«Как обстановка?», - пишет мне Петровский.
Я отвлекаюсь и отрываю взгляд от одинокой фигуры Розиной.
«Пока тихо. Подождём ещё немного. Напишу, когда что-то изменится».
«Океу».
- Смотри, - Матвей оживляется, и я вскидываю голову, сжимая пальцами сотовый.
Какая-то фигура подходит к Маше. Здесь не слышно ни слова, да и разобрать, кто этот незнакомец тоже невозможно. Я уже и не помню, как выглядит Малийский. Я видел его один раз и то в полумраке, поэтому не знаю, он ли сейчас стоит рядом с девушкой и разговаривает с ней или же это просто прохожий.
- Это он? – спрашивает друг.
- Не знаю.
Незнакомец в куртке с накинутым капюшоном, прячем руки в карманах. Он стоит боком напротив Розиной, и отсюда я не могу разобрать ни его лицо, ни эмоции, которые испытывает Маша. Девушка кивает и что-то говорит ему, а потом парочка направляется по дороге, уходя от магазина.
- Пошли, - поспешно бросаю я, направляясь к выходу.
По пути я печатаю сообщение:
«Появился какой-то парень. Розина идёт с ним, мы следом».
Колокольчик звенит над головой, как только дверь открывается, и мы вырываемся из тепла навстречу холодному осеннему вечеру. Я цепляюсь взглядом за Розину и, чтобы не привлекать внимания, прячусь за прохожим, который идёт впереди меня.
- Думаешь, ей удастся затащить его на стоянку? – тихо бормочет Матвей.
- Ну, - я смотрю на спину девушки. – Она же вытащила его сюда.
Друг ничего не отвечает. Мы следуем за Розиной, пока она не останавливается. Смотрит прямо на своего собеседника и что-то говорит ему с таким видом, словно отчитывает провинившегося ребёнка. Нам приходится замереть и притвориться, что мы разговариваем, пока девушка снова не направляется дальше.
Они идут в сторону места, где мы устроили засаду, сворачивают в проулок, ведущий к стоянке, и в этот момент я хватаю друга за локоть и замираю.
- Притормози, - прошу я.
Матвей покорно останавливается.
- Помнишь план? – спрашиваю я, внимательно смотря на парня, который нетерпеливо поджимает губы. – Ничего рискованного.
- Ага, - он шмыгает носом. – Пошли уже.
Друг разворачивается и исчезает в переулке, направляясь вслед за Розиной. Я внимательно смотрю на спину Матвея и вздыхаю. Отступать всё равно поздно.
Я срываюсь с места и догоняю парня как раз в тот момент, когда он практически настигает Машу и её спутника. Они стоят возле входа на стоянку и разговаривают, совершенно не обращая на нас никакого внимания. Я вообще не уверен, что Малийский помнит, как я выгляжу. Здесь темно, и лишь тусклые фонари освещают проулок. Шум города уходит на задний план, но не исчезает окончательно, вдали можно разобрать прохожих, мелькающих по дороге возле жилого дома.
Только сейчас, оказавшись здесь, я вдруг понимаю, что это совершенно другая дорога. В темноте я не сразу понял, но девушке надо было пройти до конца улицы и свернуть через пару проходов. Она ошиблась или что-то пошло не так? В этой части стоянка отреставрированная, мы же так можем попасть на камеры.
- Это не тот корпус, - неожиданно говорю я. – Петровский караулит с другой стороны, им в обход добираться минут пять. Надо предупредить его…
- Плевать, - тянет Матвей, ускоряясь.
Я достаю сотовый, чтобы написать Лёше о том, что план немного меняется, но не успеваю даже открыть диалог, потому что спутник Розиной замечает нас. Он смотрит в нашу сторону – на мгновение я думаю, что парень решит, будто мы просто прохожие, но все мои надежды рушатся.
Он ловко огибает Машу и скрывается внутри здания. А после происходит череда событий, которые перемешиваются, и всего за пару мгновений превращаются в безумный водоворот.
Я хватаю Матвея за локоть, чтобы остановить его и не позволить бездумно рвануть вслед за Сашей. Друг останавливается из-за моей хватки, резко одёргивает локоть, пытаясь высвободиться, задевает мой сотовый, который находится в другой руке. Телефон от сильного удара выскальзывает из пальцев и падает на асфальт. Матвей, воспользовавшись моим замешательством, срывается с места и бежит в сторону Маши.
- Стой! – пытаюсь окрикнуть друга, но тот уже ничего не слышит.
Я поспешно подбираю мобильник: экран треснут, корпус от удара открылся, и батарея отлетела куда-то в сторону. Искать её в свете тусклых фонарей у меня нет времени, поэтому я плюю на сотовый и бегу вслед за другом.
Нужно, как-то предупредить Лёшу. Просить об этом Машу нет смысла, ведь только у меня есть номер, который, как назло, находится в разбитом телефоне.
- Егор, - девушка пытается остановить меня, но я проношусь мимо и скрываюсь в темноте подземной стоянки временно закрытого на ремонт торгового центра.
В груди всё трепещет, словно тысяча птиц с криком пытается вырваться на свободу и разорвать меня в клочья. Я теряю Матвея из виду, но ориентируюсь по шагам, эхом разлетающимся в пространстве. Здесь нет ветра, но воздух холодный и давящий. Мчаться за неизвестностью в темноте, не зная, что можно ожидать за поворотом, неприятно и глупо, но адреналин, вызванный опасностью, зашкаливает, и я неожиданно понимаю, что мне нравится это чувство. Нетерпение, предвкушение и… азарт?
Я слышу голоса и удар металла о камень, эхом расползающийся по пространству, – моё сердце падает в желудок, и я вспоминаю выпускной, момент, когда Матвея ударяют монтировкой по голове. Перед глазами мелькают неприятные картинки, и я ускоряюсь.
Добираюсь до парней как раз в тот момент, когда Малийский пытается подняться на ноги. Его рука тянется к железной трубе, словно это спасательная фляга с водой, но Матвей наступает на его пальцы и нагибается, поднимая «оружие». Друг морщится и замахивается ногой, заезжая ботинком Саше по лицу и заставляя того перевернуться на спину.
В этом месте аварийное освещение, слева выезд во внутреннюю территорию центра, откуда тусклый свет фонарей врывается на стоянку и позволяет нам видеть друг друга.
Я замираю в паре метров от парней и осматриваюсь. Поблизости никого, только я, Саша и Матвей, жаждущий, наконец, получить свою месть. Парень упирается ногой в грудь Малийскому и нагибается, чтобы что-то сказать ему, и в этот самый момент я уже сомневаюсь, что смотрю на скромного мальчишку, который боялся подкатить к понравившейся ему девчонке и который никогда ни за что на свете не одобрил бы проявление мести.
Я вспоминаю фотографию, висящую у друга в комнате, думаю об улыбающемся парне, который везде искал один только позитив, и вдруг пугаюсь того, кто стоит передо мной и держит в руке железную трубу. Образ прошлого расплывается в дымке, оставляя место для реальности, и всё становится невероятно бессмысленным.
- Эй, чувак, ты полегче, - бросаю я.
- Что-то в тот раз этот урод полегче со мной не был, - Матвей толкает Сашу в бок, словно мешок с картошкой, а затем отступает.
Малийский переворачивается и сплёвывает кровь, пытаясь стереть её с подбородка.
- Это не я тебя поломал, - хрипит он.
- Заткнись, - Матвей снова заезжает ему по лицу, и тот со стоном перекатывается на другой бог.
Я прячу руки в карманах и наблюдаю за ними. Что друг собирается делать? Он уже показал, что настроен решительно, завалил Сашу и доказал своё превосходство, что же дальше? Надеюсь, он не собирается заходить слишком далеко? Мы же так не договаривались…
Матвей неожиданно замахивается, собираясь ударить противника со всей силы, и всё внутри меня замирает, охваченное холодом. Тело двигается само по себе. Я делаю выпад вперёд и перехватываю замах как раз в тот момент, когда удар должен достигнуть цели и, как минимум, сломать Саше плечо.
- Ты что творишь? – выпаливаю я, отталкивая друга в сторону. – Мы же договорились без подобного. У тебя совсем крышу снесло?
- А ты думаешь, что он просто отступится? – рычит друг. – Он подотрёт свои сопли и вернётся. Мы должны разделаться с ним сейчас.
- Сдурел? – выпаливаю я. – Хочешь под статью залететь?
- Да мне уже плевать, - Матвей толкает меня в плечо, заставляя отойти в сторону.
В это время Малийский поднимается на ноги и делает попытку сбежать, но друг настигает его и ударяет трубой по ногам. Парень падает на колени, и следующий удар приходится ему в спину.
- Перестань, твою мать! – хватаю друга за шкирку и оттаскиваю от Саши, который со стоном заваливается на бок.
- Не трогай меня! – Матвей резко разворачивается и заезжает трубой по моему левому плечу – я отшатываюсь, спотыкаюсь о собственные ноги и падаю.
Я испуганно смотрю на Матвея снизу вверх, совершенно не узнавая своего друга. Он тяжело дышит, растерянно впиваясь в меня взглядом. Кажется, ни я, ни он не ожидали этого удара. Матвей отступает на шаг и неуверенно трясёт головой.
- Изви.. – парень осекается, смотря куда-то в сторону.
Я оборачиваюсь, и холод неожиданно скользит по моим венам, потому что я вижу четверых парней, один из которых держит за локоть Машу. Поспешно поднимаюсь на ноги, отступая к другу.
- Вы же не думали, - позади нас хрипит Малийский, - что я поверю в этот бред про Соню?
Я осматриваю четверых парней: у двоих из них биты, один держит девушку, третий с монтировкой.
- Машу отпусти, - заявляю я.
Девушка обеспокоенно хмурится, скользя по нам взглядом, но понять, испугана она или же нет, сложно. Малийский с трудом поднимается на ноги, снова сплёвывая кровь, и машет рукой. Парень расслабляет пальцы, позволяя Розиной вырваться и отшатнуться в сторону, – звук каблуков эхом разлетается по пространству и стихает.
- Ну, наконец-то, - тянет Матвей, перехватывая трубу. – Мой с монтировкой.
Я кошусь на друга – его губы расплываются в улыбке.
Медленно склоняю голову к плечу, разминая шею, и коротко вздыхаю. Это просто бой, обычный спарринг, просто немного усложнённый. Я справлюсь.
Я почему-то думаю о Соне и о том, что девушка не знает, где я и чем занимаюсь. Интересно, что бы она сказала?
Я срываюсь с места и первым бегу в сторону одного из противников. Нагибаюсь, пропуская замах битой над головой, ударяю кулаком по ноге, затем по челюсти снизу, хватаю парня за куртку и дёргаю на себя, сбивая с ног. Бита выскальзывает из его руки и катится по полу. Второй парень пытается ударить меня с другой стороны – я поднимаю руку, и деревянная бейсбольная бита врезается прямо в мою кость предплечья. Больно.
Второй рукой я хватаю парня за плечо и ставлю подножку, заваливая на пол.
Удар приходится мне в челюсть, когда я отвлекаюсь на Матвея, и голова неожиданно начинает гудеть, словно кто-то только что ударил металлической трубой по огромному колоколу, но это меня не останавливает: я замахиваюсь и ударяю противника в лицо с такой силой, что отправляю его в нокаут.
Где-то звенит металл, в ушах пульсирует кровь, адреналин зашкаливает. Единственная мысль, которая вертится у меня в голове: мне нужно кого-нибудь ударить, пока они не добрались до меня. Кто-то вскрикивает из-за боли, а потом глухой удар, сопровождающийся моим сдавленным стоном, приходится мне в плечо. В следующий момент я разворачиваюсь и останавливаю биту другой рукой, отправляя противника левым хуком в нокаут. Парень отшатывается и падает.
Я разворачиваюсь, чтобы найти Матвея, но не могу сфокусировать взгляд на ком-то конкретном. Всё пульсирует и расплывается, сердце бьётся так быстро, как никогда в моей жизни, я пытаюсь проглотить ком, застрявший в горле, но ничего не получается.
Я вижу Машу, одиноко стоящую в стороне, и она мне кажется такой маленькой и хрупкой, что даже становится страшно. Вижу Матвея, сидящего на противнике и зверски избивающего его. Остальные трое валяются на полу. Два в отключке, один пытается подняться, но безрезультатно.
Но где Малийский?
Скольжу взглядом по стоянке, но не нахожу Сашу. Где он? Сбежал? Улизнул, пока мы были заняты дракой? Тогда его не схватит Петровский, и весь план полетит к чертям. Надо…
Неожиданно загораются дальние фары машины и ослепляют меня, заставляя отступить. Я закрываю лицо предплечьем, слышу, как ревёт двигатель, и понимаю, что парни решают сбежать, пока не стало ещё хуже. Машина ревёт, словно дикое животное, а потом срывается с места.
- Егор! – крик Розиной эхом разлетается по стоянке.
Авто двигается ко мне – я отступаю, думая, что оно завернёт в сторону, чтобы выехать из здания и вырваться на улицу, чтобы исчезнуть в вечернем осеннем городе, но машина этого не делает.
Я не успеваю отскочить в бок, потому что не ожидаю такого поворота событий. Машинально выставляю руки вперёд, будто надеясь, что это поможет мне избежать столкновения, а в следующую секунду авто врезается мне в живот и в буквальном смысле тащит назад, припечатывая к стене.
Боль пронзает моё тело настолько сильно, что я вскрикиваю. Авто снова ревёт и трогает назад – я заваливаюсь на пол. Перед глазами всё плывёт от дикой боли в животе и в спине. Меня тошнит, я чувствую себя настоящим яйцом всмятку. Перед тем, как потерять сознание, я вижу свет фар и лицо Маши, нависающее надо мной. В какой-то момент оно превращается в очертание Сони, растворяясь в дымке беспамятства, и я с сожалением думаю, что мог бы сейчас находиться в её объятиях, а не здесь, на стоянке закрытого торгового центра, на ледяном грязном полу.
Sneyll – Нам бы не жить в мире дураков
Егор.
Где я?
Мне тяжело дышать – лёгкие горят, словно я пробежал несколько километров без остановки. Всё в тумане, голова забита мыслями, но в то же время абсолютно пуста. Я не могу открыть глаза, они такие тяжёлые, словно превратились в камень, будто какой-то шутник намазал их клеем, пока я спал.
Тело ватное. Я понимаю, что проснулся, но никак не могу вырваться из дымки полусна и ворваться в реальность. Где-то далеко навязчивое пиканье пытается разбудить меня, но все попытки с треском проваливаются.
Время с момента моего «пробуждения» до открытия глаз кажется вечностью. Я тону в вязкой пучине своего сознания, пытаясь зацепиться за берега и выбраться из засасывающего болота. Я иду ко дну, не в силах справиться со своим собственным телом. Чувствую себя запертым в клетке, обездвиженным, сломанным, бесполезным.
Бессилие порождает панику и ужас, и я беззвучно кричу, не слыша собственного голоса.
И только пройдя через этот ад, я с трудом разлепляю налитые свинцом веки и сквозь небольшую щель пытаюсь разобрать, где я нахожусь.
Всё расплывается – пробую пошевелить пальцами рук, но удаётся с трудом. Они вздрагивают, но не более. Сил вообще нет, мышцы ватные и непослушные.
Стараюсь сделать глубокой вдох, но лёгкие охватывают болью, и я замираю.
Всё в тумане. Сфокусировать взгляд не получается, и мне требуется много времени, чтобы понять, что я нахожусь в помещении не один.
Кажется, это больница. Я вспоминаю то, что случилось со мной. Свет фар, авто, вонзившееся мне в живот и припечатавшее к стене. Лицо Сони. Нет. Это была не она. Это была её сестра.
Здесь двое. Голоса заползают мне в уши медленно и тягуче, смысл слов я понимаю не сразу, да и разобрать всё у меня не получается. Я пытаюсь подать знак, что очнулся, но сил совершенно нет. Я словно под водой: воздух заканчивается, но вынырнуть я не могу, потому что к ногам привязан тяжёлый груз, который тянет меня всё ниже и ниже.
С трудом понимаю, что это мой отец и доктор. Они не видят, что я пришёл в себя. Стоят где-то близко, но так далеко, что хочется скулить.
Я отвлекаюсь и отрываю взгляд от одинокой фигуры Розиной.
«Пока тихо. Подождём ещё немного. Напишу, когда что-то изменится».
«Океу».
- Смотри, - Матвей оживляется, и я вскидываю голову, сжимая пальцами сотовый.
Какая-то фигура подходит к Маше. Здесь не слышно ни слова, да и разобрать, кто этот незнакомец тоже невозможно. Я уже и не помню, как выглядит Малийский. Я видел его один раз и то в полумраке, поэтому не знаю, он ли сейчас стоит рядом с девушкой и разговаривает с ней или же это просто прохожий.
- Это он? – спрашивает друг.
- Не знаю.
Незнакомец в куртке с накинутым капюшоном, прячем руки в карманах. Он стоит боком напротив Розиной, и отсюда я не могу разобрать ни его лицо, ни эмоции, которые испытывает Маша. Девушка кивает и что-то говорит ему, а потом парочка направляется по дороге, уходя от магазина.
- Пошли, - поспешно бросаю я, направляясь к выходу.
По пути я печатаю сообщение:
«Появился какой-то парень. Розина идёт с ним, мы следом».
Колокольчик звенит над головой, как только дверь открывается, и мы вырываемся из тепла навстречу холодному осеннему вечеру. Я цепляюсь взглядом за Розину и, чтобы не привлекать внимания, прячусь за прохожим, который идёт впереди меня.
- Думаешь, ей удастся затащить его на стоянку? – тихо бормочет Матвей.
- Ну, - я смотрю на спину девушки. – Она же вытащила его сюда.
Друг ничего не отвечает. Мы следуем за Розиной, пока она не останавливается. Смотрит прямо на своего собеседника и что-то говорит ему с таким видом, словно отчитывает провинившегося ребёнка. Нам приходится замереть и притвориться, что мы разговариваем, пока девушка снова не направляется дальше.
Они идут в сторону места, где мы устроили засаду, сворачивают в проулок, ведущий к стоянке, и в этот момент я хватаю друга за локоть и замираю.
- Притормози, - прошу я.
Матвей покорно останавливается.
- Помнишь план? – спрашиваю я, внимательно смотря на парня, который нетерпеливо поджимает губы. – Ничего рискованного.
- Ага, - он шмыгает носом. – Пошли уже.
Друг разворачивается и исчезает в переулке, направляясь вслед за Розиной. Я внимательно смотрю на спину Матвея и вздыхаю. Отступать всё равно поздно.
Я срываюсь с места и догоняю парня как раз в тот момент, когда он практически настигает Машу и её спутника. Они стоят возле входа на стоянку и разговаривают, совершенно не обращая на нас никакого внимания. Я вообще не уверен, что Малийский помнит, как я выгляжу. Здесь темно, и лишь тусклые фонари освещают проулок. Шум города уходит на задний план, но не исчезает окончательно, вдали можно разобрать прохожих, мелькающих по дороге возле жилого дома.
Только сейчас, оказавшись здесь, я вдруг понимаю, что это совершенно другая дорога. В темноте я не сразу понял, но девушке надо было пройти до конца улицы и свернуть через пару проходов. Она ошиблась или что-то пошло не так? В этой части стоянка отреставрированная, мы же так можем попасть на камеры.
- Это не тот корпус, - неожиданно говорю я. – Петровский караулит с другой стороны, им в обход добираться минут пять. Надо предупредить его…
- Плевать, - тянет Матвей, ускоряясь.
Я достаю сотовый, чтобы написать Лёше о том, что план немного меняется, но не успеваю даже открыть диалог, потому что спутник Розиной замечает нас. Он смотрит в нашу сторону – на мгновение я думаю, что парень решит, будто мы просто прохожие, но все мои надежды рушатся.
Он ловко огибает Машу и скрывается внутри здания. А после происходит череда событий, которые перемешиваются, и всего за пару мгновений превращаются в безумный водоворот.
Я хватаю Матвея за локоть, чтобы остановить его и не позволить бездумно рвануть вслед за Сашей. Друг останавливается из-за моей хватки, резко одёргивает локоть, пытаясь высвободиться, задевает мой сотовый, который находится в другой руке. Телефон от сильного удара выскальзывает из пальцев и падает на асфальт. Матвей, воспользовавшись моим замешательством, срывается с места и бежит в сторону Маши.
- Стой! – пытаюсь окрикнуть друга, но тот уже ничего не слышит.
Я поспешно подбираю мобильник: экран треснут, корпус от удара открылся, и батарея отлетела куда-то в сторону. Искать её в свете тусклых фонарей у меня нет времени, поэтому я плюю на сотовый и бегу вслед за другом.
Нужно, как-то предупредить Лёшу. Просить об этом Машу нет смысла, ведь только у меня есть номер, который, как назло, находится в разбитом телефоне.
- Егор, - девушка пытается остановить меня, но я проношусь мимо и скрываюсь в темноте подземной стоянки временно закрытого на ремонт торгового центра.
В груди всё трепещет, словно тысяча птиц с криком пытается вырваться на свободу и разорвать меня в клочья. Я теряю Матвея из виду, но ориентируюсь по шагам, эхом разлетающимся в пространстве. Здесь нет ветра, но воздух холодный и давящий. Мчаться за неизвестностью в темноте, не зная, что можно ожидать за поворотом, неприятно и глупо, но адреналин, вызванный опасностью, зашкаливает, и я неожиданно понимаю, что мне нравится это чувство. Нетерпение, предвкушение и… азарт?
Я слышу голоса и удар металла о камень, эхом расползающийся по пространству, – моё сердце падает в желудок, и я вспоминаю выпускной, момент, когда Матвея ударяют монтировкой по голове. Перед глазами мелькают неприятные картинки, и я ускоряюсь.
Добираюсь до парней как раз в тот момент, когда Малийский пытается подняться на ноги. Его рука тянется к железной трубе, словно это спасательная фляга с водой, но Матвей наступает на его пальцы и нагибается, поднимая «оружие». Друг морщится и замахивается ногой, заезжая ботинком Саше по лицу и заставляя того перевернуться на спину.
В этом месте аварийное освещение, слева выезд во внутреннюю территорию центра, откуда тусклый свет фонарей врывается на стоянку и позволяет нам видеть друг друга.
Я замираю в паре метров от парней и осматриваюсь. Поблизости никого, только я, Саша и Матвей, жаждущий, наконец, получить свою месть. Парень упирается ногой в грудь Малийскому и нагибается, чтобы что-то сказать ему, и в этот самый момент я уже сомневаюсь, что смотрю на скромного мальчишку, который боялся подкатить к понравившейся ему девчонке и который никогда ни за что на свете не одобрил бы проявление мести.
Я вспоминаю фотографию, висящую у друга в комнате, думаю об улыбающемся парне, который везде искал один только позитив, и вдруг пугаюсь того, кто стоит передо мной и держит в руке железную трубу. Образ прошлого расплывается в дымке, оставляя место для реальности, и всё становится невероятно бессмысленным.
- Эй, чувак, ты полегче, - бросаю я.
- Что-то в тот раз этот урод полегче со мной не был, - Матвей толкает Сашу в бок, словно мешок с картошкой, а затем отступает.
Малийский переворачивается и сплёвывает кровь, пытаясь стереть её с подбородка.
- Это не я тебя поломал, - хрипит он.
- Заткнись, - Матвей снова заезжает ему по лицу, и тот со стоном перекатывается на другой бог.
Я прячу руки в карманах и наблюдаю за ними. Что друг собирается делать? Он уже показал, что настроен решительно, завалил Сашу и доказал своё превосходство, что же дальше? Надеюсь, он не собирается заходить слишком далеко? Мы же так не договаривались…
Матвей неожиданно замахивается, собираясь ударить противника со всей силы, и всё внутри меня замирает, охваченное холодом. Тело двигается само по себе. Я делаю выпад вперёд и перехватываю замах как раз в тот момент, когда удар должен достигнуть цели и, как минимум, сломать Саше плечо.
- Ты что творишь? – выпаливаю я, отталкивая друга в сторону. – Мы же договорились без подобного. У тебя совсем крышу снесло?
- А ты думаешь, что он просто отступится? – рычит друг. – Он подотрёт свои сопли и вернётся. Мы должны разделаться с ним сейчас.
- Сдурел? – выпаливаю я. – Хочешь под статью залететь?
- Да мне уже плевать, - Матвей толкает меня в плечо, заставляя отойти в сторону.
В это время Малийский поднимается на ноги и делает попытку сбежать, но друг настигает его и ударяет трубой по ногам. Парень падает на колени, и следующий удар приходится ему в спину.
- Перестань, твою мать! – хватаю друга за шкирку и оттаскиваю от Саши, который со стоном заваливается на бок.
- Не трогай меня! – Матвей резко разворачивается и заезжает трубой по моему левому плечу – я отшатываюсь, спотыкаюсь о собственные ноги и падаю.
Я испуганно смотрю на Матвея снизу вверх, совершенно не узнавая своего друга. Он тяжело дышит, растерянно впиваясь в меня взглядом. Кажется, ни я, ни он не ожидали этого удара. Матвей отступает на шаг и неуверенно трясёт головой.
- Изви.. – парень осекается, смотря куда-то в сторону.
Я оборачиваюсь, и холод неожиданно скользит по моим венам, потому что я вижу четверых парней, один из которых держит за локоть Машу. Поспешно поднимаюсь на ноги, отступая к другу.
- Вы же не думали, - позади нас хрипит Малийский, - что я поверю в этот бред про Соню?
Я осматриваю четверых парней: у двоих из них биты, один держит девушку, третий с монтировкой.
- Машу отпусти, - заявляю я.
Девушка обеспокоенно хмурится, скользя по нам взглядом, но понять, испугана она или же нет, сложно. Малийский с трудом поднимается на ноги, снова сплёвывая кровь, и машет рукой. Парень расслабляет пальцы, позволяя Розиной вырваться и отшатнуться в сторону, – звук каблуков эхом разлетается по пространству и стихает.
- Ну, наконец-то, - тянет Матвей, перехватывая трубу. – Мой с монтировкой.
Я кошусь на друга – его губы расплываются в улыбке.
Медленно склоняю голову к плечу, разминая шею, и коротко вздыхаю. Это просто бой, обычный спарринг, просто немного усложнённый. Я справлюсь.
Я почему-то думаю о Соне и о том, что девушка не знает, где я и чем занимаюсь. Интересно, что бы она сказала?
Я срываюсь с места и первым бегу в сторону одного из противников. Нагибаюсь, пропуская замах битой над головой, ударяю кулаком по ноге, затем по челюсти снизу, хватаю парня за куртку и дёргаю на себя, сбивая с ног. Бита выскальзывает из его руки и катится по полу. Второй парень пытается ударить меня с другой стороны – я поднимаю руку, и деревянная бейсбольная бита врезается прямо в мою кость предплечья. Больно.
Второй рукой я хватаю парня за плечо и ставлю подножку, заваливая на пол.
Удар приходится мне в челюсть, когда я отвлекаюсь на Матвея, и голова неожиданно начинает гудеть, словно кто-то только что ударил металлической трубой по огромному колоколу, но это меня не останавливает: я замахиваюсь и ударяю противника в лицо с такой силой, что отправляю его в нокаут.
Где-то звенит металл, в ушах пульсирует кровь, адреналин зашкаливает. Единственная мысль, которая вертится у меня в голове: мне нужно кого-нибудь ударить, пока они не добрались до меня. Кто-то вскрикивает из-за боли, а потом глухой удар, сопровождающийся моим сдавленным стоном, приходится мне в плечо. В следующий момент я разворачиваюсь и останавливаю биту другой рукой, отправляя противника левым хуком в нокаут. Парень отшатывается и падает.
Я разворачиваюсь, чтобы найти Матвея, но не могу сфокусировать взгляд на ком-то конкретном. Всё пульсирует и расплывается, сердце бьётся так быстро, как никогда в моей жизни, я пытаюсь проглотить ком, застрявший в горле, но ничего не получается.
Я вижу Машу, одиноко стоящую в стороне, и она мне кажется такой маленькой и хрупкой, что даже становится страшно. Вижу Матвея, сидящего на противнике и зверски избивающего его. Остальные трое валяются на полу. Два в отключке, один пытается подняться, но безрезультатно.
Но где Малийский?
Скольжу взглядом по стоянке, но не нахожу Сашу. Где он? Сбежал? Улизнул, пока мы были заняты дракой? Тогда его не схватит Петровский, и весь план полетит к чертям. Надо…
Неожиданно загораются дальние фары машины и ослепляют меня, заставляя отступить. Я закрываю лицо предплечьем, слышу, как ревёт двигатель, и понимаю, что парни решают сбежать, пока не стало ещё хуже. Машина ревёт, словно дикое животное, а потом срывается с места.
- Егор! – крик Розиной эхом разлетается по стоянке.
Авто двигается ко мне – я отступаю, думая, что оно завернёт в сторону, чтобы выехать из здания и вырваться на улицу, чтобы исчезнуть в вечернем осеннем городе, но машина этого не делает.
Я не успеваю отскочить в бок, потому что не ожидаю такого поворота событий. Машинально выставляю руки вперёд, будто надеясь, что это поможет мне избежать столкновения, а в следующую секунду авто врезается мне в живот и в буквальном смысле тащит назад, припечатывая к стене.
Боль пронзает моё тело настолько сильно, что я вскрикиваю. Авто снова ревёт и трогает назад – я заваливаюсь на пол. Перед глазами всё плывёт от дикой боли в животе и в спине. Меня тошнит, я чувствую себя настоящим яйцом всмятку. Перед тем, как потерять сознание, я вижу свет фар и лицо Маши, нависающее надо мной. В какой-то момент оно превращается в очертание Сони, растворяясь в дымке беспамятства, и я с сожалением думаю, что мог бы сейчас находиться в её объятиях, а не здесь, на стоянке закрытого торгового центра, на ледяном грязном полу.
Sneyll – Нам бы не жить в мире дураков
Егор.
Где я?
Мне тяжело дышать – лёгкие горят, словно я пробежал несколько километров без остановки. Всё в тумане, голова забита мыслями, но в то же время абсолютно пуста. Я не могу открыть глаза, они такие тяжёлые, словно превратились в камень, будто какой-то шутник намазал их клеем, пока я спал.
Тело ватное. Я понимаю, что проснулся, но никак не могу вырваться из дымки полусна и ворваться в реальность. Где-то далеко навязчивое пиканье пытается разбудить меня, но все попытки с треском проваливаются.
Время с момента моего «пробуждения» до открытия глаз кажется вечностью. Я тону в вязкой пучине своего сознания, пытаясь зацепиться за берега и выбраться из засасывающего болота. Я иду ко дну, не в силах справиться со своим собственным телом. Чувствую себя запертым в клетке, обездвиженным, сломанным, бесполезным.
Бессилие порождает панику и ужас, и я беззвучно кричу, не слыша собственного голоса.
И только пройдя через этот ад, я с трудом разлепляю налитые свинцом веки и сквозь небольшую щель пытаюсь разобрать, где я нахожусь.
Всё расплывается – пробую пошевелить пальцами рук, но удаётся с трудом. Они вздрагивают, но не более. Сил вообще нет, мышцы ватные и непослушные.
Стараюсь сделать глубокой вдох, но лёгкие охватывают болью, и я замираю.
Всё в тумане. Сфокусировать взгляд не получается, и мне требуется много времени, чтобы понять, что я нахожусь в помещении не один.
Кажется, это больница. Я вспоминаю то, что случилось со мной. Свет фар, авто, вонзившееся мне в живот и припечатавшее к стене. Лицо Сони. Нет. Это была не она. Это была её сестра.
Здесь двое. Голоса заползают мне в уши медленно и тягуче, смысл слов я понимаю не сразу, да и разобрать всё у меня не получается. Я пытаюсь подать знак, что очнулся, но сил совершенно нет. Я словно под водой: воздух заканчивается, но вынырнуть я не могу, потому что к ногам привязан тяжёлый груз, который тянет меня всё ниже и ниже.
С трудом понимаю, что это мой отец и доктор. Они не видят, что я пришёл в себя. Стоят где-то близко, но так далеко, что хочется скулить.
