А этот черный волос, найденный рядом с жертвой. Она – блондинка, у Петрова волосы изначально светло-русые, сейчас синие. Так почему же никто не провел экспертизу находки? И почему журналисты так резко замолчали? Да, я попросила содействия, но все же это слишком странно. Сначала сплошные преграды, трупы и неуловимый маньяк, а затем как по мановению волшебной палочки находятся сразу все улики, и сам убийца буквально на ладони, как будто…
– Как-будто все подстроено… – закончила она тихо мысль вслух и почувствовала забурлившую кровь в венах.
Вот именно! А несчастный Петров стал жертвой собственной болезни и злого пытливого ума! Почему же Рукавица не допускает подобной мысли? Или…
Она еще раз прокрутила их диалог и тут ее осенило:
Ну конечно! Он не сказал, что Петров виновен! Ни разу не назвал его преступником. Ни разу, но! Согласился с заболеванием и повторил это дважды. Значит ли это, что и он сомневается? И если да, то так же, как и мы с Бризом, понимает, что в отделе есть помощник Шифровальщика? И… пытается его вычислить?
Ей очень хотелось в это верить, а еще верить в то, что Рукавица не так прост, каким хочет казаться.
Уже дома, сидя в носках уютного медового цвета, Александра делала записи, сопровождая мыслительный процесс поеданием сырного бутерброда. Есть хотелось жутко, но желания вставать к плите не было никакого, а Соколов сегодня завтрак не готовил. Да что там! Он вообще не пришел ночевать. Накануне она, как обычно, предложила разобраться в его новом деле вместе, но в итоге все привело к очередному раздраю. Разговора не вышло. Обсуждения тоже. Он повесил трубку и до сих пор не звонил.
– Больно надо, – подумала Александра вслух, выбирая из набора несколько маркеров и записывая следующее: «Что известно о Петрове». Взяв правее: «Что известно о Шифровальщике».
Подумала, переместилась в спальню, разложила снимки, распечатки блога и, бросив взгляд на стену, принялась с усердием заполнять бумагу.
Петров Егор Тимофеевич. Двадцать три года. С девятнадцати лет страдает шизофренией. То же заболевание наблюдалось и у деда. Итак, два месяца Егор наблюдался в НМИЦ имени Бехтерева у доктора Аничилидзе Романа Абдулаевича. Причина обращения – настойчивый голос в голове. Затем еще полгода в частной клинике «Благодатная» на проспекте Гагарина. Наблюдения вел Сидорович Иосиф Иосифович. Егор Петров был пациентом небуйным, неагрессивным. Стабилизировав состояние, Егора отправили домой. Он должен был посещать доктора раз в неделю, что он исправно и делал. Но…
Она сменила цвет и продолжила.
Если он получал медицинскую помощь, то почему ему не становилось лучше? Голоса в голове, жертвоприношения… Соколов утверждает, так быть не должно. Я считаю так же. Вопрос: что на самом деле происходило в клинике? И почему Петров перешел в частную?
Насколько знала сама детектив: НИМЦ был лучшим в Петербурге, да и доверие государственное учреждение вызывало гораздо больше по сравнению с частниками.
Так почему же Егор сделал столь нелогичный выбор? Личный конфликт или что-то другое? А может влияние психического заболевания?
Далее. Найденные трупы животных и записки со словами: «Жертвы моим друзьям – ледяным осам». Почерковедческая экспертиза подтвердила – писал Егор. Что касается самого ритуала жертвоприношения, то он проходил по одному и тому же сценарию. Это рассказал сам Петров, и подтвердила его мать. Сейчас она после реанимации переведена в общую палату и находится в удовлетворительном состоянии.
Итак, осы просили жертв, и тогда Петров находил мелкое животное, высвобождал от внутренностей с помощью кухонного ножа, складывал потроха в коробку из-под обуви и, заворачивая в оберточную бумагу ледяного голубого цвета, оставлял на алтаре. Алтарем служила обыкновенная металлическая стремянка. После этого осы замолкали. Так происходило последние полгода. Коробки с трупами он выбрасывал на следующие сутки после ритуала, но последние три месяца хранил все дома. Когда прибыли полицейские, алтарь был полон.
Селиверстова взяла в руки фотографию и не смогла скрыть отвращения: на каждой ступеньке стояли коробки. Несведущий мог бы предположить репетицию Нового года –этакая кровавая елка – и улыбнулся бы, представляя счастливые лица тех, кому предназначались аккуратно упакованные подарки, но она, к сожалению, знала о содержимом – видела мертвых черепах, мышей, хомяков. И пусть Петров убивал больных животных, суть это не меняло. Отбросила фото и вернулась к записям.
Блог. Первая запись сделана восьмого декабря – перед тем, как обнаружили мертвую студентку Ксению Мелкову. Всего в нем пять записей: сообщающие о намерении совершить преступление, объясняющие причины и, собственно, дающие представление о психическом состоянии того, кто все это пишет. В том, что это делал Петров, я сомневаюсь. Да, подозрения основываются исключительно на интуиции, но я уверена: не стал бы он описывать свои глаза как льдинки. Как-то это… высокопарно. Даже слишком. И хищный оскал вместо улыбки… Нет. Что-то здесь не так. И волнует еще вот что: на допросе Егор говорил, что убивать женщин просил голос, не осы, он же придумал оставлять записки на месте преступления. Означает ли это участие еще кого-то? Вероятно. И этот кто-то убедил влюбленного Петрова, что все эти действия помогут завоевать девушку Василису.
Относительно большого количества фотографий и влюбленности в девушку: безусловно, это не совсем нормально – в тайне делать снимки, следить, переехать в тот же район, только чтобы видеть предмет своей страсти. Но, с другой стороны, криминала в этом тоже нет. И по одной маниакальной влюбленности судить о способности убивать напоминающих Василису женщин довольно опрометчиво. Хотя и с этим трудно не согласиться: факт такой нездоровой страсти служит прекрасным оправданием для совершения преступлений.
Задумалась, еще раз просмотрела фото жертв и приписала:
И служит отличной маскировкой для истинного убийцы. Очень легко приписать вину такому, как Петров. Не подкопаешься. Да и кто засомневается? Животных убивает, с головой проблемы – идеальный подозреваемый! Но в том-то и дело, что идеальный.
Чувствуя возбуждение, вскочила с кровати, бросилась на кухню, на автопилоте достала из шкафчика с запасом сладкого сразу две пачки «Юбилейного» и, на бегу разрывая бумагу, вернулась в комнату. Надкусив квадрат, с чувством полного удовлетворения и легкой улыбкой вывела ядовито-красным маркером: «ШИФРОВАЛЬЩИК».
Что ж, теперь о тебе. Ты оставляешь шифровки возле жертв. Знаком и с Петровым, и с Василисой и… это все, что, можно сказать. Ах да, чуть не забыла! Черный волос, найденный рядом с третьей жертвой. Предположу, что он принадлежит тебе. Где ты мог познакомиться с Егором? Он замкнут, друзей нет. Не работал – содержала мать. Так где же? Вы вместе ходили на курсы вождения? Наблюдались у одного врача? Случайно столкнулись на улице? Бывшие одноклассники? Если да, тогда это может объяснить, почему вы оба преследуете одну и ту же девушку. А в том, что ты, Шифровальщик, ее преследуешь я не сомневаюсь. Все эти убийства ради нее или из-за нее. Об этом ты и сам признаешься в блоге. Но какова причина? Неразделенная любовь? Обида? Месть? И если предположить, что вы из одного круга общения, соответственно и по возрасту близки. А значит тебе не больше двадцати пяти? Шести? Ладно. Возьмем по максимуму – не больше тридцати. Так, уже что-то.
Прожевала очередное печенье, перечитала написанное и взяла новый лист.
Но есть и другой вариант. Вы могли пересечься в клинике и сойтись на, предположим, общих интересах. Или общих воспоминаниях.
Нахмурилась и, едва успевая за мыслями, принялась строчить:
«И если это так, выходит, у Василисы имеются сразу два знакомых с психическими отклонениями? Повезло – ничего не скажешь. Может она сама нездорова? По фотографиям судить нельзя, а никакой конкретики о ней мне неизвестно. Хорошо. Допустим, все трое знакомы. Какова вероятность того, что сам Шифровальщик проживает в том же районе? Да, не факт, но… Но кто-то должен был иметь доступ к компьютеру Петрова. Или он взломал блог? Тоже вариант. И существовал ли блог раньше, или он появился для того, чтобы запятнать Петрова? И, кстати, «пальчики» с клавиатуры никто не снимал. Понятно, все улики и без того налицо и все же! Это необходимо было проверить! И если обнаружатся не только отпечатки Егора, но и чужие, то они-то и будут принадлежать настоящему убийце! И камеры. Камеры! В подъезде могут быть камеры: если Петров кого-то приглашал, или этот кто-то сам проникал в его квартиру, это будет на съемке! Так, хорошо. Эту версию надо проверить. Даже если она неверна, хотя бы поговорю с соседями, и если удастся достать ключ, то, что еще важнее, сама окунусь в мир Егора. Этим и займусь. А Соколова попрошу наведаться в «Благодатную», и на всякий случай еще раз в «Бехтерева»».
Александра поморщилась. Нет. Звонить первой еще и после неудачного разговора, после того, как он первый бросил трубку и до сих пор не позвонил, не сказал, что жив-здоров, что все в порядке… НИ ЗА ЧТО. Гордо подняла подбородок и быстро написала: «Ты сможешь выяснить следующую информацию о Петрове, или все делать женщине?»
Ухмыльнулась, представляя, как он разозлится, читая сообщение, и нажала «Отправить».
Первое, что увидела Василиса открыв глаза – это завтрак в постель: фруктовый салат, булочка с маком и ряженка. Последние три дня без этих продуктов обойтись не получалось. Организм настойчиво требовал питательное трио. Иногда к нему прибавлялось желание съесть молочную шоколадку или дольку цитрусового мармелада, и тогда Алексею приходилось снова идти на кухню или даже бежать в магазин. На этот раз супруг предусмотрел все и на всякий случай выложил на поднос не только шоколад, но и пакетик мармелада и зефир в придачу.
Василиса жадно вонзилась в булочку, благодарно глядя на супруга. И как ей удалось встретить такого замечательного мужчину? И навернулись слезы. Проклятые гормоны сделали ее настолько чувствительной, что становилось страшно, а ведь они с малышкой лишь в самом начале пути. Что же будет во втором триместре? В третьем? Представила роды, вспомнила дочитанную до дыр мамину книжку и, тут же ужаснувшись, отложила сдобу. Перед глазами возникла картина ее тела, надутого как шарик. Надутого не из-за беременности, а из-за таких вот булочек. И усложненные роды, вызванные излишним жиром, и слова врачей: «Придется делать кесарево». Чего-чего, а операций любой степени Василиса боялась не меньше, чем быков. Взглянула на остальные сладости, горестно покачав головой, и с виноватым видом обратилась к супругу:
– Лешка-а-а, а ты можешь приготовить кашу?
– Кашу?
– Да. Я решила начать правильный образ жизни и правильное питание, а то еще располнею. И малышке так будет полезнее.
– Значит кафе отменяется? – улыбнулся муж.
– Ну-у, – бросила последний взгляд на шоколадку и ответила: – Я закажу что-нибудь полезное. – Представила бисквитный торт, только не обычный, а полезный.
Лешка, словно прочитав мысли жены, усмехнулся.
– А еще я знаешь, о чем подумала?
– О полезной для малышки гимнастике? – засмеялся тот, – если начинать правильный образ жизни, то во всем, согласна, Василек?
– Гимнастике?
Василиса, со школьных лет ненавидела физкультуру и имела хорошую фигуру без каких-либо стараний. Помотала головой:
– Нет. Это, я думаю, не так важно, как питание. К тому же если я перестану есть сладкое, то и лишние килограммы не наберу. Зачем тогда гимнастика?
– Резонно, Василек, – Алексей продолжал смеяться: – А беременность, конечно, килограммов не прибавит.
Она улыбнулась и, будто не замечая издевки, продолжила:
– Подумала я о другом: давай навестим маму.
– Хорошо, Василек. Если ты хочешь, вечером заглянем.
– Хочу! – подскочила на кровати, – и хочу ее чем-нибудь порадовать. С этими волнениями…
– Не продолжай, – спешно перебил Алексей, – забудь о плохом. Порадовать так порадовать. Хочешь что-то купить?
– Да. Мама хотела помаду, – и опустила глаза, – а нам с малышкой нужна новая тушь.
– Не уверен, что малышке нужна тушь, – улыбаясь, заметил супруг и, уловив, как вмиг погрустнели глаза Василька, тут же добавил: – Но тебе тушь, конечно, необходима. Вон какие глаза уставшие.
– Я просто сонная! – надулась Василиса и кинула в него подушкой.
– А вот я тебя сейчас как поймаю… – и заграбастал жену в охапку. По комнате, подобно журчащему ручейку, разлился счастливый смех.
…
В «РИВ ГОШ», несмотря на изобилие ароматов, которые даже у небеременного Алексея вызывали приступ тошноты, Василиса чувствовала себя прекрасно, а у стойки с духами даже задержалась, вдыхая запах персика и пачули. Он в это время рассматривал вывеску с мужским парфюмом, в уме совершая нелегкий выбор: купить новую туалетную воду или дождаться очередного праздника, вместе с которым неизменно последует ароматный флакон от тещи? Что удивительно, вкус Клавдии Евгеньевны его полностью устраивал, и в конце концов он решил не лишать ту возможности порадовать его подарком и вернулся к супруге. К этому моменту Василиса уже успела приобрести новые духи, обогатиться парой пробников и спрятать лицо в рукаве пуховика, потому как любимые Aqua allegoria вызвали неожиданное и стойкое отвращение.
Затем еще с полчаса они крутились в отделе косметики для глаз, не меньше времени провели выбирая резко понадобившийся Василисе блеск для губ, а потом еще маникюрный набор, крем для лица и маску для волос, способную повысить упругость локонов.
Когда нагруженные непредвиденными покупками супруги вышли из магазина, оба чувствовали себя изможденными, поэтому обед за уютным столиком пришелся как раз кстати, вернув затраченные силы. Как оказалось, Василиса еще хотела прикупить маме новую блузку, но от посещения «Сокровищницы» по понятным причинам отказалась. Так что необходимо было съездить в торговый центр, и Алексей ни капли не сомневался, оказавшись внутри: у жены появятся новые потребности.
Жадно поглощая мясо по-французски, он тщательно готовился к продолжению шоппинга. Василиса же, четко помня свое утреннее решение, вяло ковырялась в греческом салате – единственном без майонеза, а потом так же лениво размазывала по тарелке пюре из брокколи. Не порадовали и паровые котлеты. К десерту лицо Василисы дошло до высшей степени удрученности, и Алексей, отлучившись «в туалет», поймал официанта и попросил принести торт, который по общей договоренности из классического «Черного леса» превратится в «Полезный лес». Счастливая Василиса расцвела прямо на глазах и заявила, что отныне будет питаться лишь подобными десертами.
– Надо же, Лешка! И полезно и вкусно!
– И не говори, Василек.
По дороге в магазин она все пыталась найти рецепт полезного торта, но, перерыв кучу разнообразных вариантов, пришла к выводу, что в кафе готовят по тайной рецептуре.
«Какая же она у меня наивная», – с нежностью подумал Алексей и завернул на стоянку.
С блузкой вопрос решили быстро. Клавдия Евгеньевна, как примерный учитель, носила исключительно белые, украшая их старомодными цветами-брошами, поэтому, выбрав ту, на которой нитками был вышит цветущий мак, Василиса со спокойной душой проследовала к вешалкам с разноцветными кардиганами.
– Как-будто все подстроено… – закончила она тихо мысль вслух и почувствовала забурлившую кровь в венах.
Вот именно! А несчастный Петров стал жертвой собственной болезни и злого пытливого ума! Почему же Рукавица не допускает подобной мысли? Или…
Она еще раз прокрутила их диалог и тут ее осенило:
Ну конечно! Он не сказал, что Петров виновен! Ни разу не назвал его преступником. Ни разу, но! Согласился с заболеванием и повторил это дважды. Значит ли это, что и он сомневается? И если да, то так же, как и мы с Бризом, понимает, что в отделе есть помощник Шифровальщика? И… пытается его вычислить?
Ей очень хотелось в это верить, а еще верить в то, что Рукавица не так прост, каким хочет казаться.
Уже дома, сидя в носках уютного медового цвета, Александра делала записи, сопровождая мыслительный процесс поеданием сырного бутерброда. Есть хотелось жутко, но желания вставать к плите не было никакого, а Соколов сегодня завтрак не готовил. Да что там! Он вообще не пришел ночевать. Накануне она, как обычно, предложила разобраться в его новом деле вместе, но в итоге все привело к очередному раздраю. Разговора не вышло. Обсуждения тоже. Он повесил трубку и до сих пор не звонил.
– Больно надо, – подумала Александра вслух, выбирая из набора несколько маркеров и записывая следующее: «Что известно о Петрове». Взяв правее: «Что известно о Шифровальщике».
Подумала, переместилась в спальню, разложила снимки, распечатки блога и, бросив взгляд на стену, принялась с усердием заполнять бумагу.
Петров Егор Тимофеевич. Двадцать три года. С девятнадцати лет страдает шизофренией. То же заболевание наблюдалось и у деда. Итак, два месяца Егор наблюдался в НМИЦ имени Бехтерева у доктора Аничилидзе Романа Абдулаевича. Причина обращения – настойчивый голос в голове. Затем еще полгода в частной клинике «Благодатная» на проспекте Гагарина. Наблюдения вел Сидорович Иосиф Иосифович. Егор Петров был пациентом небуйным, неагрессивным. Стабилизировав состояние, Егора отправили домой. Он должен был посещать доктора раз в неделю, что он исправно и делал. Но…
Она сменила цвет и продолжила.
Если он получал медицинскую помощь, то почему ему не становилось лучше? Голоса в голове, жертвоприношения… Соколов утверждает, так быть не должно. Я считаю так же. Вопрос: что на самом деле происходило в клинике? И почему Петров перешел в частную?
Насколько знала сама детектив: НИМЦ был лучшим в Петербурге, да и доверие государственное учреждение вызывало гораздо больше по сравнению с частниками.
Так почему же Егор сделал столь нелогичный выбор? Личный конфликт или что-то другое? А может влияние психического заболевания?
Далее. Найденные трупы животных и записки со словами: «Жертвы моим друзьям – ледяным осам». Почерковедческая экспертиза подтвердила – писал Егор. Что касается самого ритуала жертвоприношения, то он проходил по одному и тому же сценарию. Это рассказал сам Петров, и подтвердила его мать. Сейчас она после реанимации переведена в общую палату и находится в удовлетворительном состоянии.
Итак, осы просили жертв, и тогда Петров находил мелкое животное, высвобождал от внутренностей с помощью кухонного ножа, складывал потроха в коробку из-под обуви и, заворачивая в оберточную бумагу ледяного голубого цвета, оставлял на алтаре. Алтарем служила обыкновенная металлическая стремянка. После этого осы замолкали. Так происходило последние полгода. Коробки с трупами он выбрасывал на следующие сутки после ритуала, но последние три месяца хранил все дома. Когда прибыли полицейские, алтарь был полон.
Селиверстова взяла в руки фотографию и не смогла скрыть отвращения: на каждой ступеньке стояли коробки. Несведущий мог бы предположить репетицию Нового года –этакая кровавая елка – и улыбнулся бы, представляя счастливые лица тех, кому предназначались аккуратно упакованные подарки, но она, к сожалению, знала о содержимом – видела мертвых черепах, мышей, хомяков. И пусть Петров убивал больных животных, суть это не меняло. Отбросила фото и вернулась к записям.
Блог. Первая запись сделана восьмого декабря – перед тем, как обнаружили мертвую студентку Ксению Мелкову. Всего в нем пять записей: сообщающие о намерении совершить преступление, объясняющие причины и, собственно, дающие представление о психическом состоянии того, кто все это пишет. В том, что это делал Петров, я сомневаюсь. Да, подозрения основываются исключительно на интуиции, но я уверена: не стал бы он описывать свои глаза как льдинки. Как-то это… высокопарно. Даже слишком. И хищный оскал вместо улыбки… Нет. Что-то здесь не так. И волнует еще вот что: на допросе Егор говорил, что убивать женщин просил голос, не осы, он же придумал оставлять записки на месте преступления. Означает ли это участие еще кого-то? Вероятно. И этот кто-то убедил влюбленного Петрова, что все эти действия помогут завоевать девушку Василису.
Относительно большого количества фотографий и влюбленности в девушку: безусловно, это не совсем нормально – в тайне делать снимки, следить, переехать в тот же район, только чтобы видеть предмет своей страсти. Но, с другой стороны, криминала в этом тоже нет. И по одной маниакальной влюбленности судить о способности убивать напоминающих Василису женщин довольно опрометчиво. Хотя и с этим трудно не согласиться: факт такой нездоровой страсти служит прекрасным оправданием для совершения преступлений.
Задумалась, еще раз просмотрела фото жертв и приписала:
И служит отличной маскировкой для истинного убийцы. Очень легко приписать вину такому, как Петров. Не подкопаешься. Да и кто засомневается? Животных убивает, с головой проблемы – идеальный подозреваемый! Но в том-то и дело, что идеальный.
Чувствуя возбуждение, вскочила с кровати, бросилась на кухню, на автопилоте достала из шкафчика с запасом сладкого сразу две пачки «Юбилейного» и, на бегу разрывая бумагу, вернулась в комнату. Надкусив квадрат, с чувством полного удовлетворения и легкой улыбкой вывела ядовито-красным маркером: «ШИФРОВАЛЬЩИК».
Что ж, теперь о тебе. Ты оставляешь шифровки возле жертв. Знаком и с Петровым, и с Василисой и… это все, что, можно сказать. Ах да, чуть не забыла! Черный волос, найденный рядом с третьей жертвой. Предположу, что он принадлежит тебе. Где ты мог познакомиться с Егором? Он замкнут, друзей нет. Не работал – содержала мать. Так где же? Вы вместе ходили на курсы вождения? Наблюдались у одного врача? Случайно столкнулись на улице? Бывшие одноклассники? Если да, тогда это может объяснить, почему вы оба преследуете одну и ту же девушку. А в том, что ты, Шифровальщик, ее преследуешь я не сомневаюсь. Все эти убийства ради нее или из-за нее. Об этом ты и сам признаешься в блоге. Но какова причина? Неразделенная любовь? Обида? Месть? И если предположить, что вы из одного круга общения, соответственно и по возрасту близки. А значит тебе не больше двадцати пяти? Шести? Ладно. Возьмем по максимуму – не больше тридцати. Так, уже что-то.
Прожевала очередное печенье, перечитала написанное и взяла новый лист.
Но есть и другой вариант. Вы могли пересечься в клинике и сойтись на, предположим, общих интересах. Или общих воспоминаниях.
Нахмурилась и, едва успевая за мыслями, принялась строчить:
«И если это так, выходит, у Василисы имеются сразу два знакомых с психическими отклонениями? Повезло – ничего не скажешь. Может она сама нездорова? По фотографиям судить нельзя, а никакой конкретики о ней мне неизвестно. Хорошо. Допустим, все трое знакомы. Какова вероятность того, что сам Шифровальщик проживает в том же районе? Да, не факт, но… Но кто-то должен был иметь доступ к компьютеру Петрова. Или он взломал блог? Тоже вариант. И существовал ли блог раньше, или он появился для того, чтобы запятнать Петрова? И, кстати, «пальчики» с клавиатуры никто не снимал. Понятно, все улики и без того налицо и все же! Это необходимо было проверить! И если обнаружатся не только отпечатки Егора, но и чужие, то они-то и будут принадлежать настоящему убийце! И камеры. Камеры! В подъезде могут быть камеры: если Петров кого-то приглашал, или этот кто-то сам проникал в его квартиру, это будет на съемке! Так, хорошо. Эту версию надо проверить. Даже если она неверна, хотя бы поговорю с соседями, и если удастся достать ключ, то, что еще важнее, сама окунусь в мир Егора. Этим и займусь. А Соколова попрошу наведаться в «Благодатную», и на всякий случай еще раз в «Бехтерева»».
Александра поморщилась. Нет. Звонить первой еще и после неудачного разговора, после того, как он первый бросил трубку и до сих пор не позвонил, не сказал, что жив-здоров, что все в порядке… НИ ЗА ЧТО. Гордо подняла подбородок и быстро написала: «Ты сможешь выяснить следующую информацию о Петрове, или все делать женщине?»
Ухмыльнулась, представляя, как он разозлится, читая сообщение, и нажала «Отправить».
Прода от 28.06.2019, 08:30
Глава 19
Первое, что увидела Василиса открыв глаза – это завтрак в постель: фруктовый салат, булочка с маком и ряженка. Последние три дня без этих продуктов обойтись не получалось. Организм настойчиво требовал питательное трио. Иногда к нему прибавлялось желание съесть молочную шоколадку или дольку цитрусового мармелада, и тогда Алексею приходилось снова идти на кухню или даже бежать в магазин. На этот раз супруг предусмотрел все и на всякий случай выложил на поднос не только шоколад, но и пакетик мармелада и зефир в придачу.
Василиса жадно вонзилась в булочку, благодарно глядя на супруга. И как ей удалось встретить такого замечательного мужчину? И навернулись слезы. Проклятые гормоны сделали ее настолько чувствительной, что становилось страшно, а ведь они с малышкой лишь в самом начале пути. Что же будет во втором триместре? В третьем? Представила роды, вспомнила дочитанную до дыр мамину книжку и, тут же ужаснувшись, отложила сдобу. Перед глазами возникла картина ее тела, надутого как шарик. Надутого не из-за беременности, а из-за таких вот булочек. И усложненные роды, вызванные излишним жиром, и слова врачей: «Придется делать кесарево». Чего-чего, а операций любой степени Василиса боялась не меньше, чем быков. Взглянула на остальные сладости, горестно покачав головой, и с виноватым видом обратилась к супругу:
– Лешка-а-а, а ты можешь приготовить кашу?
– Кашу?
– Да. Я решила начать правильный образ жизни и правильное питание, а то еще располнею. И малышке так будет полезнее.
– Значит кафе отменяется? – улыбнулся муж.
– Ну-у, – бросила последний взгляд на шоколадку и ответила: – Я закажу что-нибудь полезное. – Представила бисквитный торт, только не обычный, а полезный.
Лешка, словно прочитав мысли жены, усмехнулся.
– А еще я знаешь, о чем подумала?
– О полезной для малышки гимнастике? – засмеялся тот, – если начинать правильный образ жизни, то во всем, согласна, Василек?
– Гимнастике?
Василиса, со школьных лет ненавидела физкультуру и имела хорошую фигуру без каких-либо стараний. Помотала головой:
– Нет. Это, я думаю, не так важно, как питание. К тому же если я перестану есть сладкое, то и лишние килограммы не наберу. Зачем тогда гимнастика?
– Резонно, Василек, – Алексей продолжал смеяться: – А беременность, конечно, килограммов не прибавит.
Она улыбнулась и, будто не замечая издевки, продолжила:
– Подумала я о другом: давай навестим маму.
– Хорошо, Василек. Если ты хочешь, вечером заглянем.
– Хочу! – подскочила на кровати, – и хочу ее чем-нибудь порадовать. С этими волнениями…
– Не продолжай, – спешно перебил Алексей, – забудь о плохом. Порадовать так порадовать. Хочешь что-то купить?
– Да. Мама хотела помаду, – и опустила глаза, – а нам с малышкой нужна новая тушь.
– Не уверен, что малышке нужна тушь, – улыбаясь, заметил супруг и, уловив, как вмиг погрустнели глаза Василька, тут же добавил: – Но тебе тушь, конечно, необходима. Вон какие глаза уставшие.
– Я просто сонная! – надулась Василиса и кинула в него подушкой.
– А вот я тебя сейчас как поймаю… – и заграбастал жену в охапку. По комнате, подобно журчащему ручейку, разлился счастливый смех.
…
В «РИВ ГОШ», несмотря на изобилие ароматов, которые даже у небеременного Алексея вызывали приступ тошноты, Василиса чувствовала себя прекрасно, а у стойки с духами даже задержалась, вдыхая запах персика и пачули. Он в это время рассматривал вывеску с мужским парфюмом, в уме совершая нелегкий выбор: купить новую туалетную воду или дождаться очередного праздника, вместе с которым неизменно последует ароматный флакон от тещи? Что удивительно, вкус Клавдии Евгеньевны его полностью устраивал, и в конце концов он решил не лишать ту возможности порадовать его подарком и вернулся к супруге. К этому моменту Василиса уже успела приобрести новые духи, обогатиться парой пробников и спрятать лицо в рукаве пуховика, потому как любимые Aqua allegoria вызвали неожиданное и стойкое отвращение.
Затем еще с полчаса они крутились в отделе косметики для глаз, не меньше времени провели выбирая резко понадобившийся Василисе блеск для губ, а потом еще маникюрный набор, крем для лица и маску для волос, способную повысить упругость локонов.
Когда нагруженные непредвиденными покупками супруги вышли из магазина, оба чувствовали себя изможденными, поэтому обед за уютным столиком пришелся как раз кстати, вернув затраченные силы. Как оказалось, Василиса еще хотела прикупить маме новую блузку, но от посещения «Сокровищницы» по понятным причинам отказалась. Так что необходимо было съездить в торговый центр, и Алексей ни капли не сомневался, оказавшись внутри: у жены появятся новые потребности.
Жадно поглощая мясо по-французски, он тщательно готовился к продолжению шоппинга. Василиса же, четко помня свое утреннее решение, вяло ковырялась в греческом салате – единственном без майонеза, а потом так же лениво размазывала по тарелке пюре из брокколи. Не порадовали и паровые котлеты. К десерту лицо Василисы дошло до высшей степени удрученности, и Алексей, отлучившись «в туалет», поймал официанта и попросил принести торт, который по общей договоренности из классического «Черного леса» превратится в «Полезный лес». Счастливая Василиса расцвела прямо на глазах и заявила, что отныне будет питаться лишь подобными десертами.
– Надо же, Лешка! И полезно и вкусно!
– И не говори, Василек.
По дороге в магазин она все пыталась найти рецепт полезного торта, но, перерыв кучу разнообразных вариантов, пришла к выводу, что в кафе готовят по тайной рецептуре.
«Какая же она у меня наивная», – с нежностью подумал Алексей и завернул на стоянку.
С блузкой вопрос решили быстро. Клавдия Евгеньевна, как примерный учитель, носила исключительно белые, украшая их старомодными цветами-брошами, поэтому, выбрав ту, на которой нитками был вышит цветущий мак, Василиса со спокойной душой проследовала к вешалкам с разноцветными кардиганами.
