– Твоей маме нужно что-то еще? – улыбнулся муж, заранее зная ответ.
– Нет, но, Лешка, я подумала… Через пару месяцев появится животик, а у меня все вещи в облипку, а кардиган – он и простой, и просторный и…
– И очень тебе нужен. Я понял, Василек, – поцеловал в щеку и кивнул в сторону: – Посмотри, может, еще что понадобится.
Алексей присел на диванчик у лифта и стал со стороны наблюдать за мельтешащей супругой. Похоже, его совет она приняла буквально – руки пополнялись все новыми и новыми «необходимыми» нарядами, но он не сердился. Денег было в достатке, так почему бы их не тратить? Жены его коллег тратили семейный бюджет на туфли помоднее, платье посовременнее, уборку делали с помощью того же робота-пылесоса, а еду заказывали на дом, тогда как его Василек вещи покупала только посоветовавшись с ним, не гналась за «звездами» и сама все делала по дому. Ему повезло – это точно.
Но его мать, к сожалению, все равно считала Василису транжирой и шопоголиком, не уставая напоминать об этом при каждом удобном случае, но он не соглашался с доводами матери, из-за чего между ними возникали легкие трения. Он бы очень хотел сближения двух самых близких женщин, но, увы, их взгляды были так же далеки, как Юпитер от Земли.
Глядя, как жена перекидывает через руку очередную вешалку, Алексей едва сдержал смешок. Если бы мама сейчас видела, как его Василек набирает одежду, ее несомненно хватил удар. Она ни за что бы не поняла зачем брать желтый свитер, если на тебе уже надет такой же, но с высокой горловиной. Она-то относилась к одежде спокойно. Единственное на чем был ее личный пунктик – это волосы. Каждые полгода мама Алексея в обязательном порядке освежала цвет, скрупулезно отслеживая модные тенденции, и… ненавидела рыжий. По этой причине она поначалу и отговаривала его от женитьбы. А ему цвет волос Василька очень нравился. Он был таким же необыкновенно ярким, как и его жена. Таким же солнечным.
О своем существовании напомнил мобильный и голосом Клавдии Евгеньевны взволнованно поинтересовался:
– Лешенька, с вами все в порядке? Когда вас ждать с Василисочкой? Она сказала, вы будете к пяти, а уже половина шестого. Вы где?
– Скоро будем, – ответил он, заметив, как жена протягивает деньги старику с крысиным хвостиком. Тот сидел в инвалидной коляске, – до встречи. – Убрал телефон и направился к ним.
– Спасибо, девушка. Редко когда встретишь не только красивого человека, но и не безразличного.
– Что вы, – Василиса смутилась и прижалась щекой к плечу подошедшего супруга.
– Все в порядке? – уточнил он, изучая лицо старика, который при ближайшем рассмотрении оказался ненамного старше Клавдии Евгеньевны.
– Да, Лешка.
– Все хорошо, молодой человек. Берегите вашу жену. Она – золото, – старик подмигнул Василисе и поехал прочь. Коляска поскрипывала все время, пока тот неуклюже, с остановками, катился в сторону лифта.
– Бедный… И коляска старая, – с грустью заметила Василиса, глядя ему вслед, – жаль старика. Не повезло ему.
– Да, Василек, но тут ничего не поделаешь. А ты у меня самая добрая.
…
Первым навстречу гостям вышел Арсений. Он радостно терся о ноги Василисы и с подозрением посматривал на невысокого, но достаточно широкоплечего мужчину, которого с удовольствием принялась обнимать хозяйка.
– Наконец-то, Лешенька! Ты здесь такой редкий гость, что мне до сих пор не верится: ты ли это?
– Он фантом, мама, – улыбнулась Василиса.
– Ой, я таких боюсь! – подыграла Клавдия Евгеньевна, – и насколько мне известно, фантомы не едят картошечку с котлетками, так что пойду убирать со стола.
– Картошечку мы поедим, – засмеялась Василиса, – Лешка больше не фантом.
Арсений, наблюдавший со стороны за странной семейкой, ворчливо мяукнул, напоминая о своем присутствии.
– И тебя не забудем, – Василиса наклонилась и погладила того по спинке. Кот благодарно заурчал.
– Тогда надевайте тапочки и за стол.
Арсений, смекнув, что мужчину радушно принимают, а тот хоть и широкоплеч, но вполне добродушен и ничего не имеет против хвостатых, осмелел и устроился у него в ногах.
«Авось дополнительно что перепадет», – подумал кот и потерся о джинсовую ткань.
– Наглый жилец, – улыбнулся Алексей и опустил под стол целый кружок колбасы.
– И вечно голодный, – не стала отрицать Клавдия Евгеньевна.
– А я его понимаю, – Василиса, позабыв о правильном питании, с блаженством уплетала котлетку и с болью посматривала на острый соус в ярко-оранжевой бутылке. Он так манил, но молодая женщина держалась. Поминутно вздыхала, но держалась. Клавдия Евгеньевна, заметив труды дочери, быстренько унесла соус в холодильник, а на его место водрузила небольшую тарелку с яблоками.
– Витамины, Василисочка, самые натуральные и очень сладкие. Я эти яблочки по совету соседки взяла и не прогадала. Сама уже половину съела.
Яблоки она любила, но котлетки сейчас казались привлекательнее, поэтому взяла нож, отрезала дольку и вернулась к тарелке.
– Неисправима, – притворно сердито воскликнул супруг.
– Я – мясоед, – парировала Василиса и тут же обратилась к маме: – Мы же не с пустыми руками! Лешка сейчас принесет.
Клавдия Евгеньевна заохала, заахала, смущенно поправила рукава домашнего платья цвета сливы и что-то пробормотала насчет лишнего беспокойства. Алексей тем временем принес пакеты, и подскочившая Василиса принялась хлопотать, выуживая из них всякую всячину.
Блузка пришлась Клавдии Евгеньевне в самый раз и по размеру, и по фасону, а маковый цветок вообще вызвал умиление. Помада тоже оказалась кстати – утром учительница выжала остатки и уже ломала голову, как быть завтра.
– Ты моя спасительница, – расчувствовалась Клавдия Евгеньевна.
– А ты, мама, все еще красавица, – уверенно заявила Василиса и вдруг предложила: – Мама, а давай я тебя с кем-нибудь познакомлю! Хватит дома сидеть в одиночестве – Найдем тебе мужчину.
– О, Василек, я, пожалуй, пойду-у… ножи поточу, – муж постарался ретироваться за дверь, но Василиса вцепилась в его руку и горячо уверила: – Подожди, Леша. Нам без тебя не справиться.
– Василисочка, я уже…
– Не надо, мама, – перебила Василиса и снова обратилась к супругу: – Ты говорил, отец одного из твоих коллег на каком-то сайте нашел себе пару.
Лешка вздохнул, смутно припоминая тот случай. Да, действительно, отец Витька через сайт познакомился с женщиной, но дальше одной встречи дело не пошло. Избранница оказалась помешанной кошатницей, а у того была аллергия на всех пушистых. Об этом он и напомнил супруге.
– Ну и что! – не отставала Василиса, – ему не повезло, а вдруг маме повезет? Ничего ведь не произойдет, если попытаться, правда? А тебе, мама, пора… пора забыть про одиночество.
Грусть промелькнула в желто-зеленых глазах, но лишь на долю секунды. Василиса не позволила себе размякнуть и с жаром затараторила:
– Да, папа был путешественником и, наверно, самым замечательным человеком на свете, но, мама, его больше нет, а ты все еще жива, поэтому я запрещаю тебе чахнуть и прямо сегодня зарегистрирую на сайте. Найдем хорошего мужчину и тоже путешественника, и ты вновь будешь счастлива. Отговорки не принимаются. Я уверена, папа бы со мной согласился.
Клавдия Евгеньевна ничего не возразила. Молча вышла из комнаты и, включив воду на кухне, долго смотрела на грязные тарелки, силясь остановить поток слез.
– Мама? – теплая ладонь легла на плечо, – я тебя обидела? Я слишком напориста? Извини. Мне лишь хотелось…
– Все хорошо, Василисочка, – Клавдия Евгеньевна принялась отмывать грязную посуду, не в силах заглянуть в глаза дочери.
– Но почему ты плачешь?
– Просто ты такая замечательная, что иногда я удивляюсь, как ты такая выросла.
– Ну, мама, у меня был пример. Ты и папа – мои лучшие учителя.
– Ну да. Ну да…
– Мама, не плачь, а то я тоже расплачусь. В последнее время нервы ни к черту. А в понедельник УЗИ, так что я вообще места себе не нахожу. Вот-вот и узнаем пол.
– Не буду, Василисочка, не буду. Ты иди и не нервничай, я вымою посуду и присоединюсь к вам.
– И мы обсудим мою идею? – Василиса кухонным полотенцем стерла слезы с морщинистого лица и быстро чмокнула мать в щеку.
– Хорошо, Василисочка, хорошо. Иди.
Дочь ушла, а Клавдия Евгеньевна включила воду на полную мощность и начала ожесточенно тереть губкой чашку. Слезы непрерывно стекали с подбородка, растворяясь в мыльной пене. Пожилая женщина плакала не от чувства радости и не от признательности – от боли. Ее Василисочка жила в иллюзиях относительно родного отца, и она не знала, как признаться в том, что он не был путешественником. Как объяснить, почему она сама его выгнала? И стоило ли вообще говорить правду спустя столько лет? Что было, то было. Пусть лучше дочь пребывает и дальше в неведении. А личная жизнь… Клавдия Евгеньевна уже давно позабыла это понятие, но, поразмыслив, решила все же уступить дочери. Закрутила кран и крикнула:
– Василисочка, мне нравятся темноволосые! – и после тяжелого вздоха, будто признаваясь самой себе в чем-то постыдном, едва слышно добавила: – Особенно с родинкой на правой щеке.
Прода от 29.06.2019, 10:16
Глава 20
Раньше серый блочный дом легко бы потерялся среди собратьев, но недавно сделанное красочное граффити на стене сделало его узнаваемым.
«А ТУТ В СТО ПЯТАЙ ЖЫЛ КРУТОЙ МАНЬЯК!» – гласила надпись, пугая соседей не только жуткой неграмотностью подрастающего поколения, но и восклицательно-радостной формой самого высказывания. Александра передернулась, живо представив последователей Шифровальщика – этаких лишенных внимания, и причем не обязательно подростков, считающих себя незаслуженно обиженными вселенной и уверенными в собственных мотивах, какими бы мрачными те не были. Детектив знала много таких случаев.
К примеру, история Эдварда Гина, захотевшего повторить славу фильма «Психоз» и на самом деле совершить преступление, основанное на фантазии Хичкока. Поговаривали, что в его доме были найдены человеческие головы, развешанные по стенам. Правда, позднее было доказано: тяга к убийствам началась еще с прочтения о зверствах нацистов во время Второй мировой и к Хичкоку не имела отношения.
Или последователи Чарльза Мэнсона, вступившие в секту с теплым названием «Семья». Они слепо доверили ему свои жизни и считали самим Пророком. Люди, продолжившие дело Чикатило в России, Зодиака в США, Джека Потрошителя в Великобритании.
Александра боялась даже предположить, во что может выльется подражание Шифровальщику, а оно было вполне возможно – все яркие преступники так или иначе получали своих поклонников, и у Шифровальщика на это имелись все шансы.
Во-первых, три убийства меньше, чем за трое суток, и, во-вторых, журналистская шумиха, созданная явно не столько для информирования жителей, сколько для громких заголовков. Стоит только вспомнить заголовок: «Дерзкий маньяк ищет новую жертву!»
«Дерзкий… – с отвращением подумала Александра, – скорее хитрый и продуманный. И совсем не похожий на Петрова».
Не обнаружив поблизости камер, она смахнула с воротника рой снежинок и подошла к подъезду. Как раз в этот момент дверь открывала девчонка лет тринадцати, и детектив зашла следом, про себя возмущаясь подростковой неосторожностью. Она уже хотела возмутиться в открытую, как дверь возле лифта распахнулась, и на пороге возникла дама неопределенного возраста с поварешкой в руке.
– А вы, простите, кто такая? К кому? Я вас не знаю, – женщина подозрительно оглядела детектива, задержав взгляд на фиалковых сапогах, вернулась к лицу и недовольно обратилась уже к девчонке: – Леська, ну как так можно? Сколько раз говорить, чтобы ты никого не впускала в подъезд!
– А я и не…
– Не надо оправдываться! Мало маньяков по нашу душу? Еще захотела?
– А я как раз по этому поводу, – моментально ухватилась за слово Александра.
– Журналистка, что ли? – подозрение в глазах никуда не делось. – Сапоги красивые. Журналисты нынче хорошо зарабатывают?
Селиверстова не уловила связи между цветом и стоимостью. Да, обувь на ней была дизайнерская, подарок от успешного клиента, но с первого взгляда человеку, не разбирающемуся в подобных вещах, понять это было невозможно. Хмыкнула и ответила:
– Я не журналист – частный детектив.
– Сыщик, что ли? – перебила та.
– Именно.
– И кто вас нанял?
Любопытство дамы раздражало, но именно такие представительницы знали все и обо всех.
– Никто не нанимал, но у меня есть основания полагать, что… – и Александра заговорщически добавила: – Поймали не того.
Как она и ожидала, любопытство, которым загорелся взгляд женщины, моментально открыло дверь в квартиру – детектив получила любезное приглашение выпить чая.
– Леська, ты иди чай завари. А вы документы покажите, – дама протянула ладонь.
Александра заметила, что дверь все еще открыта и придерживается рукой с крепко зажатой поварешкой. Предусмотрительно, хотя она и знала: преступнику такой жест не помешал бы. Открыла сумку и продемонстрировала корочку.
– Селиверстова, – прочитала дама, – вроде все правдиво. Проходите.
– Вообще подделать любой документ довольно просто, – не удержалась Александра, – но вы можете не волноваться. Удостоверение настоящее. Я оказываю помощь полиции, но на будущее: не стоит так необдуманно впускать в дом посторонних. Даже тех, кто обещает посплетничать.
– Что?! Я не…
– Я, как представитель закона, обязана следить за гражданской бдительностью.
Дама замолчала, хлопая ненакрашенными ресницами. Александра понимала, что, возможно, как часто говорил Соколов, много умничает. Возможно, не к месту, но сплетницы ее раздражали, даже несмотря на свою пользу следствию.
Наконец, к хозяйке квартиры вернулся дар речи, и она дружелюбно произнесла:
– Я и сама наглая, так что вы мне нравитесь.
Дверь закрылась, а детективу протянули неухоженную руку:
– Александра Юрьевна. Мы с вами тезки.
…
Девчонка поставила вазу с подсохшим печеньем, а после довольно грубо была выдворена с кухни.
– Ни к чему Леське эти разговоры слушать. Пусть лучше к контрольной готовится. А то гуляет все выходные, а об учебе не думает, – зачем-то пояснила Александра Юрьевна и придвинулась к Александре: – Так что там насчет Петрова?
– Я считаю, что его подставили, воспользовавшись психическим расстройством.
– Да-да, – закивала хозяйка, – я сразу не поверила в его виновность. Он не мог убить тех женщин: хлюпенький, болезненный. Это делал кто-то другой.
– Он мог убить, – не согласилась Александра, – не судите по внешности. Преступники редко выглядят как атлеты.
– Ну да, я так и говорю. Мало таких вот преступников? Так и что?
– Он мог попасть под дурное влияние, – озвучив фразу, детектив поняла, насколько нелепо та звучит, но именно это она и подозревала.
– Да, больным людям легко запудрить мозги. Я так сразу и подумала. Вы чай-то пейте.
Селиверстова взглянула на ободок чашки в налете, отодвинула и продолжила:
– Человек он необщительный, по крайней мере так говорит его мать, но переехав сюда, мог завести какие-то знакомства или, напротив, у него могли возникнуть конфликты. Сами понимаете: новый дом, соседи. Всякое случается.
