- Но кто же? Кого конкретно ты видела? Лицо у светлячка не меняется, как выглядит человек в обычной жизни, такой он и светлячок. Ты можешь опознать милис Мигейрис?
Мейли Лан видела, что пока Катарина ей объясняла, кто такие светлячки, в гостиной появились мужчины. Они слышали объяснения Катарины и напряженно ждали ответа Мейли Лан. Но...
- Простите, - покачала она головой. - Я никогда не видела милис Мигейрис...
- А если ее фотографию покажем? - подошел ближе сихит Даборш. - Сможешь опознать?
- Наверное... Я не знаю, - вздохнула тяжело Мейли Лан.
- Где ты ее фото возьмешь? - спросил сихит Шейн у графа. - Никто его с собой не носит, знаешь ли.
- Несколько лет назад, когда я только начал работать на вашего племянника, милис Клаудия была в Лучезаре, - посмотрел граф на сихита Займона, - и она фотографировалась вместе с моими дочками, с Мигейрис и ее дочерьми на память. Я помню это фото - милис Клаудия мне показывала, как выросли мои дочери. Попросите ее, пожалуйста, найти этот снимок.
Даже слепой человек от рождения увидел бы, насколько сихиту Займону совершенно не хотелось это делать. Однако переполох, который разразился в день юбилея милис Клаудии, просто не мог скрыться от именинницы. И ей понадобилось время на поиски, однако она нашла нужное черно-белое фото и показала его сихиту Даборшу, а тот принес его Мейли Лан.
Защитница вглядывалась в лицо темнокожей женщины - утонченной, в изысканном наряде скрывающей ее не по возрасту красивое и максимально стройное тело. Эта женщина выглядела так, словно она двадцатилетняя девчонка, а не статная милис, родившая на свет пятерых детей. И до чего же красивая... Лучезарцы всегда отличались своей собственной красотой от северян или южан, и кому-то могло бы и не понравится, но лично Мейли Лан рассматривала до безумия привлекательную женщину. Но это явно не тот вердикт, который от нее все ждут в угнетенном молчании.
- Мне нужна твоя помощь, - посмотрела Мейли Лан на Катарину, и та тут же села рядышком с ней на диванчике и взяла ее за руку, как будто без слов поняла, какая именно требуется помощь. Но если Катарина поняла, то другие нет, и посыпались вопросы.
- Я помню только огромные святящиеся глаза и руки, длинные и худые. Лица я, кажется, и не видела, - пояснила Мейли Лан для остальных. - Глаза ее настолько ярко сияли, что, кажется, черты лица было и не разглядеть, а может я просто не сумела обратить на это внимание. Возможно, у Катарины получится все увидеть, если она проникнет в мои воспоминания.
- Я помогу, - без лишних просьб сказала Катарина.
Не хотелось все вновь и вновь прокручивать у себя это в голове, но надо выяснить правду. Это необходимо. И Мейли Лан это сделала, хоть и было больно от ментального вторжения другого человека. Она чувствовала, как Катарина старается действовать мягко, тактично, поэтому было чуть менее больно, чем могло бы быть. Но все равно от этого не легче.
- Мейли Лан действительно видела только руки и светящиеся глаза. И это определенно был светлячок, - вынесла вердикт Катарина, когда закончила копаться в ее голове.
- Мне покажите, - потребовал сихит Даборш. - Я тоже хочу увидеть.
- Мейли Лан не выдержит еще одного просмотра. Пожалейте ее, - мягко, но твердо, попросила Катарина. - Ее утро и без того очень эмоциональное, и она уже показала мне все, что могла. Еще раз - она просто не сумеет. Не выдержит. Вы и без меня знаете насколько это травматично.
- Но...
- Вам же уже все сказали, граф, - встрял несдержанно Квентин. - Смиритесь.
Графу явно не понравилось, что заткнуть его попытался всего лишь какой-то секретарь, хотя по нему безусловно было так же видно, что попытайся это сделать любой другой присутствующий здесь человек и сихит Даборш все равно б его обругал, так же как сейчас наорет и на Квентина, но встряла вовремя Катарина:
- Я могу только сказать, - подхватила она. - Что напавшая по очертаниям овала лица и подбородка не похожа на эту милис с фотографии.
- Но увы не уверены? - спросил сихит Шейн.
- Да, не уверена, потому что глаза светились слишком ярко, а на передний план выходили изящные длинные руки.
- Руки! - вскинулась милис Клаудия, забирая фото из рук Катарины. - Я кое-что важное вспомнила, дорогие мои. На фото, - она повернула его так, чтоб изображение видели все, - видно, что милис Мигейрис в длинных перчатках. А в Лучезаре между прочим всегда жара под сорок. И меня, помнится, очень удивило, что милис Мигейрис всегда прячет руки. Я у нее прямо спросила, не жарко ли ей, а она ответила - так нужно. Ответила очень мягко и тактично, с улыбочкой. А мне ж ведь неймется. Я ж любопытная! И дала себе задачу номер один: поймать ее без перчаток. И знаете что? Я ее поймала, однажды вечерком у нее же в комнате, когда она готовилась ко сну, я заскочила к ней в гости! И увидела, что ее руки усеяны шрамами. И маленькими, и большими. И такими жуткими! Я спросила у нее откуда они, а она меня выгнала из своей комнаты... Я хотела предложить ей нашу целебную мазь из листьев Златолиста, которая за пару месяцев приема выравнивает кожу и убирает все шрамы, но она и слушать меня не стала. Выгнала прочь... Именно из-за этого инцидента мне и пришлось второпях уезжать и больше меня в Лучезар не приглашают. Обидно, между прочим!.. Но я это все к тому, что если у светлячка были руки в шрамах, то это бы не ускользнуло от внимания Мейли Лан. Верно же?
- Верно, - подскочила на месте защитница. - Но никаких шрамов не было! Ни одного!
- Ты уверена? - спросила королева Ньюнис.
- Да. Абсолютно!
- Никаких шрамов действительно не было, - подтвердила Катарина, но отвечала она так, словно могла рассказать что-то еще, но промолчала. И то ли это заметила только Мейли Лан, то ли ей это просто показалось...
- Допустим, нападавшей не была сама Мигейрис, но она заказчик! - прорычал сихит Даборш. - Я в этом ни на минуту не сомневаюсь!
- Не смейте обвинять кого-то без доказательств! - рявкнул в том же тоне сихит Займон. - У вас нет на это никаких прав!
- Никаких прав?! Мавен вернули с того света в тысячный раз от проделок этой мегеры, а вы говорите что у меня нет прав обвинять?! А что мне тогда прикажите делать, а? Просто ждать, когда ее убьют?! Так что ли по-вашему, сихит Займон?!
- Делу не поможет, если мы все переругаемся, - вышел вперед сихит Шейн. - Самое важное: никто не пострадал.
- Никто не пострадал? - переспросил зло сихит Даборш. - Мавен чуть не умерла, а эта, - он кивнул в сторону Мейли Лан, - повезет, если не останется заикой. И никто у тебя не пострадал?!
- Все живы, - подчеркнул сихит Шейн. - А сделать мы все равно ничего не можем. Обвинять некого. Возьми себя в руки, Люциус. День начался сумбурно, но не будем забывать, что сегодня у драгоценной нашей милис Клаудии юбилей. Предлагаю всем успокоиться и готовить подарки для именинницы.
- Верно, - встрял и Бернард. - Отличная идея, сихит Кьюмес. Бабушка, дорогая, давай я провожу тебя до твоих покоев. Очень хочется, чтоб мой подарок ты сегодня получила первым. Ньюнис, присоединишься к нам?
- Да, конечно, любимый.
Мейли Лан и рада была тому, что под натиском сихита Кьюмеса все стали расходиться. Ей так хотелось тишины и покоя, чтобы хоть немного прийти в себя от всего произошедшего, но только сейчас она вспомнила, что в ее комнате выбито окно... И куда ей идти?
- Я уже распорядился, что вам выделили другую комнату, - сказал ей сихит Ейнсен. - Идемте, я вас провожу.
Провожать ее пошел не только муж именинницы, но и Квентин, и Катарина. Шли они по тому же направлению, где и раньше были комнаты Мейли Лан и Мавен, и, разумеется, проходили мимо комнаты последней, откуда слышался голос Йорис. Дверь открыта, и не заметить их сложно. Мейли Лан встретилась взглядом с Мавен, ее шея еще долго будет напоминать случившееся... Мавен вряд ли могла говорить, но в ее глазах была и благодарность, и стыд, и вина... И страх. Мейли Лан тоже боялась. Но очень четко ощущалось, что боялись они разных вещей.
- Ты ведь знаешь, кто на тебя напал. Не можешь не знать, - сказала Мейли Лан, глядя ей в глаза. - Так и почему же молчишь?
- К сожалению, ей еще какое-то время придется молчать, - сказала Йорис. - Просто чудо, что она выжила... Спасибо тебе за внимательность и вообще, Мейли Лан. Если б не ты, день начался б трагично...
- Но она знает, кто это был. И могла б сообщить! Могла б написать! - не унималась Мейли Лан. - Пусть признается!
- Не плохая идея, - поддержал ее Квентин. - Милис Мавен, вы ничего не хотите поведать?
Мавен покачала головой, но при этом разрыдалась и отвернулась к стене. То, что она прекрасно знает напавшего - и говорить не надо. Но не сознается...
Очевидно же, что не сознается.
Ни король Винсент, ни Мэнни, ни собственный отец, ни домашние учителя - не учили Ньюнис целенаправленно как править и принимать решения для благополучия страны мужа. Хоть Ньюнис и говорила, что её чему-то учил король Винсент, но это не совсем так. Скорее он просто что-то делал, принимал какие-то решения, а Ньюнис за ним наблюдала и всего-то в некоторых вопросах брала со свекра пример. Но это нельзя в полной мере назвать неким обучением и мудрым уроком. И вот совсем другое дело то, какое внимание Ньюнис получила от мудрой женщины, простоявшей у власти сорок с лишним лет. Именно она её поучала и поддержала советами первый год правления, когда Бернард отправился на войну.
И имя благодетельницы - Мигейрис.
И если бы не она, Ньюнис еще на первом же году правления сдала б позиции и пала б под натиском злопыхателей и родного отца, которому безумно хотелось прикарманить казну Простора себе. Но милис Мигейрис много ей писала, поучала, помогала, и Ньюнис хоть и научилась уже принимать собственные решения, и все же по-прежнему считала во многом обязанной милис Мигейрис и всегда радовалась ее письмам, которых давно правда уже не было... Полгода прошло с ее последнего письма точно. Но несмотря на это после всего случившегося с Мавен, Ньюнис считала себя обязанной написать правительнице юга и рассказать обо всем.
И Ньюнис написала это письмо сразу же как смогла, при первой же возможности когда осталась одна. И пока писала, вспоминала, как каждое письмо милис Мигейрис помогало не сойти с ума. Как это спасало ее... И Ньюнис очень надеялась, что ее письмо хоть чем-нибудь поможет в ответ.
Ньюнис все равно: пыталась ли ее наставница убить какую-то защитницу или нет. Важно другое: когда поддержали тебя - помоги в ответ. И Ньюнис хотела помочь. Из разговора мужчин она поняла, что очень скоро будет переезд на юг. И очевидно же что сихит Даборш ворвется в Лучезар как мститель. Милис Мигейрис нужно быть к этому готовой...
Отправляла Ньюнис это письмо не с помощью Квентина, а через слугу поместья, и хорошо ему заплатила, чтоб никто об этом не узнал.
И стоило слуге уйти, как к ней зашла Катарина.
- Ты как? - спросила подружка. - Готова к вечеру?
- Готова, а ты? - улыбнулась ей Ньюнис.
- В целом да, но все еще очень переживаю за Мавен и Мейли Лан...
- Я тоже... А можно вопрос?
- Конечно.
- Откуда ты знаешь так много про светлячков? Я всегда думала, то это просто одержимые бесами люди. И то, чаще думала, что так в Лучезаре называют сумасшедших. А у тебя познаний гораздо больше.
- В Тонолуке обучают творить чудеса, - напомнила Катарина. - И одно из умений моих: изгонять дьяволов и бесов, изгонять из человеческих сосудов мертвых духов. И светлячки, пожалуй, самые популярные проблемы в этом вопросе. Никто так не страдает от озлобленных неуспокоенных душ, как Лучезар. Я лично считаю, это потому что лучи самые сильные маги по своей природе, этим они и привлекают злые силы, которые питаются и живут за счет сил волшебника. Но... На самом деле я не понимаю другого...
- Чего именно?
- Это не мой секрет, - виновато, но серьезно проговорила Катарина. - Извини... Это я так... На эмоциях лишнее болтаю. Не слушай меня.
- После нашего вчерашнего разговора, поверь, твои секреты - мои секреты. Я доверила тебе свою жизнь, и ни о чем не жалею, потому что знаю, ты не тот человек, который предаст. Но при этом я вижу, что тебя что-то мучает. И если ты скажешь мне что это - я тебе клянусь, что от меня никто ничего не узнает.
- Я не могу... - вздохнула Катарина. - Плохой из меня будет хранитель тайн, если я будут рассказывать секреты.
- Это верно, - добродушно улыбнулась Ньюнис. - Но я ведь могу и угадать.
- Можешь попробовать, но вряд ли получится, - самоуверенно заявила Катарина, но Ньюнис знала, что сказать, потому что отчетливо видела, как напряжена была Катарина после того, как увидела воспоминания Мейли Лан.
- Это не первое нападение на Мавен, - сказала Ньюнис, и от ее взгляда не ускользнуло, как принцесса вздрогнула еле заметно. - Первое, и возможно даже не единственное, видела ты и Йорис.
- Йорис ничего не знает... - тихо сказала Катарина.
- Но ты видела.
Катарина не стала ни подтверждать, ни отрицать. Да это и не требовалось.
- На тебя тоже напали?
Катарина покачала головой, и растерянно выдавила из себя:
- Я видела, как напали на Мавен.
- И эта была та же женщина, что и сегодня?
- Сложно сказать...
- Не ври. Мне можешь сказать все. Клянусь, я никому не скажу.
- Да я и не вру, - вздохнула подружка. - Я действительно не знаю. То есть... Это именно то, чего я не понимаю. Кажется, один и тот же человек, но точно не милис Мигейрис, потому что на руках напавшего никаких шрамов я не увидела - это точно. Но понимаешь, в первый раз нападение на Мавен произошло средь бела дня.
- То есть... - сразу поняла ее Ньюнис. - Это был не светлячок? Это был самый обычный луч.
- Именно. Переместился сквозь пространство по солнечному свету и напал - то есть это тоже была девушка, молодая. Я ее хорошо запомнила. Очень красивая. Чем-то на милис Мигейрис похожа, но не она это. Но сегодня... Кажется, это была та же девушка, но она однозначно одержима светлячками. Точнее я хочу думать, что она одержимая, а не обуздавшая темные силы. Потому что в первом варианте я могу ее спасти, я могу изгнать из нее зло, могу вернуть ей ее личность настоящую, понимаешь?
- А если это второй вариант?
- Если второй - спасения нет. Обуздавшие темные силу лучи - уже не люди, это монстры... Чудовища... И, как бы не было грустно это признавать, но их лучше убить, потому что не вредить и не убивать кого-либо они не смогут. У них напрочь отсутствуют сострадание и сочувствие, есть лишь жестокость и безжалостность. Они будут убивать просто за то, что день сегодня дождливый или солнечный. Таких, к сожалению, можно остановить только силой... Но если Мавен готова жертвовать собой, лишь бы только никому не признаваться, кто ее мучает, значит это очень дорогой для нее человек. И... И тогда дело обретает куда более скверный оборот, чем может казаться...
«Нужно написать и об этом милис Мигейрис, - подумала Ньюнис. - Обязательно. Просто на всякий случай».
По пути в общие залы, где праздник для именинницы начинался несмотря ни на что, их встретил Бернард. Втроем они спустились к гостям, которые не уставали поднимать бокалы за здоровье и долголетие милис Клаудии. Втроем и присоединились, но Ньюнис заметила, что Катарине в этом обществе не уютно, и она явно думала, куда бы ей сбежать.
Мейли Лан видела, что пока Катарина ей объясняла, кто такие светлячки, в гостиной появились мужчины. Они слышали объяснения Катарины и напряженно ждали ответа Мейли Лан. Но...
- Простите, - покачала она головой. - Я никогда не видела милис Мигейрис...
- А если ее фотографию покажем? - подошел ближе сихит Даборш. - Сможешь опознать?
- Наверное... Я не знаю, - вздохнула тяжело Мейли Лан.
- Где ты ее фото возьмешь? - спросил сихит Шейн у графа. - Никто его с собой не носит, знаешь ли.
- Несколько лет назад, когда я только начал работать на вашего племянника, милис Клаудия была в Лучезаре, - посмотрел граф на сихита Займона, - и она фотографировалась вместе с моими дочками, с Мигейрис и ее дочерьми на память. Я помню это фото - милис Клаудия мне показывала, как выросли мои дочери. Попросите ее, пожалуйста, найти этот снимок.
Даже слепой человек от рождения увидел бы, насколько сихиту Займону совершенно не хотелось это делать. Однако переполох, который разразился в день юбилея милис Клаудии, просто не мог скрыться от именинницы. И ей понадобилось время на поиски, однако она нашла нужное черно-белое фото и показала его сихиту Даборшу, а тот принес его Мейли Лан.
Защитница вглядывалась в лицо темнокожей женщины - утонченной, в изысканном наряде скрывающей ее не по возрасту красивое и максимально стройное тело. Эта женщина выглядела так, словно она двадцатилетняя девчонка, а не статная милис, родившая на свет пятерых детей. И до чего же красивая... Лучезарцы всегда отличались своей собственной красотой от северян или южан, и кому-то могло бы и не понравится, но лично Мейли Лан рассматривала до безумия привлекательную женщину. Но это явно не тот вердикт, который от нее все ждут в угнетенном молчании.
- Мне нужна твоя помощь, - посмотрела Мейли Лан на Катарину, и та тут же села рядышком с ней на диванчике и взяла ее за руку, как будто без слов поняла, какая именно требуется помощь. Но если Катарина поняла, то другие нет, и посыпались вопросы.
- Я помню только огромные святящиеся глаза и руки, длинные и худые. Лица я, кажется, и не видела, - пояснила Мейли Лан для остальных. - Глаза ее настолько ярко сияли, что, кажется, черты лица было и не разглядеть, а может я просто не сумела обратить на это внимание. Возможно, у Катарины получится все увидеть, если она проникнет в мои воспоминания.
- Я помогу, - без лишних просьб сказала Катарина.
Не хотелось все вновь и вновь прокручивать у себя это в голове, но надо выяснить правду. Это необходимо. И Мейли Лан это сделала, хоть и было больно от ментального вторжения другого человека. Она чувствовала, как Катарина старается действовать мягко, тактично, поэтому было чуть менее больно, чем могло бы быть. Но все равно от этого не легче.
- Мейли Лан действительно видела только руки и светящиеся глаза. И это определенно был светлячок, - вынесла вердикт Катарина, когда закончила копаться в ее голове.
- Мне покажите, - потребовал сихит Даборш. - Я тоже хочу увидеть.
- Мейли Лан не выдержит еще одного просмотра. Пожалейте ее, - мягко, но твердо, попросила Катарина. - Ее утро и без того очень эмоциональное, и она уже показала мне все, что могла. Еще раз - она просто не сумеет. Не выдержит. Вы и без меня знаете насколько это травматично.
- Но...
- Вам же уже все сказали, граф, - встрял несдержанно Квентин. - Смиритесь.
Графу явно не понравилось, что заткнуть его попытался всего лишь какой-то секретарь, хотя по нему безусловно было так же видно, что попытайся это сделать любой другой присутствующий здесь человек и сихит Даборш все равно б его обругал, так же как сейчас наорет и на Квентина, но встряла вовремя Катарина:
- Я могу только сказать, - подхватила она. - Что напавшая по очертаниям овала лица и подбородка не похожа на эту милис с фотографии.
- Но увы не уверены? - спросил сихит Шейн.
- Да, не уверена, потому что глаза светились слишком ярко, а на передний план выходили изящные длинные руки.
- Руки! - вскинулась милис Клаудия, забирая фото из рук Катарины. - Я кое-что важное вспомнила, дорогие мои. На фото, - она повернула его так, чтоб изображение видели все, - видно, что милис Мигейрис в длинных перчатках. А в Лучезаре между прочим всегда жара под сорок. И меня, помнится, очень удивило, что милис Мигейрис всегда прячет руки. Я у нее прямо спросила, не жарко ли ей, а она ответила - так нужно. Ответила очень мягко и тактично, с улыбочкой. А мне ж ведь неймется. Я ж любопытная! И дала себе задачу номер один: поймать ее без перчаток. И знаете что? Я ее поймала, однажды вечерком у нее же в комнате, когда она готовилась ко сну, я заскочила к ней в гости! И увидела, что ее руки усеяны шрамами. И маленькими, и большими. И такими жуткими! Я спросила у нее откуда они, а она меня выгнала из своей комнаты... Я хотела предложить ей нашу целебную мазь из листьев Златолиста, которая за пару месяцев приема выравнивает кожу и убирает все шрамы, но она и слушать меня не стала. Выгнала прочь... Именно из-за этого инцидента мне и пришлось второпях уезжать и больше меня в Лучезар не приглашают. Обидно, между прочим!.. Но я это все к тому, что если у светлячка были руки в шрамах, то это бы не ускользнуло от внимания Мейли Лан. Верно же?
- Верно, - подскочила на месте защитница. - Но никаких шрамов не было! Ни одного!
- Ты уверена? - спросила королева Ньюнис.
- Да. Абсолютно!
- Никаких шрамов действительно не было, - подтвердила Катарина, но отвечала она так, словно могла рассказать что-то еще, но промолчала. И то ли это заметила только Мейли Лан, то ли ей это просто показалось...
- Допустим, нападавшей не была сама Мигейрис, но она заказчик! - прорычал сихит Даборш. - Я в этом ни на минуту не сомневаюсь!
- Не смейте обвинять кого-то без доказательств! - рявкнул в том же тоне сихит Займон. - У вас нет на это никаких прав!
- Никаких прав?! Мавен вернули с того света в тысячный раз от проделок этой мегеры, а вы говорите что у меня нет прав обвинять?! А что мне тогда прикажите делать, а? Просто ждать, когда ее убьют?! Так что ли по-вашему, сихит Займон?!
- Делу не поможет, если мы все переругаемся, - вышел вперед сихит Шейн. - Самое важное: никто не пострадал.
- Никто не пострадал? - переспросил зло сихит Даборш. - Мавен чуть не умерла, а эта, - он кивнул в сторону Мейли Лан, - повезет, если не останется заикой. И никто у тебя не пострадал?!
- Все живы, - подчеркнул сихит Шейн. - А сделать мы все равно ничего не можем. Обвинять некого. Возьми себя в руки, Люциус. День начался сумбурно, но не будем забывать, что сегодня у драгоценной нашей милис Клаудии юбилей. Предлагаю всем успокоиться и готовить подарки для именинницы.
- Верно, - встрял и Бернард. - Отличная идея, сихит Кьюмес. Бабушка, дорогая, давай я провожу тебя до твоих покоев. Очень хочется, чтоб мой подарок ты сегодня получила первым. Ньюнис, присоединишься к нам?
- Да, конечно, любимый.
Мейли Лан и рада была тому, что под натиском сихита Кьюмеса все стали расходиться. Ей так хотелось тишины и покоя, чтобы хоть немного прийти в себя от всего произошедшего, но только сейчас она вспомнила, что в ее комнате выбито окно... И куда ей идти?
- Я уже распорядился, что вам выделили другую комнату, - сказал ей сихит Ейнсен. - Идемте, я вас провожу.
Провожать ее пошел не только муж именинницы, но и Квентин, и Катарина. Шли они по тому же направлению, где и раньше были комнаты Мейли Лан и Мавен, и, разумеется, проходили мимо комнаты последней, откуда слышался голос Йорис. Дверь открыта, и не заметить их сложно. Мейли Лан встретилась взглядом с Мавен, ее шея еще долго будет напоминать случившееся... Мавен вряд ли могла говорить, но в ее глазах была и благодарность, и стыд, и вина... И страх. Мейли Лан тоже боялась. Но очень четко ощущалось, что боялись они разных вещей.
- Ты ведь знаешь, кто на тебя напал. Не можешь не знать, - сказала Мейли Лан, глядя ей в глаза. - Так и почему же молчишь?
- К сожалению, ей еще какое-то время придется молчать, - сказала Йорис. - Просто чудо, что она выжила... Спасибо тебе за внимательность и вообще, Мейли Лан. Если б не ты, день начался б трагично...
- Но она знает, кто это был. И могла б сообщить! Могла б написать! - не унималась Мейли Лан. - Пусть признается!
- Не плохая идея, - поддержал ее Квентин. - Милис Мавен, вы ничего не хотите поведать?
Мавен покачала головой, но при этом разрыдалась и отвернулась к стене. То, что она прекрасно знает напавшего - и говорить не надо. Но не сознается...
Очевидно же, что не сознается.
Глава 14
Ни король Винсент, ни Мэнни, ни собственный отец, ни домашние учителя - не учили Ньюнис целенаправленно как править и принимать решения для благополучия страны мужа. Хоть Ньюнис и говорила, что её чему-то учил король Винсент, но это не совсем так. Скорее он просто что-то делал, принимал какие-то решения, а Ньюнис за ним наблюдала и всего-то в некоторых вопросах брала со свекра пример. Но это нельзя в полной мере назвать неким обучением и мудрым уроком. И вот совсем другое дело то, какое внимание Ньюнис получила от мудрой женщины, простоявшей у власти сорок с лишним лет. Именно она её поучала и поддержала советами первый год правления, когда Бернард отправился на войну.
И имя благодетельницы - Мигейрис.
И если бы не она, Ньюнис еще на первом же году правления сдала б позиции и пала б под натиском злопыхателей и родного отца, которому безумно хотелось прикарманить казну Простора себе. Но милис Мигейрис много ей писала, поучала, помогала, и Ньюнис хоть и научилась уже принимать собственные решения, и все же по-прежнему считала во многом обязанной милис Мигейрис и всегда радовалась ее письмам, которых давно правда уже не было... Полгода прошло с ее последнего письма точно. Но несмотря на это после всего случившегося с Мавен, Ньюнис считала себя обязанной написать правительнице юга и рассказать обо всем.
И Ньюнис написала это письмо сразу же как смогла, при первой же возможности когда осталась одна. И пока писала, вспоминала, как каждое письмо милис Мигейрис помогало не сойти с ума. Как это спасало ее... И Ньюнис очень надеялась, что ее письмо хоть чем-нибудь поможет в ответ.
Ньюнис все равно: пыталась ли ее наставница убить какую-то защитницу или нет. Важно другое: когда поддержали тебя - помоги в ответ. И Ньюнис хотела помочь. Из разговора мужчин она поняла, что очень скоро будет переезд на юг. И очевидно же что сихит Даборш ворвется в Лучезар как мститель. Милис Мигейрис нужно быть к этому готовой...
Отправляла Ньюнис это письмо не с помощью Квентина, а через слугу поместья, и хорошо ему заплатила, чтоб никто об этом не узнал.
И стоило слуге уйти, как к ней зашла Катарина.
- Ты как? - спросила подружка. - Готова к вечеру?
- Готова, а ты? - улыбнулась ей Ньюнис.
- В целом да, но все еще очень переживаю за Мавен и Мейли Лан...
- Я тоже... А можно вопрос?
- Конечно.
- Откуда ты знаешь так много про светлячков? Я всегда думала, то это просто одержимые бесами люди. И то, чаще думала, что так в Лучезаре называют сумасшедших. А у тебя познаний гораздо больше.
- В Тонолуке обучают творить чудеса, - напомнила Катарина. - И одно из умений моих: изгонять дьяволов и бесов, изгонять из человеческих сосудов мертвых духов. И светлячки, пожалуй, самые популярные проблемы в этом вопросе. Никто так не страдает от озлобленных неуспокоенных душ, как Лучезар. Я лично считаю, это потому что лучи самые сильные маги по своей природе, этим они и привлекают злые силы, которые питаются и живут за счет сил волшебника. Но... На самом деле я не понимаю другого...
- Чего именно?
- Это не мой секрет, - виновато, но серьезно проговорила Катарина. - Извини... Это я так... На эмоциях лишнее болтаю. Не слушай меня.
- После нашего вчерашнего разговора, поверь, твои секреты - мои секреты. Я доверила тебе свою жизнь, и ни о чем не жалею, потому что знаю, ты не тот человек, который предаст. Но при этом я вижу, что тебя что-то мучает. И если ты скажешь мне что это - я тебе клянусь, что от меня никто ничего не узнает.
- Я не могу... - вздохнула Катарина. - Плохой из меня будет хранитель тайн, если я будут рассказывать секреты.
- Это верно, - добродушно улыбнулась Ньюнис. - Но я ведь могу и угадать.
- Можешь попробовать, но вряд ли получится, - самоуверенно заявила Катарина, но Ньюнис знала, что сказать, потому что отчетливо видела, как напряжена была Катарина после того, как увидела воспоминания Мейли Лан.
- Это не первое нападение на Мавен, - сказала Ньюнис, и от ее взгляда не ускользнуло, как принцесса вздрогнула еле заметно. - Первое, и возможно даже не единственное, видела ты и Йорис.
- Йорис ничего не знает... - тихо сказала Катарина.
- Но ты видела.
Катарина не стала ни подтверждать, ни отрицать. Да это и не требовалось.
- На тебя тоже напали?
Катарина покачала головой, и растерянно выдавила из себя:
- Я видела, как напали на Мавен.
- И эта была та же женщина, что и сегодня?
- Сложно сказать...
- Не ври. Мне можешь сказать все. Клянусь, я никому не скажу.
- Да я и не вру, - вздохнула подружка. - Я действительно не знаю. То есть... Это именно то, чего я не понимаю. Кажется, один и тот же человек, но точно не милис Мигейрис, потому что на руках напавшего никаких шрамов я не увидела - это точно. Но понимаешь, в первый раз нападение на Мавен произошло средь бела дня.
- То есть... - сразу поняла ее Ньюнис. - Это был не светлячок? Это был самый обычный луч.
- Именно. Переместился сквозь пространство по солнечному свету и напал - то есть это тоже была девушка, молодая. Я ее хорошо запомнила. Очень красивая. Чем-то на милис Мигейрис похожа, но не она это. Но сегодня... Кажется, это была та же девушка, но она однозначно одержима светлячками. Точнее я хочу думать, что она одержимая, а не обуздавшая темные силы. Потому что в первом варианте я могу ее спасти, я могу изгнать из нее зло, могу вернуть ей ее личность настоящую, понимаешь?
- А если это второй вариант?
- Если второй - спасения нет. Обуздавшие темные силу лучи - уже не люди, это монстры... Чудовища... И, как бы не было грустно это признавать, но их лучше убить, потому что не вредить и не убивать кого-либо они не смогут. У них напрочь отсутствуют сострадание и сочувствие, есть лишь жестокость и безжалостность. Они будут убивать просто за то, что день сегодня дождливый или солнечный. Таких, к сожалению, можно остановить только силой... Но если Мавен готова жертвовать собой, лишь бы только никому не признаваться, кто ее мучает, значит это очень дорогой для нее человек. И... И тогда дело обретает куда более скверный оборот, чем может казаться...
«Нужно написать и об этом милис Мигейрис, - подумала Ньюнис. - Обязательно. Просто на всякий случай».
По пути в общие залы, где праздник для именинницы начинался несмотря ни на что, их встретил Бернард. Втроем они спустились к гостям, которые не уставали поднимать бокалы за здоровье и долголетие милис Клаудии. Втроем и присоединились, но Ньюнис заметила, что Катарине в этом обществе не уютно, и она явно думала, куда бы ей сбежать.
