Именно в такой я пребывала уверенности.
Пока царевна не приблизилась.
Прода от 16 ноября
С трудом сбежав от шлейфа, – тот будто раскусил, кто перед ним и теперь изо всех сил пытался замести меня под себя – я забралась на стену и уже оттуда оценила свадебный наряд.
Взглянула, должна сказать, по-новому.
Шикарное платье оказалось подделкой: камни не драгоценные – бутафория, причём не лучшего качества, ткань обыкновенная, узоры неровные, пышная роза увядшая.
Но как так?!
Осторожно посмотрела на лицо царевны. Красоту не спасали тонны макияжа. Я пришла к выводу, что зло в её сердце затмевает всё чистое и прекрасное. Кстати, о чистоте. Белый стал серым. И тут, подтвердив мои догадки, царевна опустила взгляд на подол и вдруг завопила:
– Почему ничего не держится? Не работает ни одно заклинание? Так не положено! Я должна быть самой прекрасной невестой, как и полагается в сказке! Дурацкая сказка! Ненавижу!
Глупая царевна, – подумала я с горечью и с долей жалости. – Кто же столь яда влил в твою душу?
Царевна потянулась к дверной ручке, дёрнула раз, другой:
– Давно не заходила. Может, надо прокрутить?
Влево-вправо, итог тот же.
– А-а-а! Волшебное слово! – вроде как вспомнила она. – Дверь, откройся, пожалуйста. Нет, – тут же себя одёрнула. – Если волшебное слово, то как же вползла эта Маша? Клубок, открой. Клубочек, помоги. Попробовать заклинание?
Я не стала дожидаться, пока царевна смекнёт, в чём дело и поползла прочь.
Пожалуй, это было самое неприятное из всех моих путешествий. А я ведь двое суток ехала в плацкартном вагоне: в жару, без кондиционера; спала у туалета; питалась яйцами, моя не самая любимая еда, и слипшимися макаронами.
Так уж вышло.
Но ползать по стенам дворца мне понравилось ещё меньше.
Страх высоты – все сородичи находились, как назло, у самого потолка, ощущение собственных лапок, осознание того, кем я стала, и груз ответственности за целый мир и его обитателей делали мой путь незабываемым.
Ежесекундно рискуя, – меня жаждали убить многие «сестрички»; пытаясь не быть раздавленной, шмякнувшись об пол, потому что плести паутину не умела и не собиралась этому учиться, я всё же продолжала ползти и ползти. Когда надежда начала гаснуть, впереди показался огромный паук. По сравнению с другими этот выглядел хилым и казался старым. Я почти не верила в его способность мне помочь. Думала, он или не услышит, или примет за одну из внучек, но повезло. Паук оказался не только старожилом дворца, но и знатоком всех потайных мест. Вместе мы нашли ключ. Он был спрятан в спальне принца. Лежал под подушкой. И если бы не сообразительный старый паук, я сама там поискать не догадалась. На этом мы распрощались. Феня пополз к внукам, сказал, что одни они могут бед натворить, например, опутать паутиной вазы с ведьмавяжскими розами. А меня ждало возвращение в зал Правды.
Тащить ключ одной оказалось не по силам, но не успела я отчаяться, как меня догнал старый паук. И не один. С ним бежало около пятидесяти паучков. Не думала я что когда-нибудь обрадуюсь такому количеству этих тварей, но сейчас искренне радовалась.
Прода от 16 ноября
– Нечего им без дела ползать, пусть помогают, а то одни неприятности от мелочи!– сердито сказал Феня, и его внуки с внучками тотчас взялись за работу. Паучки собрались вместе, образовав стол на лапках, и на своих спинах потащили ключ.
Мы шли по полу.
Я стояла между Крушей и Крошей и уже решила, что дело сделано, ведь до зала Правды оставалось совсем ничего, но из-за угла выскочила царевна, и чтобы та не заметила ключ, нам всем пришлось срочно заползти под самый потолок.
Ой как высоко!
– Где ты прячешься, Маша? – зло сверкнула глазами царевна.
Мои лапки от страха задрожали, подогнулись и… я полетела вниз.
Конец, промелькнула мысль.
Открыла глаза.
Нет. Я жива. Вешу на паутине. Видимо, каким-то чудом сплела. Да только зависла я в опасной близости от носа царевны.
И что дальше?! Я же грохнусь! Прямо на неё!
– Где же ты прячешься, Маша? А если… Милый… – царевна вдруг стремительно повернула в другую сторону, и меня качнуло ветром. – Милый! А может ты поможешь мне найти Машу? Милы-ы-ый!
Она ушла, и я выдохнула с облегчением:
Пронесло.
К Миролюбу я вползла обессиленная. А паучки устремились дальше: они хотели играть, веселиться и проказничать, пока деда нет рядом.
– Справилась. Я в тебя верил, – Миролюб снова задрожал сундуком, и я стала человеком.
Радости не испытала – повалилась на пол и закрыла глаза, нервно выдыхая.
– Потом отдохнёшь, Маша. Действуй.
Я с трудом поднялась и на негнущихся ногах, опираясь на стену, дошла до картины. Ключ вошёл в скважину раза с десятого – рука дрожала и попадала мимо. Наконец, замок повернулся.
В открывшейся нише лежал посох. И был он цвета чёрного, ночи темнее. И шептал голосами, полными страдания.
– Бери его, Маша, и беги к темнице, где заточены правители. Найди родителей царевны и родителей принца. Но знай, царевна всех их сделала на одно лицо.
– Так как же я узнаю?
– В этом посох поможет. Спасёшь их и помни. Заклятие спадёт, когда зло побеждённое вдох последний сделает, а сердце любящее искренне одарит принца заколдованного, теплотой.
– Но что это значит? Я же не могу взять и полюбить принца!
– Ты не можешь. Но кто сказал, что это должна быть ты? Поторопись, Маша. Мне пора клубок выпускать. Не могу больше с его силой справляться. Сильна царевна, много в ней зла. А если пустит своих слуг, моих друзей травников по твоему следу, всё пропало.
И я бросилась прочь, вытянув посох, как оружие. Устала жуть. Но не время для передышки.
Сказку спасать надо.
Глава 28 - Как Маша сказку спасала
Посох, к счастью, молчал. А надежда на то, что царевна, как и прежде не блеснёт сообразительностью, таяла быстрее пломбира на солнце. Некогда добрые травники появлялись то тут, то там, выпячиваясь из стены, выглядывая из-за поворота, вырастая прямо из пола. Я еле успевала уворачиваться, падать, подниматься и защищаться посохом. Вертеть я им, как заправский боец не умела, но того и не требовалось. Стоило чёрному посоху сверкнуть алой вспышкой, как травники исчезали, и мы с ним продолжали путь. Потом царевна загоняла нас в ловушку, оттуда выныривали травники или злые пауки – одну паучиху я узнала – и пытались отобрать посох или хотя бы утащить меня с собой. Но пауки, даже став гигантскими, теперь почти не пугали, а даже если и пугали, я об этом не думала. В мыслях билось лишь одно: спасти царя с царицей, короля с королевой, уничтожить зло.
Иногда, едва мне казалось, темница близко, потому что начинало веять холодом, я замедляла бег и опускала посох. Но в то же мгновение из воздуха появлялись всё новые травники, а с потолка буквально спрыгивали розы. Ведьмавяжские бутоны раскрывали пасти и как тогда, на подходе ко дворцу, начинали клацать зубами, надеясь отхватить кусок меня побольше, одурманивали вонью и тянули к себе взятый в плен посох. Но я отдавать его категорически не желала и поэтому снова представляла, будто съела горшок волшебной еды, набиралась сил свыше и продолжала борьбу. Одержав очередную победу, устремлялась вперёд и так, казалось, без конца.
– Когда же этот чёртов дворец закончится? – Я сильно нервничала. – Мы что, бегаем по кругу?
Посох не реагировал на претензии. Зато реагировали стены. Они дрожали, перешёптывались и голосом царевны обещали мучительную смерть.
– Вам… меня… не за… пугать, – с трудом выговорила я, выдыхаясь. Шутка ли, столько бегать? Да ещё поворотов не счесть.
Только решила отдохнуть, секундочку постоять, как тут же спустились розы, окружили травники, наползли пауки. И все увеличивались в размерах, чем пугали ещё больше, но вместе с тем и словно расплывались. Теряли очертания. А раньше такого не было.
Мы близко? Спасительная мысль не хотела покидать голову, будоражила сердце и увеличивала силы. Неловко, но я отмахнулась от цветочных клыков, вынырнула из облака с одуряющим ароматом, увильнула от травников и поспешила вперёд. Правда уже с сомнениями.
Посох упрямо вёл меня к стене, а я упрямо не видела выхода: ни дверей, ни каких-то намёков. Ни поворотов. Кажется, это был тупик. А что, я же хотела, чтобы дворец закончился? Напросилась…
Картин, скульптур или ваз тоже не было. Стена можно сказать выглядела скучно. Просто стена. Серая. Даже странно, что такая нашлась во дворце столь эксцентричной царевны. Где же пресловутое золото и роскошь? Грязь и пыль, наконец?
Я развернулась.
Если бы не паучки, та самая шкодливая мелочь старого Фени, точно бы пошла обратно. Посоху я уже поменьше доверяла. Сколько он там пролежал в бездействии? Мог и сломаться. И Миролюб мог что-то напутать. Всё-таки возраст.
Но паучки преградили мне путь к отступлению и быстро сложились в знак восклицания. Я начала всматриваться в стену, пытаясь разобраться, в чём секрет. И тут посох вдруг выпал из рук. Выскользнул. Хотя я сжимала его крепко.
Наклонилась, чтобы поднять и увидела. На уровне моих носков было пятно. Небольшое и плохо заметное оно сливалось с серой стеной. Но сливалось почти, всё же немного выделяясь формой. Краями. Чуть более тёмными.
Я подползла поближе, коснулась. Ничего не произошло. Постучала, простучала, пнула с досады.
Подействовало.
Пятно заскрипело, будто древний механизм, часть стены с пятном и часть пола пришли в движение, и через секунду передо мной уже открылся вход – тоннель, ведущий под землю.
Всё-таки, мама из Инстаграма, что в мире людей, что в сказочном, а с пинком всё работает быстрее.
Прода от 17 ноября
От неожиданности я совсем забыла про посох, но тот сам скользнул обратно в руку. И вновь, вооружившись им, как оружием, я начала совсем неспешный спуск.
Ожидала ловушки, может быть привидений, но, видимо, царевна не рассматривала такого варианта, где спасительница пробирается под землю. Никто нас с посохом не встретил, ничто не потревожило. До вереницы тёмных злачных помещений мы добрались без происшествий.
Как и предупреждал Миролюб, здесь все были на одно лицо. Сидели в камерах, измождённые уставшие. Одинаково несчастные и похожие на одну и туже девушку: золотоволосую в простеньком платье с золотым украшением на груди.
Если хоть немного верить пророчеству, то это та самая девушка, за которую первая колдунья приняла царскую дочь. Хорошо, что хоть кто-то здесь, а не в посохе.
Только почему она здесь? Как спаслась? Выходит, и в этом лжёт пророчество? Так может… И тут меня осенило.
– Никакого проклятия нет! – сказала громко, и сама же испугалась звука собственного голоса. Он тут же ударился эхом об стены и понёсся, понёсся всё дальше, к следующим камерам.
А в моём уме уже всё сложилось.
– Посох. Посошочек, – я перешла на шёпот. – Проклятия ведь не существовало, да? А существовала одна очень злая и обидчивая царевна, которая воспользовалась дурной славой колдуньи, заколдовала её, а потом придумала историю со своей любовью к Горынычу, местью отцу и подставой бедной девушки.
Посох молчал.
– Позднее она написала пророчество. Для потехи. И начала творить в сказочном мире безобразие. От скуки. Или мести. Но что же такого ей сделали жители? Чем могли насолить… все? И если пророчества не существует, то предыдущие спасительницы умирали зазря? Хорошо же царевна память Яге подчистила. Виевна так ничего и не вспомнила. А зачем тогда Миролюб напомнил мне о пророчестве? О словах про последний вздох зла? Значит, всё же пророчество существовало, но царевна его переделала. Я права?
И снова молчание.
Ну и ладно. Разберусь. Главное, посох выскочил из руки и устремился вперёд. Я бросилась за ним. Внезапно он врезался в прутья, точно напротив двух «девушек», затем подлетел к соседней камере и указал на тех, что ютились в углу. В следующую секунду посох бил по прутьям, и те с лёгкостью гнулись – точно волшебство сработало, в жизни так легко бы не получилось – а я помогала несчастным выбираться наружу. Сначала одних поддерживала, подбадривала. Затем других. Всех четверых вела к выходу. К свободе.
Мне очень хотелось всех освободить, но я помнила слова Миролюба. Наверное, не зря он говорил лишь про две семьи.
Наверное…
Я вас спасу. Обязательно.
Некоторые кивнули, другие вцепились в прутья, третьи слабо улыбнулись.
Я тяжело вздохнула и продолжила путь.
Посох летел рядом. В руки я его взять не могла. Придерживала то одну ослабевшую «девушку», то другую. Но он тоже не бездельничал. Страховал нас сзади. Стоило кому-то оступиться или потерять равновесие, как посох начинал изображать из себя этакого рыцаря и начинал сиять алым, создавая светом щит. Изображал хорошо. Никто не упал.
Помню, говорила, что спускались мы без приключений. Странно… Поднимались с явными препятствиями. Не зря я упомянула про страховку: ступеньки, будто резко воспротивившись освобождению пленных, исчезали прямо на глазах. Только я ступила на одну, как нижняя пропала. «Девушка» взмахнула руками и повалилась на световой щит. «Её» отпружинило назад, и мы продолжили путь.
Чем ближе становился выход, тем сильнее грызли подозрения. Ступеньки сошли с ума, тянет вонючими розами, никак наверху поджидает царевна? И что тогда делать? Как спасаться?
Но спасаться не пришлось. Только я вылезла во дворец – пошла первой, с проверкой – как меня сразу схватили.
– Попалась? Маша…
Прода от 18 ноября
Травники держали за руки, ноги оплетали розы, царевна что-то шептала в некрасивом платье, в голове туманилось. Я смотрела на увядшую розу на её груди и проклинала зло, поселившееся в душе царской дочери. Глаза закрывались, губы немели. Кажется, впервые заклинание царевны работало правильно. Она и сама громко удивлялась. И радовалась. Пока я теряла силы.
Сквозь мрак увидела, сквозь вату услышала, как спасённые мною разом вылезли во дворец и наперебой заголосили:
– Я её обманула, и я её обманула, мы посох обманули. Твои родители и родители принца остались там, в темнице. Тебе ничто не угрожает. Пора на свадьбу.
От подобной подлости я пришла в себя. Нет. Не верю я будто посох подвёл, будто зло восторжествует. Это же сказка. В сказке всегда хороший финал! Разлепила веки, начала искать взглядом посох, но его нигде не было. Неужели предал? Неужели конец?
– Принц заждался, – улыбнулась царевна. – А ты, Маша, почему в сознании? Опять не подействовало заклинание? Ну и пусть! Смотри, как всё рушится, как принц моим становится. Смотри на смерть всех, кто стал дорог. – Захохотала дьявольски и пошла, а меня травники подняли и понесли.
Мысли путались, сердце стучало болью: оно не верило в обман и предательство. Сил, чтобы дёргаться не хватало. Я лежала смирно в ожидании участи.
В памяти проплывали строки из пророчества, слова Миролюба, детские сказки и их простые истины. Добро побеждает зло, отчаиваться нельзя. Тот, кто ничего не делает, обречён на провал.
Но во что теперь делать?
Большие красивые двери любезно распахнулись. Царевна объявила, что это и есть Зал для Отбивной. Меня, как куклу поставили на пол
Дурацкое название, дурацкое положение, дурацкие повсюду цветы. И принц тоже дурацкий. Борется он… Как же! Стоит столбом!
