А что на счёт Маши? Она уже закончила диплом и готовится к ГОСам. Вообще, насколько я знаю, ГОСы уже отменили, но некоторые университеты всё равно используют их в качестве итоговой аттестации. Она говорила, что сначала у них будут экзамены, потом они защитят диплом, а затем всё. К июлю она уже выпустится.
Но предстоящая суматоха не отгораживает её от очередных скандалов. Родителям не нравится, что сестра постоянно тусуется у Миши, они думают, что она насовсем к нему переехала и теперь живёт в чужой семье. А, собственно, что с того? Не вечно же ей с предками зависать. Не понимаю, как она вообще терпит их.
В этом духе и заканчивается мой учебный год. Последний звонок двадцать пятого мая проходит идеально. Мы все в школьной нарядной форме выпускников выступаем на концерте, первоклашки дарят нам сувениры, мы отпускаем шарики, которые прощаются с нами и улетают в небо, словно вырвавшееся из наших рук детство; фотографируемся, а после отмечаем прощание со школой вместе с учителями и родителями.
А дальше экзамены. Все мы суетимся, готовимся в последние свободные часы, чтобы успешно всё сдать, и даже не замечаем, когда весь этот водоворот событий заканчивается.
Выпускной через два дня, там нам выдадут результаты ОГЭ, а потом мы сможем попрощаться со всеми, с кем уживались целыми днями в школе. С теми, кто покинет нас безвозвратно и больше не вернётся.
Мне, как человеку, который проучился здесь всего несколько месяцев, грустно. И я даже не представляю, что чувствуют те, кто знал друг друга с первого класса. Наверное, это чертовски тоскливо знать, что ты больше не увидишь в этих стенах людей, с кем проучился девять лет. И следующие два года уже как-то не привлекают…
The Killers – Four Winds
Соня.
Как я и говорила, всё началось с сообщения Никиты Верховского, который написал мне два месяца назад и предложил встретиться, чтобы вспомнить былые времена, вот только он забыл упомянуть, что компанию нам составит Малийский, которого видеть в своей жизни я хотела меньше всего.
После странной стычки с моей сестрой, Саша так и не соизволил найти меня. Для такого человека, как он, отыскать адрес кого-то – лёгкая задача. Тем более, что у него есть связи и друзья, которые живут в этом городе и знают каждый его уголок. За два месяца они запросто могли разыскать мой дом, вот только почему-то не стали этого делать. И меня это беспокоило больше всего.
После того, как Малийский кричал, что я всё ещё его девушка и что ему плевать, с кем я там встречаюсь, парень подозрительно затих. Отступил? Понял, что всё равно ничего не сможет изменить в этой ситуации? Сдался? Я с трудом в это верила. Тот Саша Малийский, которого я знала год назад, ни за что на свете не стал бы разбрасываться словами на ветер, а потом сливаться, словно трусливая шавка.
Но чем дольше продолжалось это затишье, тем сильнее я расслаблялась. Впереди меня ждали каникулы, и я не собиралась думать о всяких глупостях и проблемах. Даже если Саша что-то задумал, мне плевать. У него всё равно ничего не получится, ведь я не собираюсь бросать Егора ради того, кто подпортил мне всю жизнь. От той Сони Розиной, которая ходила с красными волосами и проводила время в компании старшеклассников-отморозков, не осталось и следа.
- Ты прекрасна, - Егор убирает прядь волос за моё ухо и склоняется, чтобы поцеловать меня.
Я цепляюсь руками за края его пиджака и приподнимаюсь на носочках – наши губы встречаются, и я чувствую, как всё внутри меня порхает. Правая нога так и норовит взлететь вверх, как это бывает в романтичных фильмах, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не запищать от восторга.
Мы стоим в объятиях друг друга посреди школьного спортзала, который сегодня служит для нас местом, где мы отмечаем выпускной. Всё украшено шариками, ленточками и поздравлениями, свет приглушён, музыка разрывается на части, отражаясь от стен, в стороне стоят столы с угощениями и напитками (в основном соки), в которые кто-то из организаторов подмешал алкоголь. Есть просто спрайт и кола.
Я на каблуках в чёрном длинном платье моей сестры с вырезом возле правого колена, которое Маша надевала на свой выпускной в девятом классе примерно шесть лет назад (удивительно, как я вообще умудрилась втиснуться в него), мои волосы уложены в красивую причёску, а на лице лёгкий макияж. И я счастлива, потому что обнимаю в медленном танце Егора Штормова, на котором даже чёрный классический костюм смотрится идеально. И он целует меня, словно интереснее занятия на свете и быть не может. Его руки лежат на моей талии, мои – на его.
- Вот и всё, - говорю я, когда парень отстраняется.
- Что «всё»? – Егор улыбается.
Мне приходится наклониться к нему, чтобы музыка не заглушала мои слова. Я говорю ему прямо в ухо, кладя подбородок на плечо.
- Школа. Теперь мы будем видеться ещё реже, - я сильнее прижимаюсь к нему. – Ты уйдёшь, без тебя будет скучно.
- Я всё равно в параллельном классе, - фыркает Шторм, утыкаясь носом в мои волосы.
- И что? – я обиженно фыркаю. – Ты будешь тренироваться, я пойду в десятый класс. У меня ещё два года, чтобы выбрать, куда поступать. Я вообще не представляю, кем хочу быть. Тебе хорошо, у тебя есть цель.
Парень смеётся, и я несильно хлопаю его по спине, чтобы он перестал.
- Ты мне сама рассказывала, что твоя сестра выбрала специальность только в начале одиннадцатого, - Егор опускает руку немного ниже и почти кладёт её на мою попу.
- И толк от этого? – я качаю головой. – Она говорила, что потом передумала поступать на психологию, решила идти на филологический, но было поздно сдавать другие экзамены. Вдруг я тоже не успею выбрать, и сдам не то, что нужно?
- Господи, Сонь, - фыркает парень. – У тебя выпускной. До следующих экзаменов ещё два года, ты успеешь решить, куда поступать. Зачем сейчас об этом задумываться?
Я обиженно надуваюсь, но в этот момент плавная музыка резко обрывается, а спустя мгновение спортзал заполняет громкая и ритмичная песня. Егор отстраняется от меня – я даже недовольно вздыхаю – хватает за руку и заставляет меня двигаться под новую музыку. Я тут же забываю о своих мыслях по поводу поступления (не знаю, почему вдруг вообще на меня накатили эти тоскливые размышления) и начинаю танцевать.
Громкая музыка проникает в мою голову, заставляя двигаться в хаотичном танце: жарко, весело и безумно приятно. Особенно, когда Егор нелепо двигается рядом со мной, смешно кривляясь. Сознание разрывается: хочется всего и сразу. Мои глаза часто закрываются от ярких прожекторов и порой ловят изящные тела рядом с собой. Яна с Юлей развлекаются недалеко от меня, Шторм танцует со мной, изредка касаясь руками моей талии, одноклассники хаотично разбросались по «танцполу» – всё это даёт невероятный заряд позитива!
В какой-то момент парень хватает меня за руку и тянет в сторону столиков, и я послушно пробираюсь между выпускниками, следуя за ним. Мы останавливаемся возле столика с едой и переводим дыхание.
- Жарко! – тяну я, шумно дыша.
Штормов наливает мне сока и протягивает стаканчик – я послушно забираю его и делаю глоток, немного морщась и понимая, что нам попалась бутылка, в которую добавили алкоголь. Для нас, вроде как, ещё несовершеннолетних, учителя решили запретить спиртное, поэтому официально на выпускном его быть не должно, но когда мы вообще следовали правилам?
- Хочешь, выйдем на улицу? Подышим воздухом? – предлагает Егор.
- Давай! – я допиваю сок, хватаю кекс с тарелки и только после этого мы направляемся в сторону выхода. Кекс я тут же запихиваю в рот.
Мы пересекаем школьный коридор – музыка уходит на задний план, но её до сих пор слышно – и выходим во двор. На улице уже стемнело, прохладный воздух охватывает меня в свой кокон, и я ёжусь от внезапных мурашек. Егор замечает это и снимает пиджак.
- Держи.
Я благодарно улыбаюсь, рассматривая парня. Он в белой рубашке и в брюках, прячет руки в карманах. Выглядит в свете школьных фонарей чертовски красивым. Набрасываю на плечи пиджак и улыбаюсь, вдыхая прохладный воздух. Город шумит где-то очень далеко, а здесь на крыльце тихо и спокойно. Никого нет и не должно быть, ведь все сейчас в спортзале веселятся и празднуют выпускной. Сейчас около двенадцати, может быть, почти час, но вряд ли кто-то из учеников собирается возвращаться домой. Праздник в самом разгаре, но здесь, стоя в ночной тишине, я почему-то не ощущаю никакого веселья. Меня вдруг накрывает меланхолия и тоска.
Это ведь конец. Никаких уроков, никаких экзаменов до осени. Основную часть своих одноклассников я больше не увижу. И Штормова в школьном коридоре тоже. Как-то грустно.
Дверь позади нас открывается, и мы оборачиваемся.
- И вы здесь, - Матвей усмехается, словно подумал о чём-то неподходящем.
Он достаёт пачку сигарет, стучит по ней, вытаскивая одну пленницу, и зажимает губами.
- Пошли за угол, - Егор шмыгает носом. – Учителя увидят, снова выговор получишь.
- Да толку-то от них, - фыркает Матвей, но послушно направляется в сторону угла школы, где обычно ребята прячутся от взрослых на переменах, чтобы покурить.
Шторм кивает мне, мол, пошли с нами, и двигается вслед за другом. Я плетусь позади, кутаясь в пиджак парня и незаметно вдыхая его запах. Обожаю одежду Егора, она всегда пахнет вкусными духами и излучает свой особенный уют. Я бы не прочь была зарыться в куче барахла парня и никогда не вылезать из него.
- Там душно, жесть просто, - жалуется Матвей.
Мы заходим за школу и проходим ещё несколько метров, прежде чем остановиться. Матвей щёлкает зажигалкой и прикуривает. Здесь нет фонарей, поэтому тень скрывает нас. Тлеющий огонёк то меркнет, то разгорается с новой силой, когда парень вдыхает дым в лёгкие. Я чувствую едкий запах и немного морщусь. Егор стоит рядом со мной – его руки всё ещё в карманах.
- Да, - тянет Шторм. – Поэтому мы вышли подышать.
Я молча наблюдаю за ребятами, опускаю голову и смотрю на свои туфли. Я без колготок, и прохладный ветер сковывает мои ноги. Здесь музыка из спортзала практически не слышна, и тишина наваливается на нас, словно пытаясь спрятать от чего-то.
- А я, пожалуй, как вернусь, сожру чего-нибудь, - бросает Матвей. – Чёт я за весь вечер даже пирожка не съел. Всё Куркина со своим «пошли танцевать». Я же не танцую…
Егор смеётся. Я смотрю на него и немного улыбаюсь. Внутри приятно щекочет, и я не могу оторвать взгляд от очертания его профиля. Шторм мой. Только мой. Никому его не отдам. Я готова урчать от удовольствия от одного только взгляда на парня.
- Что? – Штормов замечает, что я пялюсь на него.
Я отворачиваюсь.
- Ничего, - довольно мурлычу я, продолжая лыбиться себе под нос. Снова смотрю на парня, подхожу ближе и целую его в губы, чувствуя, как его крепкая рука опускается на мою талию.
- Ой, вот только не при мне, - стонет Матвей, изрядно уставший от того, что мы с Егором постоянно тискаемся рядом с ним.
- Не завидуй, - показываю ему язык.
- Чему? – парень затягивается. – У меня нет никакого желания сосаться с Штормом.
- Да ладно! – обижается тот. – Ты разбиваешь мне сердце!
Егор делает шаг к другу, но тот отступает.
- О, нет. Даже не думай, - предупреждает Матвей.
- Что? – издевается парень и надувает губы бантиком. – Ты только что оскорбил меня до глубины души. Как мне теперь жить? Ты понимаешь, что это психологическая травма на всю жизнь!
Егор пытается перехватить Матвея за плечо, но тот ловко уклоняется и уходит в сторону.
- Отвали, чувак!
Я смеюсь, наблюдая за ними. Ну, как дети, ей богу! Сильнее кутаюсь в пиджак, затем всё-таки решаю надеть его и просовываю руки в широкие рукава, чуть ли не пища от удовольствия. Парни бесятся, а я стою в стороне и смотрю на них, пытаясь запомнить это мгновение, чтобы потом вспоминать его и улыбаться. Егор, наконец, отстаёт от друга и смотрит на меня – его взгляд падает мне за спину, и весёлая улыбка тускнеет.
Veto – You You
Я медлю, а затем оборачиваюсь, думая, что нас застукали учителя или кто-то из родителей, но вижу только четыре фигуры, скрытые в темноте, направляющиеся к нам. Пыл парней стихает, словно они не хотят, чтобы кто-то посторонний видел их поведение, слышу, как парни позади меня переговариваются и стукаются кулаками, но мой взгляд всё ещё прикован к незнакомцам.
Я смотрю на самого крайнего из них и с медленно подступающим к горлу ужасом понимаю, кто это. В тёмной фигуре я узнаю того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Малийский.
Я отступаю на шаг назад, чтобы оказаться ближе к Егору, но ноги не слушаются. Их четверо. Нас… Нас всего двое, если не читать меня. В памяти всплывают воспоминания, когда ребята из старших вместе с Сашей устраивали разборки с другими группами, и дрались они не всегда честно. Дико, безудержно и безжалостно.
Я не хочу даже думать о том, что затеяли эти парни, но страх внутри меня сковывает все движения. Я делаю ещё один небольшой шаг и загораживаю Егора, словно это спасёт его и спрячет от пристальных взглядов незнакомцев. Кто другие трое парней, идущие рядом с Малийским, я понятия не имею, но выглядят они устрашающе.
Ребята останавливаются в паре метров от нас.
- Закурить не найдётся? – спрашивает Саша.
Ни Егор, ни Матвей не в курсе, как выглядит мой бывший и что это именно он стоит перед ними и просит сигарету. Я напряжённо молчу, пристально наблюдая за каждым движением парня. Чего он добивается? Зачем пришёл на мой выпускной и подкараулил нас?
Еле дрожащая надежда внутри меня заставляет верить, что это просто ради показухи, что он просто хочет доказать мне, что-то продемонстрировать. Вот только что?
Матвей достаёт из кармана пачку сигарет и делает несколько шагов в сторону Саши, а я мысленно кричу ему, чтобы он отошёл, чтобы держался подальше, чтобы не был таким доверчивым. Я снова отступаю и натыкаюсь на Егора, который обнимает меня за плечи, словно чувствуя моё напряжение. Его пальцы сжимают меня крепче, чем это нужно.
Малийский забирает пачку, достаёт одну сигарету, а потом исподлобья смотрит на Матвея.
- Возьму две, не против?
Тот пожимает плечом.
Саша спокойно достаёт вторую сижку, возвращает пачку владельцу, прикусывает фильтр губами и прикуривает. Пламя сигареты на мгновение освещает его лицо, и холод скользит по моим внутренностям. Я с трудом сглатываю, осторожно нащупываю рукой ногу Штормова и пытаюсь совладать со своим дыханием, потому что лёгкие предательски подводят.
Саша затягивается и шумно выдыхает дым.
- Красивое платье, Розина, - как бы просто так бросает Малийский.
Я не отвечаю, потому что вообще не могу контролировать своё тело, не то что совладать с голосом. Я так напряжена, что хочется просто упасть в обморок и очнуться, когда всё это уже закончится.
- Ты его знаешь? – спрашивает Егор, но я продолжаю молчать.
Осторожно откидываю голову назад и прислоняюсь затылком к плечу парня, а спиной к груди, словно это просто стена. Взгляд продолжает пристально наблюдать за Сашей, и я чувствую себя жертвой, которую заприметил хищник. Один неверный шаг, одно движения, и я готова бежать, но вместо этого я превращаюсь в камень.
- Так, это и есть твой новый парень? – Малийский смотрит на Егора. – А я то думал, на кого ты меня променяла.
Я открываю рот, чтобы возразить, но голос пропадает.
Но предстоящая суматоха не отгораживает её от очередных скандалов. Родителям не нравится, что сестра постоянно тусуется у Миши, они думают, что она насовсем к нему переехала и теперь живёт в чужой семье. А, собственно, что с того? Не вечно же ей с предками зависать. Не понимаю, как она вообще терпит их.
В этом духе и заканчивается мой учебный год. Последний звонок двадцать пятого мая проходит идеально. Мы все в школьной нарядной форме выпускников выступаем на концерте, первоклашки дарят нам сувениры, мы отпускаем шарики, которые прощаются с нами и улетают в небо, словно вырвавшееся из наших рук детство; фотографируемся, а после отмечаем прощание со школой вместе с учителями и родителями.
А дальше экзамены. Все мы суетимся, готовимся в последние свободные часы, чтобы успешно всё сдать, и даже не замечаем, когда весь этот водоворот событий заканчивается.
Выпускной через два дня, там нам выдадут результаты ОГЭ, а потом мы сможем попрощаться со всеми, с кем уживались целыми днями в школе. С теми, кто покинет нас безвозвратно и больше не вернётся.
Мне, как человеку, который проучился здесь всего несколько месяцев, грустно. И я даже не представляю, что чувствуют те, кто знал друг друга с первого класса. Наверное, это чертовски тоскливо знать, что ты больше не увидишь в этих стенах людей, с кем проучился девять лет. И следующие два года уже как-то не привлекают…
The Killers – Four Winds
Соня.
Как я и говорила, всё началось с сообщения Никиты Верховского, который написал мне два месяца назад и предложил встретиться, чтобы вспомнить былые времена, вот только он забыл упомянуть, что компанию нам составит Малийский, которого видеть в своей жизни я хотела меньше всего.
После странной стычки с моей сестрой, Саша так и не соизволил найти меня. Для такого человека, как он, отыскать адрес кого-то – лёгкая задача. Тем более, что у него есть связи и друзья, которые живут в этом городе и знают каждый его уголок. За два месяца они запросто могли разыскать мой дом, вот только почему-то не стали этого делать. И меня это беспокоило больше всего.
После того, как Малийский кричал, что я всё ещё его девушка и что ему плевать, с кем я там встречаюсь, парень подозрительно затих. Отступил? Понял, что всё равно ничего не сможет изменить в этой ситуации? Сдался? Я с трудом в это верила. Тот Саша Малийский, которого я знала год назад, ни за что на свете не стал бы разбрасываться словами на ветер, а потом сливаться, словно трусливая шавка.
Но чем дольше продолжалось это затишье, тем сильнее я расслаблялась. Впереди меня ждали каникулы, и я не собиралась думать о всяких глупостях и проблемах. Даже если Саша что-то задумал, мне плевать. У него всё равно ничего не получится, ведь я не собираюсь бросать Егора ради того, кто подпортил мне всю жизнь. От той Сони Розиной, которая ходила с красными волосами и проводила время в компании старшеклассников-отморозков, не осталось и следа.
- Ты прекрасна, - Егор убирает прядь волос за моё ухо и склоняется, чтобы поцеловать меня.
Я цепляюсь руками за края его пиджака и приподнимаюсь на носочках – наши губы встречаются, и я чувствую, как всё внутри меня порхает. Правая нога так и норовит взлететь вверх, как это бывает в романтичных фильмах, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не запищать от восторга.
Мы стоим в объятиях друг друга посреди школьного спортзала, который сегодня служит для нас местом, где мы отмечаем выпускной. Всё украшено шариками, ленточками и поздравлениями, свет приглушён, музыка разрывается на части, отражаясь от стен, в стороне стоят столы с угощениями и напитками (в основном соки), в которые кто-то из организаторов подмешал алкоголь. Есть просто спрайт и кола.
Я на каблуках в чёрном длинном платье моей сестры с вырезом возле правого колена, которое Маша надевала на свой выпускной в девятом классе примерно шесть лет назад (удивительно, как я вообще умудрилась втиснуться в него), мои волосы уложены в красивую причёску, а на лице лёгкий макияж. И я счастлива, потому что обнимаю в медленном танце Егора Штормова, на котором даже чёрный классический костюм смотрится идеально. И он целует меня, словно интереснее занятия на свете и быть не может. Его руки лежат на моей талии, мои – на его.
- Вот и всё, - говорю я, когда парень отстраняется.
- Что «всё»? – Егор улыбается.
Мне приходится наклониться к нему, чтобы музыка не заглушала мои слова. Я говорю ему прямо в ухо, кладя подбородок на плечо.
- Школа. Теперь мы будем видеться ещё реже, - я сильнее прижимаюсь к нему. – Ты уйдёшь, без тебя будет скучно.
- Я всё равно в параллельном классе, - фыркает Шторм, утыкаясь носом в мои волосы.
- И что? – я обиженно фыркаю. – Ты будешь тренироваться, я пойду в десятый класс. У меня ещё два года, чтобы выбрать, куда поступать. Я вообще не представляю, кем хочу быть. Тебе хорошо, у тебя есть цель.
Парень смеётся, и я несильно хлопаю его по спине, чтобы он перестал.
- Ты мне сама рассказывала, что твоя сестра выбрала специальность только в начале одиннадцатого, - Егор опускает руку немного ниже и почти кладёт её на мою попу.
- И толк от этого? – я качаю головой. – Она говорила, что потом передумала поступать на психологию, решила идти на филологический, но было поздно сдавать другие экзамены. Вдруг я тоже не успею выбрать, и сдам не то, что нужно?
- Господи, Сонь, - фыркает парень. – У тебя выпускной. До следующих экзаменов ещё два года, ты успеешь решить, куда поступать. Зачем сейчас об этом задумываться?
Я обиженно надуваюсь, но в этот момент плавная музыка резко обрывается, а спустя мгновение спортзал заполняет громкая и ритмичная песня. Егор отстраняется от меня – я даже недовольно вздыхаю – хватает за руку и заставляет меня двигаться под новую музыку. Я тут же забываю о своих мыслях по поводу поступления (не знаю, почему вдруг вообще на меня накатили эти тоскливые размышления) и начинаю танцевать.
Громкая музыка проникает в мою голову, заставляя двигаться в хаотичном танце: жарко, весело и безумно приятно. Особенно, когда Егор нелепо двигается рядом со мной, смешно кривляясь. Сознание разрывается: хочется всего и сразу. Мои глаза часто закрываются от ярких прожекторов и порой ловят изящные тела рядом с собой. Яна с Юлей развлекаются недалеко от меня, Шторм танцует со мной, изредка касаясь руками моей талии, одноклассники хаотично разбросались по «танцполу» – всё это даёт невероятный заряд позитива!
В какой-то момент парень хватает меня за руку и тянет в сторону столиков, и я послушно пробираюсь между выпускниками, следуя за ним. Мы останавливаемся возле столика с едой и переводим дыхание.
- Жарко! – тяну я, шумно дыша.
Штормов наливает мне сока и протягивает стаканчик – я послушно забираю его и делаю глоток, немного морщась и понимая, что нам попалась бутылка, в которую добавили алкоголь. Для нас, вроде как, ещё несовершеннолетних, учителя решили запретить спиртное, поэтому официально на выпускном его быть не должно, но когда мы вообще следовали правилам?
- Хочешь, выйдем на улицу? Подышим воздухом? – предлагает Егор.
- Давай! – я допиваю сок, хватаю кекс с тарелки и только после этого мы направляемся в сторону выхода. Кекс я тут же запихиваю в рот.
Мы пересекаем школьный коридор – музыка уходит на задний план, но её до сих пор слышно – и выходим во двор. На улице уже стемнело, прохладный воздух охватывает меня в свой кокон, и я ёжусь от внезапных мурашек. Егор замечает это и снимает пиджак.
- Держи.
Я благодарно улыбаюсь, рассматривая парня. Он в белой рубашке и в брюках, прячет руки в карманах. Выглядит в свете школьных фонарей чертовски красивым. Набрасываю на плечи пиджак и улыбаюсь, вдыхая прохладный воздух. Город шумит где-то очень далеко, а здесь на крыльце тихо и спокойно. Никого нет и не должно быть, ведь все сейчас в спортзале веселятся и празднуют выпускной. Сейчас около двенадцати, может быть, почти час, но вряд ли кто-то из учеников собирается возвращаться домой. Праздник в самом разгаре, но здесь, стоя в ночной тишине, я почему-то не ощущаю никакого веселья. Меня вдруг накрывает меланхолия и тоска.
Это ведь конец. Никаких уроков, никаких экзаменов до осени. Основную часть своих одноклассников я больше не увижу. И Штормова в школьном коридоре тоже. Как-то грустно.
Дверь позади нас открывается, и мы оборачиваемся.
- И вы здесь, - Матвей усмехается, словно подумал о чём-то неподходящем.
Он достаёт пачку сигарет, стучит по ней, вытаскивая одну пленницу, и зажимает губами.
- Пошли за угол, - Егор шмыгает носом. – Учителя увидят, снова выговор получишь.
- Да толку-то от них, - фыркает Матвей, но послушно направляется в сторону угла школы, где обычно ребята прячутся от взрослых на переменах, чтобы покурить.
Шторм кивает мне, мол, пошли с нами, и двигается вслед за другом. Я плетусь позади, кутаясь в пиджак парня и незаметно вдыхая его запах. Обожаю одежду Егора, она всегда пахнет вкусными духами и излучает свой особенный уют. Я бы не прочь была зарыться в куче барахла парня и никогда не вылезать из него.
- Там душно, жесть просто, - жалуется Матвей.
Мы заходим за школу и проходим ещё несколько метров, прежде чем остановиться. Матвей щёлкает зажигалкой и прикуривает. Здесь нет фонарей, поэтому тень скрывает нас. Тлеющий огонёк то меркнет, то разгорается с новой силой, когда парень вдыхает дым в лёгкие. Я чувствую едкий запах и немного морщусь. Егор стоит рядом со мной – его руки всё ещё в карманах.
- Да, - тянет Шторм. – Поэтому мы вышли подышать.
Я молча наблюдаю за ребятами, опускаю голову и смотрю на свои туфли. Я без колготок, и прохладный ветер сковывает мои ноги. Здесь музыка из спортзала практически не слышна, и тишина наваливается на нас, словно пытаясь спрятать от чего-то.
- А я, пожалуй, как вернусь, сожру чего-нибудь, - бросает Матвей. – Чёт я за весь вечер даже пирожка не съел. Всё Куркина со своим «пошли танцевать». Я же не танцую…
Егор смеётся. Я смотрю на него и немного улыбаюсь. Внутри приятно щекочет, и я не могу оторвать взгляд от очертания его профиля. Шторм мой. Только мой. Никому его не отдам. Я готова урчать от удовольствия от одного только взгляда на парня.
- Что? – Штормов замечает, что я пялюсь на него.
Я отворачиваюсь.
- Ничего, - довольно мурлычу я, продолжая лыбиться себе под нос. Снова смотрю на парня, подхожу ближе и целую его в губы, чувствуя, как его крепкая рука опускается на мою талию.
- Ой, вот только не при мне, - стонет Матвей, изрядно уставший от того, что мы с Егором постоянно тискаемся рядом с ним.
- Не завидуй, - показываю ему язык.
- Чему? – парень затягивается. – У меня нет никакого желания сосаться с Штормом.
- Да ладно! – обижается тот. – Ты разбиваешь мне сердце!
Егор делает шаг к другу, но тот отступает.
- О, нет. Даже не думай, - предупреждает Матвей.
- Что? – издевается парень и надувает губы бантиком. – Ты только что оскорбил меня до глубины души. Как мне теперь жить? Ты понимаешь, что это психологическая травма на всю жизнь!
Егор пытается перехватить Матвея за плечо, но тот ловко уклоняется и уходит в сторону.
- Отвали, чувак!
Я смеюсь, наблюдая за ними. Ну, как дети, ей богу! Сильнее кутаюсь в пиджак, затем всё-таки решаю надеть его и просовываю руки в широкие рукава, чуть ли не пища от удовольствия. Парни бесятся, а я стою в стороне и смотрю на них, пытаясь запомнить это мгновение, чтобы потом вспоминать его и улыбаться. Егор, наконец, отстаёт от друга и смотрит на меня – его взгляд падает мне за спину, и весёлая улыбка тускнеет.
Veto – You You
Я медлю, а затем оборачиваюсь, думая, что нас застукали учителя или кто-то из родителей, но вижу только четыре фигуры, скрытые в темноте, направляющиеся к нам. Пыл парней стихает, словно они не хотят, чтобы кто-то посторонний видел их поведение, слышу, как парни позади меня переговариваются и стукаются кулаками, но мой взгляд всё ещё прикован к незнакомцам.
Я смотрю на самого крайнего из них и с медленно подступающим к горлу ужасом понимаю, кто это. В тёмной фигуре я узнаю того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Малийский.
Я отступаю на шаг назад, чтобы оказаться ближе к Егору, но ноги не слушаются. Их четверо. Нас… Нас всего двое, если не читать меня. В памяти всплывают воспоминания, когда ребята из старших вместе с Сашей устраивали разборки с другими группами, и дрались они не всегда честно. Дико, безудержно и безжалостно.
Я не хочу даже думать о том, что затеяли эти парни, но страх внутри меня сковывает все движения. Я делаю ещё один небольшой шаг и загораживаю Егора, словно это спасёт его и спрячет от пристальных взглядов незнакомцев. Кто другие трое парней, идущие рядом с Малийским, я понятия не имею, но выглядят они устрашающе.
Ребята останавливаются в паре метров от нас.
- Закурить не найдётся? – спрашивает Саша.
Ни Егор, ни Матвей не в курсе, как выглядит мой бывший и что это именно он стоит перед ними и просит сигарету. Я напряжённо молчу, пристально наблюдая за каждым движением парня. Чего он добивается? Зачем пришёл на мой выпускной и подкараулил нас?
Еле дрожащая надежда внутри меня заставляет верить, что это просто ради показухи, что он просто хочет доказать мне, что-то продемонстрировать. Вот только что?
Матвей достаёт из кармана пачку сигарет и делает несколько шагов в сторону Саши, а я мысленно кричу ему, чтобы он отошёл, чтобы держался подальше, чтобы не был таким доверчивым. Я снова отступаю и натыкаюсь на Егора, который обнимает меня за плечи, словно чувствуя моё напряжение. Его пальцы сжимают меня крепче, чем это нужно.
Малийский забирает пачку, достаёт одну сигарету, а потом исподлобья смотрит на Матвея.
- Возьму две, не против?
Тот пожимает плечом.
Саша спокойно достаёт вторую сижку, возвращает пачку владельцу, прикусывает фильтр губами и прикуривает. Пламя сигареты на мгновение освещает его лицо, и холод скользит по моим внутренностям. Я с трудом сглатываю, осторожно нащупываю рукой ногу Штормова и пытаюсь совладать со своим дыханием, потому что лёгкие предательски подводят.
Саша затягивается и шумно выдыхает дым.
- Красивое платье, Розина, - как бы просто так бросает Малийский.
Я не отвечаю, потому что вообще не могу контролировать своё тело, не то что совладать с голосом. Я так напряжена, что хочется просто упасть в обморок и очнуться, когда всё это уже закончится.
- Ты его знаешь? – спрашивает Егор, но я продолжаю молчать.
Осторожно откидываю голову назад и прислоняюсь затылком к плечу парня, а спиной к груди, словно это просто стена. Взгляд продолжает пристально наблюдать за Сашей, и я чувствую себя жертвой, которую заприметил хищник. Один неверный шаг, одно движения, и я готова бежать, но вместо этого я превращаюсь в камень.
- Так, это и есть твой новый парень? – Малийский смотрит на Егора. – А я то думал, на кого ты меня променяла.
Я открываю рот, чтобы возразить, но голос пропадает.
