– Саша, что-то случилось?
Она бросила на него хмурый взгляд, раздумывая над тем, как задать вопрос, чтобы он ее не высмеял.
– Не понимаю, что именно произошло, но если это из-за того, что я тебя раздел, то…
Раздел? Она и не заметила, оглядела себя и сказала:
– Можно подумать ты меня не видел в белье.
Соколов окончательно растерялся:
– Так что тебя так разозлило? Если не то, что я тебя раздел, тогда что? Укрыл не тем одеялом? Надо было не укрывать?
Он тоже выходил из себя – это чувствовалось. Александра понимала, что это каким-то непостижимым образом одновременно бесит и… заводит.
Дмитрий вздохнул:
– Так как завтрак испорчен – поеду. В Управлении есть дело. Потом, как обещал, попробую узнать насчет твоего Шифровальщика. Ушел, – и он повернулся к двери.
Александра не произнесла ни слова. Едва дверь захлопнулась, как она вскочила с кровати и принялась за поиски.
Носков не было в стиральной машине, в коридоре, на кухне, на диване, где она последний раз прикрыла глаза, под ним, на бумагах или где-то под записями. Не нашлось в шкафу, на стуле, на гладильной доске. Она еще раз посмотрела в машинке, за ней, в ванне, на батарее. Раздосадованная, на грани истерики вернулась в спальню, опустилась на кровать и наткнулась взглядом на нежно-голубые комочки. Они лежали у ее ног, а она не заметила. Легкое чувство стыда тонким стебельком прорастало в сердце. Селиверстова подавила вздох, еще раз взглянула на носки, заставила себя поверить в то, что с Соколовым была не слишком груба, убедила себя, что в любом случае он получил по заслугам, и открыла один из многочисленных тайников. Эти носки совершенно не сочетались с настроением. Вчера они с Соколовым умудрились поругаться всего дважды, сделали определенные выводы по делу, и вдобавок ко всему он признал, что умнее женщины не встречал. Она была в отличном настроении, и, забежав в ванную, сменила темно-синий на нежно-голубой оттенок, который как нельзя лучше подходил к окончанию непростого для нее дня. Селиверстова хотела в том же духе и проснуться, но… Теперь настроение было испорчено, и цвет необходимо было сменить. Перебрав гору различных вариантов, она вернулась к тому, что было накануне – к темно-синему, надеясь лишь на то, что последующие часы будут более позитивные, чем само утро.
Бриз позвонил в тот момент, когда она допивала чай. Александра с готовностью схватила трубку. Этот звонок мог значить лишь две вещи: либо дело сдвинулось с мертвой точки, либо друг решился посвятить ее в свои проблемы. Во-втором были сомнения, поэтому, отвечая по мобильному, она сразу спросила:
– Новые обстоятельства?
– Привет, – просто произнес он, и Селиверстова по одному этому слову поняла, что Бриз чувствует себя неважно. Она уже открыла рот, желая предложить разговор по душам, как на другом конце прозвучало:
– Все сложно. Начну с того, что журналисты достали. Такое ощущение, что они ночуют возле отдела. Не знаю какой умник распространяет всю эту чушь, но пресса ведется. Ты читала, что пишут в интернете?
– Нет.
– Повезло. Рассказываю. В Петербурге появился маньяк. Он выбирает жертв среди женского населения. Возраст его не волнует. Последнее, что видят несчастные перед смертью – это маска быка-дьявола. В качестве орудия убийства маньяк использует собственные руки. И цитата: «Прежде чем убить женщину, дьявол раздевает ее и заставляет мерзнуть в зимних парках». Как тебе?
– Доля правды есть, но вообще это лишь подтверждает, что среди своих есть информатор.
– Это, Пуля, мы уже поняли. Пытаемся вычислить, кто сливает информацию. Но это еще не все. Зачитываю: «Пока дьявол уничтожает женскую часть населения, полиция бездействует, разгадывая глупые загадки, которые оставляет маньяк, чтобы отвлечь внимание от своих гнусных преступлений». А ведь полиция не бездействует, Пуля! Есть зацепки!
– Приезжай и все расскажешь.
– Не могу: мне через полчаса надо быть в лаборатории. На месте последнего убийства обнаружен черный волос. Жертва блондинка, так что скорее всего он принадлежит убийце.
– Но почему не провели экспертизу сразу?
Вздох:
– Потому что, Пуля, и там, и в отделении был очередной сбой электричества. Кто-то очень хочет помешать расследованию. Я почти на месте, возможно что-то еще узнаю. Чертовы журналисты! Это не вся информация, но остальное сообщить по телефону не могу. Приеду сегодня часам к восьми, хорошо?
– Почему ты спрашиваешь?
Он замялся:
– Случайно видел одного парня из Управления, и он сказал, что ты теперь в их команде. Надо понимать, это означает, что вы с Соколовым… – дальнейшие мысли не желали облекаться в слова. Иван не желал это признавать, но ему было больно. Он всегда думал, что их дружба может перерасти в нечто большее. Видимо, ошибался.
Александра, в свою очередь, не считала нужным говорить о личной жизни, тем более, что он тоже не все рассказывал и, не вдаваясь в объяснения, бросила:
– Буду ждать к восьми.
…
Иван вошел в квартиру, как всегда, с угощением. В пакете была пара салатов и пирог с капустой.
– Извини, сегодня без сладкого, – поставил пакеты возле кухонного стола.
Она сразу обратила внимание на его лицо: синяки под глазами, опухлость. Бриз явно не спал прошлой ночью. Имелись подозрения, что сон уже давно не был его союзником. Они стояли и молча смотрели друг на друга. Резников жалел, что не захватил тот самый бисквитный торт из дома, но все же надеялся, что мама съест хотя бы немного. Вспомнив о маме, почувствовал, как сердце ухнуло вниз, дышать стало тяжело. Как бы он хотел рассказать все Пуле, но имел ли он право взваливать на подругу такую тяжелую ношу? Посмотрел в ее чистые голубые глаза, и ему показалось, что она и так все понимает. Без слов. Заговорил о другом:
– Помню, у тебя были знакомые среди журналистов. Ты не могла бы как-то…
– Посодействовать, – машинально закончила Селиверстова, думая о том, что личные проблемы друга могут сильно сказаться на его здоровье. Видела, что уже начинают сказываться. Легонько коснулась руки и добавила: – Могу попробовать. Сам знаешь – любую проблему легче решать, сообща. Личную тоже. Ведь знаешь?
– Да, я тебя понял, но давай о деле. И спасибо, я знаю, что ты всегда рядом.
Они обменялись улыбками, и будто бы снова все стало как прежде, будто не было всех этих тайн.
– Итак, что ты хотел сообщить?
– Ох, Пуля, много всего, но сначала предлагаю поесть. У меня крошки не было с утра.
– Где посуда не успел позабыть?
Он не ответил на колкость. Достал тарелку, разложил салаты, отрезал приличный кусок от пирога и начал:
– Первую жертву зовут Мелкова Ксения Владимировна, студентка третьего курса журналистики. Пару раз снималась в различных ток-шоу в качестве телезрительницы. Я когда ее увидел тоже подумал, что это лицо мне знакомо, теперь понятно почему.
– Ты смотришь ток-шоу?
– Редко, к тому же такую яркую внешность нельзя не заметить.
– Соглашусь.
– Продолжу. Училась в СПбГУ, на хорошем учете у преподавателей. Общительная, дружелюбная, послушная дочь. Когда не вернулась домой после встречи с одногруппниками, родители забили тревогу – до этого она всегда приходила вовремя. Когда мать услышала про объявившегося маньяка, ринулась в отдел. Дальше… – вздохнул, – в общем, дочь опознала. Мне сказали, что она очень сильная женщина – держалась как кремень. Вытерла слезы и заявила, что поможет всем, чем сможет, чтобы полиция смогла поймать убийцу. И действительно очень помогла. Насколько я знаю, она дала сведения о том, с кем дочка общалась, сообщила обо всех местах, где та любила бывать. Сказала, что шарф, тот самый, красного цвета, обнаруженный на месте преступления, Ксюша очень любила и покупала вместе с одной из подруг в магазине одежды ручной работы «Сокровищница». Это, Пуля, именно тот магазин, где работала продавцом-консультантом вторая жертва – Кравцова Оксана Игоревна. На камере, что стоит у входа в магазин, запечатлена и она, и Мелкова вместе со своей подругой. Более того, на камеру попал и наш подозреваемый: та же походка, безразмерная куртка, меховой капюшон, черные перчатки, ботинки. Лицо снова опущено: разглядеть не удалось.
Теперь о третьей жертве: женщина семидесяти лет. Снова был свидетель: школьник возвращался из новой пиццерии, приметы преступника дал те же. Ну ты понимаешь – маска быка-дьявола. Но мальчик разглядел и еще кое-что, а это уже отличная зацепка. Он сказал, что, когда преступник наклонялся, снял капюшон, и мальчик смог разглядеть, что у того, Пуля, ты не поверишь, длинные волосы!
– Любопытно… – задумчиво протянула Селиверстова.
– И это еще не все! Знаешь, какого они цвета? Не поверишь – синего!
Александра не смогла скрыть удивления:
– Интересный экземпляр!
– Не то слово. Мы уже начали поиски синеволосых мужчин. Смешно, если бы не было так грустно.
– Наш маньяк жуткий оригинал, и это хорошо.
– Что тут хорошего? – искренне удивился Иван.
– Оригиналы, да еще и психи, как показывает мой опыт, редко бывают тихонями, а это значит, что найти его будет не так сложно – он сам засветится. Соколов как раз сегодня попытается найти нашего убийцу в одной из психбольниц. А раз у него такой заметный цвет волос, то наверняка сотрудники его помнят.
– Да, но не все больные лежат в психушке. Он может спокойно жить в обычном доме, и о его существовании врачи могут даже не знать.
– Ты прав, Бриз, ждем звонка Соколова, а пока предлагаю подумать, если что-то между тремя жертвами? Что-то такое, чего мы никак не можем заметить?
– Не знаю. Насчет последнего шифра...
Александра перебила его и с тяжким вздохом произнесла:
– Послание гласит: «Она любила зиму и поэтому заслужила вечный холод».
Резников нахмурился:
– Ну да, и связи не нашлись. Или ты иного мнения?
– Есть мысль, – Александра взяла два листа, один протянула Ивану, – выпиши все, что знаешь о жертвах, я сделаю тоже. Нам нужно найти точки соприкосновения, я уверена: между жертвами имеется связь, – взглянула на уставшего друга и добавила: – Хотя с этим я разберусь сама, а тебе необходимо поспать. Никуда не спешишь?
– Сегодня нет. Информацию по жертвам найдешь у меня на телефоне. Ворд, папка о деле с Шифром, – зевнул. Подруга была права. Сон был бы сейчас как нельзя кстати, – справишься без меня?
– Да, Бриз, я самостоятельная девочка, – она улыбнулась и взяла чистый лист.
Итак, начнем. Три убийства совершены в одном районе, в одном и том же парке. Все жертвы женского пола, но разного возраста: двадцать один год, тридцать пять, семьдесят. Сферы деятельности разные: студентка факультета журналистики, продавец-консультант одежды ручной работы, учительница русского языка. Во всех трех убийствах были свидетели. Во всех трех случаях преступления совершены в позднее время суток: половина первого, около часа, пол-одиннадцатого.
Первую жертву сначала держали связанной, затем обнаженной привезли на машине и… скажем так, позволили умереть от холода. Вторую и третью жертву задушили, и они были так же обнажены и зарыты в снегу. Во всех случаях преступник использовал одну и ту же машину. Машину, которую уже засекли полицейские. Почему он от нее не избавился?
Обвела вопрос красным маркером, продолжила.
У первых жертв имелся красный шарф разных оттенков. У третьей – нет. У второй и третьей жертвы обнаружили во рту рекламную листовку пиццерии. Что это? Очередное проявление агрессии или есть иной смысл? У первой жертвы ничего подобного не нашли, но…
Александра еще раз просмотрела записи Бриза, затем свои и от неожиданности чуть не выронила лист.
Ну конечно! Парк находится между гипермаркетом «Карусель» и новой пиццерией! Вот только последняя находится за развилкой, поэтому и кажется, что взаимосвязи с убийствами нет, но она есть! Если парк разделить на несколько зон, получится, что первую жертву нашли неподалеку от дороги с развилкой. Вторую – от «Карусели» и третью там же! О чем это говорит? О том, что все три женщины как-то связаны с пиццерией? Или с ней связан преступник?
Вдохновленная Александра азартно выводила все новые и новые предположения. Мобильный вырвал ее из мыслительного путешествия, и она нетерпеливо ответила:
– Слушаю!
– Нам повезло, – сухо произнес Соколов, – этот твой Шифровальщик состоит на учете в районном психдиспансере. Его отлично помнят: на любой вопрос он отвечал одно и то же – так ему велели ответить осы. Мне удалось выбить его адрес. Но и это не все. У психа примечательная внешность. Волосы…
– Синего цвета, – перебила Александра.
– Откуда ты знаешь?
– Твоя информация не первой свежести.
– А еще его зовут Егор.
– А вот это уже что-то новенькое.
Прода от 24.06.2019, 00:24
Глава 15
Клавдии Евгеньевне очень нравился Леша. Ей самой не везло с мужчинами, и она радовалась, что ее Василисочке попался достойный муж. В глубине души она боялась, что дочь повторит ее судьбу, но вроде все шло хорошо. Вот только их тайны… Дочь всегда ей все рассказывала, а в этот раз что-то пыталась скрыть. Клавдии Евгеньевне не было обидно – она переживала.
С Алексеем Василисочка ее познакомила полтора года назад. Можно сказать, их отношения развивались на ее глазах. Они жили поначалу у нее, всего два месяца, но и за это время женщина успела заметить, что муж дочери эмоциональный и очень импульсивный. Эта его импульсивность могла привести к необдуманным поступкам. Нет, она не сомневалась в том, что он не способен поднять руку на ее Василисочку – этот тип мужчин ей был слишком хорошо знаком, но то, что он мог силой «поговорить» с кем-то другим… Об этом задумывалась не раз. По этой причине она решила пообщаться с Егором сама, ну и еще потому, что сын соседки был не совсем адекватным – тут неизвестно кто может оказаться в большей опасности: широкоплечий Алексей или худенький Егор.
Она нажала на кнопку звонка еще не решив с чего начать разговор. Подробностей не знала, а на беседу решилась. Клавдия Евгеньевна уже пришла к выводу, что и сама лезет не в свое дело, как дверь открылась, и на пороге возник Егор. Женщина покачнулась – от него исходила волна такой ненависти, что, казалось, снесет как цунами. Глаза источали холод. Они были похожи на льдины. Клавдия Евгеньевна как-то машинально сделала шаг назад и крепче вцепилась в сумку, на дне которой покоилась бутылка с ликером. Эта идея тоже показалась неудачной.
– Здрасьте, мама болеет, приходите в другое время, – голос звучал ровно, а лицо медленно расплывалось в доброжелательной улыбке.
Она понимала, что зря все это затеяла и готова была уйти, когда Егор заметил:
– Вы мама Василисы, да?
– Правильно, Егорушка.
– А мы с ней вместе в школе учились. Как она? Проходите, расскажете, – и жестом великодушного хозяина пригласил в квартиру.
Клавдия Евгеньевна шагнула внутрь. Парень ее по-настоящему пугал, но раз его мать дома, то боятся нечего, хотя внутри все и сжалось в комок протестуя.
На кухне было неуютно, грязно, но просторно. Она отошла на максимальное расстояние от хозяина, а Егор уже ставил чайник и накрывал на стол: на пожелтевшей скатерти появились сахарница, чашки, пиала с мармеладом.
