Монстр приблизился, сел на край кровати и жалостливо заглянул ей в лицо:
– У нас с тобой два варианта. Первый: сейчас я возьму специальный инструмент и поставлю на твои глаза, так что при всем желании ты не сможешь моргать, потом залезу на твое стройное тельце и овладею им, и самое главное – снимок Игорька буду держать прямо перед тобой. Какой из ракурсов тебе больше нравится? Мне – тот, где он еще жив, и лицо искажено гримасой страха. Второй вариант: я развязываю одну из твоих тоненьких ручек, ты снимаешь линзы, затем я приношу вкусный ужин и рассказываю, кто я такой. Зачем? Пять дней и несколько историй. Одна из них поможет тебе избежать смерти. И самое главное: расскажу где тело Игорька. Выживешь и сможешь его похоронить. Что решила? Первое?
Она отчаянно замотала головой, не сводя взгляда со снимка.
– Значит, второе и правильно, а то еда стынет. Сейчас я развяжу руку. Правую? Хорошо. Верни свой родной цвет глаз, Диана.
Пальцы дрожали, и поэтому она долго мучилась, пытаясь вытащить маленькие полусферки, а потом одна из них выскользнула прямо из руки, но мучитель бережно поднял линзу с кровати и положил в контейнер с жидкостью.
– Если выживешь, сможешь надеть обратно, – улыбнулся жутко и тут же привязал руку обратно к столбу. Заметив разочарование пленницы, вздохнул: – Ты же не думала, что будешь есть сама? Там вилка, нож – проткнешь еще ненароком меня или себя. Нет, тебя буду кормить я. Подожди немного, уберу фотографии, пока ты снова не лишилась чувств, и вернусь уже с ужином. Наверняка ты проголодалась. Кстати, в туалет хочешь? Кивни, я принесу тазик и помогу.
Она замотала головой.
– Хорошо, – и он вышел.
Аромат специй и душистых трав, несмотря на жуткий страх и пережитый кошмар, который, как оказалось, только начался, пробудил аппетит, а вспомнив, что если она будет хорошо себя вести, то ей дадут не просто шанс на спасение, но и главное - предоставят возможность похоронить любимого - приободрил. Диана решила поесть, и, когда тряпка перестала занимать рот, с жадностью принялась пить суп из серебряной ложки. Овощной или нет, но в ту секунду ей казалось, что ничего вкуснее она в жизни не ела: насыщенный и при этом мягкий, как в хорошем ресторане. Она съела все до последней капли, ко второму едва притронулась: съела пару кусочков безумно нежной и вкусной телятины, от спагетти отказалась. Десерт пошел на «ура»: она выбрала бисквит с малиной и удивилась, когда ягода оказалась не травяной, а чуть сладкой. В магазинах продавались такие, что и в рот не возьмешь, а эта будто с огорода и сразу в тарелку. Но удивляться пришлось недолго: едва ужин закончился, похититель вытер ей рот салфеткой и молниеносно вернул кляп на прежнее место, затем унес посуду, вернулся, похвалил, накрыл одеялом и начал рассказ так, будто это какая-то сказка, а он ее сочинитель. Диане ничего не оставалось, как слушать внимательно, не упуская ни одной детали. Ни единого слова.
Прода от 08.10.2018, 08:11
Глава 22
Три пары глаз внимательно изучали кадры, мелькавшие на экране. Детективу оставалось только радоваться, что Елесеев не удалил старые записи, и теперь она могла наблюдать за перемещениями и членов семьи, и их гостей, в числе которых был невысокий светловолосый мужчина неопределенного возраста, в котором Виктор Владимирович узнал Игоря. На второй день после похорон он спокойно прошел в комнату Романа, так же спокойно взял ключ от загородного дома, положил в карман брюк и, спустившись вниз, еще раз выразил соболезнования Елесеевым. Странным Александре показалось не то, что Осокин не подумал о наличии камеры в комнате, находящейся в доме, напичканном точками видеонаблюдения, а то, что, совершая кражу, он нагло смотрел прямо в объектив будто хотел, чтобы его увидели! Будто издевался. Она задумалась. Внутри зародилось странное ощущение дежа вю.
..Зачем Осокину так себя подставлять? ...С какой целью? ...Ерунда какая-то.
Ответа пока не было. Селиверстова еще раз просмотрела записи, сделала принтскрин кадра с участием Игоря, а затем попросила показать день похорон – если уж выяснять, то все до конца. Как она и ожидала, Диана оказалась той самой девушкой с фотографии, и, как и говорила Анна Андреевна, выглядела крайне подавленной и измученной. Увидела детектив и то, с каким выражением разговаривала Ирина с ней в коридоре, и то, с какой враждебностью, нет, ненавистью провожала у такси. Очевидным становилось не только то, что любовник Дианы имел доступ в коттедж, но и мотив запугивания кексом и запиской. Все сходилось. Смущало одно: прямой взгляд Осокина в камеру.
– И что все это значит? – довольно резко спросил Виктор Владимирович, когда монитор погас. – Эта сука не просто мошенник, но и вор?!
– Витя… – жена одернула его за рукав рубашки.
– Что Витя? Какого… Александра, что теперь делать?
Она раздумывала и над ответом, и над увиденным, а потом уверенно заявила:
– Вам ничего, а мне нужно ехать. Как что-нибудь выясню - сообщу.
Супруги молча смотрели на детектива, а потом Виктор Владимирович сжал руку все еще обескураженной жены и согласно кивнул.
Селиверстова оставила чету и поднялась в комнату Пассажировой. Она решила вечером, наконец, познакомится с Дианой Бурцевой и узнать все возможное об Осокине, но сейчас чувствовала, что голова разрывается от информации: возникла острая необходимость очутиться в спокойной обстановке и хорошенько все обдумать, к тому же интуиция убеждала, что дело не такое простое, как казалось на первый взгляд, и поэтому, взяв адрес у разъяренной и казавшейся невероятно жалкой Ирины, поспешно покинула дом Елесеевых.
***
Всю дорогу Александра размышляла о просмотренной видеозаписи с участием Осокина. О том, как он смотрел в камеру. Этот взгляд ей напомнил давнее дело - одно из тех, что так и остались не раскрытыми, а таковых в ее послужном списке было крайне мало. Тогда она еще работала в полиции: был второй год службы, и на тот момент Селиверстова не подозревала, что преступники могут быть умнее служителей закона, к тому же она со своей ролью справлялась отлично. До того дела. Не хотелось бы снова сталкиваться с чудовищем, которое смогло избежать правосудия. Оно просто пропало, исчезло. Растворилось. Его нельзя было назвать человеком: для таких не существовало категорий, к которым детектив причисляла того или иного преступника – это было воплощение зла. Связи с делом Елесеева, на первый взгляд, не было никакой, но этот взгляд… Второй раз за день интуиция кричала, вопила: «Это он! Он!» Но ничего похожего! Интуиция сошла с ума?! Или Александра сама ищет сложности в гибели Романа?
Переступив порог квартиры, ощущение, что в этой истории все не так как кажется, усилилось, будто очутившись в привычной среде, она увидела нечто скрытое ранее от взгляда, но вот она ничего пока не видела, а интуиция упорно настаивала на абсурдной связи с прошлым делом. Разувшись и сняв верхнюю одежду, детектив молнией ринулась к стопке чистых листов и на протяжении часа делала пометки, чертила разноцветные круги, подчеркивала имена и события, снова записала известные факты: в столбик, диагональю, в иной последовательности, но никак не могла увидеть той взаимосвязи, которая так навязчиво горела в ее сознании. Не помогал ни цвет, ни вторая кружка чая с бергамотом и мелиссой, ни купленная по дороге и наполовину опустошенная мега-пачка песочного печенья с вишневой начинкой, а потом раздался звонок. Удивленная Александра взглянула в глазок и не смогла поверить своим глазам. День точно был сумасшедший: сначала безумные Елесеевы со своими тайнами, потом непонятно от чего встрепенувшаяся интуиция, а теперь человек за дверью. Сдерживая волну необъяснимого раздражения и столь же необъяснимого смущения, она, не поворачивая замка, спросила:
– Откуда вы узнали мой адрес?! И как прошли в подъезд?
– А разве в Управлении по особо важным делам не знают, где вы живете? – с издевкой поинтересовался гость.
Сбитая с толку, детектив все же открыла дверь, но преградила дорогу, не давая возможности Дмитрию Алексеевичу пройти в квартиру.
– Впустила твоя соседка-бабулька, – вздохнул мужчина, – Я зайду?
– Мы не переходили на «ты».
– Разве? – его брови изогнулись, и Селиверстовой это показалось издевательством. Скрестив руки на груди, она поинтересовалась:
– Так что вас привело, Дмитрий Алексеевич?
Он вздохнул, облокотился на косяк и ответил:
– Необходимость сотрудничества, но давай по порядку и не на лестнице.
Она не сдавала своих позиций и крепче прижала скрещенные руки к груди. Удивительно, но сейчас ее не дурманил взгляд синих глаз, а красивые черты лица и вовсе раздражали.
– Хорошо, – мужчина отлип от косяка, – все дело в Осокине: он мертв и это еще не все. Объявился Собиратель.
Казалось, почву выдернули из-под ног так же резко, как это делают фокусники, вытаскивая скатерть с переполненного посудой стола. Она всегда удивлялась, как стаканы, тарелки, бокалы не разбиваются, оставаясь в том же месте. Ясно: дело в мастерстве рук и, наверно, в специальной формуле, и, при желании, разгадать секрет этого фокуса можно было бы порывшись в интернете или в библиотеке, но она не хотела. Ей нравились фокусы. Нравилась возможность удивляться. Но в это мгновение Александра и сама себя чувствовала одним из тех предметов, что стоят на столе и поражалась, как сама еще держится на ногах, потому как известие о смерти Осокина было крайне неожиданным – ошеломляющим и в прямом смысле сбивало с толку. Предчувствие, что вся эта история только начало, тут же многократно усилилось. Собиратель вернулся… Чудовище вернулось.
***
Они расположились на кухне и молча пили чай. Селиверстова пыталась собрать разбежавшиеся мысли воедино, Дмитрий Алексеевич с интересом наблюдал за сидящей перед ним женщиной. Он хотел заговорить первым, но она опередила:
– Собиратель был Осокиным?
– Я думал, ты об этом знаешь. Это ведь ты чуть не поймала его.
– Вот именно, что чуть, – пробурчала детектив.
– Он объявился и нужна твоя помощь. Ты как никто знаешь, на что он способен и как его найти.
Она молчала, раздумывая над полученной новостью и с сожалением признавая, что не знает о Собирателе ничего, потому что это существо, называемое человеком, было загадкой, но говорить об этом собеседнику не хотела. В конце концов она действительно немного понимала Собирателя, а это могло помочь разгадать преступный замысел.
– Так что? Ты готова работать с Управлением? – Дмитрий Алексеевич повертел кружку в пальцах и поставил обратно, улыбнувшись хмурой собеседнице. – Да-да, я в курсе, что ты с ними не сотрудничаешь, но сейчас ложь не имеет значения. В Управлении знают, насколько ты была близка к его поимке. Твои знания в совокупности с нашими возможностями дают отличный шанс на вычисление Собирателя. Все подробности завтра на месте.
– Так ты работаешь на Управление, – догадалась Александра, еще больше хмурясь.
Он кивнул, а Селиверстова внезапно почувствовала распирающую гордость: «крутой» детектив нуждается в ее помощи. Что может быть приятнее? Улыбнулась:
– Я помогу, но работать буду в паре с другом.
– Твоим напарником буду я, – мужчина подмигнул.
Дмитрий Алексеевич ее раздражал. Сильно.
– Моим напарником будет человек, с которым мы и работали по делу Собирателя.
– Управление согласно работать. С тобой. Одной.
– В противном случае, Вам придется обойтись без меня, – парировала детектив.
Мужчина вздохнул, минуту помолчал, но потом вынужденно кивнул. Александра была на седьмом небе от счастья: она снова была главным игроком и проигрывать на этот раз не собиралась.
Дмитрий Алексеевич встал, так и не притронувшись к чаю, и направился к выходу, но уже в коридоре обернулся:
– У нас платят хорошо, так что тебе придется потрудиться, чтобы соответствовать затратам.
Она хотела его стукнуть, но вместо этого улыбнулась и сказала:
– Я лучшая, а это значит и условия должны быть соответствующими. Вам придется потрудиться, чтобы мне было комфортно, – ухмылка.
– Тогда может начнем с похода в пекарню? Там очень комфортно, – и засмеялся.
Александра еле сдерживалась, чтобы не хлопнуть дверью перед его носом, желательно еще и по пальцам попасть. Случайно. Дмитрий Алексеевич ее бесил. Она уже собралась ответить колкостью, когда у того зазвонил мобильник:
– Да, уже выхожу от нее. Естественно согласилась. Завтра приедет.
И тут Селиверстова не выдержала:
– Забыла сказать: я работаю исключительно на своей территории, так что… – и, одарив его улыбкой, закрыла дверь.
Всю ночь ей снился Собиратель: он представал то в образе лохматого чудовища, то невидимки с горящими огнем глазами дьявола, что так часто изображают в фильмах ужасов – рогатого злого и невероятно уродливого, виделся человеком с пустым полотном на месте лица, но не это было самое страшное. Настоящий испуг Александра испытала уже под утро, когда Собиратель возник отчетливо и так реально, как будто склонился над ее кроватью. Он выглядел, как обычный мужчина, перешагнувший за порог сорока: ничем не примечательные глаза, нос, губы. Был вполне счастливым и, более того, абсолютно здоровым человеком, но вот в последнем детектив сильно сомневалась. Улыбнулся по-простому, по-дружески и произнес спокойным и до ужаса приветливым голосом:
– Я вернулся.
А потом детектив проснулась, наспех оделась и кинулась в агентство, стремительно погружаясь в тину пережитого кошмара: по крупицам собирая воспоминания старых дней.
История с Собирателем началась с, казалось бы, банального ограбления одного из ювелирных магазинов, но, когда на место приехала полиция, не обнаружили ни единой пропажи – напротив, нашли «подарок» в виде истерзанного до смерти двадцатилетнего парня. Несчастный третий день работал охранником и в ту ночную смену забыл проверить сигнализацию. Забывчивость оказалась роковой.
Видеокамеры, расставленные по всему периметру, в красках и с разных ракурсов запечатлели преступника и те жуткие манипуляции, что тот проводил над жертвой. И взгляд, обращенный в камеру. Лицо, скрытое под Балаклавой, различить не удалось, но, во-первых, в мусорном баке неподалеку нашли тот самый головной убор с нашивной биркой и на нем обнаружили отпечатки, а во-вторых, последние имелись в базе данных и принадлежали дважды пойманному на воровстве ювелирных украшений Петру Самойлову. Александра Селиверстова уже решила, что банальное дело подходит к логическому завершению и убийца найден, когда оказалось, что Петр Самойлов, присылающий письма бывшей жене, умер еще месяц назад. Возник резонный вопрос: кто же тогда переписывался с женой? Та была уверена, что это муж, и он пытается ее вернуть, рассказывая настолько личные вещи, что могли знать только он и она.
Расследование осложнилось еще и тем, что у жертвы оказалось немало врагов, более того, он был молодым человеком жены Самойлова. И пока полиция пыталась выяснить алиби остальных подозреваемых, Александра выясняла не подстроена ли смерть самого Самойлова. Через неделю или чуть больше, когда уже было очевидно, что смерть не липовая, и каждый в этой истории имеет алиби – женщина пропала, а в полицейский участок пришел курьер. Он принес письмо, в котором был всего один вопрос: «Найдете Собирателя?»
