, Талеб.
Дернувшись, как от удара по лицу, Фуад поспешно проглотил кусок лепешки и схватил чашку с мятным чаем.
- Я должен был целовать ему руки в благодарность за то, что он меня унижает? Притворяться, как делала его многочисленная свита?!
- Я знаю Ливия с первого дня его приезда в Алжир. Учил его драться и стрелять. Показывал красивое лицо и уродливую изнанку криминального мира. Он превращался из напуганного юнца в мужчину на моих глазах. Я видел, как он поднимался из грязи. Выполнял самые унизительные поручения Аднана. Терпел насмешки всего города, помогая Брике с ее шлюхами. Но не припомню, чтобы он жаловался кому бы то ни было на несправедливость и неблагодарность. Корона досталась ему чертовски дорогой ценой, но он никого в этом не обвинял. А как заполучил свое место ты?
- Я тоже поднялся из грязи!
- Нет, ты из нее не поднимался. Ливий вытащил тебя оттуда за шиворот. И продолжал вытаскивать после, потому что ты хотел оказаться там снова. Он дал тебе работу. Деньги. Возможность проявить себя. Аднан смеялся, говоря, что Ливию пора обзаводиться собственными детьми, а не нянчиться с великовозрастными идиотами. Он помнил, как тяжело ему дался путь наверх, и постарался уберечь тебя от большинства ловушек, куда ты мог бы угодить. Как и Аднан, я думал, что он совершает ошибку - и до сих пор верю в это. Он должен был позволить тебе набить собственные шишки и осознать истинную цену власти. Отчасти Ливий сам виноват в том, что ты отправил его в тюрьму. Он собственными руками взрастил чудовище. И, так как он, в отличие от тебя, всегда берет ответственность за свои ошибки, ему с этим чудовищем и разбираться.
Фуад сделал глубокий вдох и приготовился ответить, но Саид поднял руку, останавливая его.
- С меня довольно. Выметайся отсюда. Держись покрепче за свою корону, пока ее не отобрали.
Проводив гостя взглядом, Хадиджа поставила перед Саидом чашку со свежим кофе.
- Сырные лепешки сегодня вкуснее, чем обычно, - похвалил он и, помолчав, добавил чуть тише: - Все мои слова влетели в одно ухо дурачка и вылетели через другое. Если бы Ливию дали возможность исправить что-то в прошлом, он бы не кормил его с рук.
- Сын шайтана не исправил бы ничего в своем прошлом, даже если бы ему дали тысячу возможностей, - хмыкнула хозяйка.
К ритмичному «цок-цок» четок прибавились щелчки костяшек домино по старому дереву: мужчины за столиком в углу вернулись к игре. Саид тихо рассмеялся.
- Ты права. Он скорее совершит еще тысячу ошибок, причем с гордостью и удовольствием. У него доброе сердце. Когда-нибудь это его убьет.
- Можно кормить змею молоком, но рано или поздно она тебя ужалит. - Хадиджа сунула четки в карман и забрала поднос с мятным чаем и чашками, одна из которых так и осталась полной. - Лепешки остыли. Подогреть?
Саид достал из пачки новую сигарету и чиркнул спичкой.
- Да, ханум. И приготовьте мне что-нибудь. На ваш выбор. После этой беседы у меня разыгрался аппетит.
Дернувшись, как от удара по лицу, Фуад поспешно проглотил кусок лепешки и схватил чашку с мятным чаем.
- Я должен был целовать ему руки в благодарность за то, что он меня унижает? Притворяться, как делала его многочисленная свита?!
- Я знаю Ливия с первого дня его приезда в Алжир. Учил его драться и стрелять. Показывал красивое лицо и уродливую изнанку криминального мира. Он превращался из напуганного юнца в мужчину на моих глазах. Я видел, как он поднимался из грязи. Выполнял самые унизительные поручения Аднана. Терпел насмешки всего города, помогая Брике с ее шлюхами. Но не припомню, чтобы он жаловался кому бы то ни было на несправедливость и неблагодарность. Корона досталась ему чертовски дорогой ценой, но он никого в этом не обвинял. А как заполучил свое место ты?
- Я тоже поднялся из грязи!
- Нет, ты из нее не поднимался. Ливий вытащил тебя оттуда за шиворот. И продолжал вытаскивать после, потому что ты хотел оказаться там снова. Он дал тебе работу. Деньги. Возможность проявить себя. Аднан смеялся, говоря, что Ливию пора обзаводиться собственными детьми, а не нянчиться с великовозрастными идиотами. Он помнил, как тяжело ему дался путь наверх, и постарался уберечь тебя от большинства ловушек, куда ты мог бы угодить. Как и Аднан, я думал, что он совершает ошибку - и до сих пор верю в это. Он должен был позволить тебе набить собственные шишки и осознать истинную цену власти. Отчасти Ливий сам виноват в том, что ты отправил его в тюрьму. Он собственными руками взрастил чудовище. И, так как он, в отличие от тебя, всегда берет ответственность за свои ошибки, ему с этим чудовищем и разбираться.
Фуад сделал глубокий вдох и приготовился ответить, но Саид поднял руку, останавливая его.
- С меня довольно. Выметайся отсюда. Держись покрепче за свою корону, пока ее не отобрали.
Проводив гостя взглядом, Хадиджа поставила перед Саидом чашку со свежим кофе.
- Сырные лепешки сегодня вкуснее, чем обычно, - похвалил он и, помолчав, добавил чуть тише: - Все мои слова влетели в одно ухо дурачка и вылетели через другое. Если бы Ливию дали возможность исправить что-то в прошлом, он бы не кормил его с рук.
- Сын шайтана не исправил бы ничего в своем прошлом, даже если бы ему дали тысячу возможностей, - хмыкнула хозяйка.
К ритмичному «цок-цок» четок прибавились щелчки костяшек домино по старому дереву: мужчины за столиком в углу вернулись к игре. Саид тихо рассмеялся.
- Ты права. Он скорее совершит еще тысячу ошибок, причем с гордостью и удовольствием. У него доброе сердце. Когда-нибудь это его убьет.
- Можно кормить змею молоком, но рано или поздно она тебя ужалит. - Хадиджа сунула четки в карман и забрала поднос с мятным чаем и чашками, одна из которых так и осталась полной. - Лепешки остыли. Подогреть?
Саид достал из пачки новую сигарету и чиркнул спичкой.
- Да, ханум. И приготовьте мне что-нибудь. На ваш выбор. После этой беседы у меня разыгрался аппетит.
